Текст книги "Идеология суверенитета. От имитации к подлинности"

Автор книги: Михаил Леонтьев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Социальная справедливость

Важно понимать, что понятие «социальная справедливость» лежит вне рыночных отношений. Это отражается в классической альтернативе: либеральная экономическая свобода, когда неуспешные не должны паразитировать за счёт успешных, и идея перераспределения, когда «богатые должны делиться». В нашем архетипе – безусловно, должны. Вопрос – как и чем.

Безусловная ценность для русского общества и государства – неприятие социального дарвинизма, когда «выживает сильнейший». В первую очередь речь идёт о равном доступе к образованию и здравоохранению, причём не только в контексте «равных возможностей», а с точки зрения наших цивилизационных требований и целей государства в отношении своих граждан.

То есть, говоря об участии государства в перераспределении, мы имеем в виду не только социальные, пенсионные гарантии, обеспечение малозащищённых слоёв и т. д., – идёт речь также и о решении проблемы бедности, которую мы «заработали» 20 лет назад. Показатель болезни – так называемый децильный коэффициент, разрыв в доходах между богатыми и бедными, достигший у нас африканских значений.

Сверхвысокая концентрация капитала и, соответственно, доходов – это историческая российская проблема, известная ещё по работам Ленина, которого эта проблема по известным причинам очень радовала, поскольку и была одной из особенностей, приведших к русской революции. На сегодня можно назвать два основных фактора, которые эту проблему воспроизводят и, таким образом, усугубляют социальное неравенство. Во-первых, размывание «среднего класса». Во-вторых, торможение развития рынка труда, обесценивание рабочей силы. И то и другое – естественный результат «дикого капитализма», который у нас формировался в 90-е и который, что совершенно очевидно, не преодолён.

Что здесь можно сделать, если оставить за скобками возврат к «реальному» социализму (в этом случае о гармонизации свободы и справедливости придётся забыть)?

Первое, что приходит в голову, – это перераспределение. Обычно начинают с идеи восстановить прогрессивный налог: идея вовсе не абсурдная, но в наших нынешних условиях – необоснованная. Неминуемо упадёт собираемость налогов. А если нет результата – нет смысла нарушать устойчивость налоговой системы. Учитывая наши реалии, это приведёт только к уводу доходов от налога разными способами.

А вот введение «налога на роскошь» гораздо более обоснованно. Причём по причинам социально-психологическим, а отнюдь не фискальным – фискальное значение его как раз невелико. Здесь речь идёт в первую очередь о демонстративном сверхпотреблении, которое у нуворишей не купируется традицией и культурой. Это не дополнительное обложение состоятельных граждан, а обременение потребления сверхбогатых – то есть, по сути, «налог справедливости». Этот налог надо ввести не столько из экономических соображений, сколько потому, что его просто неприлично не ввести.

При этом такая мера не решит проблему разрыва в доходах, и децильный коэффициент может продолжать расти. Никакой налог не решит проблему разрыва в доходах. Никому её таким образом решать не удавалось. Более того, всегда такая попытка приводит к столкновению с экономической эффективностью.

Вернёмся к нашим факторам: высокая степень концентрации капитала, усугубляемая коррупционным и бюрократическим обременением бизнеса, и порча рынка труда. Этот рынок у нас уродливый: это рынок работодателей. Собственно продавцы рабочей силы не выступают на этом рынке в равноправной роли.

Есть у нас отдельные правые политики, которые считают, что для экономики очень выгодна либерализация трудового законодательства – по сути, обесценивание рабочей силы. Эффективен рынок труда, на котором покупатель и продавец находятся в равных конкурентных условиях. Мы не китайцы – в том смысле, что не сможем и не будем делать дешёвую рабочую силу своим конкурентным преимуществом. Сильные, работающие профсоюзы – это необходимый элемент нормального рынка труда.

Справедливость неравенства и проблема собственности

Идея полного равенства, то есть уравниловка, не только неэффективна, что доказано практикой, – она также и несправедлива. Для того чтобы признать справедливость перераспределения и прежде чем это признать, нужно признать несправедливость уравниловки.

Коммунисты теоретически этот вопрос решали, но решали они его в форме утопической, то есть в равенстве в условиях полного будущего коммунистического изобилия. Не будучи ни утопистами, ни футурологами, отложим это светлое будущее в область гуманитарных мечтаний.

Но для того чтобы отстаивать справедливость неравенства, мы должны основания этого неравенства, его экономическую природу считать абсолютно честной и законной. Неравенство не может быть основано на воровстве и коррупции. Невозможно убедить наш народ в справедливости и легитимности неравенства, основанного на нечестной игре.

Как бы ни решались вопросы соотношения экономической свободы и справедливости в рамках стандартной рыночной экономики, у нас есть нерешённая базовая проблема – это нелегитимность сложившихся отношений собственности. Речь идёт не о собственности вообще, а о её крупнейших, наиболее ликвидных кусках. Всё, что создано своими руками, даже самыми спорными способами, – это за рамками проблемы: мелкий и средний бизнес, считанные, к сожалению, построенные с нуля предприятия.

Речь идёт о «большой приватизации» – то есть о раздаче лучших кусков государственной собственности вне общих стандартных даже для того времени процедур. Излишне напоминать, что «большая приватизация» была очевидно несправедливой. Трудно спорить, что колоссальные активы достались узкой группе лиц фактически бесплатно.

Напомним, что некоторые из них считали, что аналогичным образом им должна достаться и власть, – это, собственно, и есть олигархия. На самом деле она, власть, у них и была. В конкретных условиях конца 90-х – начала нулевых без существенного ущерба для экономики аннулировать результаты «большой приватизации» и экспроприировать собственность было невозможно – этого ни страна, ни экономика не выдержали бы. Задача была «поставить в стойло». Во-первых, отделить от власти – «равноудалить». Во-вторых, заставить платить налоги.

Однако это никак не решило проблему с точки зрения справедливости – то есть построения базовых, незыблемых основ экономической жизни, легитимных с точки зрения народного понимания. Никто не может требовать уважения к собственности, если сам признаёт, что в основании этих отношений лежит вопиющая несправедливость. То есть проблема легитимности собственности в самой её основной, самой «дорогой» части – не решена.

Если государство попытается своей волей легитимировать несправедливо приобретённую собственность, этим оно делегитимирует себя. Причём, что очень важно, эта проблема стоит не только перед обществом и государством – она стоит перед самими собственниками. И они точно знают, насколько зыбки основания обладания их нынешними активами. И это понимание проявляется в их «оффшорном» поведении – не только экономическом, но и политическом. (Кстати, о существовании этой проблемы говорил Путин весной 2012 года во время предвыборной кампании, когда встречался с предпринимателями в РСПП.) Было бы крайне заманчиво предложить им некий конкордат – добровольное соглашение. Причём в первую очередь не с государством только, а с обществом. Оценить по текущей «справедливой оценке» доставшееся бесплатно или за бесценок, предложить выкупить, вернуть разницу стране. Естественно, оформив это в некие долговые обязательства, растянутые на 10–15 лет. Понятно, что речь идёт в первую очередь о сырьевых активах, где все первичные затраты, если таковые были, многократно окупились за счёт выручки.

За 15 лет собственность на эти бесплатно доставшиеся активы многократно полностью или частично менялась, обращалась на рынке. Здесь достаточно сложно выстроить механизм, при котором этот выкуп был бы адекватен по отношению ко всем приобретателям. Но поскольку это очень узкая группа лиц и активов, механизм при наличии воли и желания выстроить и обосновать можно – это принципиально выполнимая задача.

Оговоримся: речь идёт о собственности, которая не была украдена, а была приобретена, пользуясь крайне несовершенными и несправедливыми тогдашними законами и параличом государства. То есть это не преступники, а просто люди, ловко воспользовавшиеся обстоятельствами. Естественно, речь не идёт о преступно приобретённой собственности различных оргпреступных группировок.

Речь, по сути, идёт о проекте нового общественного договора, который, если он будет соответствующим легитимным образом одобрен народом, легитимирует всю действующую систему собственности. То есть это значит, что наши граждане считают эту модель приемлемой и справедливой.

Только на этой основе мы можем выстроить систему, при которой собственность действительно священна и неприкосновенна, поскольку не может быть священна и неприкосновенна ворованная или нечестно приобретённая собственность. Когда действуют такие отношения, собственность оказывается прикосновенна и отчуждаема самыми разными способами – снизу, сверху, сбоку и т. д.

* * *

Легитимное устройство государства, легитимная власть опирается на право. Но не на формальное право, а на признанное народом право им управлять.

Говорят, что демократия – это процедура. Это даже не ложь – это просто не демократия. Потому что не бывает демократии, не опирающейся на справедливость. Собственно, от этого все попытки демократии в России гибнут.

Мы должны построить справедливое общество, в том числе для тех, кто жить не может без «демократий» и «свобод». Потому что в несправедливом обществе их истребят.

«Однако», 18.06.13

К манифесту добросовестных либералов

Координаторы Либеральной платформы в составе «Единой России» Владимир Плигин, Виктор Зубарев и Валерий Фадеев опубликовали свой манифест «Против дискредитации либерализма».

Не будучи политическими либералами ни в коем случае, мы не можем не приветствовать появление этой здравой, здоровой и чрезвычайно полезной декларации. К характеристикам нынешних течений, позиционирующих себя как «либералы», здесь, собственно, нечего добавить. Повторим только, что этот либерализм, как и вообще исторически либерализм в России, всегда был не столько мировоззренческой концепцией и даже не известной экономической идеологией, а геополитической ориентацией, систематически превращавшей российских либералов в партию предателей.

Опять же чрезвычайно позитивно вполне здравое указание авторов воззвания на то, что в России в рамках экономической политики, проводимой, по сути, этими самыми «либералами» во власти, идёт «либерализация», а на самом деле «маркетизация» всякого рода социалки – т. е. демонтаж ценностно значимых представлений и механизмов социальной справедливости, пресловутых «равных возможностей». А вдобавок параллельно – тупая делиберализация и фискализация рынка, то есть собственно сферы экономических отношений хозяйствующих субъектов. Благодаря «либералам» из ЦБ и Минфина в России из экономики изымаются и отправляются за рубеж фактически все свободные ресурсы, отсутствует рынок доступного кредита для любой экономической деятельности, кроме административно-привилегированной.

Мы-то как раз считаем, что там, где существует и должен существовать рынок, либеральная политика – т. е. равенство субъектов – абсолютно необходима. Если бы эти люди действительно были либералами, они должны были бы стремиться к максимальному развитию и организации максимально жёсткой конкуренции, причём именно внутренней конкуренции. В то время как вся их реальная деятельность направлена ровно на обратное – на удушение отечественного производителя и прямое стимулирование импорта, следствием чего является продолжающаяся деиндустриализация России.

Авторы констатируют, что «у правящего класса нет новых ориентиров свободного развития России и её народа», но, на наш взгляд, несколько наивно верят, что ему, этому катастрофному, по сути, классу, такие ориентиры зачем-то нужны. Манифест представляет собой попытку, по сути, сформулировать платформу некой национальной буржуазии – чтобы она такие ориентиры генерировала. Авторы его полагают, что такая буржуазия в России есть, и посему хотят её политически представлять.

В силу генетики и практики российского бизнеса у нас есть серьёзные сомнения в существовании такого консолидированного слоя. Консолидированной и полностью аффилированный с правительственными квазилибералами и их внешними кураторами является как раз наша компрадорско-мародёрская олигархия вместе с обслуживающим её сервисным в разной степени «креативности» бизнесом. Такой слой, к которому апеллируют авторы манифеста, на наш взгляд, мог бы состояться только благодаря активной государственной политике развития и индустриализации, когда отечественному бизнесу могли бы быть предъявлены масштабные проектные «длинные» цели и возможности их реализации. Кои сам этот бизнес сегодня ни сформулировать, ни реализовывать не может – на наш взгляд, это очевидный факт.

Это, собственно, и есть основное содержательное различие наше с добросовестными либералами-государственниками, считающими, что новый русский рывок может быть совершён силами рыночной самоорганизации при правильном государственном регулировании. Оно, может быть, было бы и так, если бы у нас было неограниченное время, благожелательное (или, как минимум, лояльное) внешнее окружение, иное (не катастрофное) нынешней крупной собственности, да и некрупной в значительной части. И, как минимум, чтобы действующая глобальная экономика не находилась бы в состоянии системного кризиса, не имеющего выхода в рамках действующей модели. Кстати, модели «либеральной».

Тем не менее, нужно признать, что, на наш взгляд, опубликованная декларация является политически содержательной альтернативой нынешнему самопровозглашённому «либерализму» – как оппозиционному, так и официально-правительственному. И поэтому здесь, как минимум, есть предмет для разговора.

«Однако», 30.01.2013

Настоящая власть должна быть нищей

Известный политолог и журналист Михаил Леонтьев в рамках спецпроекта «НВ» размышляет об истоках коррупции и причинах распада СССР.

О развале СССР и построении нового государства

Как я понимаю процесс постсоветской эволюции? Была большая страна, которая выполняла определенную миссию. В тот момент, когда умерла советская идеология, это в первую очередь сказалось на деятельности и жизнеспособности политических элит. Стало понятно, где находятся единственные ликвидные деньги. Это, грубо говоря, «труба». А все, что находится вокруг «трубы», – сплошной балласт (прогрессивное человечество, промышленность, образование, культура, наука и так далее). И тогда родилась идея, что все это можно и нужно сбросить. А для этого понадобилось ликвидировать государство, что и произошло в конце 1980-х годов.

Впрочем, с какой бы ностальгией ни вспоминали сегодня Советский Союз, главный его недостаток заключался в том, что он… рухнул. Причем произошло это не в результате войны или техногенной катастрофы, а в общем-то на пустом месте, без всякого внешнего давления. Конечно, «американский империализм» желал гибели конкурента, но Америка сама обалдела от происшедших в нашей стране процессов. Это было коллективное безумие народа, которое и привело к разрушению государства. Значит, система не была здоровой.

Что же произошло после падения СССР? Вокруг этой самой «трубы» стали образовываться «тумбочки», куда можно складывать деньги. К концу 1990-х стало понятно, что вот-вот рухнет и эта система и что крушение РФ уже не за горами. Поэтому и нужна была путинская консолидация, которая была направлена на спасение недавно рожденного государства.

О коррупции

Постсоветская Россия – принципиально иная конструкция при всей своей внешней схожести со своим государством-предшественником. Это конструкция, построенная на коррупции. Хотим мы того или нет, но коррупция – это единственный элемент самоорганизации нашего общества. И никакого другого метода управления у нас, к сожалению, не сложилось.

Как работает всякая современная финансово-капиталистическая демократия? Через управление финансовыми потоками. Поэтому нужно было все «тумбочки» слить в одну большую «трубочку». Все, что не связано с «трубой» и не обслуживает ее, пусть выживает, как хочет.

В принципе, это система деградации общества. Но у нее есть отличительная особенность – стабильность. Ее системообразующим элементом является «подсос» – извлечение и перераспределение тех самых денег из «тумбочек», которые сливаются в «трубу». Но если отключится «подсос», то сразу же рухнет вся система. Поэтому для ее представителей станет большим ударом падение цен на нефть и газ. А это, несомненно, произойдет рано или поздно по независимым от нас причинам.

О татаро-монгольском наследии

Политическую культуру, в которой мы все живем уже не один век, Россия переняла у Золотой Орды во время татаро-монгольского ига. В чем ее суть? Система держится, по сути, на трех китах – самодержец, элита и народ. Самодержец кажется народу легитимным только в том случае, если он обращается к нему напрямую через голову элит.

И чем сильнее он прижимает к ногтю «бояр», тем большим авторитетом и популярностью пользуется в широких слоях населения.

Когда же самодержец по каким-либо причинам ослабевает или вообще умирает, то элита начинает требовать для себя новых гарантий и привилегий. Тогда начинаются разговоры о политических свободах, которые на самом деле нужны только элите, а не народу. Это заканчивается очередной русской смутой, по словам историка Василия Осиповича Ключевского, политическая революция переходит в социальную, то есть в истребление высших классов низшими.

Боясь очередного русского бунта, российские элиты всегда искали внешнюю защиту. Неслучайно, что тот же фигурант «дела «ЮКОСа» Платон Лебедев говорил в начале своего уголовного преследования: «У вас будут неприятности с Вашингтоном». Но элитариям, увы, приходится выбирать: либо нужно спокойно относиться к потере больших денег, либо приходится попадать в зависимость от тех сил, которые контролируют «трубу».

О мотивации «государевых людей»

Вообще, настоящая политическая власть, как мне кажется, всегда должна быть нищей, но не голодной. Увы, но сегодня политическая система в России перевернута с ног на голову, поскольку она сложилась как способ получения дохода. А ведь мотивация «государевых людей» должна отличаться от мотивации «торговых людей», занимающихся бизнесом.

Увы, но современная Россия не имеет будущего с нынешней элитой, которая должна быть как можно скорее истреблена в политическом смысле. Хотелось бы, чтобы такое истребление происходило с наименьшими издержками. Вот только сегодня степень внутреннего раздражения настолько высока, что это вполне может взорвать всю российскую систему. Отчасти это похоже на обстановку октября 1917 года, когда власть буквально валялась под ногами, и ее мог подобрать любой.

Я не вижу для России шансов на развитие в рамках той глобальной финансовой системы, которая сложилась в мире в последние полвека. А раз нам некомфортно жить в такой системе, то надо найти способ из нее «выскочить». Вообще, наше положение настолько поганое, что мы просто обречены на выживание. И это является залогом моего оптимизма, потому что страна наша уникальная, и другой такой в мире не будет.

О массовых народных волнениях

Я подозрительно и с опаской отношусь к массовым народным волеизъявлениям. Когда устанавливается «прямая демократия», все политические процессы, как правило, переходят под контроль организующего центра. Причем нередко он находится далеко за пределами нашей страны. Очень редко в нашей истории эти самые волеизъявления приводили к позитивным переменам, чаще всего они заканчивались катастрофой и сами по себе изначально являлись катастрофой. Прямая народная демократия всегда заканчивается зверской диктатурой, и не только в нашей стране. Скорее я бы полагался на самосознание отдельных групп в политической элите: когда ситуация, что называется, «припирает к стенке», они зачастую обнаруживают способность к созидательному труду на благо России.

О демократии

Все демократические режимы в истории человечества были фиктивными, так как демократия всегда выступала в роли цензора. Вспомните хотя бы римскую демократию! Кто там реально пользовался политическими правами? Тот, кто имел место в легионе. Что касается буржуазной демократии, зародившейся в Британии, то там тоже существовали свои ограничения: кто платит, тот и принимает политические решения. Именно крупный бизнес определял в Англии, давать или не давать деньги на войну очередному монарху.

Сама идея равенства между людьми – это сплошной обман, поскольку люди отличаются друг от друга по мотивациям, по способностям, по интересам. Поэтому разные люди должны иметь разные права и нести разные обязанности. Люди, которые хотят служить государству, должны иметь такую возможность. Но при этом они должны четко понимать, что, получая определенные привилегии и права (в том числе право умереть за собственную страну), они лишаются многих важных привилегий. Например, большого богатства.