Текст книги "Консул Тревельян"

Автор книги: Михаил Ахманов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Первый Ветер содрогнулся – кажется, он был не на шутку перепуган.

– Йездан милостивый, сохрани нас от этого! И мой народ, и вашу Федерацию! Последствия были бы ужасны!

– Но почему, ньюри?

Тень промелькнула по лицу Первого Ветра. Он сказал:

– Тридцать два тысячелетия назад эта раса владела ядерной технологией… мощной технологией, раз они смогли уничтожить свой мир… возможно, они стояли на пороге космической эры… А что в эти времена творилось на вашей Земле, достойный консул?

– Хмм… – протянул Тревельян, – хмм… Думаю, мои предки охотились на мамонтов и жгли костры в пещерах.

– На Йездане было то же самое. Дикари, дикари и в вашем мире, и в моем! – Разволновавшись, Первый Ветер отхлебнул тецамни.

– А эта раса – к счастью, уже не существующая! – за тридцать две тысячи лет достигла бы чудовищной мощи, став гегемоном в нашем секторе Галактики! Они изобрели бы контурный двигатель, получили бы Портулан даскинов [38]38
  Портулан даскинов – пространственная карта Галактики, которую технологические расы унаследовали от даскинов, или Древних. Ее возраст неизвестен, но, согласно общепринятой гипотезе, Портулан фиксирует ситуацию (расположение светил, координаты систем, где обитают расы, достигшие стадии межзвездных перелетов, и так далее), сложившуюся в Галактике несколько миллионов или десятков миллионов лет назад. Но, невзирая на это, Портулан сохранил свою ценность, ибо не существует другого документа, описывающего Галактику с такой подробностью. В Солнечную систему Портулан даскинов был доставлен сервами лоона эо в 2096 году и передан в дар земному человечеству.


[Закрыть]и распространились по всей галактической ветви! Они заняли бы все планеты, где находятся в данный момент наши колонии, и сделали бы это давным-давно! Они захватили бы Йездан и Землю! Боюсь, что наши цивилизации просто не возникли бы! При этой мысли я готов уйти в вечерний цвет! [39]39
  Уйти в вечерний цвет (т. е. синий) – непереводимая игра слов в языке кни’лина. С одной стороны, это означает раствориться в темноте, уйти в подполье. С другой стороны, вечерний цвет – траурный, и уйти в него, значит, умереть или уподобиться праху покойного.


[Закрыть]

– Резонно, – согласился Тревельян. – Но не надо волноваться, ньюри. Повторю сказанное раньше: у нас нет машины времени, и вряд ли кто-нибудь ее создаст.

– Это стало бы настоящим бедствием, – произнес Первый Ветер, заметно успокоившись. – Хронопарадоксы, темпоральные петли, удвоение путешествующих, конфликты, связанные с изменением реальности… Наконец, войны, где сражения идут не только в пространстве, но и во временном континууме, простираясь на тысячи и миллионы лет… Жуткая перспектива!

– В самом деле, – кивнул Тревельян и допил тецамни. – Желаю вам, ньюри, утренних радостей и благодарю за мудрые слова. Сведения, обещанные мной, вам передадут.

Второй Дым, приседая и кланяясь, проводил его к выходу. Вернувшись в свой отсек, Ивар связался с лингвистом Деллой Джин, потребовал прислать ему материалы по языку погибшей расы и загрузил их в гипноизлучатель в спальне. Сказанное Первым Ветром не являлось для него новостью, однако он решил не торопить встречу с Регистратором – прежде стоило разобраться с ситуацией в мире Найта Ракассы, с этими суончами, мелл-паа и остальной терминологией, пока неясной. Тридцать с лишним тысячелетий – огромный срок, достаточный, чтобы любая цивилизация погибла, истощив свой пассионарный импульс, либо поднялась к невиданным вершинам прогресса. Или – или… Может быть, Нишикуандра знал, какой из двух вариантов верен, но, кажется, параприм не торопился поделиться информацией. Тревельян не владел мистическим даром предвидения, однако в его распоряжении были логика, компьютеры и немалый опыт. Поговорить с Найтом, не дожидаясь новостей от Деллы Джин, и самому составить прогноз… Разумно, решил он. Только беседовать с гостем нужно на его языке, а для этого есть излучатель с мнемонической записью.

Перед такой процедурой рекомендовалось отдохнуть и очистить сознание. Натянув термокостюм, Ивар вышел на свежий воздух. Близился вечер, солнце висело над ледяной стеной, но еще не коснулось ее, и феерия красок была впереди. Вероятно, это зрелище не могло наскучить – жители поселка покидали дома и прогуливались по улицам, то и дело посматривая на небо и ледяные утесы. Тревельян слышал смех, людские голоса и скрип снега под ногами; откуда-то донеслась мелодия – нежный напев флейт и скрипок. Он остановился у террасы штабного здания, там, где несколько дней назад встретил Жанну Брингар.

Текли минуты, солнце садилось, льды вспыхнули алым, рубиновым и багряным, затем погасли. Тревельян запрокинул голову – звездное небо здесь тоже радовало красотами. Система Снежной лежала гораздо ближе к Гиадам, чем Земля, и здесь, на фоне звездного скопления, пылал яркий оранжевый глаз Альдебарана. Часть Гиад входила в буферную зону, разделявшую земной и кни’линский сектора, и за ними можно было разглядеть неяркую звездочку, солнце Йездана.

Порыв холодного ветра обжег щеку Ивара, принес знакомый аромат. Он обернулся – перед ним стояла Жанна Брингар. Лукавый взгляд, нежная улыбка… Кажется, она больше не сердилась на него.

– Где ваша яхта, Ивар, – та, что ушла на Тхар? – промолвила прелестный археолог. – Мне помнится, четыре палубы, бассейн, оранжерея и палисандровая мебель в адмиральском салоне… Ваша «Иллюзия» еще не вернулась?

– Мебель в салоне дубовая, еще кожаные кресла и бронзовые канделябры, – напомнил Тревельян и вздохнул. – Увы, яхты моей еще нет. Иллюзии так скоро не возвращаются.

– У меня в жилом модуле нет такой роскоши, – сказала Жанна. – Кресла из пластика, душ и цветок в вазе вместо оранжереи… Еще кухонный комбайн, совсем маленький… Не беда, что вашей яхты здесь нет. Если вы заглянете ко мне, я сделаю чай и что-нибудь приготовлю.

Тревельян смотрел на Жанну, Жанна смотрела на него. Он едва не потонул в ее чудных зеленых глазах. Вынырнуть было непросто.

«Иди! – посоветовал Командор. – Иди, нечего клювом щелкать!»

«Сказано парапримом – красивая девушка, но не для меня. Не в этой жизни…» – откликнулся Ивар.

«Плюнь на эту волосатую образину! Что вспоминать его болтовню, когда девица сама в руки просится! Такая красотка!»

Но Тревельян лишь покачал головой. В эту ночь его ждали гипноизлучатель и запись чужого языка, который он собирался освоить.

Жанна прикрыла глаза длинными ресницами, повернулась резко, фыркнула и зашагала к домикам поселка. Ивар с тоской глядел ей вслед. Не в этой жизни, крутилось в голове, он словно наяву слышал басистый голос параприма. Не в этой жизни…

Верить?.. Не верить?..

Глава 9
Серв Хийар Ирт и параприм Нишикуандра

Изучение языков в гипнотическом трансе, обычно во время сна, для опытного ксенолога было делом несложным. Слова и целые фразы, термины, метафоры и эвфемизмы, фонетика и письменные символы, если такие имели место, – все это укладывалось в памяти быстро и с полной надежностью. После такой процедуры понять чужую речь не составляло труда, если звуки издавались в диапазоне человеческого восприятия. Но вот говорить самому… Тут возникала проблема, связанная с речевым аппаратом, ибо уроженец Земли не мог убедительно хрипеть и щелкать, рычать и скрежетать, шипеть и лязгать, так как возможности гортани вкупе с легкими, губами и языком были ограничены. Поэтому никто не пытался освоить звуковую речь негуманоидов, тех же дроми или лльяно, не говоря уж о сильмарри. Общение с некоторыми человеческими расами тоже требовало усилий – не всякий мог произнести хотя бы пару слов на шас-га, гортанном лающем наречии кочевников Раваны.

Но с обитателями Декаи Таилу, почившими много тысячелетий назад, таких сложностей не возникло бы – их язык был напевным, мелодичным, приятным для восприятия на слух и вполне доступным для горла землянина. Пробудившись утром, Тревельян исполнил пару арий, поведав самому себе о несчастной любви к очаровательной деве-терукси и злобном параприме, лишившем его надежды на счастливый брак или хотя бы легкую интрижку. Затем он натянул термокомбинезон и отправился к медицинскому модулю на окраине поселка. Там, под присмотром Пьера Сазонова и его врачей, обитал Найт Ракасса, Рыцарь Времени.

По дороге Ивар пытался сообразить, почему он думает о Найте как о рыцаре. Конечно, поступок этого юноши был благородным и жертвенным – он отправился в путь без возврата, хотя мог прожить в своем мире много лет. Его соплеменники считали катастрофу неминуемой, но ни один из них не предсказал бы в точности, когда она наступит. Найт Ракасса вполне мог здравствовать долгие годы, встретить любовь, родить детей, сделаться главой семейства или даже своего суонча… Однако он принес это в жертву ради химерической надежды – пробиться сквозь горы времени к тем, кто может спасти его народ. Воистину рыцарский поступок! Но в нем ли дело?.. Только ли в нем?..

Пустившись в область свободных ассоциаций, Тревельян вдруг припомнил, что имя гостя созвучно слову «рыцарь» на одном из старых земных языков [40]40
  Knight (произносится «найт») – рыцарь на английском.


[Закрыть], бытовавших еще до введения лингвы. Когда-то он неплохо знал английский тысячелетней давности, но с той поры пришлось изучить так много инопланетных наречий! Пожалуй, не меньше сорока… даже пятидесяти… Но английский, оттесненный в дальний угол памяти, не был забыт. Найт! Рыцарь! Найт оф тайм!

Довольно усмехаясь, Тревельян поднялся на террасу медицинского блока и проник внутрь сквозь шлюзовую камеру с асептическим излучателем. За шлюзом были процедурная и приемный покой – восьмиугольная зала с кабинетами за прозрачными стенами и крохотным фонтанчиком в центре. Кабинеты пустовали, и только в столовой чудилось какое-то шевеление. Туда Тревельян и направился. Найт завтракал в компании молодого светловолосого врача.

Завтрак был впечатляющий – яйца, ветчина, блинчики, свежий хлеб, соки и фрукты. Вероятно, медики считали, что для восстановления сил их пациент нуждается в обильном питании. Найт, похоже, не возражал, налегая на ветчину и яйца. «Мясоед, точно мясоед!» – подумалось Ивару. Такой не приживется у кни’лина… Впрочем, этот вопрос уже не стоял.

Сдвинув прозрачную переборку, Тревельян шагнул в столовую. Молодые люди вскочили. Врач поперхнулся, закашлялся, проглотил кусок и смущенно забормотал:

– Консул… простите, консул… меня не предупредили… простите еще раз…

– Никаких проблем, – сказал Тревельян, присаживаясь к столу.

Он придвинул к себе блюдо с блинчиками, налил сока и поинтересовался:

– Кофе есть?

– Да, конечно… для вас и для меня… Найту кофе не нравится. Я сейчас… – Врач начал приподниматься.

– Не суетитесь, юноша, успеется с кофе. Как вас зовут?

– Ланселот Бродерик Свенсон, диетолог и физиотерапевт.

– Из команды Сазонова?

– Да, консул. Медик-стажер.

– С Земли?

– С Тхара, но учился в Париже.

– Хорошо. Кажется, вы подружились с нашим гостем. – Тревельян повернулся к Найту и произнес, старательно выпевая чужие слова: – Ты отлично выглядишь. Ланселот рассказывал тебе о Земле? О нашей родной планете?

Найт вскинулся и замер с раскрытым ртом.

– Ты говоришь на моем языке, декаи унго? Без прибора, который переводит наши речи?

Тревельян поморщился – «декаи унго» означало «светлый властелин». Слишком пышный титул для консула ФРИК.

– Да, в трансляторе уже нет необходимости. Теперь нам проще общаться. – Он разрезал блинчик, подцепил вилкой, прожевал. – Так что же, Найт, рассказывали тебе о Земле?

– Рассказывала маленькая женщина – та, что изучает слова. Ваша планета удивительна и так отличается от моего мира… моего прежнего мира… У вас нет мелл-паа, никто не скрывает лицо, и все живут очень долго.

Термин мелл-паа имел несколько значений в зависимости от контекста – особые, другие, отмеченные, не похожие на остальных. Но опыт подсказывал Тревельяну, что за дословной трактовкой может скрываться что угодно – целый народ, раса завоевателей, социальный класс или узкая правящая группа.

– В твоем мире были обычные люди и мелл-паа? – спросил он. – Каких же больше?

– Обычных, властитель. Но мелл-паа тоже много, и они разные. – Найт отставил тарелку с ветчиной и принялся перечислять: телли-тархат, сетам-седум, иг-фатха, грони-о-гро, юл-акашага, тенти-то-уррен…

Изумление охватило Тревельяна. Смысл сказанного он понимал, но смысл без интерпретации – пустое место. Телли-тархат – длинноносые… сетам-седум – птичьи глаза… иг-фатха – без ушей… И дальше – губа за губой, высоколобые, те, что под маской, и прочее в том же роде.

– Ты называешь суончи? Сообщества людей, не похожих на остальных?

– Да, властитель, это суончи измененных. Их семнадцать, и они владеют всем на планете.

– Например?

– Машины, дороги, здания, источники воды и разного сырья, энергостанции, запасы симхалла и пищи, оружие… Остальные существуют потому, что мелл-паа нуждаются в слугах, работниках и солдатах. Но людей все больше и больше, а работников нужно все меньше. Их заменяют неживые устройства… автоматы, роботы, кибернетические системы, как называется это у вас.

Планетарные корпорации в перенаселенном мире, подумал Ивар. Корпорации, чья власть беспредельна, ибо нет стран и границ между ними, нет законов, кроме выгодных правителям, и нет силы, что может им противодействовать. Или все-таки есть?.. Например, суонч Ракасса, пославший Найта в будущее…

Он спросил об этом, но юноша покачал головой.

– Ракасса – суонч людей знания. Все, что у нас есть, – наш разум, наши руки и совсем немного машин… Мы хотим спасти планету, но другие суончи, не мелл-паа, тоже владеют знанием, и они вооружены. Не так хорошо, как измененные, но если в борьбе применят симхалл, мир будет уничтожен. – Найт бросил тоскливый взгляд в окно, на ледяные утесы, что окружали поселок. – Видимо, это и случилось…

Врач Ланселот принес кофе, наклонился к Тревельяну и шепнул:

– Горькие воспоминания тревожат пациента. Не надо его волновать. Почтительно прошу вас, консул.

– Позабывший прошлое останется без будущего, – ответил Ивар изречением из Книги Начала и Конца. – Пусть вспоминает. Не затем мы его пробудили к жизни, чтобы погрузить в нирвану.

«Пусть вспоминает, иначе мне не разобраться, – подумал он, глядя на чашечку с кофе. – Где причина конфликта?.. В архаических мирах и в тех, где социальная структура отстает от технологии, всегда есть повод для борьбы – ненависть и зависть к властным и богатым. Но здесь не только это, не только… Стремление к власти и богатству – сильный побудительный стимул, но ужас перед всепланетным катаклизмом смиряет страсти и накал борьбы. Кому нужны власть и богатство, если погибнет все население?.. Нет, здесь что-то другое, некий инстинктивный посыл, когда ненависть берет верх над страхом. Бесспорный случай изменения доктрины, и звучит она так: пусть все умрут, но «это» не достанется никому! Что «это»?.. Не власть и богатство, а более мощная мотивация… Делла Джин говорила о сроке жизни… Вот и причина!»

Взгляд Тревельяна вновь вернулся к юноше.

– Ты перечислил суончи ваших владык мелл-паа, но что означают их названия? Например, телли-тархат, длинноносые… Почему их так прозвали?

– У них длинные носы, – пробормотал в недоумении Найт и отмерил на пальцах. – Вот такие…

– А грони-о-гро? Губа за губой?

– У них верхняя губа подвижная, гибкая и полностью прикрывает нижнюю, – пояснил Найт.

– Хмм… – протянул Тревельян. – По-моему, это уродливо.

– Измененные так не считают, для них главное – отличие, такое отличие, которое нельзя имитировать с полной надежностью. У людей каждого их суонча своя внешность, они не похожи на остальных жителей Декаи Таилу, на простых… – Секунду Найт колебался, потом добавил: – Может быть, кроме тенти-то-уррен… Их лиц никто не видел, они носят маски.

– Это искусственная метаморфоза? Какая-то операция для изменения внешности?

– Когда-то так и было… давно… Теперь отличия от других людей закреплены на генетическом уровне. У нас, светлый властитель, хорошие медики и биологи, целых четыре крупных суонча… – Найт посмотрел на Ланселота Бродерика Свенсона и вдруг улыбнулся. – Но здесь еще лучше! Я очень им благодарен.

– Перестань называть меня властителем, я не урод с длинным носом и отвислой губой, а нормальный человек, – сказал Тревельян. – Обращайся ко мне… как бы это попроще… Трев, консул Трев. Этого достаточно. Итак, в чем отличия мелл-паа от других людей… – Ивар вытянул руку и принялся загибать пальцы. – Они владели средствами производства в вашем мире… им принадлежала власть, как гражданская, так и военная… они озаботились особой внешностью… Что еще?

– Долгая жизнь, – промолвил Найт. – Долгая и почти без старческих немощей… Но процедуры, продляющие жизнь, очень сложные, только для мелл-паа, и это привело к большому недовольству. Все хотят жить долго и не стареть.

– Долго… – повторил Тревельян. – Как долго?

– Сто, даже сто двадцать лет, декаи унго… то есть консул Трев.

– У нас, друг мой, ты проживешь гораздо дольше. Значит, появились недовольные… Это я понимаю – многие готовы бороться за жизнь свирепо и бескомпромиссно… или всем, или никому… Что же сделали ваши владыки?

– Стали сокращать население, уничтожая в первую очередь суончи недовольных. Я уже говорил, что лишние работники не нужны. Одних стерилизовали, отказав им в праве иметь детей, других вытравили ядовитыми газами или перебили… Население уже стало меньше на четверть.

– На Декаи Таилу обитали перед катастрофой двенадцать миллиардов, – промолвил Тревельян. – Значит, было шестнадцать? И четверть уничтожили? Четыре миллиарда?

– Это правда, консул Трев.

– Чудовищно… Как убили этих людей? Тех, кто не был отравлен?

Щеки юноши побледнели, взгляд уперся в стол.

– Большинство сожгли… даже праха не осталось… – пробормотал он дрогнувшим голосом. – Сожгли с помощью симхалла…

То есть локальной термоядерной реакции, подумал Ивар. Рудин прав – они использовали катализатор как оружие. Вслух же он спросил:

– Тебе известно, где хранился симхалл? Наши ученые провели орбитальную разведку, чтобы выяснить, где под льдами лежат материки и острова, горы, моря и океаны. Можешь показать хранилища на карте?

– Их очень много, больше тысячи, – сказал Найт. – Десяток я покажу, но остальные… про остальные знали Ялонг, Кеним, Ильсани и другие наши старшие. Но зачем тебе это, консул Трев? Симхалл давно сгорел… сгорел вместе с людьми и планетой.

– Зачем, зачем… – Тревельян поднялся. – Я очень любопытен, юноша, любопытен и осторожен. До того, как мы очистим планету от льдов, неплохо бы выяснить, где началась реакция – вдруг там таится что-то опасное. – Сделав знак прощания, он шагнул к двери, потом остановился и промолвил: – Могут быть и другие причины… конечно, могут быть… кто знает… Даже Владыки Пустоты не всеведущи.

* * *

Не всеведущи, зато всемогущи, думал он, направляясь к зданию штаба. Мы, люди, тоже умеем больше, чем знаем. Астрономы, физики и философы все еще спорят о природе Лимба и о том, что происходит с мертвой и живой материей при погружении в хаос за границами Вселенной, но эти споры не мешают кораблям летать, погружаться в квантовую пену, преодолевая в единый миг гигантские дистанции. Умеем, но не знаем… Правда, контурный привод изобрели не на Земле, это знание кочует из мира в мир, как и Портулан даскинов, как и легенды о прежних владыках Галактики…

Неторопливо шагая мимо домиков поселка, Тревельян вспоминал события тысячелетней давности, когда фаата, пришельцы-гуманоиды из Рукава Персея, вторглись в Солнечную систему. Для них это кончилось крахом – огромный корабль, приземлившийся во льдах Антарктиды, потерял управление, его экипаж погиб, боевые модули, атаковавшие города на всех пяти материках, рухнули с небес. Давняя история, темная, загадочная, непонятная… [41]41
  Эти события описаны в романе «Вторжение», первой книге цикла.


[Закрыть]Но так или иначе, Земля получила в дар бесценную информацию – генератор для погружения в Лимб был скопирован с двигателей вражеского корабля, и в конце двадцать первого века земной звездолет посетил планеты Альфы Центавра. В следующем, 2096 году состоялся контакт с лоона эо – корабль, управляемый сервами, достиг Плутона и принес еще один подарок, Портулан даскинов, древнюю карту галактических цивилизаций. После этого было исследовано космическое пространство в радиусе тридцати парсеков от Солнечной системы и основан ряд колоний у ближайших светил. Так началась звездная экспансия человечества…

Людям с Декаи Таилу не так повезло, размышлял Тревельян. Будь у них контурный привод и карта даскинов, они могли бы улететь с гибнущей планеты, пусть не все, пусть сотня или тысяча – улететь, прихватив с собой генетический материал, миллионы зигот. И сейчас в Галактике найдутся миры, пригодные для жизни и не занятые Федерацией и ее соседями, а в прошлом их было больше, гораздо больше. Если отправить переселенцев в дальние дали, за много светолет от сектора кни’лина, это никому не повредит. Расстояние – самая прочная стена, самая надежная преграда, и преодолеть ее можно лишь по взаимному согласию. Да и то, если разыщешь партнеров для мирного контакта или врагов, чтобы затеять войну…

Тревельян усмехнулся и пробормотал на староанглийском:

– Good fences make good neighbours… [42]42
  Чем выше заборы, тем лучше соседи ( англ. поговорка).


[Закрыть]Так оно и есть. Теперь бы нам еще машину времени раздобыть, пусть самую завалящую!

«Редкая штуковина! – с явной насмешкой молвил Командор. – И где же, голубь сизый, ты будешь искать такое чудо?»

«Там, где водятся чудеса», – отозвался Ивар, поднимаясь на террасу.

Заглянув в свои апартаменты, он снял комбинезон, вышел в коридор и твердым шагом направился к зимнему саду. Рядом с прозрачной переборкой, за которой виднелся цветущий куст жасмина, была неприметная дверца с надписью: «Для служебного пользования». Обычно тут парковались похожие на пауков роботы-уборщики, но сейчас этот отсек служил жилищем Регистратору – благо в туалете и ванной серв нуждался не больше, чем в кровати, шкафах, стульях и прочей мебели.

– Постоялец дома? – спросил Тревельян, но дверь никак не отреагировала. Видимо, это была обычная, самая простая дверь, без опознавателя и других хитростей, связанных с кибернетикой. Тревельян подождал минуту и повторил вопрос, но дверь по-прежнему молчала. Тогда он деликатно стукнул костяшками пальцев по гладкой пластиковой поверхности и, приоткрыв дверь, поинтересовался:

– Регистратор, вы у себя? Могу я войти?

Никакого ответа. Пожав плечами, Ивар перешагнул порог. Помещение было крохотным, два метра на полтора. Стены, пол и потолок забраны белым пластиком, у потолка висит люминесцентный светильник. В стенах у самого пола – четыре ниши с кабелями питания, наверняка для роботов-уборщиков. Мягкий свет, тишина, пустота…

– Должно быть, он куда-то вышел, – пробормотал Тревельян, словно желая оправдать свое присутствие. Но чувства подсказывали иное – ему мнилось, будто в крохотном закутке кто-то есть, кто-то незримый и неслышимый. Он снова позвал Регистратора, затем, раскинув руки и ощупывая пустоту, двинулся к стене напротив входа. Три шага. Теперь он чуть не упирался носом в белый пластик. Прямо перед его лицом маячило отражение светильника. Вдруг оно мигнуло, как бы подавая сигнал, и расплылось радужными кольцами.

– Что за чертовщина! – шепнул Ивар в недоумении, сразу же подумав, что чертовщины тут не больше, чем в дарованных ему умениях. Странствия сквозь порталы Древних тоже никак не являлись обычным занятием – скорее, трансцендентный феномен, чем привычная реальность. Он сделал еще один шаг, прошел через стену и очутился в очень знакомом месте, в копии зала-беседки на станции Сансара. Пол здесь тоже украшала мозаика, потолок имитировал земное небо в ясный день, сверху свисали зеленые плети лозы, но вместо глухих переборок были поддерживающие свод тонкие изящные колонны. Меж них открывался взгляду живописный берег моря – скалы, сапфировая гладь с висевшим в зените солнцем, пальмовая рощица, а за нею – здания, подобные хрустальным пирамидам. Гондвана, не иначе, решил Тревельян, шагнул к плетеному креслу и уселся. Напротив, в гамаке, подвешенном к колоннам, возлежал в небрежной позе параприм Нишикуандра и скалил зубы в улыбке. Серв Хийар Ирт тоже находился здесь, но, по своему обыкновению, предпочитал стоять, хотя кресел в беседке хватало.

Некоторое время Тревельян глядел на них, прикидывая, где эти типы спрятали машину времени – возможно, под мозаичным полом или в одной из хрустальных пирамид?.. Регистратор был невозмутим, как прибрежные скалы, зато Нишикуандра скалился все шире с видом дядюшки, который сейчас преподнесет подарок любимому племяннику.

– Ну, явился наконец, не замылился, – молвил он гулким басом. – Кажется, так у вас говорят?

– Не так, но это неважно. – Ивар вытянул ноги и с наслаждением вдохнул теплый морской воздух. – Приступим, друзья мои. Или есть другие предложения?

– Что меня изумляет в людях, так это ваша торопливость. – Нишикуандра извлек из пустоты очищенный банан. – Ты мог бы для начала удивиться, спросить, где находишься и как сюда попал, затем что-нибудь съесть и выпить стаканчик сока.

«Сока! – возмутился Командор. – Сам его пей, образина мохнатая! Давай-ка, парень, спроси у этого клоуна чего покрепче!»

Но Тревельян покачал головой и буркнул:

– Спасибо, но я не голоден и пить не хочу. Удивляться тоже.

– Консул знает, что он мой гость в этой иллюзорной реальности, – ровным голосом произнес Хийар Ирт. – Не стоит забывать, что он уже вел дела с моими… гмм… коллегами. Вряд ли он удивится, попав в складку пространства, даже столь уютно обставленную.

– Вам обоим виднее, – сказал параприм, сунул в пасть банан, прожевал и вытащил из воздуха второй. – Я понимаю, что у вас давние и очень тесные контакты. Лоона эо завели любимчика, а? Или наш друг любимчик даскинов?

Регистратор будто не расслышал сказанного. Он слегка поклонился Тревельяну, и на его лице грустного эльфа промелькнуло почтительное выражение.

– Хозяин Хийар поручил мне оказывать вам, достойный консул, всемерную помощь. Любую, какая потребуется.

Ивар нахмурился.

– Хийар? Что за Хийар? Это же ваше имя, Регистратор!

– Меня зовут Хийар Ирт, и первая часть имени – знак того, что я близок к Хозяину Хийару. Кстати, вашему родичу, консул Тревельян.

Брови Ивара приподнялись.

– Вот как? У меня есть родич среди лоона эо? Никогда не слышал! Разве такое возможно? Я имею в виду физиологический аспект.

– Возможно, – молвил серв. – Думаю, изучив старинные хроники своей семьи, вы найдете тому подтверждение [43]43
  Эта история описана в романах «Бойцы Данвейта» и «Врата Галактики».


[Закрыть]. Сам я не вправе касаться тех материй, что связывают моего Хозяина с людьми.

– Не вправе так не вправе, – проворчал Тревельян, не поверив ни единому слову. Родич, надо же! Среди существ с четырьмя полами и ментальным способом размножения! Пожалуй, проще скрестить пингвина с кенгуру или ворону с черепахой!

«Ошибаешься, мальчик мой, ошибаешься…» – раздался беззвучный шепот Командора. Тревельян не ответил – его мысли были заняты другим.

– О какой помощи идет речь? – произнес он. – Я имею в виду проблемы, возникшие на Снежной. Вы можете отправить меня в прошлое? Меня и Найта Ракассу?

– В любой момент, когда вы пожелаете, – раздался голос серва. Удивления Тревельян не испытал – не больше, чем очутившись в этой беседке у иллюзорного моря. Некто, пусть не всеведающий, но всемогущий, мог оказать ему помощь, реальное содействие, так стоило ли лезть с вопросами?.. Вернуть планету к жизни, спасти ее народ – великая цель, такая великая, что любопытничать не к месту. Если что его и удивляло, так это присутствие Нишикуандры. Связь с Владыками Пустоты была личной тайной Ивара, делом секретным и почти интимным. К чему свидетель, да еще и параприм?..

– Мне нужно все обдумать, – сказал Тревельян после недолгого молчания, – обдумать и подготовиться. Наши специалисты могут собрать генератор для нейтрализации опасных веществ, симхалла и, возможно, еще каких-то ядов. Мне обещали, что это займет два-три дня. Вы можете отправить нас вместе с этой установкой?

– Конечно, – подтвердил Регистратор. – Но есть ли нужда в вашем присутствии? Устройство выполнит миссию в автономном режиме, если запрограммировать его должным образом.

– Не получится. Надо направить излучение в определенные точки, туда, где хранят вещество. Это сотни ареалов, и наш гость не знает их координат. Знают вожди его суонча… Мне придется разыскать их и завершить программирование на месте. – Тревельян снова помолчал. – Там, куда ударит излучение Лимба, все будет уничтожено. Полный распад молекулярных связей.

– Это так, – молвил Хийар Ирт. – Способ несколько варварский, зато надежный. Ничего лучшего мы не можем предложить. «Кто «мы»?» – подумал Тревельян. Лоона эо или Владыки Пустоты, наследники даскинов?.. Возможно, это «мы» было лишь фигурой речи, обозначавшей не группу существ, а некий галактический интеллект, распределенный между телами-носителями. Но, как Ивар решил про себя, вопросов он задавать не будет. Вопросы, конечно, имелись, но на другую тему.

– Эта трансформация прошлого как-то повлияет на будущее и настоящее? – поинтересовался он. – Мы собираемся произвести эстап глобального масштаба – только так я могу расценить спасение планеты и ее цивилизации. Что после этого произойдет? Что случится с теми, кто сейчас на Снежной? Возможно, никакой экспедиции не будет, и все археологи останутся в своих родных мирах? Или они вообще исчезнут из реальности? – Сделав паузу и поразмыслив пару минут, Ивар добавил: – И где, вернувшись, окажусь я сам? На станции Сансара у Арханга или в возрожденном мире Декаи Таилу?

– Мне это неизвестно. – Серв совсем человеческим жестом развел руками. – Мы не провидим грядущее и можем лишь предполагать, каким оно будет при логическом учете факторов, подверженных переменам. Их очень много, и потому точные ответы получить нельзя. На период времени в тридцать тысяч лет достоверность прогноза незначительна, и он не касается судеб отдельных персон. Но…

– Но?.. – повторил Тревельян, с грустью подумав, что его затея близка к провалу. Как бы ему ни хотелось спасти соплеменников Найта, какой бы благородной и гуманной ни была эта миссия, он не мог рисковать жизнями сотен людей. Первый Ветер был прав, когда говорил о хронопарадоксах, темпоральных петлях и прочих опасностях изменения реальности. Пусть на Земле, Йездане и в других населенных мирах все останется по-прежнему, но что произойдет на Снежной?.. Что станет с каждым из археологов? Например, с очаровательной Жанной Брингар?

– Мы не знаем событий грядущего, – произнес Хийар Ирт, – но в Галактике есть существа, которым это доступно. Они обладают уникальным даром видеть еще не свершившееся. Один из их расы здесь.

Регистратор перевел взгляд на Нишикуандру, и тот довольно ухмыльнулся.

– Удивляешься, как я попал в вашу компанию? Не стоит, не стоит… У нас троих свои особые умения, достойный консул: я вижу будущее, а Регистратор может отправить тебя в прошлое… Каждому свое!

– Какие же умения у меня? – спросил Тревельян, не сдержав ответной улыбки.

– Ты, консул, прирожденный авантюрист. Слишком торопливый, безапелляционный, слишком уверенный в собственной правоте… Однако удача к тебе благосклонна, и это выше моего разумения. Ты делаешь глупости, но все получается, как надо.

– Мое желание спасти Декаи Таилу тоже глупость?

– Да, в каком-то смысле. Прошлое связано с настоящим и будущим мириадами нитей, цепями причин и следствий, гигантским количеством троп, по которым движутся события Вселенной… Что тут можно изменить? Ничего! Только подстроиться к тому, что случилось или должно случиться.

– Из этих темных и загадочных речей следует вывод, что ты сторонник детерминизма, – произнес Тревельян. – Не имею никаких возражений. Но мне хотелось бы услышать что-то поконкретнее, в плане тех вопросов, что я задал. Могу я на это надеяться?