Текст книги "Демонстрация силы"

Автор книги: Михаил Нестеров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Когда Блинков охарактеризовал агентурно-боевую единицу как смертников, он, конечно, во многом оказался прав. Такие обычно небольшие группы внедряют к противнику, и вывести их из-под массированного удара практически не удается. Они – свои среди чужих и чужие среди своих.

– Ты служил в морском спецназе и наверняка слышал о таком устройстве, как замок со спутниковой навигацией.

– Да, – ответил Блинков. – Такие устройства крепятся на замках морских контейнеров. При попытке открыть замок оно немедленно передает сигнал на спутник: точные координаты и свой идентификационный номер. Как на сотовой трубке.

– Совершенно верно. Представь, что ты на корабле, груженном взрывчаткой, на подходе к порту. Ты можешь предотвратить теракт одним лишь способом: сорвать замок. И тогда по спутниковой навигации полетят в то место крылатые ракеты. Это в качестве примера вашей работы.

– У меня вопрос.

– Конечно, задавай.

– У тебя уже были такие группы?

– Никогда не имел желания курировать такие – так скажем.

– Значит, ты сам по себе?

– Афиши на мне никогда не было. Мне иногда было приятно представлять, что думает обо мне начальство: «А что там делает этот чертов Абрамов? Где он сейчас?» А потом вроде откровения: «А… так вот он чем занимался. А почему не спросил, не посоветовался?..» Но на это уже есть два ответа, о которых я тебе сказал.

– Да, я помню.

– Теперь к деловой части нашего разговора. Про порядок прохождения военной службы по контракту говорить не стану. Но определиться обязаны сегодня же и закрепить наш союз нормативными актами. Скажу лишь про эффективность группы, которую мы комплектуем. Про то, что ваша смерть не будет упоминаться ни в какой государственной статистике.

И все же от официальной части Абрамов не отошел. Он открыл «дипломат» и вынул пухлый конверт. Из него извлек несколько скрепленных вместе листов бумаги. Взял в руки первый.

– Итак, вы поступаете на военную службу по контракту и заключаете в письменной форме следующий вид контракта: контракт о прохождении военной службы в кадрах конкретной воинской части сроком на пять лет. То есть контракт вида «Б», – пояснил капитан. – Ни Министерства обороны, ни Вооруженных сил в нем вы не найдете.

– Здорово смахивает на липу, – заметил «котик».

Абрамов без труда скрыл усмешку, пояснив:

– Настоящие документы всегда имеют свойства липы. И вообще, если тебе все понятно, значит, тебя дурят. – Он перевернул пару страниц. – Решение аттестационной комиссии готово и утверждено офицером конкретного подразделения. Копии документов об образовании собраны, справки органов местного самоуправления, содержащие сведения о месте жительства и составе семьи, имеются. Что тут еще?.. Автобиографии напечатаны. Осталось подписать их и личное заявление о желании поступить на военную службу по контракту. Тоже липа? – спросил Абрамов, на сей раз не скрывая усмешки.

Он передал бумаги Блинкову.

– Вот твое заявление, Женя, и виза командира: «Рекомендовать на должность командира отделения морской пехоты по военно-учетной специальности – стрелковые и разведывательные». Остальные бойцы рекомендованы на должности разведчиков. Ставь подписи на каждой странице.

– Но я еще могу отказаться?

– А хочется ли тебе этого? – прищурился Абрамов.

– Не знаю. Уже не знаю. После этой беседы…

И Блинков вспомнил другую, состоявшуюся перед самым отъездом в Египет, свои слова, обращенные к товарищам… Сейчас остро почувствовал, что тяжесть не уходит, но наливается тело и сознание чем-то другим, знакомым, забытым на время. Снова услышал колыбельную моря, начинающуюся у берега и заканчивающуюся в бездонной пучине…

Глава 7
Охотники за головами

26

Персидский залив, конец марта 2003 года

Планы российского военного руководства нарушило «неожиданное начало» американо-британской коалиции, которая спутала и свои собственные планы в том числе. Война против Ирака вопреки многочисленным прогнозам началась 20 марта в 5 часов 35 минут с давно ожидаемого, но отнюдь не мощного точечного ракетно-бомбового удара. Все карты спутал директор ЦРУ Джордж Тенет, сообщивший президенту Бушу «немыслимую, просто фантастическую новость: войну в Заливе можно сделать гарантированно победоносной уже первыми выстрелами». Тенет заверил, что у него есть сведения о том, где находится в этот момент Саддам Хусейн и верхушка иракского руководства – обычно абсолютно неуловимые люди, они держали военный совет в уединенном частном доме на юге Багдада и, по имевшимся данным, должны были пробыть там ближайшие несколько часов. Ровно столько могла ждать неожиданная удача, сказал директор ЦРУ. Кто-то из окружения Буша назвал это «целью, которую нельзя упустить». Нет никакой гарантии, добавил Тенет, что местоположение Саддама будет обнаружено еще хоть раз. И в первые же часы после доклада директора ЦРУ Буш и его высшие советники по национальной безопасности разрушили план военных действий, который центральное командование тщательно продумывало несколько месяцев. В 18.30 вечера Буш подписал приказ об атаке. Документ содержал элементы поспешной импровизации. Первые удары в операции «Шок и трепет» должны были пробить крышу и стены ничем не примечательного дома в Багдаде и проникнуть глубоко внутрь – в надежде одним махом обезглавить иракское правительство. Восемь военных кораблей в Красном море и Персидском заливе перепрограммировали «томагавки» на цели, координаты которых передали из штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли. С авиабазы Эль-Удэйд в Катаре поднялись в воздух два истребителя «F-117A» с парой 2000-фунтовых бомб на каждом. Пилоты взялись за штурвалы, имея лишь наспех данные указания о задании вместо обычного детального предполетного инструктажа. Вся операция контролировалась системой спутникового наведения…

И все же российская военная разведка сумела установить, что вечером 19 марта региональная система управления и связи корабельных группировок ВМС США и Великобритании в районе Персидского залива была переведена на режим работы военного времени; вскоре после этого авиация США и Великобритании начала наносить выборочные удары по отдельным объектам на юге и западе Ирака в зонах, запрещенных для полетов иракских самолетов. В 05.35 20 марта в Багдаде грянули разрывы авиационных и морских средств поражения – война началась.

– Черт! – выругался командир подводной лодки Игорь Первухин, прозванный за вечную улыбку на лице Смайликом. Он был в рабочем платье. Не хватало нарукавной повязки, чтобы его приняли за вахтенного. Сейчас капитану 2-го ранга было не до улыбок.

– Что случилось? – спросил штурман, находившийся вместе с командиром в центральном посту, расположенном на верхней палубе третьего отсека под мостиком и боевой рубкой. ЦП подлодки напоминал кабину большого космического корабля. Тут никогда не было тесно, даже если по тревоге здесь собирались до пятнадцати человек.

Рядом с шахтой, выводящей к рубочному люку, закрытые двери, ведущие в рубку акустиков, и в противоположную сторону – в рубку штурмана. На дверях – список допущенных туда членов экипажа.

Первухин медлил с ответом. Он смотрел на карту района, на которой едва уместилось все то, что противостояло российской субмарине. Натуральный лабиринт заковыристых позиций надводных кораблей и подводных лодок коалиции.

Первухин указал на юго-западную отметку:

– Нам предстоит в ограниченное время преодолеть все препятствия и подойти к побережью Кувейта едва ли не вплотную. – Командир подозвал оператора. – Кооперируйтесь, друзья, и прокладывайте маршрут через все позиции развернутых в заливе одиночных кораблей и групп.

– Шутишь? – на всякий случай спросил штурман в звании капитана 3-го ранга. – Я не хочу быть героем.

– А кем ты хочешь быть?

– Я просто хочу жратвы, – мастерски ушел от ответа кап-три. – Приказ пришел из Москвы?

– Разумеется, не из Багдада, – развел руками Смайлик. – И точно не из Вашингтона. – Лодка под его командованием действовала скрытно, управляясь непосредственно из столицы. Суть операции – глобальная: коренное изменение обстановки на Среднем Востоке. Обычно в этом месте директивы Первухин изображал на лице идиотскую улыбку.

– Ограничения по скорости и глубине есть? – спросил штурман, готовясь к работе.

– Ты с ума сошел! Мы же не на учениях. Никаких контрольных точек и прочего дерьма! Единственное ограничение – время. Адмирал требует костьми лечь, но лишить гребаных союзников возможность атаковать нашу подлодку. Действуйте разумно – это его слова.

– А цель? – спросил штурман. – С подскоком вперед вылететь на побережье? Уж извините, мистер Буш!

Первухин-Смайлик снова взял паузу.

– Цель – высадить на побережье нашу диверсионную группу. А потом… – капитан громко щелкнул пальцами и нацелил черные глаза на подчиненного. – Все, за работу, мои ненаглядные!

Штурман и оператор сели за работу. Свежие разведданные позволяли определить и подкорректировать позиции развернутых в районе кораблей.

Командир подлодки прошел в отсек, где разместилась диверсионная группа старшего лейтенанта Петра Ваганова. «Котики» в составе восьми человек, на взгляд Первухина, откровенно бездельничали, но в любой момент были готовы пробками вылететь из торпедных аппаратов вместе с вооружением и начать свое черное дело на побережье противника. Впрочем, капитан относился к ним по-разному, в зависимости от настроения. А вообще был не прочь продуть диверсионный гальюн. И вот вроде как накаркал.

– Внимание в отсеке! – Ваганов встал, приветствуя командира лодки кивком головы. Здесь он подчинялся только капитану. Бойцы остались на своих местах, лишь прекратив разговоры. Команда «Внимание!» несла иной смысл: командир теперь здесь.

– Привет, кривые огурцы! – поздоровался капитан. – Зеленые, в пупырышках, но в норме?.. Тепло у вас, как в парнике.

На самом деле в отсеке было жарко.

– Вот что, Петро, – приступил к делу Первухин, присаживаясь и откровенно недоумевая, почему его тонкий юмор не доходит до молчаливых «котиков». – На наше радио пришла квитанция: как можно ближе подойти к кувейтскому берегу и высадить твою команду. Группа нашего морского спецназа попала в сложное положение, – пояснил капитан, не дождавшись от Ваганова даже вопросительного кивка. – Их эвакуационный катер попал под обстрел, от него одни щепки остались. Над ними сейчас американцы колдуют и готовят там засаду. Так что морпехам отрезали коридор к побережью.

Ваганов молчал, теребя небритый подбородок, и ждал продолжения. Пока что он ничего конкретного не услышал. На нем была серая майка с короткими рукавами, просторные черные брюки. Водянистые глаза под широкими бровями казались мертвыми.

– Из пояснений к приказу адмирала я понял одно: они эвакуируют из Ирака секретный груз. В общем, вся информация разработана в атмосфере строжайшей секретности. У меня был друг, – пустился в воспоминания Первухин, подбирая пример, – тоже капитан подлодки. Он в свое время на запрос в штаб: «Конкретизируйте, на хрен, задачу!» – получил конкретный ответ: «В южных районах России, на Дону и в Краснодарском крае, тракторы вышли на поля». Знаешь, что он ответил штабу?

– Наверное, тоже что-то веселое, – хмуро отозвался спецназовец.

– Позывной группы морского спецназа – Охотник, – продолжал Первухин, махнув рукой. – Связь с ними постоянная. Пока идут без потерь. Но, как я уже сказал, коридор им янки отрезали наглухо. Ваша задача – дать Охотнику возможность выйти к побережью, а мы их примем на борт. Вас тоже. Если успеете запрыгнуть. Короче, главком попросил нас следить за выползанием недружественных сил.

– Состав нашей группы? – спросил Ваганов веселого капитана.

– Десять человек. По данным разведки, американцев может быть до взвода. Морская пехота. Их основные силы сейчас осаждают Басру. Охотник ушел с ранее обозначенного маршрута. Если янки уже приступили к поиску, то наверняка яростно. Возможно, получили приказ на уничтожение. Им до балды, кто крадется в ночи с секретным грузом: хромые иракцы, косые кувейтцы или косолапые россияне.

– Есть какие-нибудь нюансы? – спросил Ваганов.

– Все детали носят общие черты. Кодовое название операции – «Ход конем».

Диверсант фыркнул:

– Кто разработал ее? Крамник?

– Может быть, – пожал плечами Первухин. – Уж он-то знает, как шахматный король рыдает по пропавшей королеве.

Ваганов поторопил капитана:

– Так что там насчет общих черт? Ну, которые помогут нам и не навредят вам? Кроме посевной кампании, разумеется. – Петр Ваганов метнул в капитана недовольный взгляд. – Скоро мне надоедят ваши игры, и я брошу работать. – А про себя лейтенант решил: «Это моя последняя боевая операция. Все, хватит с меня».

– В этой операции принимала участие еще одна российская группа, носившая позывной Охотник-2, – вынужден был пояснить Первухин, похерив директивы командования не посвящать диверсионную группу в детали секретной миссии. – Она состояла из представителей российской дипмиссии, эвакуирующейся в связи с началом боевых действий в Кувейт. Собственно, это американцы, преследующие обе наши группы, должны были называться Охотником. Они обстреляли российскую колонну, состоящую из четырех машин, на большой скорости продвигавшихся по эстакаде.

– Миссионеры шли без опознавательных знаков?

– Не думаю. Из штаб-квартиры ЦРУ пришел приказ остановить колонну любыми средствами. Так что российские триколоры на капотах – дополнительная возможность для прицеливания.

– Характер груза известен?

– Архив. В развернутом виде – секретные документы, затрагивающие интересы бывшего Советского Союза и России в частности. Бумаги, которые не дают Белому дому покоя.

– Наши работали с подстраховкой?

– Разумеется. Дипломатические миссионеры и были отвлекающим маневром. Секретные материалы в данное время находятся в руках Охотника. Решение Белого дома экстренно пересмотреть планы начала войны понудило нашу сторону действовать спешно и по обстоятельствам.

– Ясно.

– Охотник принял груз от агентов военной разведки южнее Басры и в темное время суток намеревался выйти к побережью.

– Когда и где высадился Охотник?

– Позапрошлой ночью на кувейтском берегу. Преодолели несколько десятков километров по пустынной и населенной части Кувейта и перешли границу. В обратную сторону путь им отрезан. Они ждут помощи и ответят группе поддержки с позывным Марс, – конкретизировал командир. – Теперь это ваш позывной.

– Я понял, – отозвался старлей.

Первухин предложил командиру «котиков» продолжить беседу в центральном посту, где корпели над прокладкой маршрута офицеры подлодки. Ваганов снова кивнул и обратился к сержанту:

– Джеб, зови остальных и начинайте готовиться.

– Есть! – ответил, поднимаясь с кровати, бритый наголо сержант. Едва за офицерами закрылась дверь, Евгений Блинков поднял бойцов на ноги: – Хорош отдыхать команде!

Блинков вышел вслед за командирами и направился в курилку, на нижнюю палубу четвертого отсека, где явно засиделись еще трое членов диверсионной группы.

Штурман рассчитал маршрут и встречал командира с готовыми результатами. Первухин выслушал его и для начала пояснил командиру диверсантов, как намерен действовать экипаж субмарины, находившийся фактически в приповерхностном слое и лишенный возможности уклоняться по глубине, на фоне необозримых сил коалиции.

– На прошумевшую через позиции неопознанную цель с готовыми для стрельбы торпедными аппаратами союзники будут реагировать по-разному. Одни не услышат, потому что будут далеко, другие не поверят в наше хамство. Мы высадим вас здесь, – показал на карте капитан, – у самой кромки района. Потом, чтобы уклониться от обнаружения, отвернем к центру района, в тень дрейфующих кораблей, где много оперативного простора. Потом нам снова придется жаться у кромки, поджидая вас.

Уходить из района Первухин намеревался не менее дерзко, на полном ходу. Он знал свое дело.

– Догонять на такой скорости и одновременно вести поиск субмарины никто не станет, – объяснил он. – Ну, позовут на помощь эсминцы, а те подшумят по пути выставленными радиогидроакустическими буями. Подключат авиацию. Она начнет забрасывать район своими буями. Ну бардак же! А мы в это время тихонечко поплывем домой. На нашу тактику еще никто контрмер не придумал.

Российская субмарина словно отвечала на наглый вызов США: стратегический самолет-разведчик «U-2S» несколько раз за последнее время барражировал вдоль южных границ Российской Федерации. Обычный же маршрут «U-2»: авиабаза Акротири (Кипр) – Эгейское море – Черное море – Грузия – возвращение на авиабазу вылета. Для сопровождения самолета-разведчика в воздух поднимались истребители-перехватчики 4-й воздушной армии ВВС и ПВО. На первый взгляд прямой связи войны в Ираке с полетами «U-2» вблизи российских границ не было, однако военные и Кремль были весьма встревожены «дружественным облизыванием» российских границ, что напоминало мрачные годы холодной войны.

– Колись, Петро! Как ты будешь действовать? – спросил Первухин.

– Точно так же, – ответил Ваганов, – безбашенно.

Капитан, увидев улыбку на лице громилы, похлопал его по плечу.

– А я подумал, что ты конченый человек.

27

Три надувные диверсионные лодки шли к кувейтскому берегу на максимальной скорости. Бойцы приникли к овалу бортов, держась за леера и петли. Волна у берега достигала полуметра и с грохотом обрушивалась на плотный песок. Коряги, выброшенные на берег деревья, мелкие кустики – все было в молочно-пенистой отрыжке прибоя.

Лодки причалили к берегу ровно в половине третьего ночи. Командиром первой лодки был старший лейтенант Ваганов, второй и третьей командовали сержанты Блинков и Кокарев. «Котики» взялись за леера и ручки для переноса, протащили средства передвижения по песку и укрыли их за высоченной дюной.

– Разворачивай связь, – распорядился Ваганов, подозвав связиста.

Общение между бойцами поддерживалось рациями с незаменимой возможностью «свободные руки». Пока связист готовил к работе радиостанцию, бойцы заняли оборону на гребне дюны, маскируясь кустами и густыми навалами сухих веток. Рядом с Блинковым оказался, как всегда, его земляк Николай Кокарев. Спецназовцы были одеты в натовскую униформу желто-песочного цвета, вооружены автоматами Калашникова с приборами для бесшумной стрельбы. Но основное отличие от американских коммандос – это отсутствие касок. Головы российских диверсантов «защищали» банданы того же соломенного цвета.

Связист развернул радиостанцию и настроился на волну.

– Охотник, Охотник, ответь Марсу. Марс вызывает Охотника… Не отвечает, – покачал головой связист.

– Долби дальше, – приказал Ваганов.

Он включил фонарик и разложил на колене карту. В который уже раз сморщился: место высадки было оптимально не только для российской диверсионной группы. Эта зона подходила для второго рубежа, на котором американцы окончательно отрежут Охотнику путь к отступлению. Ваганов даже поднял голову, прислушиваясь. Ему показалось, он расслышал шум винтов вертолета. Если связи не будет в ближайшие тридцать-сорок минут, придется разбиваться на две подгруппы. Одна останется здесь, вторая пойдет навстречу Охотнику, а значит, неминуемо выйдет в тыл американским коммандос. «Сколько их там, – вспоминал командир «котиков», – до взвода? Интересно, откуда такие данные и не зря ли платят информатору». Перед мысленным взором лейтенанта встал веселый капитан Смайлик с его шутками-прибаутками. Он проводил диверсантов оригинально: мол, вернетесь, и мы поднимем тост за первого подводника России – Садко!

Ваганов подозвал Блинкова. Полулежа на песчаном гребне, он спросил:

– Что думаешь, сержант?

– Думаю, не все так плохо, – ответил Джеб, стряхивая с куртки высохший песок. – Информация скудная. Мало что понятно. Эвакуационный катер уничтожили – это ясно. Устроили там засаду – тоже. Я насчет поисковых групп сомневаюсь. – Джеб достал свою карту района и показал на ней возможный путь отхода наших спецназовцев. – Чтобы не дать им выйти к морю, американцам нужно блокировать им коридор на выходе. Перекрывать его где-то в середине или на шоссе – значит лишить себя удобного плацдарма на побережье, где маневренности больше. А в песках они рассеют нашу группу. Считай, на каждого нашего спецназовца им потребуется столько сил, сколько на всю группу целиком – но на побережье.

– Согласен с тобой. Выходит, с минуты на минуту здесь появятся «тупые»… Что там со связью? – окликнул старлей связиста.

– Глухо пока.

– Ладно. Ждем еще полчаса. Потом выходим навстречу Охотнику. Может, дальше связь появится.

– Спутник выползет из-за тучи? – подал голос Кокарев.

Ваганов коротко рассмеялся в нос и растянулся на песке.

– Пара минут, – глубоко вздохнул он и закрыл глаза.

Диверсионные лодки свободно брали на борт до восьми человек. Вместе с «охотниками» получалось восемнадцать. Нормально, в очередной раз прикинул командир диверсионной группы. По шесть человек на борту.

Он улыбнулся какому-то воспоминанию и закрыл глаза.

Только сейчас сержант заметил, что даже веки лейтенанта были в гриме. Они были черны, от них шли в разные стороны полосы боевого раскраса.

Маленький отряд с позывным Охотник шел на пределе возможного. Запасы воды находились в их желудках. Усталость проявилась в реальном ощущении лишнего груза за спиной. Он выражался в скупых строках, поступивших на спутниковую радиостанцию в телеграфном режиме: «Связь с эвакуационным катером потеряна. Выходите запасным маршрутом». Через час еще одна телеграмма: «Сообщите ваши координаты группе поддержки с позывным Марс, обеспечивающей вам коридор. Следуйте инструкциям Марса».

Командир Охотника майор Олег Кипелов дал команду на короткий привал. Он снял с головы панаму и отер внутренней стороной разгоряченное лицо. Вроде как освежился собственным потом, доведенным до кипения.

Трое бойцов с огромными прямоугольными ранцами расстегивали ремни и сбрасывали с плеч неподъемный груз. Очередники посматривали на него с откровенной боязнью на изможденных лицах.

– Где этот чертов Марс! – Майор почему-то посмотрел на черное небо, утыканное острыми звездами, часто смаргивая от ослепительных мушек в глазах. «Мозги плавятся», – Олег выругался про себя и надел панаму. Чертового Марса не было видно ни на небе, ни на земле. Точнее, на песке, забивающем глаза, уши, глотку.

Одна накладка за другой, несвойственно для себя нервничал Кипелов. Его группа приняла груз на пятнадцать километров дальше запланированного места. Агенты – смуглолицые иракцы – показались неграми. Они буквально спихнули ранцы с машин и унеслись прочь на своих кузовных «Рендроверах». Не сразу, а словно проморгавшись, майор увидел двух человек с военной выправкой. «Посольские», – с первого раза угадал он. Они, надо отдать им должное, тащили груз наравне с бойцами морского спецназа. Были такими же молчаливыми или подражали спецназовцам, дабы не отвлекать на себя даже капли внимания, – в этом Кипелов так и не разобрался. Он еле заметно морщился от наивной в общем-то мысли: эта пара разведчиков здесь для того, чтобы контролировать бойцов спецназа на протяжении всего пути. Чтобы ни один любопытный не заглянул в бумаги. Бред, конечно.

– Поздновато спохватились, – все же не выдержал майор. Его нетерпение словно нарочно пало на этот привал, когда связь, будь она трижды проклята, вытягивала жилы, а усталость косила под ноги и отдавалась в горящем горле тошнотой.

Разведчики промолчали. Один из них, одетый в полувоенную форму, годившуюся, однако, для длительного рейда через пески, скупо улыбнулся. Майор, словно был ясновидящим, легко представил положение дел. Посольский груз был готов к отправке. Прятать его в осажденном Багдаде или Басре, где уже начались уличные бои и крупные города в скором времени перейдут под контроль коалиционных сил, – это все равно что передать его из рук в руки. Одна из первых крылатых ракет, «нечаянно» или «по ошибке» пилота сбившаяся с курса, обязательно угодит в посольский особняк или здание генконсульства России. И американцы соберут все до единой бумажки. В связи с этим родилось пояснение: это не посольский груз. И попал он в руки разведчиков совсем недавно, когда пропала возможность вывезти его российскими самолетами легально.

– Все, парни, за работу, – распорядился Олег Кипелов и с надеждой глянул на связиста.

Сергей Клюев покачал головой и тихо обронил:

– Порожняк, товарищ майор.

Нести багаж снова вызвались разведчики. Третий ранец уже в который раз устроился на спине Михаила Чижова. Тимур Музаев помог ему и взял его автомат.

– По коням, – проворчал Чижик.

Но не успели спецназовцы сделать и десятка шагов, как Клюев остановил их радостным известием.

– Товарищ майор! Марс на связи. Охотника вызывает.

– Прямо-таки Охотника, – радостно улыбнулся Кипелов. Он принял от связиста трубку и ответил на долгожданный вызов в телефонном режиме. – Охотник на связи, – прохрипел майор. – Чем порадуешь, Марс? Где ты?

– 29.9 – 47.5, – назвал свои координаты Ваганов. – Слушаю шум прибоя. Назови свои координаты.

– Я в десяти километрах от тебя, – тут же ответил майор. – Глотаю песок. – Он отчетливо представил как свое местонахождение, так и группы поддержки. Тем не менее вынул карту и, жестом руки развернув связиста, приладил ее на ранце радиостанции. Подсветил фонариком и покивал: – Да, десять километров ровно.

– Понял. Помощь нужна?

– Нет, – с небольшой задержкой ответил Кипелов, готовый рухнуть от усталости. – Доберемся.

– Берегом не иди. Смещайся на юг. На отметке 29.9 резко сворачивай к берегу. Я смотрю по карте, тебе это нормально сделать.

– Ненормально. Километра три-четыре крюк. А мои парни на пределе.

– Я понимаю. Но все побережье сейчас прочесывают американцы. Минимум два кордона выставили.

– Ладно, – снова после небольшой паузы ответил Кипелов.

Море, которое маячило на горизонте освежающим видением, растаяло, как и положено миражу. Он бегло оглядел бойцов своего отряда. «На пределе» – не то определение для выбившихся из сил морпехов, почти трое суток утюживших пески. Если бы сейчас приземлился вертолет, не все поднялись бы на борт самостоятельно. Они на своей шкуре испытали все прелести укреплений на ирако-кувейтском рубеже: противотанковые рвы глубиной три с половиной метра, одних траншей и ходов сообщения иракцы отрыли около трех тысяч километров, а блиндажей и укрытий для личного состава оборудовали более десяти тысяч. А на юге Ирака, где Охотник принял груз, действовали отдельные части морской пехоты США. По сути, Охотник продвигался вслед за американцами, которые заставили сдаться отдельные части 51-й мотопехотной дивизии 3-го армейского корпуса. Им навстречу, с севера, вышли первые подразделения 2-й полевой армии ВС Турции.

На пределе…

– А что там с нашим катером? – спросил Кипелов.

Ваганов слово в слово передал пояснения капитана Первухина:

– Его в щепки разнесло.

Пауза.

– Надеюсь, ваш катер в щепки не разнесет, – понадеялся майор, представляя себе все, что угодно, только не субмарину.

– Это вряд ли, – ответил Ваганов. – Командир «катера» – суперпрофессионал по кличке Бешеный Иван.

– До связи.

– Давай, Охотник. Я буду на приме. На всякий случай вышлю пару своих парней навстречу. Тут в полутора километрах трасса, боюсь, не устроили ли там засаду. Дальше мои не пойдут – потеряется связь с ними.

– Понял, Марс. До встречи.

– До встречи. – Ваганов передал трубку связисту и подозвал сержанта Блинкова. – Джеб, бери с собой Кока и выходи к трассе. Осмотрись там и, если будет возможность, оставайся у дороги. Возможность ограничивается связью – это понятно?

– Да.

– Найди место уверенного приема.

– Понял, – кивнул сержант.

– Лишнего не болтай.

– Есть! Кок, – обратился Блинков к товарищу, – не разобрал своего имени?

– А ты его не называл, – моментально отвертелся Кокарев. – Вернешься, расскажешь, как все было.

Ваганов долго смотрел вслед двум бойцам. Они неторопливо – со стороны казалось, тяжело – бежали по песку, изредка скрываясь за песчаными холмами. Пока темнота не поглотила их.

28

Трасса, где едва могли разъехаться два автомобиля, хранила тревожное молчание. Затаилась вблизи границы, за которой огонь, черный дым подорванных нефтяных скважин. Граница отсекла хлюпающие болота от морского залива и наползающих на него таких же болотистых островов.

Разведчики выбрали удобное место для наблюдения; Джеб тут же вышел на связь с командиром.

– Все спокойно, – докладывал он. – Нахожусь в двадцати метрах от дороги. Как слышишь меня?

– Хорошо слышу, – ответил старший лейтенант. – Оставайся на месте.

Обжигающий ветерок с пустыни усилился. Тут и там поднимались и опадали ворчливые песчаные воронки. Им вторил такой же брюзгливый Кок:

– Караулим. Ничего посредине Нигде.

– Тихо! – перебил его Джеб, поднимая руку. – Тихо! Слушай…

Справа – с севера – послышался отдаленный шум мотора. И нарастал с каждым мгновением…

Ровно через две минуты Блинков сквозь зубы шепнет: «Как по заказу!» Джип с американскими спецназовцами остановится напротив них и перекроет линию наблюдения. Еще пара одноклассников армейского «Лендровера» общего назначения, оборудованного открытым кузовом для переброски восьми человек, перекроет весь горизонт, продвинувшись по дороге минимум на километр…

Американцы во все времена были дисциплинированными. Их педантичность в локальных конфликтах серьезно изучалась в подразделении, где проходили службу Блинков и Кокарев. Начальства в этом боевом грузовичке нет, безошибочно угадал Блинков. Начальство прибыло бы на штабной машине, обеспечивающей защиту от пулеметного огня и пехотных мин. Всего существовало больше пятидесяти вариантов только базовых армейских исполнений Defender, по заказу оборудованных лебедками, радиостанциями, дополнительными топливными баками, кондиционерами.

На жесткой раме над местом переднего пассажира торчал пулемет MAG калибра 7,62. Питание ленточное, автоматически всплыли характеристики на него, стволы быстросменные. Отличное оружие для поддержки пехоты. Точно такой же пулемет стоял на высоченном шкворне на обрезе заднего борта.

Водитель подогнал «Лендровер» к дюне, за которой скрывались российские спецназовцы. Перевалил ее и остановился так, что его не было видно с дороги. Но оставался обзор для пулеметчика и наблюдателя. Остальные шесть человек отошли к шоссе и заняли огневые позиции всего в десятке метров от обочины.

Нетрудно было догадаться, что их действия продублировали бойцы на других машинах, образовав вдоль дороги заградительный щит.

Это не поисковая группа, пришел к выводу Джеб. Позади «ленинский броневичок» с пулеметом, впереди шестеро головорезов с испещренными гримом лицами. В диверсионной школе Джеба к встрече с американцами готовили, не сбиваясь на определение «возможная встреча», и он оказался к ней готов. Он безболезненно прошел через череду незнакомых ощущений и образов, где американские солдаты, наполовину созданные телевидением, не были на голову выше. Он столкнулся с противником, не имеющим национальности, и его нужно уничтожить.