Текст книги "Жмурки с маньяком"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Нет, – прошептал врач. Он испугался до смерти. Тем более он узнал говорившего. Корнеев лихорадочно вспоминал его имя. Какое-то немецкое имя – то ли Ганс, то ли Юрген. Вот! Карл. Его зовут Карл. Врач видел его на ферме Вениамина Губенко.

– Заводи двигатель, – приказал Хейфец. – На перекрестке повернешь направо и еще направо, во двор.

У Корнеева пересохло во рту, на глаза неожиданно навернулись слезы. И он, как робот, послушно-механически выполнил указания Карла.

Двор оказался пустынным. Два заброшенных двухэтажных здания окнами без стекол смотрели на кучи мусора. Из захламленного подъезда вышло двуногое существо с зеленым лицом. Корнеев увидел огромные круглые глаза и нос-хобот, он не сразу сообразил, что перед ним человек в противогазе.

Открылась дверь. Наверное, Корнеева сзади сильно схватили за волосы – боли он не почувствовал, он смотрел на руку того, кто сел рядом с ним на переднее кресло. Рука была грязной; грязь, образовав под длинными ногтями черные полумесяцы, казалась врачу траурной лентой погребального венка. Эта рука схватила его за горло, и он, хрипя, открыл рот. Упругая струя нервно-паралитического газа с шипеньем ударила в нёбо, стала наполнять легкие, и Корнеев помогал убийце, судорожно втягивая воздух вместе со смертоносным газом. Глаза врача округлились, из-под век брызнула кровь, обагрившая чужие грязные руки. И тут же где-то в глубине глазниц раздался звук ломающейся кости. Теперь кровь черными сгустками стала выкатываться из носа, ушей.

Корнеев вдохнул перцовый газ еще раз – глубоко и… с облегчением. Тело его обмякло.

Карл первым выскочил из машины, отнимая от глаз влажный платок. Он всей грудью втянул в себя воздух и задышал часто. Мирза Батыев находился еще рядом с Корнеевым. Он достал из его кармана баллончик с газом и вложил в руку покойника. Придавив большой палец врача к головке распылителя, он выпустил не менее половины его содержимого. Покинув машину, таджик убрал свой баллончик в полиэтиленовый пакет и туда же положил снятый с головы противогаз.

– Говорят, самоубийцы не попадают в рай, – заметил Хейфец. Его глаза покраснели и слезились.

Мирза не ответил, он брезгливо смотрел на мокрую штанину своих брюк.

– Корнеев… Обоссался, сука!

Таджик грязно выругался и поспешил за Хейфецом. Кварталом дальше они сели в «Жигули» Карла и поехали на ферму.

Глава 15

Нина Березина уже два раза подходила к кровати мужа, напоминая ему, что пора вставать и что завтрак стынет. Но стыл не только завтрак, стыл немощный организм начальника милиции.

Наконец, нечеловеческими усилиями заставив себя подняться, он, как всегда, первым делом прошел в ванную. Избегая смотреть в зеркало, полковник встал под душ.

Глава города не звонил ни вчера вечером, ни сегодня утром. Алберт Ли как в воду канул. Придется самому заняться поисками, и тогда… Березин снова сжал кулаки. И снова куда-то качнулся пол, поплыли радужные кольца перед глазами. Полковник присел, голова кружилась, во рту было сухо, появились первые признаки насморка.

И он опять попытался вспомнить, такой ли он был четыре месяца назад… Не вспомнил. Память ворошила только живописные страницы его перевоплощения: живые иллюстрации светились флюоресцентными красками, сопровождались неслыханным нагромождением буйных звуков. А там, за пределами этого таинственного начинания, был… Да, решил Березин, я был такой же разбитый и усталый, как и сейчас. Но я не хочу этого, не хочу!

Он через силу съел две булочки, выпил чашку кофе. «Еще пять минут, – сказал он себе, откинувшись на спинку стула, – и поеду на работу».

На столе зазвонил телефон. Виктор Сергеевич, глядя на жену, покачал головой и указал пальцем вниз.

– Меня ни для кого нет, кроме Аничкова.

– Виктор Сергеевич уже уехал, – сказала супруга в трубку. – Попробуйте связаться с ним по рабочему телефону. – Она нажала на клавишу отбоя.

– Кто звонил? – спросил супруг.

– Доктор Ли, – ответил жена с улыбкой.

Виктор Березин подался вперед, под мышками стало влажно и липко. Он закрыл глаза и тихо сказал:

– Спасибо, дорогая.

Он спустился к машине.

В приемной полковник торопливо ответил на приветствие секретарши, отменил все запланированные на сегодняшний день встречи и совещания.

– Срочно соедините меня с мэром.

– Слушаюсь, товарищ полковник. – Коротков потянулся к телефонной трубке.

– И еще, – Березин испытал суровым взглядом голубые бесцеремонные глаза адъютанта, подумав, что его действительно пора увольнять. – Я жду звонка от некоего Алберта Ли. Это срочно и важно.

– Хорошо, Виктор Сергеевич.

Голос мэра в трубке телефона трепетал. У Березина создалось впечатление, что глава города стоит сейчас в уличной телефонной будке под пронизывающим холодным ветром.

– Ты не ослышался, – довольно бодро говорил Березин. От предчувствия желанного сеанса годы торопливо отступали. – Он позвонил мне домой, но моя дура сказала, что меня нет. А я сидел напротив нее! Он должен позвонить мне сюда, в кабинет. Ты приедешь?.. Тогда я немедленно свяжусь с тобой. Все.

На пороге кабинета вырос адъютант.

– Виктор Сергеевич, вам звонит судья Третьяков.

Березин почувствовал, что вот-вот потеряет терпение.

– Я же просил вас отменить все совещания и встречи! Это касается и телефонных разговоров.

Михаил Коротков кивнул, развернулся и вышел.

– Баран! – сквозь зубы злобно бросил ему в спи-ну полковник.

Ожидание звонка от Ли достигло своего апогея к десяти часам. Березин несколько раз набирал его номер, но бесполезно.

Наконец – слабый зуммер селекторной связи с приемной.

– Да, – ответил Березин, превращаясь в слух.

– Алберт Ли на связи, – ответил Коротков, чрезвычайно заинтересованный необычным поведением босса. – Соединить?

– Не нужно, – резко ответил Березин. – Я выйду в приемную.

Лицо адъютанта вытянулось.

Полковник оставил дверь кабинета открытой и взял из рук капитана трубку.

– Доброе утро, Алберт Кимович, – как можно спокойнее сказал он. – Как ваше здоровье?

– Спасибо, Виктор Сергеевич. Я слегка простыл.

– Надеюсь, ничего серьезного?

– Как вам сказать?.. Сегодня вы сможете приехать ко мне?

Сможет ли он приехать! Березин снова почувствовал головокружение.

– Да.

– Хорошо. Жду вас в 20.00 у себя в кабинете.

У полковника перехватило дух: в 20.00?!! Да он подохнет за эти часы!

– Это время для меня не очень удобно, – раздельно произнес он.

Ли несколько секунд молчал.

– Девять часов вечера вас устроит? – спросил он.

– Нет! Нет! – почти выкрикнул Березин. – Меня устраивает то, первое время.

– До встречи, Виктор Сергеевич.

Развеев остановил машину возле закусочной и посмотрел на часы: без пятнадцати восемь. Тихо насвистывая, он поглядывал то на дорогу, то на Ложкина, который дремал на заднем сиденье. Он не сомневался, что интеллигент на иномарке приедет в срок. Не может не приехать. Сейчас время такое – успевай хапать, пока есть возможность, и этот на иномарке – того же поля ягода.

Подумав о том, что поставщик глюкозы работает на фармацевтической фабрике, Развеев не мог отделаться от этой мысли. Он только прикинул, что такой человек не может работать в бизнесе – перестраховщик, трус, в нем не чувствовалось напористости, азарта, агрессии, определенной доли безрассудства, коими должен быть наделен российский бизнесмен. Даже его роскошная иномарка не наводила на мысль об авантюризме. Скорее всего удачливый производственник. Такой мог работать, к примеру, в глазной «колонии» Святослава Федорова.

Пару часов назад Развеев с Ложкиным вкололи себе по последней ампуле глюкозы. Развеев щелчком выбил из склянки на ладонь остатки препарата и лизнул. Сладковатый привкус, не горький. Но не разочаровался. Препарат чистый, химией тут не пахнет, после нее гнетущий отходняк, во рту кислый металлический привкус, голова тяжелая, мыслей только две: или поскорее подохнуть, или еще быстрее догнаться. А после глюкозы думы стройные, ощущение, что препарат промывает извилины мозга, проникает в самые его недра, потаенные уголки, разумом начинаешь вникать в совершенно невозможное словосочетание «здравомыслящий инстинкт», словно воссоединяешься с чем-то давно забытым…

Абсолютное переполнение. Вершина «девятого вала». Суровая нитка под ногами канатоходца – за кажущейся хлипкостью она крепче стального каната. И вот всеми четырьмя лапами канатоходец ловко удерживается на ней, помогая себе…

Спину Развеева пробрало морозом. Ему на миг показалось, что это он сам так ловко балансирует на тонкой нитке, его ноги босые – четыре ноги. Или лапы. Рук нет.

Он тряхнул головой: глюки. Перебрали сегодня, три раза укололись.

Озноб быстро прошел, только уши отчего-то мерзли, словно занемели.

Снова взгляд на часы: ровно восемь.

Из-за кафе по дороге поднималась крытая тентом «Газель». Наркоман не обратил на нее внимание, его взгляд был прикован к дороге. Подъезжая к закусочной, он развернул свою машину так, чтобы видеть весь автотранспорт, следовавший из города. Сейчас дорога была пустынна.

Крытый грузовичок остановился рядом с машиной Развеева, из него вышли водитель и пассажир. Из дверей закусочной появились еще два человека. Водитель резко распахнул дверь «Жигулей» и рванул Развеева из машины за волосы. Выкручивая ему руку, он припечатал его к борту грузовика. Пассажир уже откидывал тент. Ноги Развеева взметнулись вверх, два человека придали его телу ускорение, и он влетел в кузов. В нос ударил тошнотворный запах кошачьих испражнений, руки заскользили в зловонной жиже. Он приподнял их, ища опору, и пальцы ощутили прохладный металл решетки.

Вслед за Развеем в кузов влетел Ложкин. Две мелкоячеистые двери замкнулись за ними. Они были в клетке.

Березин вышел из машины за квартал до офиса Алберта Ли. Отослав водителя и приказав ему вернуться на это же место через полчаса, полковник торопливо поспешил на сеанс. В переулке он натолкнулся на черную «Волгу» Аничкова. На Партизанской улице в ряд стояли машины судьи Сергея Третьякова, прокурора Безрукова и заместителя начальника отдела ФСБ Климова Валерия Амелькина.

Идиоты!!

Полковник почти бегом преодолел оставшийся путь.

В кабинете Алберта Ли находилось восемь человек – людей, державших власть в городе. Березин был девятым. Не хватало разве что представителей мафиозных группировок. Все молча смотрели на полковника. Он тяжело опустился на свободный стул.

– Ты опоздал, – констатировал прокурор, посмотрев на часы.

Березин пропустил замечание прокурора мимо ушей и ненавидящим взором окинул контрразведчика.

– Валера, твою мать! – рявкнул он. – Я свою машину всегда отсылаю. А вы устроили парад!

Спохватившись, Безруков вытащил из кармана мобильный телефон и позвонил водителю в машину. То же самое сделал и Валерий Амелькин, но чуть помешкав. Наверное, как ему казалось, – чтобы сохранить достоинство. Они с Березиным не были особо дружны.

Из-за стола поднялся Алберт Ли.

– Господа, я собрал вас всех вместе, чтобы сообщить следующее: я прекращаю оздоровительные сеансы, закрываю кабинет и переезжаю в Белоруссию.

Он сел, вслушиваясь в нависшую тишину.

Первым опомнился судья.

– Уж не думаете ли вы, доктор, что мы последуем за вами?

– Нет, я этого не думаю, – ответил Ли.

– Мы хотим знать причину этого, мягко говоря, странного поступка, – настаивал Третьяков. – Я объясню. Это моя, если хотите, обязанность врача перед всеми своими пациентами.

– Перед всеми?! – Глава города обшарил взглядом каждого. Еще два дня назад им было «несть числа», а сегодня… – Вы сказали, перед всеми? Но, бог мой, Алберт Кимович, по нашим подсчетам нас должно быть по крайней мере раз в десять больше!

– Вы правы, Борис Васильевич. Но остальным мой метод не помог. Чувствуя, что не в моих силах помочь всем, я остановил свой выбор на вас, а другим стал снижать дозы. Последнее время они получали от меня обыкновенный, «незаряженный» аспирин. Поэтому, не чувствуя результатов, они сами отказались от моих услуг.

– Гениально! – воскликнул прокурор.

– Действительно это здорово, – похвалил доктора Сергей Третьяков. – Но еще более непонятно. Вы сделали свой выбор, определились в своих силах и… бросаете нас, не снижая дозы, по-варварски. Вы давали клятву Гиппократа?

– Я давал клятву, – подтвердил врач. – Но не в мою пользу сложившиеся обстоятельства вынуждают меня…

Алберт Ли некоторое время не сводил глаз с Третьякова. Судья в отличие от Березина и Аничкова был действительно болен, страдая эпидемическим зобом. Довольно продолжительное время он принимал гормональный препарат щитовидной железы, однако в последние месяцы на него свалилась еще одна беда – сахарный диабет, при котором лекарства типа тиреоидина противопоказаны. Принимая препарат от одной болезни, он усугублял другую. Плюс ожирение. Но все эти немочи развились в Третьякове от недопустимого образа жизни. Он был сравнительно молод – 46 лет – и больше остальных горел желанием быть здоровым. Он принимал не только аспирин, доктор Ли давал ему таблетки липокаина, пропитанного излучением от убитых животных. После их приема Третьяков чувствовал себя отлично.

– Да объясните вы в конце концов! – мэр вскочил на ноги. – Что это за причина – деньги?

Ли покачал головой.

– Мне не дают работать, – изрек он.

Девять голосов, перекрывая один другого, в полнейшем недоумении воскликнули: «Кто?! Кто не дает работать?»

В этом кабинете сейчас находился девятипалый кулак, который одним ударом мог сокрушить любую силу.

Кто не дает?

Первым засмеялся судья Третьяков. Он что-то бормотал сквозь смех и выступившие на глаза слезы. Они капали на полные щеки, судья вытирал их толстыми пальцами. Последним улыбнулся Виктор Березин.

– Мы не знали, доктор, что вы такой шутник, – с лукавыми интонациями сообщил мэр Аничков. – Давайте нам по аспирину – и мы разошлись.

Алберт Ли поверг всех в шок одним словом:

– Увы.

– Что значит «увы»? У вас нет аспирина?

– У меня есть аспирин, но мне не дали его «зарядить».

– Ну так «заряжайте», ё…

Алберт Ли снова встал и попросил несколько минут тишины.

– Хорошо, я открою вам свою проблему, которая невольно стала и вашей проблемой тоже. Дело в том, господа, что «зарядка» таблеток происходит в определенном месте – я пока не назову его. Там хранится некий запас энергии, вещества, которое так благотворно повлияло на вас. Я назову это «излучением». Если раньше мы могли сами создавать условия для получения этой энергии, то сейчас вынуждены получать ее из-за границы. Не скрою, что и здесь, в области, есть небольшая лаборатория, способная обеспечить вас на многие годы. Мы не можем ею пользоваться, потому что это противоречит российским законам. Хотя лично я ничего противозаконного в этом не вижу: преследуется благая цель – помочь если не всем людям, то хоть небольшой части из них. В данном случае – это вы, господа.

– Вы все время говорите «мы», – взял слово судья. – У вас есть компаньоны?

– Да. Это небольшая группа энтузиастов-ученых. Субсидий, сами понимаете, никаких, работают за гроши. Подтверждение моих слов – это вы, господа. Среди вас нет «денежных мешков». Хотя я мог бы оказать содействие людям богатым и крепко встать на ноги. Мне нужны люди, обладающие властью непосредственно. Мне необходимо абсолютное спокойствие в работе. Однако здесь присутствует принцип: я не хочу помогать богатым.

– Правильно, – подал голос Валерий Амелькин. – Но давайте по существу, Алберт Кимович. Кто вам не дает работать?

Сорокавосьмилетний Валерий Амелькин, достаточно нервозный человек, долгое время страдал переутомлением после перенесенного острого инфекционного заболевания. Ему не помогали экстракты из неокостенелых рогов пятнистого оленя – пантов, действенного средства при неврозах, которое ему прописал лучший врач города. Но доктор Ли совершил чудо. Амелькин отказался от пантокрина, который он принимал по три раза в день.

Экстрасенс продолжал объяснения.

– У нас есть лаборатория, которая производит излучение, есть цех, где мы обрабатываем излучением лекарственные препараты. В нашем случае – это аспирин. Хотя можно зарядить любое лекарство: липокаин, который принимает господин Третьяков, прозерин – для господина Безрукова. Запасы сконцентрированной энергии закончились, груз из ближнего зарубежья, который фактически является контрабандой, придет не скоро. А лаборатория, способная получить эту энергию, нами закрыта.

– Из всего сказанного вами, доктор, я ничего не понял, – произнес Березин. – Вы туманно изъясняетесь и что-то скрываете от нас.

Экстрасенс отрицательно покачал головой.

– Я ничего не скрываю. Два дня назад мы вынуждены были закрыть и сам цех, сняли все оборудование. Виной тому обыкновенная обеспокоенность, дискомфорт и чувство неуверенности. Я уже говорил, что работа нашего коллектива не совсем стыкуется с законами страны, поэтому любая огласка грозит нам крупным скандалом и прекращением всех работ.

– В чем заключается нарушение законов? – спросил судья и приосанился. – Кроме контрабанды, о которой вы сказали. Я не сходя с места квалифицированно определю, есть ли основания для беспокойства.

Ли пригладил ладонью волосы и опустил глаза. Не отрывая взгляда от пресс-папье на столе, он изрек:

– Энергия, которую вы получали все это время, была собрана и сконцентрирована от убитых животных.

– Как это?.. – Виктор Березин ощутил тугой комок в горле.

– Принцип таков, – пояснил врач, глядя на посеревшее лицо своего пациента. – Берут животное – собаку или кошку – и убивают его. Животное при этом выделяет энергию. Мы собрали оборудование, способное улавливать, концентрировать и даже усиливать эту энергию. Замечу, что это не наше изобретение. Зато следующий шаг – это собственно «зарядка», наше ноу-хау. Мы единственные, кто научились делать это.

В кабинете опять повисла тишина. Все усваивали услышанное.

Валерий Амелькин спокойно сообщил:

– Я что-то слышал об этом. Подобные опыты ведутся уже давно и весьма успешно. Этот метод, он называется… – вспоминая, Амелькин пощелкал пальцами, – метод терминальных состояний.

Алберт Ли согласно кивнул головой.

Судья повторил его жест.

– И я в курсе этого. Какой же тут секрет? Другое дело – животные, с этим я согласен. Но мы с вами, к счастью, живем в России, где закон не запрещает заниматься вивисекцией и убивать животных, даже если это не относится к промышленным технологиям. К тому же в нашей стране нет Лиги защиты животных.

С судьей согласился Безруков.

– Тут могут возникнуть только незначительные проблемы, – сказал он.

– Доктор, ваше оборудование зарегистрировано? – спросил Третьяков. – Вы имеете разрешение на проведение опытов?

– Это лишний вопрос, – наморщился мэр. – И так ясно, что нет.

– Действительно, это наше упущение, – Ли твердо посмотрел на главу города. – Но это недолго исправить. Оборудование не очень сложное и не противозаконное. Но основное здесь, – он дотронулся пальцами до высокого лба. – И мой мозг, мои уникальные способности экстрасенса не заменить никаким оборудованием.

– Одним словом, вы предлагаете нам союз: мы даем вам защиту на всех уровнях власти, а вы возобновляете сеансы. – Прокурор Евгений Безруков, страдающий заболеванием мочевого пузыря, сложил на груди руки и откровенно насмешливо смотрел на доктора.

– Да, господин прокурор. Я предлагаю сотрудничество. Ваша помощь будет неоценима. Теперь слово за вами – взвесьте все, и, может быть, вы найдете, что мой товар не стоит ваших услуг. Тогда… я в ваших руках. Но, повторяю, я только в начале пути.

– А ваша фраза «остальным мой метод не помог», к чему она? – спросил мэр.

– Эта фраза – не более чем прелюдия к нашему уже состоявшемуся разговору.

Белуха вошел в ангар и брезгливо поморщился. Запах был удушающим. Около двух десятков животных затаились в тесной клетке; они реагировали на звук шагов за стенами ангара, замирали в отчаянии, когда открывались двери. В семи или восьми клетках находились кошки, вскармливающие котят. Самки не пошевелились, только беспокойные котята тыкались мордочками в металлическую сетку в поисках выхода. Но выход из ангара был только один – к тележке; и путь недолог – до следующего ангара, где их ждут люди в клеенчатых фартуках, держа наготове раскаленные печи, клещи, стальные прутья, наполненные водой бочки. У них все готово, под рукой – черный пластиковый саван.

Вениамин Губенко, дыша через носовой платок, торопливо вошел в ангар, осмотрел двух людей, сидящих в клетке, и кивнул Белухе:

– Вот этот подсел ко мне в машину, – невнятно проговорил он, указывая на Развеева. – Второго я не видел.

И быстрым шагом покинул ангар.

– Кроме вас двоих, кто еще знает о наркотике? – спросил Белуха, вглядываясь в мертвенные лица пленников. – Меня не интересует Вадим Барышников. Так кто?

Развеев вжался лицом в решетку. Она была невысокой, он стоял на коленях, пальцы с побелевшими костяшками намертво вцепились в прутья. Он чувствовал себя пойманным зверем, которого ждет скорый конец. Собаки и кошки, теснившиеся в соседней клетке, встретили двух людей молчанием. И с укором смотрели на них, когда в первые минуты те зашлись громким воем. Нет, смерть надо встречать достойно, беречь голос до того мгновения, когда терпеть уже будет невыносимо. Но зачем же заранее?

Развеев плакал. Затихли котята, прислушиваясь к незнакомому звуку, самки повернули в его сторону головы.

– Больше никто, – всхлипывая, отвечал он. – Никто, никто…

Белуха перевел взгляд на Ложкина. Тот уронил голову на колени и молчал.

– Отпустите нас, – молил Развеев тучного человека. – Отпустите…

– Мне кажется, вы напуганы, – обронил Белуха.

– Да, да, да!..

– Завтра вы узнаете, что такое настоящий страх.

Белуха развернулся и вышел из ангара.

Двери за ним закрылись, помещение погрузилось во мрак. И – тишину.

В одиннадцать вечера в квартире начальника милиции раздался телефонный звонок. Березин только что принял ванну, выпил стакан простокваши и уже готовился отойти ко сну. Его супруга поспешно вошла в комнату и с улыбкой сообщила:

– Звонит доктор Ли.

Березин удивился: прошел всего час, как он покинул кабинет доктора. «Может, у него все-таки нашлось что-то для меня? Для одного«. Он протянул руку к телефону.

– Слушаю, – сказал он, отсылая глазами жену.

– Добрый вечер, Виктор Сергеевич. Вы еще не спите?

– Пусть это не тревожит вас.

Березин прикрыл глаза. Он сказал не то. Сама фраза и интонации в ней прозвучали непроизвольно угодливо, будто Ли был начальником, а он подчиненным.

– Я слушаю вас, – добавил он суше.

– Мне необходимо срочно поговорить с вами, Виктор Сергеевич. Разговор сугубо конфиденциальный. Если вам нежелателен мой визит, мы можем поговорить у меня в машине.

Чуть помешкав, полковник согласился на второй вариант.

– Вы далеко от моего дома? – спросил он, прижимая трубку плечом к уху и расстегивая пуговицы пижамы.

– Рядом, в двух кварталах.

– Подъезжайте ко второму подъезду. Я сейчас спущусь.

У назначенного места стояли «Жигули» цвета рубин. Едва полковник поравнялся с ними, дверь машины со стороны пассажира распахнулась.

– Пожалуйста, Виктор Сергеевич.

Усаживаясь в кресло, полковник указал рукой вперед.

– Отъедем немного.

Ли кивнул и плавно тронул машину с места. Через двести метров Березин сказал «достаточно» и повернулся к Ли.

– Слушаю вас.

– Как я уже говорил, разговор очень серьезный, – тихо произнес Ли, сосредоточенно разглядывая в лобовое стекло ярко подсвеченную неоном витрину магазина.

– Это я уже понял. В такое время по пустякам меня не беспокоят. Итак?..

– Я хочу вернуться к разговору, который состоялся два часа назад в моем кабинете. Согласитесь, Виктор Сергеевич, круг людей был максимально ограничен, но даже в таком составе я не рискнул назвать основную причину, благодаря которой была приостановлена моя работа.

– То есть вам кто-то конкретно мешает работать?

– Вот именно, – подтвердил доктор.

– Это какая-то организация, которая узнала о ваших опытах? Американская Лига защиты животных? – попробовал пошутить Березин. – Гринпис?

Экстрасенс шутки не принял.

– Нет. Это один человек. Во всяком случае, мне бы хотелось так думать. Но я не исключаю того, что за ним стоят его руководители и что они так же хорошо информированы, как и он.

Березин недовольно поморщился.

– Не ходите вокруг да около. Назовите мне его имя.

– Павел Мельник, репортер криминальной хроники на местном канале ТВ.

Полковник сморщился еще больше.

– Я почему-то не удивляюсь этому. Какой болван порекомендовал его вам?

– Простите… вы о чем? – Ли в упор посмотрел на Березина.

– Журналист тоже был вашим клиентом? Вы, как я понял, отсеяли его, а он…

– О чем вы говорите?! – бесцеремонно перебил полковника Ли. – Кого я отсеял?

– Да Мельника, черт возьми! – психанул Березин. – Кого же еще! Он же был в числе ваших клиентов.

– Кто?! Павел Мельник?!

Желтоватое лицо экстрасенса, подсвеченное неоном, казалось полковнику маской.

– Откуда вы взяли, что журналист был в числе моих пациентов? – спросил Ли. И его голос прозвучал надтреснуто, соответствуя сумрачному облику.

Полковник уже с откровенной злостью смотрел на доктора.

– Не пытайтесь пудрить мне мозги, господин Ли. Я лично видел, как журналист выходил из вашего кабинета.

– Вы видели?! Когда?

– Если хотите, я могу вспомнить день и час этого события.

Ли знаком попросил тишины и раздельно произнес:

– У меня нет оснований не доверять вам, Виктор Сергеевич. Я верю, что журналист мог выходить из моего кабинета. Но я этого не видел. Скорее всего меня там не было.

– Как это… не было? Как это не было, когда через минуту после его ухода вы принимали меня!

– Погодите, Виктор Сергеевич, так мы не сдвинемся с места. Пожалуйста, расскажите, при каких обстоятельствах вы встретили Павла Мельника, выходящего из моего кабинета.

– Да бога ради! Только… – Березин потер лоб. – Вообще-то я видел его стоящим у двери кабинета. А вот выходил ли он…

– Расскажите, – жестко потребовал экстрасенс. И полковник рассказал.

Доктор недолго молчал, выслушав полковника. Закрыв глаза, он просветил его:

– Большую часть здания, где я арендую площадь, занимает типография «Альфа-Графикс».

– Знаю.

– Однако вы не знаете о том, что ей заведует Ирина Голубева, бывшая жена Павла Мельника. Журналист возвращался от нее, а вы повели себя неосмотрительно.

Полковник обмяк в кресле.

– Но я же не знал! – воскликнул он. – Я был уверен, что Мельник – ваш клиент.

– Журналист знает все, – неожиданно сказал Ли. – И у меня есть все основания считать, что об этом осведомлена его бывшая жена, руководство редакции газеты. Это очень серьезно. Очень. Боюсь, что мне действительно придется свернуть работу.

Березин невольно схватился за голову. Внезапно заломило затылок, ожгло уши. Яркая вывеска магазина расплылась перед глазами, но тут же ледяной пот, обильно проступивший на лбу, погасил жар, и полковнику стало зябко. Он перевел мутный взгляд на доктора:

– Мне плохо, я с трудом соображаю. – И со страданием в голосе спросил: – У вас нет с собой аспирина?

Алберт отрицательно качнул головой.

– Я ничем не смогу помочь вам, пока журналист…

Теперь уже Березин перебил его.

– Да бросьте вы причитать! Мне в сто раз хуже, чем вам, но я все-таки сдерживаюсь. Я проклинаю тот день и час, когда встретился с вами! Вы сделали из меня наркомана!

– Вы не наркоман, – успокоил его Ли. – Вы просто пожилой человек. У вас нет зависимости наркомана.

– Да слышал я уже об этом! Я зависим от своего возраста – скажете сейчас вы. Но я не могу согласиться с этим, так как точно знаю, что никогда в жиз-ни не чувствовал себя так паршиво.

– У вас есть простой способ убедиться в обратном. Сходите на прием к своему лечащему врачу, – посоветовал Ли, – и он подтвердит вам, что планка вашего здоровья установлена на отметке – 62. Минус, вы понимаете?

– Как это минус? – Березину стало по-настоящему жутко.

– Очень просто, – пояснил врач. – Пошел обратный отсчет времени, который неизбежно ведет вас от наступившей старости к смерти. Я дал вам возможность оторваться от этого предела, вы вкусили радость зрелости, на которую плевали, когда пережигали ее в свое положенное время. Повторяю: у вас все нормально. Вам не плохо, вам страшно. Страшно от того, что вы теряете дополнительный и отнюдь не самый худший отрезок своей жизни. Посмотрите мне в глаза.

Березин, вжавшись в кресло, медленно повернул к нему голову.

– Вам страшно? – спросил Алберт. А почему страшно его пациенту, он не рискнул бы сказать вслух. Хотя ему хотелось раздельно и жестко произнести: «В вас сейчас закипает энергия отчаяния, распад продукции моего препарата. Усиливается пароксизм исчезающей надежды. Потому что вся сознательная энергия основана на надежде».

– Да, – ответил Березин, едва шевеля жесткими губами. – Мне страшно. Но мне также и плохо. Нужно что-то делать…

– Вот с этим я спорить не могу.

– Нужно что-то делать, – повторил полковник.

– Возьмите себя в руки! – оборвал его Ли. – И слушайте. До этой встречи я не знал, что благодаря именно вам Мельник вышел на меня – или на нас, как угодно. Это серьезный промах с вашей стороны, но и мы также допустили ряд серьезных ошибок, пренебрегая самыми обычными правилами предосторожности. Как бы то ни было, но положение тяжелое. У меня есть два предложения к вам. Первое: вы забываете об Алберте Ли. Второе: вы помните обо мне и надеетесь на лучшее. Мы совместно исправляем допущенные промахи и поднимаем планку вашей жизни. Помните, что я говорил? Я достиг поразительных результатов и не собираюсь останавливаться. Все материальные ценности просто дешевка по сравнению с тем, что я вам предлагаю.

Глаза Березина ожили. Терпение, говорил он себе. И просил поддержки у бога: «Дай, господи, немного терпения, помоги преодолеть эти несколько дней, пока я не разберусь с Павлом Мельником!» Полковник скрипнул зубами. Вот кто виновен во всем! Продажная шкура, один из многих, за душой которого нет ничего святого. Своим поганым носом он, словно свинья, заранее роет мне могилу. Но я не отдам ему не то что дня, не отдам секунды своей жизни! Нет! Он еще не знает Виктора Березина с его мощной армией милиции. И не такие, как Мельник, обламывали себе шеи, напарываясь на непробиваемую стену силы и власти.

Полковник задышал тяжело и часто, он был готов к решительным действиям.

– О чем, собственно, знает журналист? – задал он вопрос довольно твердым голосом.

Ли едва заметно улыбнулся.

– Мне думается, о многом. Мельник следил за мной, он в курсе того, какие опыты мы проводим с животными. У него состоялась встреча с биологом в университете, он посетил питомник, откуда мы нередко брали собак и кошек. У нутрий тоже довольно высокий показатель излучения, но их количество и темпы, которыми мы ведем исследования, ограничивают нас. Да, над нами властно время, – с пафосом продолжил он, – но мы просто не имеем морального права идти с ним в ногу. Мы опередим его!