Текст книги "Десантники Великой Отечественной. К 80-летию ВДВ"

Автор книги: Михаил Толкач

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Комбриг Тарасов и подполковник Латыпов, не зная судьбу Гринева, выслали разведку под Игожево, но там никого из парашютистов не обнаружили.

– Задиристый мужик был, – пожалел Тарасов.

– Почему был? – поправил Латыпов. – Комиссар Никитин утверждает, что комбриг Двести четвертой отступил на север…

– Тем лучше! – облегченно вздохнул Тарасов. Трудно было судить, чему больше обрадовался майор: тому ли, что Гринев уцелел, или тому, что тот ушел на север…

Из оперативной сводки штаба 34-й армии:

«…По данным авиации подразделения Гринева обнаружены в районе восточнее Шумилова Бора, рядом отметкой 60,4».

«…Сброшенный на парашюте с самолета сотрудник разведотдела фронта Степанов в районе северо-западнее 2 км Большого Опуева вывел в Свинорой из тыла со всей матчастью минометную роту 204-й ВДБ в количестве 64 человек».

Из боевого донесения штабу войск 34-й армии:

«…Район отметки 64,6 (4 км ю.-з. Чичилова) вывезено 20 человек. В том числе командир 204-й ВДБ подполковник Гринев. Сброшено 45 ящиков и 75 мешков с продовольствием для больных, раненых десантников…»

Начальник особого отдела МВДБ-1 Борис Иосифович Гриншпун по этому поводу замечает:

«Командир 204-й воздушно-десантной бригады Гринев Г.З. был легко ранен в руку. Многие бойцы и командиры из его части были убиты и покалечены в боях под Аркадово, Игожево, Тарасовом, на дороге Игожево – Ермаково. Младший лейтенант, командир телефонного взвода Дмитрий Тимофеевич Никитин едва передвигался на перебитых ногах, но оставался в строю. Замполитрука минометной роты Иван Александрович Фатенков, уроженец Куйбышевской области, был ранен и не покинул своих солдат…»

Горло ломая врагу…

Что мы пережили, расскажет

история,

Был сон наш тревожен, и

хлеб наш горек.

Да что там! Сравненья ввек

не найти, —

Чтоб путь описать, где

пришлось нам пройти!

Виссарион Саянов

«Валдай. Курочкину, Ватутину.

13-00. 26.03.42.

Выступаем исходный район. Атакуем Меглино, Старое Тарасово в 1-00 27.03.42 года.

Тарасов, Мачихин, Шишкин, Латыпов».

В лесах западнее зимника Демянск – Бель – Молвотицы поднялись роты и взводы 3-го и 4-го отдельных батальонов. Предполагалось одновременно перекрыть дороги от Демянска на юг и к Ермаково. К боевым походам привлекались отдельные зенитно-пулеметная и разведывательно-самокатная роты, а также подразделения саперно-подрывной роты и артминдивизиона МВДБ-1, частично десантники из остатков 204-й ВДБ, которых вел комиссар Д.П. Никитин.

По свидетельству Георгия Ивановича Навалихина, бывшего комиссара 2-го отдельного парашютно-десантного батальона, в деревне Малое Опуево состоялась встреча командиров советских лыжников с руководством местного партизанского отряда. Командир народных мстителей, директор средней школы, очень настоятельно рекомендовал «потрясти» гарнизоны этих двух сел-соседей: Меглино и Старое Тарасово. Разведка Малеева и Мосалова доносила: в этих населенных пунктах, тщательно охраняемых гитлеровцами, склады боеприпасов, штабы тыловых частей врага. По неточным данным, там содержались и военнопленные.

Днем, накануне похода, установилась оттепель. К ночи занялась метель. Мокрый снег клещами цеплялся за лыжи, шаг, как гири на ногах… Уже на начальных километрах ребята выдохлись: перебои в питании давали знать о себе.

В рядах лыжников двигались и политработники всех рангов – комиссары, политруки, инструкторы политотдела, комсорги и отсекры. Им было тоже нелегко – пайки у всех равные. Из последних сил тянутся, кажется, еще шаг – и наземь! Но мысль о том, что рядом двигающийся парень каменно устал, нуждается в одобрении, вызывала второе дыхание. И вот уже по цепочке телеграфом солдатским заскакало: «Комиссар Мачихин говорит, в лагерь раненых по три самолета садятся зараз с грузом». Невесть какая новость, а укрепляет сознание: «Не брошены товарищи!» Кто-то обронил: «За лесом подбирают поляну для приема грузов…» И новые, редкие слова о связи с Большой землей.

– Под Любанью наши дают прикурить фрицам! – разносит новость Иван Новиков, побывавший в штабе бригады и слышавший радиосводку.

Важны, очень нужны эти немудреные весточки, когда дыхание спирает в зобу от стылой вялости, от гнетущей неизвестности встречи с врагом.

«Когда готовился штурм Тарасова, нас с В.А. Кожиным послали на связь с местными патриотами, начальник разведки бригады Ф.И. Тоценко завел знакомство, – пишет из Кирова бывший десантник Александр Александрович Лежнин. – Встретиться должны были у стога сена. Мужчин должно быть двое. Шли на лыжах по азимуту. Ночью. В темноте кромешной лыжню бить трудно. Двигаешь ногами машинально, а мышцы деревенеют, руки болят от напряжения. И никаких других мыслей в голове, весь нацелен на одно: дойти!»

Оставалось с километр до явки – немецкий «секрет»!.. Их было шестеро. На их стороне внезапность. И пикнуть не успели ребята – лежат связанные. «Шмайссеры» нацелены, пальцы на спусковых крючках. Делай, что велят! Повели в какую-то деревушку. Избы редкие, темные. Печные трубы на пепелищах. Попадались патрульные. Топают плененные десантники…

Немцы справляли какое-то торжество. Окна не светятся, но пьяные голоса слышны. Музыка веселая. Тут уж мысли у ребят засновали быстрым челноком: как бы удрать? Плен хорошего не сулит!..

Привели в просторную избу. За столом три офицера. Плошка на божнице. Бутылки на полу пустые, на столе – начатая. Один офицер в расстегнутом мундире. Другие – в исподнем. Лыка не вяжут с перепоя. Бормочут что-то по-своему. Парашютисты поняли так: утром мол, разберемся. И заперли их в подполе.

В избе не спали старушка и мальчонка Леня. Тихие, показалось, услужливые. Угомонились немцы. Часовой скрипит сапогами во дворе. А ребята готовы головы разбить себе в подполе: врюхались! В сенях охрана. Да как до нее добраться?.. В темноте шорох полился. Оторопь взяла: крысы! Потом мальчишеский голос шепотком:

– Дяденьки! Дядьки!.. Тута ход… Айдате!

На ощупь полезли десантники.

«Леня держал меня за руку, – продолжал Лежнин. – Ручонка-то как лапка кота, восьмой годок парнишке. Потайной лаз вывел нас наружу. На часового накинулись с двух сторон – был таков! Жалели, что нечем перебить офицеров. И охрана в сенях. Подобрали свои лыжи – и ходу… Один немецкий автомат на двоих.

А у стога сена мужики было околели, дожидаясь нас. Получили от них сведения и к своим вернулись утром. А чтобы спросить про хозяйку да ее мальчонку – не ударило в ум! Дорогой я сказал Ковязину: «Останусь жив, то первого сына назову Леней!» Так и вышло. Есть у меня сын Леня. А у него дочка, моя внучка. Семья слаженная. Работаем на производстве. Об одном до сих пор жалею: никак не могу припомнить название деревни. Найти бы мальчонку… Да он уже сам, поди, наладился в деды – времени-то утекло сколь!»

Старое Тарасово памятно и для бывшего десантника из поселка Черная Холуница Кировской области Афанасия Лукьяновича Беляева. Описанный им эпизод, вероятно, характерен для всей операции по разгрому вражеского гарнизона.

«Вышли мы из леса на поле. Вьюга непроглядная. И ни кустика впереди – укрыться от глаз врага не думай! На лыжах двигаться трудно – снег прилипает. Чуть притормозил – хоть зубами отдирай от земли лыжи!.. Правда, за нас была темнота, скрывала цепочку.

К селу Тарасову местность повышалась. Как рассказывали нам батальонные разведчики, на взгорье немцы засели в окопах. «Да кто усидит в такую замять?!» – думалось нам. И все же пугающие были эти метры – и от леса, защитника нашего, оторвались, и до обороны немцев далеко. Разворачиваемся по фронту в редкую цепь…

Слышим, слева стрельба поднялась, в стороне деревни Меглино, там, как говорил нам командир роты, наступали парашютисты 4-го батальона. Всполошился и наш фриц, зачастил ракетами пулять в темное небо. А мы уже на чистом поле, как на ладошке. Хоть и были лыжники в белых халатах, надо полагать, фашист засек их: пулемет застрочил, и трассы светящихся пуль – к нам. Залегли, а до окраины Тарасова еще шагать да шагать.

– Минометы – к бою! – приказывает командир роты Иван Ильич Павлов.

Командир взвода, командир расчета поторапливают. У нас был миномет 52-мм. Маленький, а в снегу по пояс попробуй развернуться скоро. Подтянули волокуши с минами и ударили. Расчет строили на подавление пулемета. От наших мин или от зажигательных пуль загорелось здание на краю Тарасова, за взлобком. Нам только зарево виделось. Немцы притихли, и наши поднялись вновь. Пулей задело командира роты. Наскоро перебинтовали. Он опять встал во весь рост и закричал:

– Вперед, ребята! За Родину!

Лыжники рванулись с новой силой на сближение с врагом. И тут осколком вражеской мины сразило нашего Павлова насмерть.

– Забери автомат и сумку! – приказал мне командир взвода Семенов. – Сдашь в штаб батальона.

Мины мы расстреляли, миномет закопали в снег. Тут же засыпали снегом и мертвого Павлова.

А ребята уже пересекли голое место, докатились до окраины села. Щупают ребра фрицев штыками в рукопашной на горке, в траншеях. Ранило подносчика мин.

– Тащи его на перевязочный пункт, к стогу сена. – Снова распорядился Семенов, а сам палит по деревне.

Потащил на плащ-палатке. Снег глубокий, и ноги вязнут, и глаз зацепляет пурга. Допер! Едва дух перевел. Еды-то, считай, ден пять не видали. А там уж и команда на отход. А лыжи мои остались на горушке. Пока бегал туда и обратно, взопрел. А раненых много. Подобрал одного из нашего взвода, Ефимова, из Удмуртии. У него были перебиты обе ноги. Положил на лыжи – и волоком в лес.

Собрали раненых, обессилевших вконец, и отправили с охраной на болото Невий Мох. Кого нашли поблизости из убитых, закопали в сугробы.

– Отходи!

Командиры отделений и взводов созывали лыжников. Снегопад прекратился, и поле от села до леса открыто всем глазам. Но противник еще не очухался – реденькие хлопки выстрелов. Бьем лыжню в сыром снегу – чертыхаемся с веселинкой. Ребята были возбуждены: наклепали немцу! Были подорваны склады, подожгли несколько автомашин. Прогнали фашиста за речушку. Это только наш взвод. Про другое узнали уже на марше – обменивались новостями. Правда, съестного не добыли, а продуктов своих уже не было. Переживем! Попривыкли натощак – легче на лыжах бежать!..»

Рассказ А.Л. Беляева дополняет Анатолий Александрович Черных из села Салобеляк Кировской области. Он участвовал в бою под Тарасово на большаке, ведущем в Демянск. Смелый и храбрый сержант Иван Кожевников из города Свердловска личным примером увлекал бойцов в атаку на охранников и патрули врага. Удалось перехватить и поджечь шесть автомашин с пехотой фашистов, что спешили на помощь в Тарасово. Советские парашютисты в тех схватках потерь не имели.

«Кожевников сноровисто маневрировал, использовал засады и удары из темноты. Все выкрикивал: «Не высовываться! Башка одна у каждого!» Отчаянный был – чего говорить! – заключает Анатолий Черных».

Об уменье и отваге будто бы повзрослевших за полмесяца на целую жизнь десантников свидетельствуют и боевые донесения командиров и комиссаров МВДБ-1:

«Снег мело так, что даже в 3–5 метрах не различались идущие впереди. Деревня стояла за речушкой Тимоховкой на возвышенности. Ни света. Ни лая собак. – Это из воспоминаний командира 9-й роты МВДБ-1 Николая Андреевича Воробьева, ныне проживающего в городе Копычинцы Тернопольской области Украины. – Попался телефонный провод – порезали!.. Меня догнал посыльный от комбата-3 Ивана Феофановича Булдыгина: «Выслать разведку с целью обнаружения противника». А до деревни метров шестьсот… Рядом был политрук Толя Козлов, в бригаду он попал с 4-го курса Московской промакадемии. «Давай бойцов, и я – с ними!», – сказал он решительно. Мне не хотелось посылать его. А перед этим боем на ротном партсобрании меня приняли в ряды ВКП(б). И я согласился: «Действуйте, политрук!» Ушли с ним восемь бойцов, как утонули в метельной темноте. Ждать-пождать – нет разведки. В деревне занялась перестрелка – другие роты начали. Открыл огонь и противник. На пути 9-й роты обнаружили себя две огневые точки: на окраине Тарасова и на выгоне. Мы уже были в низинке, а по дзотам ударили наши минометчики. Особенно метко разил врага командир расчета Пашка Кузнецов. Замолк один пулемет, и мы кинулись через поляну вперед. Под ноги попал мертвый офицер. Я снял с него полевую сумку и вынул из кармана документы. В захваченном блиндаже мы организовали перевязочный пункт.

По окопчику, соединившему дзот с деревенской улицей, побежали на звуки боя. Командир взвода доложил: «В сарае мотоциклы и бочки с горючим!» Чего раздумывать?.. Бросили гранаты – огонь заплясал в снежной ночи. Потом – взрыв! Сараи разлетелись по бревнышку…

Десантники вышибали немцев из домов, поджигали машины до тех пор, пока не поступил приказ на отход. Гарнизон был разгромлен. Рота оставила навеки в Тарасово 2 командиров взводов и 13 рядовых парашютистов. Только по выходе из тыла узнали мы судьбу Козлова и его разведчиков».

«Козлов Анатолий Николаевич, политрук, военный комиссар роты 1-й МВДБ, рождения 1916 года, призван в Красную Армию Вожгальским РВК Кировской области.

Рота военкома А.Н. Козлова прикрывала главные силы бригады при прорыве через линию фронта в Демянский котел. Он лично руководил засадой на реке Поломети и подбил 2 немецкие автомашины. Его рота охраняла посадочную площадку. Немцы дважды пытались помешать посадке самолетов, военком вместе с командиром роты старшим лейтенантом А.Г. Маркиным поднимали бойцов навстречу врагу. Было уничтожено в первый раз 16 фашистов, а во второй – не меньше 40 человек.

Умелым командиром и политработником показал себя политрук в бою за Старое Тарасово. С группой бойцов А.Н. Козлов поджег в деревне артиллерийский склад. Снаряды рвались до утра. Он повел бойцов дальше в атаку на Строилово, через речку Тимоховку. Здесь же погиб как герой».

Военком А.Н. Козлов был награжден орденом Красной Звезды посмертно.

«Шеврыгин Павел Андреевич, политрук, военный комиссар батареи. Родился в 1912 году, член ВКП(б).

При атаке десантников на деревню Старое Тарасово пулеметный огонь из дзота сковывал наступление батареи в пешем строю. Политрук Шеврыгин с двумя бойцами подобрался к огневой точке противника и забросал амбразуру гранатами. Вражеские солдаты побежали из укрытия. Комиссар и его бойцы уничтожили 9 фашистов, открыв путь к наступлению. Десантники артбатареи выбили неприятеля из западной части Тарасова. В ходе боевых действий из строя выбыл военный комиссар артминдивизиона, и тогда тов. Шеврыгин принял на себя команду и удержал занятый рубеж до приказа к отходу».

«Балахонов Фаддей Спиридонович, стрелок 3-го отдельного батальона МВДБ-1, член ВЛКСМ, рождения 1923 года. Уроженец Молотовской области Фокинского района Брехмовского сельсовета деревни Красный Маяк.

В бою за Тарасово сам попросил командира части послать его к складу боеприпасов противника. Взяв с собой две противотанковые гранаты и термитные шарики, Ф.С. Балахонов умело преодолел огневые заслоны фашистов. Скрытно подобрался к вражескому доту и уничтожил его. Там были три пулемета и запасы патронов. Продолжая выполнять боевую задачу, стрелок термитом поджег сарай, где был склад врага.

Когда возвращался с задания, увидел малый дот, пулемет которого мешал продвижению взвода десантников. Ф.С. Балахонов бросил в амбразуру противотанковую гранату и сам погиб геройской смертью. Достоин правительственной награды».

«Пишет Вам Багоченко-Глушко Прасковья Васильевна. Знала я Балахонова. Это мой одноклассник. Учился в Фоках, тогда тут был районный центр, в школе колхозной молодежи. Окончил 7 классов. В нашу школу ходили дети со всего района. И Фаддей ходил, считай, за 20 верст. Он был крепким пареньком, невысокого роста, улыбчивый, кудрявый, светленький. Ходил с поднятой головой, в шубейке со сборками, в лаптях, белых холщовых портянках и с холщовой сумкой через плечо. Всего у него было вдоволь – ласки, прилежания, настойчивости, доброты и терпения…

Своим сыновьям, а их у меня восемь, я рассказываю про мальчишек той поры, про наш дружный класс, про таких усердных, верных Родине, каким был Фаддей…»

Из Свердловска автору пришло письмо от старшего брата Балахонова:

«…Проживал Фаддей в коммуне «Красный маяк», что в Дряхловском сельсовете. После семилетки работал в коммуне. Образовал там комсомольскую организацию и стал ее секретарем. Бедовый был комсомол! До самого ухода в Красную Армию Фаддей со своей «комсой» был ударником сельского производства. Он и в районе был известным, как молодой активист новой жизни».

Короткая биография героя: родился, учился, воевал. И жизни-то чуть больше восемнадцати. И прошел он по ней факелом ясным, этот паренек из прикамского села. Такими были десантники МВДБ-1.

* * *

«Весь бой за Старое Тарасово описать мне не под силу. Видел только на своем участке, – сообщает из Кстинино Кировской области бывший сапер МВДБ-1, ныне учитель, Сергей Андреевич Суслов. – К деревне наш 3-й отдельный батальон прошел с двух сторон. Разведчики и группы захвата бесшумно сняли немецких караульных. Удалось без выстрела занять блокгаузы, выдвинутые от деревни к лесу на взгорок. Немцы, наверное, не ожидали нападения в пургу – снег стеной…

Основным силам батальона да, вероятно, и другим подразделениям МВДБ-1, чтобы достигнуть Тарасова, нужно было перебежать луга и поляны, метров пятьсот. Лыжники развернутой цепью катили по открытому месту, как белые тени. Лишь короткие вспышки огоньков отмечали выстрелы.

Немцы с опозданием почуяли неладное. Взмыли ракеты сигнальщиков. Бежали к позициям заспанные вражеские наряды. С чердака каменного дома ударил пулемет противника. Фашистские минометчики также не сразу разобрались что к чему. Выстрелы их были робкими, без цели.

Прорыв же десантников был неудержим. Бойцы вытесняли редкие заслоны немцев из снежных окопов и траншей, глушили врага прикладами, рвали его гранатами. Тут лучше поэта не скажешь:

И под небесным черным сводом

В упор громили палача —

За слезы русского народа,

Во славу русского меча!

Были захвачены дома у околицы, десантники прорвались через ручеек Тимоховку. Минеры успели перехватить рокаду, и на минах подорвался вражеский бронетранспортер. Передние группы 3-го отдельного батальона отсекли противника от дороги на Меглино, откуда доносились звуки боя, там штурмовали село парашютисты 4-го отделения батальона.

Конечно, все эти тонкости ночных действий лыжников в пургу, о которых я пишу теперь, тогда мы узнавали в часы отдыха, в беседах на привалах, из рассказав командиров и рядовых участников боя.

Неприятель отступал в соседнее село Строилово, его огороды смыкались с огородами Старого Тарасова. Там была возвышенность. С нее били по наступавшим десантникам – потери были огромными. Основная дорога, рассекавшая село пополам, зимой расчищалась, и на обочинах образовались заледенелые горки плотного снега. Перескочить их было делом мудреным. Помнится неприступностью своей скат к Тимоховке.

Начальник штаба МВДБ-1 И.М. Шишкин, командовавший всеми силами лыжников, штурмовавшими Старое Тарасово и Меглино, бросил в бой минометно-артиллерийский дивизион под командованием комиссара отдельной батареи П.А. Шеврыгина. В огневое соприкосновение с противником вошли бойцы зенитно-пулеметной роты и связисты лейтенанта Андрея Хуторного.

И все же к Строилову и Грабиловке, где собрались главные силы немецких гарнизонов, штабные службы и охранные подразделения неприятеля, парашютистам МВДБ пробиться никак не удавалось. Бой, начавшийся за полночь 27 марта 1942 года, затянулся до утра, распался на отдельные очаги и очажки. Приступом брался каждый дом и перекресток населенного пункта.

Паника в гарнизоне гитлеровцев постепенно улеглась. Старшему командиру немцев удалось связаться, вероятно, с соседями. Со стороны сел Пеньково и Бель и с севера подоспели подкрепления: легкий танк, бронемашина. Откуда-то начала бить артиллерия. Как потом мы убедились, до ее позиции было всего километров пять. Кто-то корректировал стрельбу: снаряды рвались в той части Старого Тарасова, где хозяйничали советские парашютисты. Немцы повели себя активнее, их огневая мощь стала значительнее, чем у десантников. А главного козыря лыжников – неожиданности – уже не было. Да и снег не падал с неба.

Наш командир батальона Иван Феофанович Булдыгин приказал побыстрее подбирать раненых, минировать дороги и готовиться к отходу. Удерживать населенные пункты не входило в наши задачи. А потом нам передали приказ майора И.М. Шишкина:

– Покинуть Тарасово! Отступать в назначенный район!

Командир нашего взвода Борис Самойлович Соломоник, родом из Витебска, прибыл в МВДБ-1 из военного училища. Смышленый был комсомолец, расторопный в передрягах. И было ему всего-то двадцать лет. Держались мы с ним на окраине Старого Тарасова до последней возможности, пока замечали уходивших в лес товарищей. Но вот, кажется, все. Бежит Соломоник, машет мне:

– Уходите!

Я бежал метров триста без лыж. Потом нацепил. Нагнулся поправить крепление – настигла пулеметная очередь. Кожух моей винтовки – в щепки! Выскочили с Соломоником в редкие сосенки. В нашем деле лес – спасение. Мой командир притормозил, смахнул пот с жаркого лица. И вдруг повалился, захрипел, дрыгает лыжами. Кровь запузырилась на губах. Еще мы услышали:

– Бегите, ребята… азимут… прости…

Осколок раскромсал живот Соломоника – никакими бинтами не затянешь. Мы не успели помешать: хлопнул выстрел, и дымящийся пистолет вывалился из мертвых рук Бориса Самойловича Соломоника.

Потери наши были велики: из двадцати пяти саперов нашего взвода осталось в строю лишь двенадцать».

Слово бывшему десантнику Я.И. Катаеву:

«Что сказать про бой за Тарасово?.. Солдат знает лишь то, что ему положено. Да то, что перед глазами, да то, что расскажут товарищи. И видел я, как теперь говорят, отдельные кадры страшного кино. С нами в тылу немцев был киномеханик-фотограф Илья Исаакович Ферд, человек обходительный, вежливый. Много сделал снимков, наверное, фотографическая летопись вышла бы… О себе не заботился. Не приспособлен был к походной жизни. Бывало, сваришь по-быстрому концентрат, жуешь, обжигаясь: в любую минуту могут послать с поручением. Смотришь, Ферд тоже жует, да только всухомятку. Зову к себе. Никогда не отказывался – с одного котелка черпали. Погиб мужик в демянских лесах…»

Расширяют воспоминания Катаева его боевые товарищи Н.П. Сиделкин и В.М. Рыбин:

«Фотокорреспондент был прикомандирован к политотделу бригады в качестве киномеханика бригадного клуба. И звание присвоили – сержант. Ферд был глубоко штатским человеком, несобранным в военном быту, но до расстройства смелым. Он рвался во все опасные вылазки, на трудные операции и щелкал, и щелкал затвором фотоаппарата. Но, сами понимаете, дела у десантников ночные, какие снимки? И Ферд брал за горло Ф.П. Дранищева, если бой намечался днем: «Понимаете, единственная возможность!» Федор Петрович обычно уступал.

Был Ферд и в операции на Тарасово, в разведроте. Она вела бой на левом фланге наступающих. Громили немца в снежных окопах. Пробивались к центру села до рассвета.

С разведчиками, по своему обыкновению, находился и Иван Степанович Мосалов. В штабе бригады он стал, пожалуй, самым мобильным командиром.

До последних дней своей жизни Иван Степанович занимал должность помощника начальника 1-го (оперативного) отделения штаба бригады. В отдельных боях для усиления руководства Шишкин направлял Мосалова в роты и батальоны. Куда мы только его не бросали! Старший лейтенант был безотказным, смелым, горел ненавистью к врагу. И в то же время это обаятельный, душевный товарищ.

Старший лейтенант был к тому же отчаянный храбрец, за финскую кампанию он был отмечен орденом Ленина.

И под Тарасово двадцативосьмилетний коммунист Мосалов не отсиживался на задах. Ферд был с ним. Фотограф за время пребывания в тылу 16-й немецкой армии усвоил хорошо: где Мосалов, там жаркий бой!.. С малейшим светом высовывался Ферд со своим фотоаппаратом в самый неподходящий момент и в неожиданных местах, в самом пекле перестрелки.

В первых лучах солнца поблизости от немецких блиндажей на правом берегу Тимоховки был смертельно ранен Мосалов. Он со смельчаками роты П.Ф. Малеева закладывал фугасы у дота фашистов. Гитлеровский снайпер с чердака выцелил Ивана Степановича. Фотограф поднялся во весь рост, с аппаратом на груди подбежал к старшему лейтенанту, взял его на руки и, не пригибаясь, не петляя, как учит армейская школа, на виду, понес к своим, в гущину приусадебных посадок. Немецкий пулеметчик, конечно, тотчас приметил заманчивую цель – пули подняли снежные фонтанчики впереди Ферда. Он не мог не углядеть их, но шел по-прежнему, не спеша, со своей ношей. Длинной очередью срезал гитлеровец фотокорреспондента. После отхода от Тарасова разведчики принесли в политотдел бригады документы, сумку, вещевой мешок и фотоаппарат Ильи Ферда».

И еще о Старом Тарасове и его героях:

«Несколько слов о старшем лейтенанте Иване Степановиче Мосалове. Он был из Ижевска, – пишет из Москвы Иван Шебалков, бывший оперативник МВДБ-1, ныне полковник в отставке. – До рейда в тыл 16-й немецко-фашистской армии мы с ним планировали и проверяли боевую и воспитательную работу, подготовку личного состава батальонов – физическую и моральную. Он был молод, подвижен, весел и общителен. Когда выпадала свободная минута или перед сном, Иван Степанович рассказывал о своих боевых похождениях. Ему часто приходилось бывать в глубокой тыловой разведке на территории, занятой финнами. Это еще в сороковом году. Он был до предела решителен и отважен. Обедал, как правило, в финских столовых, и никто ни разу не заподозрил его. Скорее из озорства, чем из военной необходимости, он приносил в часть из финского тыла ложки, вилки, ножи столовые, изготовленные в стране Суоми. Конечно, помимо важнейших разведывательных данных. Сами понимаете, орден Ленина в 1940 году давали за настоящий подвиг. Таким мне запомнился и в тылу немцев, в демянских лесах, этот необыкновенный человек. Действительно, всегда был там, где боевое пекло. И погиб лицом к врагу…»

Из представления военному совету Северо-Западном фронта:

«Мосалов Иван Степанович, старший лейтенант, член ВКП(б), русский, рождения 1914 года. Проживал на станции Чусовая, ул. 1-я Кондукторская, д. 3, кв. 2.

Тов. Мосалов И.С. вел в основном разведку сил врага. При этом не раз захватывал важные документы и доставлял в штаб бригады. Однажды попал с бойцами в окружение фашистов, принял неравный бой и выиграл его блестяще. Вернулся без потерь.

В деревне Старое Тарасово ему было поручено командовать группами по уничтожению укреплений гарнизона. Тов. Мосалов успешно выполнил задачу, разгромив 9 дотов, взорвал склад с боеприпасами. В этих боях ночью под его командой было истреблено свыше сотни фашистских солдат и офицеров.

В бою за Старое Тарасово Мосалов И.С. погиб смертью храбреца.

Военком 1-й МВДБ А. Мачихин».

* * *

12 октября 1958 года в газете «Известия» № 245 была напечатана заметка «Кто знает имена героев?» Письмо, полученное редакцией, гласило: «Во время Отечественной войны 1941–1945 гг. в районе д. Тарасова Тарасовского сельсовета Демянского района Новгородской области в тылу фашистских войск был высажен десант. В марте 1942 года отважно действовавшая группа десантников погибла в бою с превосходящими силами противника. Все документы павших советских воинов были сожжены. Но удалось сохранить одну фотокарточку. Недавно она была представлена в Тарасовский сельский Совет, а тот передал фотографию в райисполком с целью опубликования ее в газете и обнаружения родственников этих воинов.

Исполком Демянского районного Совета депутатов трудящихся просит поместить прилагаемую фотокарточку в газете для опознания героически погибших товарищей и нахождения их родственников.

Председатель исполкома Демянского районного Совета депутатов трудящихся А. Русаков».

Редакция напечатала и снимок трех десантников. В Старом Тарасове побывал специальный корреспондент «Известий» Константин Тараданкин. По местам боев у деревни водил его председатель сельского Совета ветеран Отечественной войны Александр Андреевич Андреев. Беседовал корреспондент и с Валентином Ильичем Овчинниковым, работавшим тогда плановиком райпромкомбината в Демянске.

Жители села Старое Тарасово, что на большаке между Демянском и Маревом, таились в подполах, за печами всю ночь. Из леса от Икандова, Ермакова, Игожева наступали на село советские десантники. Засевшие здесь фашисты яро огрызались. Огонь пулемета полосовал темноту. Ракеты рисовали в черном небе красные полудужья. Рукопашные схватки шли за плетнями, за гумнами, в окопах на выгоне…

К осажденным немцам подоспели танки и кочующие бронетранспортеры, шестиствольный миномет. Немцы развернулись, усилили огонь и отбили натиск красных лыжников. Выстрелы утихли лишь к утру. Пороховая гарь вяло оседала в морозном воздухе. В хрустком к рассвету снегу застывали сгустки крови. Уцелел штаб немецкой пехотной части, одной из тех, что были заперты советскими войсками в Демянском котле. Советские десантники не пробились к каменному зданию, где томились наши бойцы, захваченные гитлеровцами у озера Селигер.

Немецкий офицер приказал своим солдатам согнать к силосным ямам жителей лесной деревни. Бабы, ребятишки, старики пугливо глядели на убитых. Мертвые лыжники были в порванных маскхалатах, темных, на меху, куртках…

– Похоронить русских! – сказал старший немец, осматривая поредевший строй своих завоевателей. – Смелого врага нужно уважать даже мертвого.

Деревенские с трудом долбили мерзлую землю, стаскивали в ямы десантников. Молодые все были ребята – не дожили… Гитлеровцы обшаривали карманы убитых, изымали письма, фотографии, бумаги. Пылал костер, в огонь летели удостоверения, конверты, фотоснимки. Офицер торопил: он опасался повторного наступления десантников. Немцы спешно грузили на сани и машины трупы своих солдат и офицеров, отвозили в Борки.

Колхозница Евдокия Филипповна Иванова приметила фотографию под комком снега, незаметно сунула ее за пазуху. Хранила долгие годы: «Привыкла к ним, этим ребятам на карточке, словно родные мои».

На снимке – три парня в десантных куртках, в шапках-ушанках. Лица молодые, улыбчивые… Фотографию Е.Ф. Иванова передала Тарасовскому сельскому Совету Демянского района Новгородской области: «Может, родных сыщите… Ждут, поди, досе…»

Так писал в примечании к сообщению А.А. Андреева спецкорреспондент «Известий» К. Тараданкин.

Минуло почти сорок лет со дня опубликования заметки и фото в газете «Известия». И вновь мы с Александром Андреевичем Андреевым ходим по местам былых сражений под Тарасово. Он уже на пенсии – грибник и ягодник. Благо леса здешние знает с малолетства. И показывает он нам на горе перед деревней оплывшие немецкие окопы. Под холмом открываются лысинки былых лугов, ныне испорченных ольховником да тальником. Побывали с ним и на месте сараев, где немцы хранили боезапас. Десантники МВДБ-1 подорвали их мартовской ночью 1942 года. Знающим помощником А.А. Андреева оказалась Серафима Григорьевна Смирнова, учительница здешней школы, руководительница «красных следопытов».