Текст книги "Девоншир"

Автор книги: Михаил Харитонов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)

6

– Теперь расскажите нам о сэре Чарльзе, – потребовал Алабастр.

– Он долго жил в Южной Африке и не нуждался в спутнике, – ответил Мортимер, – Женщины там доступны, к тому же в тех землях своя магия, и проклятие не столь действенно, как в девонширских болотах, близ Гримпенской трясины. Но ему вздумалось вернуться в родные края. Тогда-то я и вышел из родного болота и приступил к своему служению, которое закончилось столь плачевно.

– А статьи в «Ланцет» вы отправляли прямо из трясины? – язвительно спросил Ватсон.

Доктор только махнул рукой.

– Мне не чуждо тщеславие. Это нам вообще свойственно. Нам – в смысле болотной нечисти. Например, знакомый вам Йожин мечтает, чтобы о нём сочинили песню. А я изучал биологию и отправлял статьи в научные журналы. Приходилось, конечно, немного отводить глаза, чтобы создать впечатление, что меня где-то видели и помнят. Зато, когда я получил разрешение на постоянное пребывание на твёрдой почве, у меня уже имелась репутация в научных кругах. Собственно, поэтому сэр Баскервиль меня и отрядил на такую работу. Я был командирован к сэру Чарльзу Мортимеру, охранял и защищал его, был его врачом и другом.

– О чём мы весьма сожалеем, – вздохнул кабан, – ибо ты не исполнил своего долга, и даже изменил ему…

– У меня не было выбора! – крикнул подсудимый.

– Тихо! – рявкнул господин Алабастр. Ватсону почудилось, что из ноздрей господина обвинителя посыпались искры.

Стены замка дрогнули. Где-то с шумом затрещала потолочная балка. Зелёные огоньки в камине вспыхнули и разом погасли.

– Господин дракон! Прошу вас! – взмолился Бэрримор.

– Пффф, – судейский сделал судорожное движение ноздрями, как будто втягивая в себя что-то, готовое вырваться наружу.

Грохот и треск прекратились. Над решёткой робко загорелся крохотный огонёк, через пару мгновений к нему прибавился второй.

– Вы дракон, сэр? – заинтересовался Ватсон. – Простите моё любопытство, но я представлял себе драконов совсем иначе.

– Да, – подтвердил господин Алабастр не без некоторого самодовольства, – я житель мира, в котором отсутствует сила земли, зато огонь и вода находятся в соединении. Поскольку же стихия огня превосходит все остальные стихии…

– В разрушительности и губительности своей природы, – не удержался кабан.

– Джентльмены, давайте всё-таки о деле, – Ватсон подумал, что спор о достоинствах стихий может кончиться плохо. – Я так и не понял, что же дурного совершил доктор Мортимер. Насколько мне известно, он был верным другом сэра Чарльза.

Алабастр внимательно посмотрел на Мортимера. Тот опустил глаза.

– Моей основной задачей, – сказал он, – было удержание сэра Чарльза от неджентльменского поведения с женщинами. Не то чтобы меня к нему приставили как донну к невинной девушке, – криво ухмыльнулся болотник, – мне важно было только одно: чтобы он не пытался поступить как Гуго. Я надеялся, что почтенный возраст и хорошие манеры уберегут его от этого. И просчитался.

У Ватсона округлились глаза.

– Что? Сэр Чарльз накинулся на какую-нибудь деревенскую красотку?

– Всё сложнее, – вздохнул доктор. – Началось с того, что он влюбился в некую особу, Лауру Лайонз из Кумб-Трейси, дочь старика Френкленда. Помните Френкленда?

Доктор невольно улыбнулся, потом нахмурился.

– Сэр Чарльз? Влюбился? В эту Лауру? Но ведь она…

– Давайте, что ли, по порядку. Сэр Чарльз, несмотря на возраст, был ещё на что-то способен, а Лаура была доступной и соблазнительной женщиной. Кроме того, она нуждалась в средствах, чтобы вести бракоразводный процесс, а у сэра Чарльза они имелись. Короче, у них завязался роман. Я не мешался в эти дела, так как всё происходило по обоюдному согласию. Эта связь продолжалась где-то с год. Потом Лаура влюбилась в натуралиста Стэплтона, который дал ей надежду на законный брак.

– И обманул её, – вспомнил Ватсон. – Он даже выдавал свою жену за сестру, чтобы иметь свободу рук.

– Не всё так просто. Видите ли, Стэплтон был совсем не тем, чем казался… но к этому мы ещё вернёмся. Так или иначе, намерения Стэплтона, в чём бы они не состояли, она приняла за возможность надёжно устроить жизнь. И решилась расстаться с сэром Чарльзом, который к тому же интересовал её скорее как источник средств, чем как мужчина. Я говорил ему это сто раз, – с горечью сказал доктор Мортимер, – но он меня и слушать не хотел. Для него эта Лаура была последней любовью. В таких ситуациях стареющие мужчины обычно слепы и глухи. Он верил в её чувства к нему, пока не получил то злополучное письмо, где она, наконец, призналась, что любит другого и хочет завершить отношения. Кстати, если бы не Бэрримор, вы бы об этом письме не узнали.

– Я хотел как лучше, сэр, – пробормотал старый слуга.

– А, сгоревшее письмо! «Умоляю вас, как джентльмена, сожгите это письмо и будьте у калитки в десять часов вечера» – вспомнил Ватсон.

– Да-да, именно это. Лаура Лайонс хотела попрощаться и отдать сэру Чарльзу его письма к ней. Благородное решение, благо оно ничего не стоит. В отличие от подарков, которые она возвращать не собиралась… Но сэр Чарльз не оценил её благородства. Он был совершенно убит горем и яростью. И тогда ему пришло в голову как раз то, чего мы так боялись.

Ватсон недоверчиво покачал головой.

– Да, он намеревался заманить ее в дом и там запереть. Он даже приготовил специальную комнату для этой цели, с надёжными засовами и узким окном. После чего – преподать ей урок послушания. Он убедил себя, что Лаура на самом деле любит его, и её отношения со Стэплтоном – просто капризы, а в глубине души она мечтает о твёрдой руке. Хотя в таких делах твёрдой должна быть не рука, а кое-что другое.

Ватсон в который раз подумал, что защита Отечества – дело высокое и благородное, но крайне скверно влияющее на манеры. Если бы кто-нибудь сказал подобную пошлость при Гемме…

– И что из этого вышло? – спросил он.

Мортимер пожал плечами.

– Я встретился с Лаурой и уговорил её не ходить на это свидание. Когда надо, я умею быть убедительным.

– Простите, – подался вперёд Ватсон, – но я хорошо помню ту сцену. Лаура при мне говорила, что письмо было написано по наущению Стэплтона, и он же уговорил её не приходить.

– Ну, первое было отчасти правдой – хотя содержание письма Лаура в своём рассказе слегка отретушировала. Второе – нет. Стэплтона она побаивалась, но ещё больше она боялась меня.

– Почему? – спросил Ватсон.

– Я ей кое-что показал, – не стал вдаваться в подробности доктор Мортимер. – Кое-что такое, чего Стэплтон не мог, несмотря на всю свою силу. Так или иначе, она не пришла.

– Это мы знали и раньше, – сказал Ватсон.

– Но не сэр Чарльз. Видите ли, если бы Лаура просто не явилась, он не отказался бы от своего скверного намерения. Поэтому я решил его напугать. Дать ему, так сказать, наглядный урок, который открыл бы ему глаза на то, что его чувства, по сути, безумны…

– Мы полагаем это оскорблением благородного члена нашего рода, – встрял сэр Баскервиль.

Алабастр чуть повернул голову, выражение его лица не сулило ничего хорошего. Кабанья голова по уши вжалась в стену.

– И что же именно вы сделали? – поспешно спросил Ватсон.

– Навёл морок. У нас, болотников, это неплохо получается, особенно в темноте и близ болот. Многие любят заманивать путников, дразня их видениями прекрасных женщин…

– И вы, – догадался Ватсон, – показали ему Лауру Лайонс?

– Именно так, – признал доктор Мортимер. – По моему плану, она должна была пройти сквозь калитку мимо опешившего сэра Чарльза по дорожке к дому, после чего растаять в воздухе. Как я рассчитывал, после подобного зрелища сэр Чарльз усомнится в собственном рассудке – и побежит ко мне советоваться. Я бы сказал ему, что его мечтания о Лауре вызвали эротический психоз, назначил бы лечение успокоительными средствами и категорически запретил бы ему даже думать об этом женщине. Через какое-то время страсть угасла бы сама… Беда была в том, что к тому моменту бедный сэр Чарльз и в самом деле был несколько не в себе.

– И что же он сделал? – Ватсону стало интересно.

– Он рванул за ней, как кобель за сук… как Орфей за Эвридикой, – на сей раз ложноклассическая метафора резанула Ватсону ухо сильнее, чем откровенная грубость. – Видимо, он был готов на всё. И проклятие его настигло. Почтенный сэр Чарльз на моих глазах превратился в огромного пса преотвратительного вида. Поверьте, зрелище не из приятных.

– А как же тело? – вдруг пришло в голову Ватсону. – Ведь труп сэра Чарльза видели многие люди. Кто-то же похоронен в семейном склепе?

Доктор Мортимер замолчал. Алабастр уставился на него весьма пристально.

– Мне не хотелось бы об этом говорить, – наконец, выдавил из себя доктор.

– А придётся, – предупредил обвинитель.

Мортимер упорно молчал.

– В таком случае, – принял решение Алабастр, – пора вызвать главного свидетеля по этому делу. Если доктор не возражает – поскольку речь идёт о человеческом духе.

– Хотя мы полагаем его в высшей степени недостойном этого звания, – осуждающе прогудел дух Баскервилей и оскалил клыки. Из кабаньей пасти дохнуло злой колодезной сыростью.

– Вы согласны? – обратился к Ватсону дракон.

– Вызывайте, – Ватсон пожал плечами. – Кстати, я его знаю?

– С определённой стороны, – невнятно выразился Алабастр и сделал руками непонятный жест.

Мир снова покачнулся, стены вздрогнули и поплыли. Когда же Ватсон проморгался, то увидел, что рядом с Бэрримором стоит невысокий человек в костюме, пропитанном водой и перемазанном тиной. Вода стекала с его лица, грязь залепила лоб и склеила веки. На скуле багровела незаживающая царапина. Через плечо у новоприбывшего висела жестяная коробка для ботанических сборов.

7

– Стэплтон! – вскричал Ватсон.

Тот, услышав своё имя, открыл глаза – чёрные, цвета протухшего яйца.

– Я мёртв, – без выражения сказал человек. – Зачем вы тревожите мертвеца?

– Нельзя ли его… привести в порядок, что-ли? – попросил Ватсон. – Мне не очень-то приятно смотреть на этого человека, а в таком виде он особенно отвратителен.

– Как вам будет угодно, – дракон сделал ещё одно движение.

Лицо и фигура Стэплтона изменились. Грязь и тина исчезли, лицо приобрело естественный цвет, глаза – тоже. Если бы не остановившийся взгляд, то злополучного натуралиста можно было бы принять за живого, хотя и несколько потрёпанного обстоятельствами.

– Назови своё имя или имена, – потребовал Алабастр.

– Стэплтон. Ванделер. Баскервиль, – сказал мертвец. – У меня много имён.

– Теперь назови имя силы, которой ты служишь, – Алабастр нетерпеливо щёлкнул пальцами.

– Вы не имеете власти надо мной, – попробовал было упорствовать Стэплтон, но дракон так впился в него взглядом, что тот пошатнулся.

– Твои боги тебе не помогут, – насмешливо сказал дракон. – Повинуйся! – он поднял зелёную лапу с изумрудом и начертил в воздухе какой-то знак.

Глаза трупа, и без того не радовавшие сменой выражений, окончательно застыли. Было видно, что дух, удерживаемый внутри временной оболочки, подавлен и подчинён.

– Я раб лоа Агве и лоа Симби, – прошептали бескровные губы Стэплтона. – Я имел силу от них и творил волшбу их именем.

Ватсон вытаращил глаза.

– Что? Волшба?

– Он занимался магией, и весьма успешно, – мрачно сказал доктор Мортимер. – Можно сказать, на профессиональном уровне. Наш хороший знакомый был адептом вуду, тайного африканского культа.

Ватсон затряс головой.

Нет, это какая-то ошибка. Стэплтон и африканский культ? Он конечно, негодяй, но я в жизни не встречал более прозаического человека.

– Похоже, вы слишком много общались с шарлатанами, – не удержался от колкости болотник. – Колдовство – практическое и даже прозаическое занятие. А этот мерзавец был сильным колдуном. Таких называют бокорами: они занимаются уловлением тел и душ. При помощи иголок и булавок.

– Постойте, – Ватсон сжал голову руками, пытаясь сосредоточиться. – Булавки? Я что-то читал об этом. Какое-то деревенское колдовство. Колдуны, делающие тряпичные куколки, изображающие жертв, и потом протыкающие их иглами, чтобы принести вред – это оно и есть?

– Примерно так, если говорить о внешней стороне дела, – подтвердил Мортимер.

– В таком случае вы все ошибаетесь, – решительно заявил Ватсон. – Мы с Холмсом были в доме Стэплтона и внимательно осматривали там всё. Никаких следов подобных занятий я не видел. Если он кого и прокалывал булавками, то исключительно бабочек…

– Вот именно, – вздохнул Мортимер. – Люди удивительно слепы. Всё происходило буквально на ваших глазах. Зачем делать куколку из тряпок, когда можно взять живую куколку или бабочку? Вы знаете, Ватсон, что бабочка является символом человеческой души? Вы смотрели на его коллекцию насекомых и не понимали, что видите.

Доктор потряс головой, не желая верить.

– Стэплтон был ещё и ботаником. Может быть, и в этом вы усматриваете что-то предосудительное?

Мортимер посмотрел на доктора с удивлением. Потом криво ухмыльнулся.

– Да, вот что значат слова, – сказал он. – Для вас «ботаник» – что-то совершенно безобидное. А ведь раньше собирателей трав чурались. Потому что знали: некоторые растения собираются со вполне определёнными целями. В особенности – редкие болотные травы. Кое-какие растения силы растут только здесь, в сердце Гримпена. Потому-то Стэплтоны сюда и перебрались. А отнюдь не потому, что их утомили тропики.

– Он переехал в Девоншир, чтобы завладеть родовым поместьем и деньгами, – начал было Ватсон, но Мортимер его перебил:

– Деньгами? Вы вообще задумывались, на что живёт чета Стэплтонов?

– Холмс что-то говорил об остатках состояния. Да какое это имеет значение?

– В самом деле, никакого. В смысле – деньги для него значения не имели. Потому что он их мог заработать в любой момент, сколько угодно. Один мотылёк, умерщвлённый особым способом, или несколько капель какого-нибудь настоя или отвара, могли стоить столько, сколько вы, мой дорогой друг, получили бы за исцеление премьер-министра. Услугами Стэплтона пользовались очень серьёзные люди. Если бы он захотел, то мог бы купаться в золоте. Но богатство его мало интересовало. Его интересовала Сила, – последнее слово Мортимер подчеркнул голосом.

– Нет, подождите, – Ватсон решил сражаться за остатки собственного здравомыслия до конца. – Он всё-таки белый. Откуда он мог набраться всей этой гадости? Втёрся в доверие к каким-то подозрительным черномазым? И они его приняли? Не верю.

– Вообще-то, – напомнил Мортимер, – это совершил его отец, Роджер. Он бежал в Южную Америку и осел на Гаити, где находится центр культа. Вы не были на Гаити? Очень интересное место.

– И зачем это было нужно Роджеру?

– Насколько я понимаю, он начал с того, что обратился к колдунам-вудуистам за каким-то делом. Бокоры умеют видеть человека изнутри. В Роджере они разглядели много интересного, в том числе и проклятие Баскервилей. Колдуны интересуются такими людьми.

– И что же дальше?

– Не знаю. Можно у него спросить, – Мортимер указал на неподвижно стоящего Стэплтона.

– Вы позволите? – обратился Ватсон к обвинителю.

– Я сам задам необходимые вопросы, – решил Алабастр. – Это всё-таки колдун, хотя и мёртвый. Общение с подобными существами требует мер предосторожности.

– Справедливо, – признал Ватсон.

– Раб лоа Агве, – обратился дракон к Стэплтону, подняв руку, – кто отдал тебя в учение и где ты учился своему искусству?

– Меня отдал отец, по завету с колдунами Башни Синего Света. Меня учил хунган Оромо, а потом мамбо Сели. Посвящение Агве принял я в Башне по имени Рухнувшая, и восприемниками были…

– Достаточно, – дракон опустил руку, и колдун замолчал.

– В самом деле, достаточно, – вздохнул Мортимер. – Дальнейшее и без того известно. Он выучился всему, что смогли дать ему учителя, а потом покинул их и перебрался в Коста-Рику, где при помощи вуду овладел сердцем первой красавицы Сан-Хосе, Бэзил Гарсиа. Они поженились, и он сделал из неё свою помощницу, жрицу-сестру… Кстати, сестрой он называл свою жену именно поэтому. Посвящённые считаются братьями и сёстрами. А они составляли так называемую священную пару – бокор-некромант и мамба-прорицательница. Это очень тесная связь – как половинки зерна. Что не помешало ему, когда пришло время… ладно, об этом потом.

– И ты, Мортимер, якшался со столь отвратительным колдуном и некромантом! – торжествующе прогрохотал голос сэра Баскервиля.

– А что я мог сделать? – равнодушно ответствовал Мортимер. – Я всего лишь болотник. Мои природные способности слабее его искусства, и у него был заложник. Сэр Чарльз.

– Как случилось, что сэр Чарльз оказался у него в руках? – обвинитель подался вперёд, ожидая ответа.

– Своим ходом, – вздохнул доктор Мортимер. – Этот колдун, как-никак, Баскервиль. А проклятие рода вызывает у обратившегося сильнейшее желание жрать своё семя, то бишь убивать других Баскервилей. Если бы у сэра Чарльза была семья, ей бы не поздоровилось. Но единственный из членов рода, который проживал в пределах досягаемости, был Стэплтон. Проклятие погнало сэра Чарльза прямо в Меррипит-хаус.

– И что было дальше?

– Если бы Стэплтон и его жена были обычными людьми, пёс растерзал бы их. Но сильный бокор – совсем другое дело. Он заклял пса, пленил и посадил на цепь. Получил над ним власть. А, следовательно, и надо мной тоже. Ведь я должен был охранять и защищать сэра Чарльза, во что бы то ни стало. Даже после того, что с ним случилось. Тем более – по моей вине.

– А труп, который вы выдали за тело сэра Чарльза, любезно предоставил вам Стэплтон? – вкрадчиво заметил дракон. – Это значит, что вы были знакомы с колдуном раньше, и знали о его занятиях.

– Пусть он сам скажет, – предложил Мортимер.

Алабастр кивнул, повернулся к безразлично взирающему на всё Стэплтону и поднял руку.

– Вы предоставили духу-болотнику по имени Мортимер труп, чтобы выдать его за тело сэра Чарльза?

– Труп был украден, – безжизненным голосом сказал Стэплтон. – После этого я окружил остров среди болот, где хранил тела, магическим барьером.

Ватсон вспомнил островок с рудником, но промолчал.

– Зачем вам были нужны трупы?

– Для занятий некромантией. Мёртвые хорошо предсказывают будущее.

– Откуда вы доставали трупы? – уточнил Алабастр.

– Их разных мест. Последних добыл для меня каторжник по имени Сэлден. Это были солдаты, которые его ловили. Он убил двоих. Они мне достались совсем свежими.

– Кстати, а что случилось с Сэлденом? Почему пёс напал на него? – не удержался Ватсон.

К его удивлению, колдун ответил:

– Пёс не нападал на каторжника.

Алабастр строго посмотрел на Ватсона.

– Доктор, вопросы задаю я… Так вы держали тела на островке?

– Да.

– А потом вы поймали сэра Чарльза и держали там же?

– Да. Он причинил много вреда, этот пёс. Он ел трупы, и все они пришли в негодность. Пришлось от них избавиться.

– Но господин Мортимер не мог туда проникнуть и забрать пса?

– Никто не может одолеть барьер лоа Агве без её ведома и согласия. Только очень сильный колдун-человек.

– Что вы собирались сделать с собакой?

– Проклятый – хорошая жертва для лоа. Принести в жертву проклятого от своего рода очень хорошая жертва. Я готовил жертвоприношение лоа Агве. Она выпила бы его душу. И дала бы мне великую силу.

– Такое жертвоприношение – хуже самой смерти, – сказал Мортимер. – Это гибель без возврата.

– Что вы делали с псом?

– Я готовил его к жертвоприношению, – ответил Стэплтон. – Когда сходятся звёзды четырёх великих созвездий и пяти планет…

– Достаточно, – быстро сказал дракон. – Обсуждение технических моментов в присутствии непосвящённых излишне. Можешь отправляться в свой ад, колдун.

– У меня вопрос, – вклинился Ватсон. – Кто убил каторжника Селдена?

– Я больше не могу держать эту душу в повиновении, – сказал дракон и взмахнул лапой с изумрудом.

Камень вспыхнул. Жестяная коробка для ботанических сборов грохнулась на пол, а тело колдуна рассыпалось на тысячи зелёных искр.

– Итак, – Алабастр пристально посмотрел на Мортимера. – Резюмируем. Вы стали причиной того, что проклятие сбылось, и хуже того – ваш подопечный попал в плен к чёрному колдуну. Что вы можете сказать в своё оправдание?

– В общем-то, ничего, – развёл руками доктор. – Откровенно говоря, я не знал, что делать. А когда прямо из Канады, как снег на голову, свалился сэр Генри, я просто впал в отчаяние.

– И не придумали ничего лучшего, нежели обратиться за помощью к Шерлоку Холмсу? – не выдержал Ватсон. – К сыщику!

– Мне не нужен был сыщик. Мне нужен был сильный маг, который поможет мне одолеть Стэплтона, – совершенно серьёзно сказал доктор Мортимер. – Именно за этим я и обратился к Шерлоку Холмсу.