Текст книги "Три кругосветных путешествия"

Автор книги: Михаил Лазарев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Выше сказано, что мы подошли к сплошному льду, сквозь который с салинга не видно было нигде отверстия к югу, итак с[о] стесненным сердцем должны мы были повернуть сначала к западу, а потом к северу. Прекрасная погода вскоре прекратилась; пошел снег, набегали шквалы, туман иногда так был густ, что с кормы не видать было бака, а между тем мы находились в чаще льда, – только и слышно было на палубе: «Право, еще право, так! Держи лево, больше лево, лево на борт!»

Если прибавить к этому, что наш «Мирный» худо слушался руля и что одного удара о значительную льдину было достаточно, чтоб пойти ко дну, читатель легко поймет, как опасно было наше положение! Пингвины, как бы радуясь нашей невзгоде, окружили нас во множестве, надоедая своим диким концертом; даже неповоротливые киты от чего-то необыкновенно разыгрались; они выскакивали из воды стоймя на две трети своей длины, потом ныряли, показывая свой широкий хвост, – это была настоящая пляска морских чудовищ. В обратный путь мы перерезали гряду Сандвичевых островов между Монтегю и Бристолем.

7 генваря рано утром сделался густой туман, за которым шлюп «Восток» скрылся. Несколько раз палили из пушек, но ответа не было. В 10 часов утра, когда немного прояснилось, увидели «Восток» позади в четырех милях. Если бы туман еще продолжался, шлюпы легко могли бы здесь разлучиться. Около 6 часов вечера подошли к одному не очень высокому ледяному острову; пингвины сидели на нем рядами; капитан послал к этому острову шлюпку, матросы взбежали на остров и схватили более 50 пингвинов. Лучшие из них оставлены были для сделания чучел, прочим дана свобода.

8 генваря. Преследуемые льдами, мы идем к юго-востоку, чтоб достигнуть большей широты. Около 6 часов вечера на одной плоской льдине приметили черноватое большое животное. Оба шлюпа с разных сторон понеслись к этой льдине и, поравнявшись с ней, сделали несколько выстрелов. Животное было ранено, кровь лилась из него по льду ручьями, но оно сбиралось, кажется, с последними силами, чтобы броситься в воду; новый выстрел с подоспевшей в это время от «Мирного» шлюпки окончательно убил его. Матросы с трудом втащили на шлюпку тяжелого зверя, принадлежащего к породе нерпов, который в длину был 12 фут., а в толщину 3 фут., мясо его черное было невкусно и не могло быть употреблено в пищу. Животное это питается пингвинами и морскими птицами, куски которых нашлись в желудке при вскрытии его.

В 6 часов вечера я стал на вахту до полуночи. Около нас было до 50 ледяных островов и множество льдин. Ветер усиливался, море разыгрывалось; от горизонта стали подниматься облака, мрак распространялся и скрыл от нас ледяные острова, которыми мы были точно опоясаны. Убавили парусов, чтобы уменьшить ход шлюпов. Часовые, стоявшие впереди, беспрестанно кричали: прямо лед, вправо, влево лед! и шлюп наш должен был пробираться между льдом и писать странные узоры. Под конец вахты, казалось, лед еще более умножился; я безотлучно находился на баке и беспрестанно смотрел в ночную трубу, стараясь сквозь мглу и мрачность заблаговременно открыть ледяные острова и льдины; это было тем необходимее, что «Мирный» худо слушался руля. Я очень хорошо понимал, какая тяжкая ответственность лежала на мне: малейший недосмотр мог быть гибелен для шлюпа. Признаюсь, в первый раз пожелал я, чтобы моя шестичасовая вахта скорее кончилась. Я спросил:

– Которая склянка![130]130
  Склянками называются песочные часы. 8-я склянка оканчивается ровно в полночь (прим. автора).


[Закрыть]

– Восьмая, – отвечают.

– Сказать, когда будет на исходе.

Пройдя еще несколько больших льдин, доносят, что восьмая склянка совсем на исходе.

– Доложить старшему лейтенанту, что вахта его начинается.

Старший лейтенант Обернибесов был офицер весьма аккуратный, знавший морскую службу превосходно. Не прошло и пяти минут, как он уже был возле меня на баке.

– Каково? – спросил он.

– Не совсем хорошо! Островов и льдин много, но за темнотой показываются в самой близи.

Пробыв еще несколько времени с ним на баке и рассказав положение виденных в ночную трубу ледяных островов, я сошел в кают-компанию и потом в свою каюту. Несмотря на усталость после шестичасовой вахты, сон бежал от глаз моих; засветив висящий над столом моим фонарь, я начал записывать в свой прозаический, но по крайней мере справедливый, без всяких вымыслов и прикрас журнал, обстоятельства того дня, даже последней моей вахты, то самое, что вы, благосклонный читатель, сейчас имели перед глазами; напоследок, от усталости, глаза стали смыкаться; я потушил фонарь и тотчас заснул… Ужасный удар, полученный шлюпом, мгновенно разбудил меня; я бросился на палубу, все офицеры сделали то же, и что же видим? За кормой большая льдина медленно удаляется от шлюпа… «Мирный» ударился о нее прямо форштевнем. Слава богу, что не ударился скулой, тогда бы гибель наша была неизбежна. К чести капитана должен сказать, что он ни словом, ни жестом не изъявил неудовольствия своего вахтенному офицеру, который, конечно, не мог отвечать за то, что шлюп не послушал руля. Впрочем худых последствий от этого удара не было, вода в трюме не прибывала, но у форштевня выломало греф на четыре фута длиной и один фут толщиной.

9 генваря при тумане мы были опять окружены ледяными полями и разбитым льдом; когда туман немного прочистился, к северо-востоку усмотрен был узкий проход, в который оба шлюпа направили путь, между тем ходу было по восьми миль в час. Капитан Беллинсгаузен показал в этом случае обычную ему неустрашимость и решительность. Пройдя этим каналом 8 миль, мы вошли в новый канал, простиравшийся прямо на север, которым пробежали еще 7 миль, и, наконец, были уже вне опасности, по крайней мере вышли из чащи льда. Широта места здесь была 59°47', долгота 15°30' западная. Погода в это время была переменчивая, по временам шел дождь, но проглядывало и солнце.

Случись в этих узких проходах обычные туманы, едва ли бы мы уцелели. Между тем, когда сияло солнце, никто и не помышлял об опасности. Напротив, перед глазами нашими самое величественное, самое восхитительное зрелище! С левой стороны большие ледяные острова из чистого кристалла светились изумрудами; солнечные лучи, падая на него косвенно, превращали эти кристаллы в чудные, волшебные, освещенные бесчисленными огнями дворцы, возле которых киты пускали высокие фонтаны; другие острова с глубокими пещерами, в которые с яростью устремлялись волны, а сверху падали каскады, представляя самые разнообразные, причудливые формы. По правую от нас сторону, весьма близко, тянулось ледяное поле, на котором были точно целые города с мраморными дворцами, колоннадами, куполами, арками, башнями, колокольнями, полуразрушенными мостами, посеребренными деревьями, – словом, мы видели самую интересную чудную фантастическую картину из тысячи и одной ночи!

Едва мы освободились от явной опасности и переменили долготу на несколько градусов к востоку, бесстрашный наш начальник опять идет во льды к югу. 14 генваря в полдень мы были в широте 63°49', 15 генваря достигли широты 66°54', а 16-го в 9 часов утра уже находились в широте 69°17' 1/2, и впереди льда еще не видно! Каждая миля, вперед пройденная, чрезвычайно радует нас. Почему знать, может быть, дойдем здесь до широты, самой близкой к полюсу?

Недолго мы тешили себя надеждой. В полдень, в широте 69°25', долготе 2°15' западной, сквозь шедший снег открылся впереди сплошной лед, приведя в бейдевинд, шли этим курсом еще две мили и достигли до обширного ледяного поля, усеянного пригорками и простиравшегося от востока через юг на запад; надо было выйти из этой бухты, почему и поворотили на северо-запад.

17 генваря пасмурность и снег продолжались почти весь день. 18 генваря день был ясный и ветер слабый, мы приглашены были на «Восток» обедать и остались там до 10 часов вечера. Эти редкие под южным полюсом, среди льдов, свидания были для нас бесценны.

Капитан Беллинсгаузен опять идет к югу; ночью на 21 генваря впереди стали показываться льды. В два часа мы уже шли посреди разбитого льда, а далее простиралось сомкнутое ледяное поле, в котором затерто было до 50 ледяных островов; идти вперед не было уже ни малейшей возможности; надлежало поворотить и взять курс на северо-восток.

26 генваря погода была ясная; во все это время, подвигаясь среди льдов к востоку, мы держались в больших широтах. Сегодня, подошед к одному ледяному острову вышиной от поверхности моря более 20 саж., легли в дрейф и сделали в верхнюю его часть несколько пушечных выстрелов, но они сначала не произвели над островом никакого действия; напоследок одним ядром разрушили значительную часть ледяной горы, и вся громада, потеряв равновесие, наклонилась и с страшным шумом рухнула в воду, а другая ее часть, бывшая дотоле в воде, вышла наверх. Известно, что правильная ледяная призма погружается в воду в семь раз более против высоты, остающейся поверх воды, следовательно, видимая льдина довольно правильной формы имела высоту 1000 фут., другие же виденные нами ледяные острова могли иметь 2000 фут. высоты и более. Спустив на воду ялик, накололи большие куски чистого, прозрачного льду, которые дали нам свежую, совершенно пресную воду. Плавая посреди южных льдов, по крайней мере не нуждаешься в свежей воде!

2 февраля при восточном ветре вновь пустились к югу и 3 февраля в 10 часов вечера в третий раз пересекли Южный полярный круг. Льду не было видно; полярные птицы и пинтады летали около шлюпов во множестве. Ветер был свежий, развело сильное волнение, по временам шел густой снег; термометр стоял на точке замерзания, но иногда опускался на 3° и ниже по Реомюру; снасти обледенели, бегучий такелаж покрыт был точно стеклярусом. «Восток» шел впереди нас и казался в полном зимнем наряде – весь засыпанный снегом!

4 февраля в полдень находились в широте 67°17', долготе 17° восточной, а льдов еще не видно.

Погода стоит довольно ясная, ветер свежий, и шлюп быстро бежит к югу. Отважный начальник наш принял твердое намерение еще раз употребить все усилия идти к Южному полюсу донельзя.

5 февраля, при сильном ветре тишина моря была необыкновенная. Множество полярных птиц и снежных петерлей вьются над шлюпом. Это значит, что около нас должен быть берег или неподвижные льды.

Поутру, впереди и по обеим сторонам горизонта явилась широкая блестящая полоса. К полудню полоса эта стала бледнеть, распространяться выше, и вдруг за ней, как за обширной, прозрачной завесой, открылись семь больших ледяных островов, недалеко один от другого стоящие, а за ними обозначился неподвижный лед, загибающийся в обе стороны. Прошед между этими островами, мы устремились сквозь разбитый лед к ледяному берегу; день был ясный, вид ледяного берега с высокими отвесными стенами представлял грозную, величественную картину. Несмотря на чащу льда, капитан Беллинсгаузен продолжал идти к ледяному берегу, чтоб удостовериться, нет ли где какого прохода к югу; но кроме небольших ледяных бухт нигде не видно было ни малейшего отверстия, и потому в широте 69°6 1/2′ и долготе 15°51' восточной поворотили назад, а потом пошли вдоль ледяного берега к востоку. Холода было до 3° по Реомюру; вокруг шлюпа летали птицы; мы видели одну эгмондскую курицу, а с 7 февраля появились небольшие дымчатые птицы вроде ласточек (sterna), нос у них красный; они кружились над вымпелом и пронзительно кричали. Таких же птиц мы видели у острова Георгия, следовательно, нет сомнения, что близ 69° южной широты и долготы от 15° и далее к востоку должен находиться берег. Может быть, более счастливому будущему мореплавателю и столь же отважному, как наш начальник, вековые горы льда, от бури или других причин расступившись в этом месте, дадут дорогу к таинственному берегу!

С 7 по 14 февраля все в больших держались широтах, близ сплошного льда. Ночью на 14 февраля пересекли путь капитана Кука; почти за полвека пред сим он нашел в 30 милях южнее этого места сплошной лед; сегодня мы видели над горизонтом к югу светлую полосу, а это, как мы неоднократно испытали, показывает близость ледяного берега или поля. Из этого следует, что в течение 47 лет, в положении льдов, по крайней мере в этих местах, не последовало никакой заметной перемены.

15 февраля настал противный ветер от востока. Волны подымались, как гора, шлюп то возносился на вершины их, то бросаем был в изрытые водяные пропасти. Эта ночь была одна из самых неприятнейших и опасных. Кругом льды, между тем темно и пасмурно, густой снег, соединяясь с брызгами разносимой повсюду вихрем седой пены валов, обнял наш шлюп каким-то страшным хаосом; присоедините к этому свист ветра в обледенелых снастях, скрип перегородок в шлюпе, бросаемом с боку на бок, по временам мелькающие в темноте, как привидения, ледяные громады, присоедините к этому пушечные выстрелы и фальшфейерный огонь[131]131
  Стреляли из пушек и жгли фальшфейеры для показания места своего шлюпу «Восток», но, как впоследствии узнали, он не слыхал выстрелов и не видел огня (прим. автора).


[Закрыть], так ярко освещающий этот мрак и бурю, и будете иметь только слабую, бледную картину всех ужасов этой ночи!

На море часто видишь и понимаешь, как ничтожны все усилия человеческие…

Сменяясь с вахты в полночь, я и в каюте моей не переставал слышать страшные удары волн в борт шлюпа над самым ухом и невольно подумал, что оставленные нами на далеком севере наши родные и друзья, находясь под надежным кровом, верно, не подозревают, какую бедственную ночь проводим мы теперь во льдах под Южным полюсом!

До 28 февраля, подвигаясь к востоку, держались все еще в довольно больших широтах, и нам выдавались ночи, особенно на 19 февраля, такие же, как вышеописанные. Сегодня, 28 февраля, в полдень находились в широте 62°4' и долготе 68°15' восточной. Ночью при чистом небе видели – в полном блеске созвездия Ориона и Южного Креста. Появившиеся пингвины и нырки, точно такие, каких видели у Южного Георгия, показывают опять близость берега, тем более, что за четыре дня перед этим именно в три часа пополудни, в широте 62°32' и долготе 57°41' восточной, видели урила[132]132
  Морская птица из отряда чистиков.


[Закрыть], который, поднявшись с воды, полетел к западу.

С 1 марта пошла другая сотня дней плавания нашего из Рио-Жанейро. Хотя офицеры и команда на обоих шлюпах пользуются совершенным здоровьем, но самые суда, парусность и оснастка требуют пополнения; в дровах у нас чувствительный недостаток; время подвигается к осени, с которой обыкновенно начинаются в здешних водах жестокие ветры и бури, а потому мы с усиленным ходом, даже по ночам, спешим к северо-востоку. До Новой Голландии нам предстоит еще обширное плавание, и именно надо переменить более 30° широты и более 80° долготы.

3 марта, после полуночи, сквозь облако замечен был необыкновенный свет. Потом на юге стали показываться синевато-светлые столбы; они беспрестанно исчезали и снова появлялись; иногда они имели вид длинных расходящихся лучей, иногда огонь волнистой лентой пробегал по небесному своду, иногда полнеба вспыхивало красным огнем, словом, нам представилось во всем блеске величественное изумительное южное сияние. Были такие моменты, что матросы думали, что небо в самом деле загорелось. Рулевой невольно вне себя вскрикнул: горит! горит! Во всю ночь так было светло, что можно было читать книгу самой мелкой печати, и все непрозрачные предметы бросали от себя тень подобно тому, как это бывает днем при солнце, подернутом легкими облаками. Наконец, это прекрасное явление кончилось, все погасло, а впереди продолжала гореть маленькая звездочка, по которой рулевой правил шлюпом к востоку.

4 марта. Сегодня капитан наш ездил на шлюп «Восток». Начальник экспедиции объявил ему, что он намерен, не заходя к островам Аукландским, идти прямо в Новую Голландию, в порт Джексон. Для большего же обозрения Южного моря в том месте, где мы пересечем путь Кука, шлюпы должны разлучиться: «Мирному» идти 2 1/2 или 3° южнее пути капитана Фюрно и в долготе 135° восточной войти в широту 49°39', чтоб искать на этой параллели Компанейский остров, потом осмотреть пространство моря от этого острова до южной оконечности Вандименовой Земли, идти в порт Джексон. Шлюпу «Восток» назначался путь 2 1/2 или 3° севернее пути капитана Кука, таким образом оба шлюпа обойдут пространство моря по долготе на 55° и по широте на 8°, которое не было еще обозреваемо ни одним мореплавателем.

5 марта с полуночи набегали на нас шквалы с густым снегом, так что на 10 саж. ничего не было видно; между тем мы шли между множеством больших льдин, к счастью, южное сияние освещало море, и мы могли пролагать между льдами свой путь.

В полдень находились в широте 59°, долготе 88°51'. «Восток» прислал к нам шлюпку за священником, который должен был у них находиться до прибытия в порт Джексон, так как на «Востоке» было команды более, чем у нас.

Около 5 часов пополудни «Восток» при семи пушечных выстрелах сделал нам сигнал идти в назначенный путь и сойтись в порту Джексоне. «Мирный» отвечал 20 выстрелами и, после взаимных желаний всевозможных друг другу успехов, под всеми парусами пошел к северо-востоку. Таким образом, мы надолго расстались с нашим флагманом. Разлука последовала в широте 58°50', долготе 89°51' восточной. В семь часов вечера «Восток» уже сделался невидим.

До сих пор, несмотря на частые туманы и пасмурность, несмотря на то, что шлюп «Восток» ходил несравненно лучше «Мирного», мы не разлучались с ним от неосторожности или по непредвиденным случаям. Правда, мы несли всегда форсированные паруса, чтоб иметь возможно быстрый ход, но были так счастливы, что со времени выхода нашего из Кронштадта не сломали ни одной брам-реи, ни одного даже лисель-спирта. Ночью имели ходу по 6 1/2 узлов; между тем шел снег и град, мороза было 3° по Реомюру, лед хотя и реже, но все еще попадается навстречу.

7 марта при сильном северном ветре и дождливой, пасмурной погоде развело сильное волнение. Надлежало взять у марселей все рифы, закрепить крюсель и спустить брам-стеньги. Около полудня ветер стих, но ненадолго; вскоре поднялся сильный ветер от NW и во втором часу превратился в настоящий шторм; закрепили марсели, фокстаксель изорвало в куски, удержались одни только гафельные трисели. Теперь мы в жестокую бурю одни-одинехоньки среди пустынного Ледовитого океана; нет в виду «Востока», на котором так приятно было остановить взоры.

До 10 марта продолжался крепчайший ветер, волны ходили громадные; когда с хребта их шлюп падал вниз, казалось, что мы находимся при подошве высочайшей водяной горы. К счастью, ледяные острова попадались реже. Так как шлюп «Восток» шел против нас тремя градусами южнее, то положение его во льдах было несравненно опаснее, и мы очень о нем беспокоились.

У матросов стали обнаруживаться простудные лихорадки и ревматизмы. Во все время плавания во льдах, кроме обыкновенной полуденной порции водки, матросы получали по стакану слабого пунша с сахаром и лимонным соком; теперь им прибавили еще порцию водки за завтраком. Это много способствовало к поддержанию здоровья команды в сыром и холодном климате при ежедневных трудных работах.

13 марта в широте 54°49', долготе 113°7' восточной видели много травы, птиц и нырков, точно таких, какие показывались у Южного Георгия. Надо полагать, что вблизи этих мест есть какой-нибудь остров. Беспрестанно смотрели с салингов, но открыть берега не посчастливилось. До 16 марта те же признаки земли повторялись. Между тем нам надо было поспешить в порт Джексон, куда шлюп «Восток», лучше нас ходивший, мог прийти гораздо ранее.

16 марта с утра северный ветер крепчал и к полудню превратился в жестокий ураган; палубу обдавало волнами; сильнейший вихрь рвал верхи валов и разносил брызги дождевой пылью по воздуху, так что, несмотря на ясную погоду, нельзя было сквозь эту морскую вьюгу видеть вперед далее одной итальянской мили. Буря эта продолжалась до восьми часов вечера: тогда прибавили паруса, чтоб сколько-нибудь ослабить качку, которая бросала шлюп с боку на бок.

17 марта. День был ясный, служительское платье, в эти дни все до нитки промокшее, могло быть высушено. Тяжелый воздух в каютах топкой камельков и открытием люков был освежен. Все матросы, несмотря на семнадцатинедельное плавание, имели здоровый и веселый вид; все наши больные выздоровели. Мы имели в докторе Галкине не только искусного, но неусыпного и самого заботливого медика.

18 марта ночью намеревались наблюдать лунное затмение; но перед самым началом его луна закрылась облаками, только конец затмения в исходе 5 часа мог быть замечен. Определенная из этого наблюдения секстанами в обратный телескоп долгота оказалась 130°20', восточная; она была полуградусом меньше истинной по нашим другим точнейшим наблюдениям. Впрочем, наблюдения лунных затмений на море не могут дать точной долготы, потому что во время качки нельзя употреблять большего ахроматического телескопа, а в малые трубы моменты начала и конца затмения заметить весьма трудно. Вечером мы видели королевского пингвина, т. е. с красным носом и желтым на голове хохлом. Появление этой птицы служит также признаком близости берега.

С 21 марта, пришед на параллель острова Компанейского, держали по ней к востоку. Над шлюпом летали эгмондские куры и хватались за флюгарку. 22 марта в 6 1/2 часов вечера, находясь в той самой точке, в которой по карте Арросмита назначен Компанейский остров, легли в дрейф. 23 марта с рассветом продолжали плавание к востоку; но острова Компанейского, пройдя 2 1/2° далее по этой параллели, не встретили, из этого следует, что и в широте его должна быть значительная погрешность.

Дальнейшее искание его на этой параллели было бы бесполезно, и потому мы направили путь прямо к юго-западному мысу Вандименовой Земли, который увидели 25 марта в 5 часу пополудни прямо на восток. На следующий день в 11 часов утра открылся на северо-западе мыс Тасмана в расстоянии тридцати пяти миль.

27 марта день был ясный, теплый, какого давно уже не видали. Термометр Реомюра показывал 13°. Прекрасная погода как будто всех оживила. Мы идем теперь к восточному берегу Новой Голландии.

2 апреля на рассвете открылся вожделенный берег Новой Голландии, и именно мыс Георгия. После столь продолжительного и опасного плавания среди льдов и туманов, в холоде и сырости, отрадно увидеть берега, покрытые зеленью, деревьями. Чувства эти понятны каждому, но во всей силе испытать их могут только те, которые бывали в путешествиях, подобных нашему.

После полудня южный ветер стал стихать и к вечеру сделался штиль. Ночью мы видели по берегу огни, вероятно, разложенные дикими. Переменные тихие ветры нас задерживали, так что не прежде 6 апреля могли мы подойти к порту Джексону, и по наступившему безветрию бросили якорь у самого входа в залив, имея Новый маяк в расстоянии двух миль. На следующий день, с восьми часов утра при северо-западном ветре и приливе, лавировали в залив и в 3 часу бросили якорь возле шлюпа «Восток».

Из рапорта Ф. Ф. Беллинсгаузена И. И. Траверсе о плавании шлюпов «Восток» и «Мирный» в тропики Тихого океана и об открытии островов

21 октября 1820 г. Порт Джексон

С порученным мне первым отрядом, изготовясь в порту Джексон к отплытию в море, 8 мая 1820 г. снялся с якоря, курс принял по северную сторону острова Новой Зеландии. С сего времени по 23-е число имел беспрерывные NO противные ветры со штормами, что снесло нас в большие широты S, и, не надеясь в сие время года получить благополучный ветер, решился 23-го числа пройти проливом капитана Кука, что разделяет Новую Зеландию. 24-го увидел гору Эгмонт, 28-го вошли в залив Королевы Шарлотты, где пребывание наше было для нас приятно более тем, что успели у жителей приобрести любовь и дружбу, расставаясь с нами просили весьма убедительно, чтобы мы снова возвратились к ним. Вытянув такелаж, налился водой, и 4 июня снялись оба шлюпа с якоря.

В канале претерпевали жестокие штормы до 9-го числа, в которой день вышли из оного пролива. Курс принял мимо острова Опаро, к которому старался идти курсом, еще не хоженным. 29-го поутру с рассветом увидели остров Опаро, но подойти за штилем не удалось. Жители оного острова подъехали и, взошед на шлюп, старались продать нам заквашенное тесто, завернутое в листы, коренье таро, также раков. Первое употребляют вместо хлеба и приуготовляют впрок. Росту более высокого, мясисты телом, проворны. Воровство между жителями кажется в большом уважении. Следующий день, 30 июня, прошел также около острова. Жители снова подъехали, но главный их предмет был, чтобы украсть, особенно свое проворство и внимание оборотили на железные вещи. Главному начальнику было подарено много из числа железных изделий, также прочим. Продолжавшийся штиль не допустил шлюпы ближе 6 миль итальянских. Для сего, чтобы не терять напрасно времени, принял курс несколько восточнее островов Общества; до 5 июля ничего не встретилось. Сего же утра на рассвете увидели низменный остров, подходя на полмили расстояния, послал на оный офицера, который донес, что остров коральный, имеет в середине лагун, порос в некоторых местах кустарником и деревьями, находится по определению в широте S 19°13'50'', долготе О 218°34'14''. Я признал его за остров Генрих[133]133
  Старое название атолла Ненгоненго, входящего в архипелаг Туамоту.


[Закрыть], открытия г. Валлиса.

От следующего 6 июля до 19-го открыто еще 15 островов, которых долготы, широты и величина показаны будут ниже в приложенной таблице. Признак жителей почти на всех есть, но из оных обитаемы только те, которые имеют кокосовые рощи. А прочие посещаются промышленными более с острова Анны[134]134
  Современное название – Анаа.


[Закрыть] (открыт г. Куком и назван цепью). Жители всех обитаемых островов бегут вдоль берега, вооружены пиками и короткими орудиями. Росту среднего, темного цвета, суховаты, волосы на голове связаны в пучок, мужчины носят пояса, а женщины опоясаны рогожей до колена; также были вооружены. Когда нам случалось ехать на берег, то весь народ выходил по колено в воду, размахивая пиками, чтобы не допустить выйти. Сколь мы ни старались обласкать, бросали подарки, медали и прочие вещи, которые подбирали, однако ж на берег выйти не позволяли. Когда же я приказал выпалить из ружей через головы, то все женщины бросились в кусты, а некоторые мужчины, испугавшись, оставались на местах.

Второй выстрел произвел новое явление – они все вошли в воду и при каждом выстреле мочили свое тело водой. Из сего видно, что жители до сего времени еще не видели никого из европейцев и действие оружия европейцев им неизвестно. Они видели огонь, из ружей происходящий, конечно, моча себя водой, думали, что нашли средство против огня или обожжения тела. Когда же со шлюпа через головы было пущено ядро, то все припали, вскоре после сего ободрились, стали дразнить нас, что им вреда никакого причинить не можем. Видя таковую упорность от незнания, предоставил времени знакомства их с европейцами.

Из числа сих островов последние два принадлежат открытию главному мореплавателю г. капитану Куку. Отсюда я принял курс к острову Отаити, чтобы связать все острова с островом Отаити, поверить снова хронометр, освежить людей, также наполнить трюм водой.

20 июля подошли к острову Матеа[135]135
  Правильно – Макатеа.


[Закрыть], увидели на оном 4 мальчиков, которые имели на шесте рогожку и махали. Я послал шлюпку на берег. Оные мальчики набросали несколько кокосовых орехов в ялик, когда же ялик стал возвращаться, то и они бросились в оный, их приняли, пантомимами давали знать, что они с острова Анны, было их много, но все съедены, бегство в кусты скрыло их от людоедов.

22 числа, подошед к мысу Венусу[136]136
  Мыс Венус (Венеры) – северная оконечность острова Таити.


[Закрыть], получил от короля письмо, по которому он меня уведомил, что весьма приятно ему будет видеть корабли наши в его Матавайской гавани, для сего препровождает лоцмана на той же лодке (письмо на английском языке писано самим королем). В это же время оба шлюпа вошли в залив и встали на якорь. Вскоре шлюпы были окружены и наполнены множеством людей обоего пола с фруктами и съестными припасами, чрезвычайная честность и дружба отаитян обворожили скоро всех и делали наше пребывание здесь весьма приятным, 4 мальчиков оставили на острове.

27-го оба шлюпа, изготовясь, снялись с якоря. Курс принял к N с намерением пройти меж островами Денса и Крузенштерна, которые описаны г. лейтенантом Коцебу, чтобы через сие связать острова с мысом Венусом и мной открытыми, дабы через сие основательно определить все описанные острова.

30 июля прошел между островами Крузенштерна и Денса в расстоянии 1 1/2 мили итальянской, имел весьма погоду хорошую для определения оных, обошед, увидел к N еще остров, к которому сего же вечера подошел. Остров сей также низмен, имеет внутри лагун, как и все сии острова, признаков жителей нет. От сего острова направил курс к N. 3 августа увидели остров малый лесистый, наполненный птицами фрегатами и бакланами. Прошел по параллели острова Тиенговен, открытого Рогевейном, но оного на сей параллели не существует.

7-го открыли снова остров, наполненный кокосовыми деревьями, в тени которых выстроено селение по W сторону острова. Когда подошли, то множество людей собралось около селения. Вскоре подъехали на лодках и, держась вдали от шлюпов, взойти отнюдь не хотели. Темнота ночи скоро скрыла остров. Жители уехали. На другое утро с рассветом старались подойти ближе к берегу. Снова на тридцати лодках приехали жители и уже решились держаться за концы, с кормы шлюпа опущенные, мы им дарили разные вещи; некоторые имели зеленые кокосовые ветви, но взойти не решились. Когда же шлюп был близ берега и люди были заняты поворотом, то каменья полетели со всех сторон на шлюп. Выстрел из ружья не прекратил неприязность, почему я приказал выстрелить в одного из зачинщиков в мягкое место с дробью, тогда и кончилось начатое сражение, раненого увезли на берег. Я не надеялся приобрести дружбу у такого народа, который имеет в одной руке мирную ветвь, а в другой готовый камень.

11-го прошел остров Данжер [Денджер], названный так г. Валлисом. 16-го обошли остров Вавао.

19-го открыли еще три острова и одну коральную мель, два малых, поросших кокосами и один с жителями, окруженный кораллами и хорошо обработанный. Жители оного весьма дружелюбны и благородны, высокого роста, имеют головы тщательно причесанные, носят пояса, как на всех Дружеских островах. Производили мену оружием…

…4 сентября увидели остров Лорда Гау. 9 числа положили якорь в порту Джексон…

Господин капитан-лейтенант Завадовский и командир шлюпа «Мирного» лейтенант Лазарев продолжают споспешествовать своей ревностью и бдением к службе е. и. в., споспешествуют и облегчают плавание. Успешному и благополучному плаванию споспешествовали все офицеры, на обоих шлюпах «Востоке» и «Мирном» находящиеся, своим усердием, вниманием к должности, вникая даже в самые мелочи. Г. же астроном Симонов и живописец Михайлов, каждый по своей части, ревнуя прежде бывшим в вояже сем иностранцев, превосходят ревностью и искусством их предшественников.