Текст книги "Группа особого назначения"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

И вот сейчас Сергей Марковцев неожиданно понял если не главную причину, то часть ее: чеченские мальчики, которые в восемь-девять лет берут в руки оружие. И – пасут русских пленников, которые пасут овец на горных пастбищах, которые щиплют травку, которая растет под ярким солнцем… «Дом, который построил…» Но не Джек, а Ваха или Шамиль, Балауди или Салман. И он, Сергей Марковцев, помогает им, завел с Вахой разговор о том, что пленника нужно вывозить с территории монастыря. А сам монастырь расположен таким удивительным образом, что за его забором – сразу Чечня. Нет сотен и сотен километров российских дорог и бездорожья, родных низин, плоскогорий – только вьючные тропы, горы, предгорья. И вот на одной из кошар видится Сергею его малолетний пленник.

Может быть, впервые Марку стало жаль заложника? Кто знает… Такого вопроса он себе не задавал. Но вот задели его слова Вахи о чеченских мальчиках, ох как задели. И еще к месту и не к месту вспомянутый Сергеем сосед-туберкулезник.

Сергей уже довольно продолжительное время молчал, машинально покручивая на стойке высокий стакан с коктейлем, невольно вспоминая своего пленника, один из первых вопросов, адресованных ему: «Что ты знаешь о деньгах?» – и дерзкий ответ пацана: «Что они не пахнут». Действительно, не пахнут. Марк выкинул из головы всех: соседей – больных и здоровых, мальчиков всех национальностей, героев-революционеров, готовых смачно обхаркать всех и каждого. Деньги не пахнут – для Марковцева это был ответ на все вопросы. Впрочем, не для одного его. Кроме монастыря под Новоградом, в России существуют десятки подобных перевалочных баз, некоторые являются обыкновенными квартирами. В самой Чечне полторы сотни организованных преступных группировок, три десятка из них открыто занимаются похищением людей с целью выкупа. Если бы за заложников не платили, бизнес в этой сфере не процветал бы. Но если не заплатишь, получишь слегка подпорченный продукт с явно выраженными признаками тления. Если бы у бабушки…

Нарушил затянувшееся молчание Ваха.

– Сергей, я приехал к тебе за сотни километров только по одному твоему звонку. И вот сейчас слушаю тишину. С таким же успехом ты мог бы помолчать и в телефонную трубку. Я не пойму, чего ты хочешь. Совета? – Ваха покачал головой. – Раньше ты действовал самостоятельно, проявляя инициативу. Как ты правильно заметил, работаешь со мной на равных. Да, деньги мы делим не поровну, но на то есть причина. Посчитай своих людей и сравни их число с людьми, которых задействую я. Потом сопоставь их: у тебя, грубо говоря, только боевики. А люди, с которыми приходится иметь дело мне, в большинстве своем занимают очень высокие посты.

– Не в дележе дело, – отозвался Сергей.

– А в чем? Тебе надоел этот бизнес? – Ваха сделал широкий жест рукой и слегка повысил голос: – Так отвали! Ты человек вольный. Напомню тебе твои же слова о намерениях. Ни ты, ни я не должны препятствовать их осуществлению.

«Какой ты благородный! – усмехнулся Марковцев. – Как горный орел». Но тут же вспомнил о другой хищной птице, которая, собственно, и заставила Марка позвонить Вахе Бараеву, – о «черном беркуте». Видно, все-таки придется разобраться с этим майором, в стороне его никак не оставишь.

Люди, занимающие высокие посты, о которых помянул Ваха, Сергея мало трогали, он знал о них достаточно, о них было известно и в ГУ по борьбе с организованной преступностью. Многие чеченские деятели, включая министров, бригадных генералов и так далее, заодно занимались преступной деятельностью, многие из них до сей поры по два-три года находятся в федеральном розыске. Почему так долго ищут? Да потому что они не прячутся. Занимают видные посты, руководят, ездят за границу. И каждый из них туберкулезник, неприкасаемый – сейчас плюну!

– Так что ты решил? – спросил Ваха, допив вино. – Ты или давай мне материал на клиента, или действительно отваливай. Хотя бы с этим делом. Мы с тобой не мальчики.

– Ладно, – качнув головой, принял решение Марк. – Как я говорил, мальчишку тебе придется вывезти.

– Договорились. Только не вешай на меня своего майора – это твое персональное дело. Лично я не вижу тут осложнений. Если только ты все мне рассказал о нем.

– Интересуешься подробностями?

– Нет. Мне нужен обычный в наших делах материал на клиента. Остальное это моя забота.

– Хорошо, договоримся о встрече. Как скоро ты сможешь забрать его?

– Как ты скажешь. Могу через три дня. Сам я еще на сутки задержусь здесь.

– Договорились.

– Все?

– Да, – кивнул Марковцев. – Когда я получу свою долю?

– Как всегда: после внесения выкупа за заложника. Жди моих людей.

Ваха протянул Сергею руку. На мгновение ему показалось, что она влажная. Незаметно скривившись, Ваха, оставив собеседника за стойкой бара, прошел в туалет и вымыл руки с мылом. Глядя на себя в большое зеркало, он думал о том, что ему не понравился сегодняшний разговор с Сергеем. Он видел перед собой изменившегося человека – в какую бы ни было сторону, это уже не столь важно. Стал ли он лучше или хуже – неясно, просто он стал другим. Стало быть, отношения неизбежно менялись. Это как с новым партнером по работе, как знать, может, придется налаживать новые контакты. Видит Аллах, Вахе этого не хотелось. До сегодняшнего дня Марк вполне удовлетворял всем его требованиям, теперь даже не стоит вспоминать, кто кого порекомендовал друг другу. Кажется, это был Леня Зарецкий. Покойный.

Глава одиннадцатая

37

Кавлис подошел к окну «своего» кабинета, тронув рукой пластинку жалюзи. Окна выходили на Первомайскую улицу, напротив, но немного левее обувной фабрики, была автобусная остановка, несколько человек ждали автобус. Ждал и Кавлис – когда к нему в кабинет войдет человек с предложением о выкупе. Ждал его так, как никого в жизни. Но тем не менее оставался спокойным. Шансов, что такой человек появится, было пятьдесят на пятьдесят. Вроде бы все готово к встрече: внизу, на проходной, свои места заняли оперативники городского УВД, в приемной его кабинета на офисном стуле вольготно расположился Михаил Зенин. На поясном ремне Михаила – сотовый телефон, обязательный атрибут людей с его внешностью, позаимствованный у директора. Глаза «беркута» бесцеремонно ощупывают фигуры молоденьких девушек, служащих офиса. Некоторые из них беспричинно покидали рабочие места, чтобы пройтись по коридору мимо стеклянных дверей приемной нового коммерческого директора, который заступил на службу вместе с личным охранником. Внешность у телохранителя отпугивающая.

Иногда, совершенно забывая редко звучащее сейчас слово «легенда», служащие думали, что коммерческому директору совсем необязательно было выставлять охрану непосредственно в офисе, человек он новый, скоро поймет, что это лишнее. Однако опыта у него не занимать, в бизнесе он не новичок. Поговаривают, что у него есть семья, сын, которого недавно… И коммерческий директор снова виделся человеком с легендой. Кто он на самом деле, никто не знал, в кулуарах офиса на этот счет обсуждались различные мнения.

И вот прозвучал долгожданный звонок. Звонивший спросил, с кем он может поговорить о мальчике по име-ни Саша. Ему ответили, что с его отцом, коммерческим директором Шепелевым Николаем Александровичем. Трубку повесили. Взволнованная секретарша посмотрела на оперативника. Тот успокоил ее взглядом: «все хорошо» – и связался с Аксеновым. Тот – с Кавлисом: «Приготовься, Николай, возможно, к тебе придут гости».

Быстро определили номер телефона, откуда был сделан звонок, и оперативная группа выехала на место.

Дежуривший на проходной лейтенант милиции Евгений Осипов, переодетый в униформу службы безопасности фабрики, сейчас отвечал на вопросы молодого человека с невыразительным, усталым лицом.

– Мне нужно поговорить с коммерческим директором, – выразил он свою просьбу.

Осипов ответил согласно полученной инструкции:

– С Николаем Александровичем?

– Да, с Шепелевым. По личному делу.

– Сейчас я узнаю, сможет ли он принять вас.

Оперативники приготовились. Кроме Осипова, на проходной их было двое. Не нужно было лезть под пиджаки за оружием, кобуры с пистолетами висели, как и полагается, на поясе. Внешне они не отреагировали на появление долгожданного гостя, один продолжил читать газету, второй так и не изменил скучающей позы, стоя у застекленной перегородки.

Осипов связался с Кавлисом по телефону.

– Николай Александрович, с проходной вас беспокоят. К вам посетитель. Говорит, по личному делу.

– Пропустите его.

– Хорошо.

Кавлис положил трубку. Взгляд невольно устремился на дверь. Через пару минут через порог перешагнет, может быть, тот самый человек, с которым Николай с удовольствием пообщался бы с глазу на глаз. Он неторопливо прикурил сигарету, жесты ровные, ничто не выдает в нем волнения. Но нужно сделать растерянное лицо, заставить руки подрагивать. Трудно. Но необходимо.

Осипов открыл журнал и приготовился записать в него данные посетителя.

– У вас есть какие-нибудь документы, удостоверяющие вашу личность?

– Есть, – ответил незнакомец и протянул дежурному документы.

– Отлично, – Осипов, касаясь бумаги шариковой ручкой, сопровождал свои действия словами: – Запишем ваши данные. Так, фамилия… имя… отчество. – Вернув документы, он указал себе за спину: – Центральный вход в административное здание, второй этаж, кабинет 218.

Посетитель кивнул и прошел через вертушку. Оперативники только сейчас повернули в его сторону головы, провожая парня напряженными взглядами. Осипов едва заметным кивком еще раньше дал понять напарникам, что посетитель не один. В вестибюле прохаживался человек средних лет с чуть рябоватым лицом, на котором проглядывали обеспокоенность, недовольство, раздражение.

– Он? – спросил кто-то из оперативников, глядя вслед человеку, данные которого Осипов занес в журнал.

– Думаю, да, – ответил лейтенант. Он уже вышел на связь с Аксеновым, который также посматривал на часы: вскоре ему предстояла поездка в аэропорт, чтобы лично встретить там полковника Баженова. – Дмитрий Иванович, у нас гости.

– Понял, – ответил следователь. – Действуйте согласно инструкциям, никакой личной инициативы.

– Есть, – положив трубку, Осипов послал на товарищей неопределенный взгляд: «Вот так».

* * *

– Ты куда, браток? – Зенин высвободил из-под стула ногу и, как шлагбаумом, перегородил доступ в кабинет. – Внутрь можно попасть только через мой труп, – сострил он.

– Мне назначено, – оглядывая мощную фигуру «беркута», ответил парень. – Николаю Александровичу звонили с вахты.

– А это мы сейчас проверим. – Не убирая ногу, Зенин потыкал полусогнутым пальцем по клавишам телефона. – Николай Александрович, вы кому-нибудь назначали?

– Да, Миша, пропусти.

Зенин аккуратно вложил телефон в чехол и убрал с пути посетителя ногу.

– Можно? – спросил парень.

– Сначала сними куртку, – ответил Зенин, оглядывая простенькую одежду незнакомца. – Вешалка слева от тебя. Оружия-то с собой нет?

Тот покачал головой и, повесив куртку, шагнул в кабинет.

Может, Николаю показалось, но во взгляде незнакомца он уловил иронию.

– Садитесь, – Кавлис указал на стул. – Вы по какому вопросу?

Парень неторопливо принял предложение хозяина. Одобрительно кивая на роскошную обстановку кабинета, он произнес:

– Хорошо у вас, богато. – И неожиданно спросил: – Скажите, Николай Александрович, могут быть два абсолютно похожих мальчика с одним и тем же именем и фамилией?

Кавлис удивленно наклонил голову.

– Поясните, пожалуйста.

– Я по поводу якобы вашего сына, Николай Александрович. Ведь Саша не ваш сын, да?

– С чего вы взяли?

– Не будем обсуждать эту тему, я просто хочу спросить: его действительно похитили?

– Думаю, вы знаете это не хуже меня, если пришли сюда.

– Я вот чего не могу понять: как мальчик, у которого еще полгода назад не было ни дома, ни родителей, оказался из благополучной семьи? На этот вопрос у меня только два ответа: или же он счастливым образом обрел своих родителей, или вы не тот человек, за которого себя выдаете.

– Вероятно, вы ошиблись. – Рука с недокуренной сигаретой невольно дрогнула в руках Кавлиса, голос прозвучал напряженно. – Вы говорите очень убедительно, наверное, действительно существует два очень похожих мальчика с одной и той же фамилией.

Незнакомец усмехнулся.

– Хорошо, пусть их будет два. О своем сыне – сыне коммерческого директора, вы все знаете. Хотите узнать о другом мальчике, беспризорнике?

– Даже не знаю… У меня мало времени, масса работы, неприятности с сыном. Если вы знаете, где он, если у вас есть информация, за которую вы хотите получить вознаграждение, пожалуйста, сообщите мне все. Я даже без предварительной проверки вашей информации расплачусь с вами. Если у вас есть собственный ребенок, вы должны понять меня.

– Вы знаете, кто такие воспитанники? – задал вопрос посетитель.

– Ну, в общих чертах.

– Я говорю о воспитанниках при воинских частях. Так вот, одно время Саша был воспитанником в части, где я прохожу службу. Случилось так, что его просто-напросто выгнали из нее. Ни я, ни прапорщик Еремеев, который пришел со мной, ничего не смогли сделать, все зависело от командира части. И мы не смогли удержать Саньку, он сбежал. Но перед этим оставил у порога командира свою форму. В трусах и майке бежал по городу. Прошло полгода, больше я Саньку не видел. Хотя многие офицеры искали его.

Кавлис сделал вид, что закашлялся, и прикурил очередную сигарету.

– Вы рассказали очень трогательную историю, но она не имеет никакого отношения к моему сыну.

– Что ж, наверное, я действительно ошибся… Однако у меня есть еще один вариант, совершенно невесомый. Вот вы, Николай Александрович, богатый человек. Зачем вам это нужно?

– Что именно?

– Зачем вам нужен мальчик с улицы? Ради показухи, что ли? Все равно потом выбросите его на улицу. Я не верю вам, извините меня.

– Почему вы извинились?

– Потому что вы не похожи на богатого человека, у вас не то выражение лица. Но если вам потребуется помощь, обращайтесь. Я вот записал вам номера телефонов. Здесь домашний и рабочий телефоны в штабе войсковой части. – Слегка подрагивающей рукой парень протянул Кавлису лист бумаги.

Николай принял бумагу и прочел: «Танеев Олег. Звонить в любое время».

– Вы в каком звании, Олег?

– Капитан.

– Спасибо тебе, капитан.

Танеев покачал головой и вышел из кабинета. Кавлис пересилил себя, ему хотелось догнать этого человека, рассказать ему все, но он не имел на это права. Хотя сказал капитану Танееву достаточно много. Но он обязательно встретится с Олегом, потом, когда с Санькой все будет хорошо. И с тем же прапорщиком Еремеевым.

Санька… Как, однако, похлестала его судьба. Ну ничего, Санек, держись.

Неожиданно дверь снова открылась, на пороге стоял Олег.

– Я вот еще что хочу сказать. Прежнего командира части перевели в другой округ. Так что передайте Саньке, что в части его ждут. Обязательно передайте.

Танеев вышел.

Почти сразу же в кабинет вошел Зенин, вопросительно глядя на Кавлиса.

Николай также молча покачал головой.

– Да и так понятно, – констатировал Михаил. – У него на репе написано, что он военный. Похож на танкиста. А танкисты киднеппингом не промышляют. Чего он хотел?

– Он Саньку знает.

– Он тебя расколол?

Николай пожал плечами.

– Я бы расколол. Меня, меня надо сажать в это кресло. Санькин братан – чего еще надо? Если, мол, не вернете моего братана – все! – мировая война. Огнем пройду по Новограду. – Зенин успокоился и присел за стол. – У Аксенова ничего нового?

– Нет, – покачал головой Кавлис.

– Плохо работает следователь. Из рук вон плохо. Но драки нам не миновать, нутром чую – серьезные ребята, очень серьезные. Нам бы по паре шпалеров на брата. Что скажешь?

– Где их взять?

– Про Евсея не забыл?

Николай долго смотрел на друга.

– А это вариант. Через Костю Печинина можно выйти на Евсея.

– Позвонить Косте?

– Давай. Только не по сотовому.

– Оружие денег стоит, старик бесплатно может не продать. Чуешь, Николо, я уже разговариваю, как еврей. – Зенин набрал номер телефона Печинина и поднял указательный палец: – Здо-ро-во, Кон-стан-тин! Нормально слышно? Угадай, откуда звоню?.. Не-а… Из собственного кабинета!.. Почему понос?.. Ах ты падла! Ты видел, как я метаю ножики? Пригвоздю к стенке. Костя, я по делу. Подкинь номерок Евсея…

38

Аксенов встречал Баженова в аэропорту на служебной «Волге». Сегодня было не так морозно, столбик термометра поднялся до отметки минус пять градусов. Следователь РУОПа сошел с трапа самолета, перекинув дубленку через руку, а в другой держа вещевую сумку. Его сопровождал помощник.

– Тепло у вас, – сообщил Баженов, здороваясь с Аксеновым. – Когда стюардесса передала, что температура в Новограде всего пять градусов, я вначале не поверил: в Москве сейчас холодно, ветер – слезы вышибает. Познакомьтесь, Дмитрий Иванович, с моим помощником. Майор Седов.

– Олег, – представился спутник Баженова, высокий, чуть сутуловатый парень, ровесник Аксенова.

– Будем работать вместе, – добавил полковник. Он по-хозяйски распахнул дверцу автомобиля и уселся на переднее сиденье, в знак приветствия кивнув водителю.

По пути от аэропорта до городской прокуратуры Баженов предпочел говорить на отвлеченные темы. Он, не оборачиваясь к собеседникам, смотрел вперед.

– Дмитрий Иванович, я еще в прошлый раз отметил: девушки у вас красивые. – Баженов улыбкой проводил взглядом молодую женщину, которая переходила дорогу перед остановившейся на зеленый свет машиной. – Вот в Самаре, говорят, то же самое.

Аксенов промолчал. В свою очередь он отметил, что морщин на лице Баженова прибавилось, сейчас он чем-то напомнил следователю прокуратуры министра иностранных дел России Иванова. Только Иванов не носил усов, а Баженов к тому же имел привычку часто разглаживать их большим и указательным пальцами, слегка приоткрывая при этом рот.

Московский сыщик немного опустил стекло и закурил. В прошлый раз, насколько помнил Аксенов, Баженов курил исключительно «Мальборо», сейчас в салоне запахло… «Примой». Скорее всего самарской; не только красивыми девушками славится Самара. По полу машины прошел сквозняк, ноги у Аксенова быстро замерзли. Наконец Баженов докурил сигарету и поднял стекло.

– Дмитрий Иванович, как ваша семья? У вас дочка, если не ошибаюсь?

– Да, одиннадцатый год.

– Взрослая уже.

Эта «взрослая» недавно пришла из школы вся в слезах и в обиде на мать. Аксенов долго не мог вызвать дочь на откровенный разговор. Потом, когда Ольга рассказала о своих проблемах, рассмеялся, чем обидел девочку. Оказывается, в школе ей дали кличку, причем не имеющую никакого отношения к ее внешности или характеру. «Что, – хныкала Ольга, – раз у меня мать стоматолог, то я совсем уж уродина? Вот пусть ее обзывают так, а не меня».

Отец растерялся. «А как тебя обзывают, дочь?» Ольга отвернулась от него и сквозь слезы протянула: «Челюсти». И весь день ни с кем не разговаривала. А разговор с дочерью оказался настолько неожиданным (для взрослого человека совершенно несерьезным), что отец раз или два, чтобы собственной авторитетной насмешкой искоренить обиду и сомнения дочери, порывался назвать ее Челюстью. Но вовремя останавливался.

Это была вторая кличка Ольги, приклеенная ей беспощадными одноклассниками, первая носила, может быть, более жестокий характер. Как-то в классе писали сочинение на тему «Мы и пернатые». Ольга решила написать про ворон. И вот твердой рукой она вывела на листе следующую фразу: «В основном вороны питаются человеческими отбросами», имея в виду свалки, помойки – дело рук самих людей. Однако эту фразу не так поняла учительница русского языка и зачитала отрывок из сочинения девочки всему классу. На следующей перемене Ольгу уже звали «Отброс». И безжалостно добавляли: «Человеческий».

И вот теперь Челюсти.

Первым делом Баженов отметился у прокурора, просидев в его кабинете с полчаса.

После беседы с прокурором города, удобно устроившись за рабочим столом Прокопца, Баженов, положив перед собой пачку сигарет и зажигалку, приступил к делу.

– Дмитрий Иванович, кроме вас, кто знаком с материалами дела, которое вы ведете?

– Следственная бригада ГУВД, старший – капитан Бочаров. Но я бы хотел уточнить. – Аксенов коротко ответил на телефонный звонок и положил трубку. – Следователь Бочаров ничего не знает о том, что один из убитых предположительно имел отношение к «Группе «Щит».

– Кстати, как вы узнали об этом?

– А вот, Николай Николаевич, посмотрите. – Он передал фотографию Виктора Баженову и нашел в деле протокол опознания по фотографии.

Протокол опознания по фотографии

г. Новоград, …ноября 1998 года

Опознание начато… Окончено…

Помощник старшего следователя городской прокуратуры г. Новограда лейтенант юстиции Прокопец П. С. в связи с имеющимся в производстве уголовным делом №… в кабинете № 16 помещения городской прокуратуры г. Новограда, при дневном, естественном освещении, в присутствии понятых…

Предъявил для опознания личности матери погибшей Е. А. Окладниковой Валентине Михайловне Окладниковой наклеенные на обороте три фотографии с изображениями лиц мужского пола, о чем в соответствии с требованиями ст. ст. 141 и 182 УПК РФ составил настоящий протокол.

Фотокарточки наклеены на таблицу в один ряд, имеют порядковые номера слева направо: 1, 2, 3 и скреплены печатью городской прокуратуры № 5. Данные о лицах, изображенных на фотокарточках, приведены в прилагаемой к протоколу справке.

Об ответственности за отказ от дачи показаний по ст. 308 УК РФ и за дачу заведомо ложных показаний предупреждена…

Понятым… в соответствии со ст. 135 УПК РФ разъяснена их обязанность удостоверить факт, содержание и результаты опознания…

Гражданка Окладникова В. М., осмотрев предъявленные на опознание фотокарточки, на вопрос «Можете ли вы указать среди изображенных на фотографиях граждан лицо, о котором ранее давали показания?» показала: «Среди предъявленных мне для опознания снимков опознаю фотографию под № 3. На этом снимке изображен человек, которого несколько раз я видела в компании своей дочери Елены Окладниковой. Дочь называла его Виктором. Утверждаю с уверенностью, что это именно тот человек».

От понятых и опознающего заявлений, жалоб и замечаний не поступило.

Протокол прочитан следователем вслух. Записано правильно.

Опознающий: В.М. Окладникова

Понятые…

Помощник старшего следователя

городской прокуратуры г. Новограда

лейтенант юстиции ПРОКОПЕЦ П. С.

– Интересно, – протянул полковник, внимательно разглядывая снимок. – Удалось узнать, как давно была сделана эта фотография?

– Сколько-нибудь точно – нет. Но скорее всего этим летом. Мать погибшей девушки три или четыре раза видела этого парня. Правда, по словам Валентины Окладниковой, их встречи носили чисто случайный характер. Женщина не могла даже припомнить, здоровались ли они при встречах. Меня так или иначе интересовал вопрос давности снимка, так вот, на один из моих вопросов Валентина Окладникова ответила, что хрустальная ваза в руках Виктора куплена ее дочерью осенью прошлого года. И снимок мог быть сделан в то же время. Однако рубашка на спинке стула явно с коротким рукавом. Что наводит на мысль собственно о теплом времени года. То бишь о лете.

– Даже если снимок сделан в прошлом году, – проговорил Баженов, – и то это становится очень интересным. Сейчас я вас попрошу вкратце ознакомить меня с материалами дела, нарисуйте мне общую картину: кто эта девушка, о которой вы говорили, что вам удалось узнать о парне и так далее.

Баженов только единожды отреагировал, когда Аксенов в докладе упомянул об очаге возгорания в квартире Елены Окладниковой. Полковник бросил на помощника многозначительный взгляд и утвердительно покивал головой. Следователь прокуратуры понял, что эта деталь заинтересовала московских сыщиков.

Баженов снова закурил. Запах дорогого одеколона, который неотступно следовал за москвичом, сейчас полностью растворился в казенной атмосфере кабинета. Полковник, привычным жестом тронув усы, прошелся от стола к окну и обратно.

– Дело очень серьезное, Дмитрий Иванович, – сказал он, усаживаясь на место. – И я просто обязан еще раз повторить вопрос: кто, кроме вас, знаком с материалами этого дела?

Аксенов попал в щекотливое положение. Баженов обязательно ознакомится с материалами следствия, задаст вопрос о Николае Кавлисе, который нашел в подвале котельной два трупа, потом задаст еще пару вопросов. И следователю придется ответить, что Кавлис – его двоюродный брат. Просто не было смысла оттягивать этот момент, нарываясь на неприятности.

– Об этом знает мой двоюродный брат, – сообщил Аксенов.

– Так, – Баженов поменял позу и склонился над столом. На следователя он не смотрел, его глаза снова и снова изучали снимок; но он ждал от Аксенова продолжения.

– Видите ли, Николай Николаевич, это дело никогда бы не попало ко мне, если бы не одна довольно безрадостная история. – Аксенов начал с самого начала, когда Татьяна познакомилась с Санькой.

– Да, Дмитрий Иванович, – то ли участливо вздохнул, то ли мастерски изобразил сочувствие Баженов, – история, которую вы рассказали, действительно безрадостная. Однако в ней меня настораживает один момент: собственно бывший спецназовец Кавлис. Появление профессионала на месте убийства, которое, судя по всему, совершили такие же профи, не может не насторожить.

– Мною абсолютно точно установлено, – спокойно сказал Аксенов, – что на время совершения преступлений, включая убийство Елены Окладниковой, у Николая Кавлиса есть алиби.

– Как давно он оставил службу? – осведомился Баженов.

– Официально его отчислили в сентябре этого года. И он никоим образом не может быть связан с преступниками. Просто стечение обстоятельств.

– Ладно, оставим пока эту тему, поговорим о другом, – словно нехотя произнес полковник. Но так или иначе он обязан был ввести следователя прокуратуры в курс дела, оперируя данными, которыми располагал и его помощник Олег Седов. – Итак, «Группа «Щит», что это за организация. Это федеральная структура, созданная по указу президента России. Забегая вперед, скажу, что указ оказался фиктивным. Ни для кого не секрет, что у главы нашего государства есть три или четыре человека из состава советников. Документы, поданные ими на подпись, подписываются президентом не глядя. В одном случае это собственноручная подпись, в другом – факсимиле. Если учесть загруженность главы государства, иногда он подписывает до нескольких десятков указов в день, это не покажется удивительным. На указе о создании федеральной силовой структуры «Группа «Щит» стояло именно факсимиле, сам президент ничего не знал об этом. Согласно этому указу родился еще один, но уже в Министерстве внутренних дел – этот уже официальный. Как и полагается, у него был номер с личным росчерком министра. В задачи вновь созданного секретного подразделения входило: оперативное получение информации от государственных ведомств России, силовых структур, подотчетных МВД, внедрение своих агентов в различные ведомства и криминальные группировки, физическое устранение лидеров бандитских групп и так далее. В общем, мощная структура…

– Многие секретные подразделения силовых ведомств наделены подобными полномочиями, – вставил Аксенов, внимательно слушая Баженова.

Полковник поднял указательный палец и со значением произнес:

– Я хочу еще раз подчеркнуть, что «Группа «Щит» являла собой федеральную структуру, работая по всей России, даже у вас, в Новограде. Если ваш начальник ГУВД подчиняется мэру города, отдавая ему честь, то агенты «Щита» даже не посмотрят в сторону градоначальника.

Для Аксенова такая вещь была очевидной. Он неоднократно видел, как приветствуют мэра начальник новоградской милиции и его зам.

– Естественно, – продолжал Баженов, – у этой организации был руководитель. Когда неожиданно выяснилось, что «Щит» не имеет к МВД никакого отношения (за исключением указа министра), а является чисто криминальной структурой, – полковник натянуто улыбнулся, – со всеми вытекающими отсюда полномочиями, глава «Щита» также неожиданно распрощался с жизнью. Причем так профессионально, что не вызывало никакого сомнения, что к этому приложил руку кто-то из самого «Щита». Есть веские причины утверждать, что это работа отряда особого резерва, имя командира которого до сей поры остается неизвестно.

Еще одна безрадостная история, подумал Аксенов. Везет как утопленнику.

В кабинете снова раздался телефонный звонок. Следователь поднял и положил трубку. Потом потянулся к вилке и отсоединил аппарат. За это время Баженов успел прикурить очередную сигарету. «Палит как на улице», – заметил хозяин кабинета.

– Теперь несколько слов о структуре этого подразделения, – после непродолжительной паузы сказал Баженов. – Там было все как полагается: разведка, контрразведка, отдел планирования, группа дискредитации и вербовки сотрудников правоохранительных органов, группа особого резерва, о которой я упомянул. Последняя осуществляла силовые акты, но исчезла из поля нашего зрения. Глава «Группы «Щит», распрощавшийся с жизнью, с самого начала поставил все на свои места. С «внешним» миром его связывали два человека. Как выяснилось впоследствии, одним из них оказался полковник милиции. И этот также отдал богу душу. Как таковая организация перестала существовать, но все же можно предположить, что через определенных лиц руководитель группы особого резерва продолжал оказывать давление на тех, кто поначалу оказывал организации финансовую поддержку. По сути, он внушал им страх. Однако это только предположение, точных данных по этому вопросу у следствия нет.

– А другой человек? – спросил Аксенов. – Мне показалось, что вы упомянули о двух людях, с которыми имел связь руководитель «Щита».

– Со вторым все оказалось труднее. Но он есть, его вычислили чисто теоретически. Потом он обрел вполне реальный образ. Только вот не знаю, рискнет ли генеральная прокуратура выдать санкцию на его арест. Слишком высокий пост он занимает. Однако я продолжу. Было много версий, особо тщательно шло следствие – опираясь собственно на неординарное название: «Группа «Щит», три первые буквы которого красовались на удостоверениях агентов, – по выявлению главаря в самом ГРУ. Выявлялись связи покойных и тех, кто попал под следствие. Но последние указывали на мертвых. Кто-то из подследственных довольно уверенно показал, что название этого преступного синдиката пошло собственно от имени его боевой единицы, то бишь от группы особого резерва. Ее руководитель очень опасный и ловкий преступник. Сейчас все силы брошены на его поимку.

Баженов выдержал паузу, глаза его вопрошали: «Вы поняли?»

– Да, – кивнул Аксенов, – я внимательно слушаю. – И подумал: «Что именно хотело руководство «Щита»? Создания криминальной империи или чего-то схожего? Вряд ли на этот вопрос удастся найти ответ».