Текст книги "Гончаров попадает в историю"

Автор книги: Михаил Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)

– Он говорил, что сторожа заставляли их закапывать женщин, которых они убивали.

– Тю, да он точно был ненормальный. – Чувствуя, что истина где – то рядом прикинулся я дурачком. – И надо же такое выдумать.

– Он ничего не выдумывал, теперь я знаю.

– Но почему именно теперь. – Мягко дожимал я.

– Не знаю. – Пожав плечами алогигно ответил Сотов и вновь наполнил рюмки. А мне вдруг непонятно почему показалось, что маньяк где – то рядом с нами. Поборов невольную дрожь я усмехнувшись спросил.

– И сколько же баб закопал ваш квартирант, прежде чем решил себя казнить?

– А вы не смейтесь, я думаю он потому и повесился, что не мог больше носить в себе такой страшный груз. Мне он говорил, что ему пришлось зарыть трех девушек.

– Не густо, однако. А где, если не секрет он производил эти захоронения?

– Как я понял, там же, прямо на территории фирмы. Давайте же помянем их страдальные души и да будет им земля пухом, а злодеям воздастся по заслугам.

– Ничего не имею против. – Все ещё находясь в плену жутковатого наваждения согласился я и подняв рюмку вполне серьезно добавил. – Злодеям воздастся по заслугам!

– Хотелось бы, да только все это одни наши слова и пожелания. – Совсем загрустил Сотов. – Это доброту убить легко, а злоба живуча и сладить с ней не просто.

– Наверное вы правы. – С сожалением согласился я и как бы между прочим спросил. – А как называется та похоронная фирма и чем она занимается?

На этот счет он вам ничего не говорил?

– Говорил. – Усмехнувшись всепонимающе посмотрел на меня Сотов. Называется она "Черный обелиск". Вы наверное хотели бы знать где она находится, я правильно вас понимаю, мистер Кот?

– С чего вы так решили? Делать мне больше нечего как уточнять адреса злодеев по бредовым рассказам вашего Скарабея, кстати сказать, почему вы его так зовете?

– Не про покойника будет сказано, но воняло от него нестерпимо, а мыться, как я не старался, он не хотел, да и бельишко у него было годовой давности. А адресок "Черного обелиска" я вам все таки назову, хлопот будем меньше. Он расположен на территории завода железобетонных конструкций к пяти километрах отсюда, но уже в черте города. Это я так, к слову, а может и пригодится. Вы спрашивали чем они занимаются? Я вам отвечу, но опять таки со слов Скарабея. Они изготавливают и устанавливают памятники, как из цельного камня так и из мраморной крошки. Крошка, раствор, форма, заливка. Вы понимаете о чем я хочу сказать?

– Понимаю. – Вновь ощутил я легкий озноб, то ли от близости разгадки, то ли от чудовищных надгробных стел. – А Скарабей вам ничего не рассказывал насчет того, что сторожа отсекали своим жертвам головы прежде чем захоронить тело?

– Так вот вы куда примеряете платье!? – Утвердившись в своих догадках засмеялся он. – Нет, такой информацией он не делился, но он говорил, что женщины были молодыми и красивыми, а это значит, что у них как минимум были головы. Предлагаю выпить за них во второй раз.

Неожиданный стук в первой комнатке не дал нам сотворить задуманное. Пришел кто – то из своих, потому как Иваныч на это вторжение отреагировал совершенно спокойно. Даже не вставая с места он крикнул:

– Штакетник, зайди на минутку.

– Здесь я. – В приоткрывшуюся дверь просунулась унылая физиономия альбиноса, парня лет двадцати. – Что хотели, Михаил Иванович?

– Где Нема?

– В лесу остался, за птичками наблюдает наш блаженный.

– Приведи его ко мне. Да смотри, без своих идиотских шуточек.

– Сей секунд, Михаил Иванович, доставлю транзитом в целости и сохранности.

– Сейчас вы, мистер Кот, посмотрите во что они за год превратили совершенно нормального человека и тогда вы отнесетись к словам Скарабея более серьезно.

То что вошло минут через пять человеком разумным назвать было никак нельзя. Сопровождаемый Штакетником он вошел нелепо прижимая голову к плечу с совершенно пустыми глазами и блуждающей, какой – то потерянной улыбкой на изуродованных губах. Выйдя на середину он остановился, гундося что – то понятное только ему одному.

– Вы можете с ним поговорить. – Подсказал мне хозяин.

– Здравствуй. – Пользуясь советам подал я голос, но с таким же успехом я мог адресовать это куску глины. В его глазах не промелькнуло даже искры разума.

– Уведи его, Штакетник, пусть любуется своими птичками дальше. Распорядился Сотов. – Ну что скажите, мистер Кот? Хорошо жить в стране где победила демократия? Полная свобода, не правда ли? Можно человека убить, унизить или вот так как его, замучить до полного идиотизма. И главное все это безнаказанно! Все под лозунгом ненормального старца с больным самолюбием и беснующимся окружением.

– Тягостное зрелище, но как же им удалось оттуда вырваться?

– И я задал тот же самый вопрос как только впервые выслушал исповедь Скарабея. Над ними сжалилась какая – то проститутка и когда сторожа в очередной раз перепились она выкрала у них ключи и выпустила узников на свободу. По крайней мере так мне об этом рассказывал Скарабей.

– Значит добродетельная проститутка! – Думая о своем ухмыльнулся я. Что – то у меня кругом одни проститутки получаются.

– Это видно на роду у вас написано. Тут уж видно как оно есть и ничего не попишешь. Давайте выпьем за успех вашего предприятия. – пододвигая мне рюмку предложил Сотов.

– Какого ещё предприятия? О чем это вы?

– Все о том же. Наш ночлег, как я понимаю, вам уже без надобности.

– Пожалуй вы правы. Ну что ж, на посошок, да я побегу.

– Не смею задерживать, мистер Кот и надеюсь на вашу лояльность. Будет скучнозаглядывайте, только один, без свиты.

Под "Вальпургиеву ночь" Шарля Гуно Милка потчевала пельменями гостя и тем гостем был ненавистный мне Никитин. Как был, прямо в нищенском рубище и даже не умывшись, я демонстративно уселся за стол, всем своим видом показывая, что наконец – то пришел настоящий хозяин.

– Ты бы хоть руки вымыл. – Укоризненно заметила жена. – Шляешься неизвестно где и непонятно с кем.

– А чего же тут непонятного. я был у бомжиков.

– Принесешь какую – нибудь заразу...

– Не волнуйся, чумы или холеры у них нет. Правда нам на стол подавала старухасифилитичка по кличке Ежиха. Душевная женщина, но судя по всему у неё третья стадия, а она уже не заразна.

– Убирайся вон из – за стола! – Шарахнувшись от меня взвизгнула Милка. – Немедленно иди в душ и сожги свои дурацкие лохмотья.

– И в рубище почтенна добродетель. – Глубокомысленно изрек я и голой рукой стащил из блюда пельмень.

– Убирайся отсюда вон! – пинками выставляя меня за пределы веранды яростно бушевала она. – И пельмени эти поганые забирай, кто их теперь есть будет?!

– Да вы не волнуйтесь, Людмила Алексеевна, я человек не брезгливый, сам не раз в этих притонах бывал. Ничего страшного, а пельмени я съем, тут и говорить нечего. Константин Иванович, как я понимаю, вы ходили к бомжам не просто так. Удалоось узнать что – то интересующее нас?

– Вас – не знаю, а мне кое что интересное рассказали и я бы рад с вами поделиться но как видите меня от всюду гонят. Выходите в сад, там она меня не достанет.

Никитин добросовестно выслушал целый ворох чепухи, которую я самозабвенно плел прямо на его глазах. Подливая себе пиво тесть только ухмылялся и украдкой поглядывал на часы. Тут и ежу было бы понятно, что пора знать честь. Но Никитин не сдвинулся с места пока не сожрал весь причитающийся ему ужин и только потом нехотя двинулся к машине.

Проводив докучливого гостя я поведал тестю все то что мне удалось услышать от отставного летчика и содержателя полевой ночлежки, господина Сотова. Ефимов выслушал мой рассказ из третьих рук и пришел к выводу, что нужно немедленно начинать действовать, причем исключительно своими силами.

– Кажется, на сей раз мы на правильном пути. Этот завод находится на моей территории и ещё в мою бытность до меня доходила дурная слава.

– Что же вы предлагаете? Брать заступы и лопатить весь двор Черного обелиска, или вооружившись кувалдой идти ночью на кладбище и крушить все памятники изготовленные этой фирмой в надежде на то, что на сто первом мы найдем очаровательный мумифицированный труп? Нужны доказательства, а у нас их нет.

– Ты прав, но надо их добывать. Время сейчас подходящее. Пойдем хоть издали глянем, что там за сторожа такие, а потом уж решим как действовать дальше.

Завод железобетонных конструкций, ввиду снижения спроса на свою продукцию, вынужден был сдавать в аренду незадействованнюе участки. На одном из таких участков, и разместились гробовых дел мастера. Не доезжая до глухих металлических ворот десяти метров, мы остановились и нарочито громко ругаясь открыли капот. Примерно после пятнадцатиминутного представления калитка в воротах открылась и коротко стриженный качек лет двадцати пяти, в черной майке и шортах лениво выдал.

– Мыжики, кончай базар, от вас уже уши устали. Хуже ворон трещите.

– А ты не слушай, если не нравиться. – Зло посоветовал тесть.

– Я что – то не понял, дядя. Что ты там прочирикал?

– Заткни свои поганые уши прокладками "Тампакс". – Простодушно рекомендовал ему я и сделав непристойный жест вновь склонился над мотором.

– Ну Козлы. – Без особенной злости, а скорее с недоумением протянул парень. – Ну и козлы. Сейчас мы вам будем отшибать роги. Паша, поди сюда.

– А третьей прокладкой закрой свое гнилое хлебало. – Войдя во вкус заржал полковник. – И про своего Пашу не забудь.

Паша оказался легок на помине. Простой как древесина он вышел с бейсбольной битой и оценив ситуацию на всякий случай спросил.

– Какие проблемы, Рустам? Эти чмыри что – то хотят?

– Они хотят чтоб им отшибли роги.

– Ноу проблем! Крестьяне, если через три секунды вы не уберетесь сами, то за вами предет труповозка. Начинаю отсчет.

– Сначала засунь свою дубину себе в задницу, педераст вонючий. – Не на шутку разошелся Ефимов. – А если сам не можешь, то попроси товарища, ему не впервой.

Побелев и подняв над головой биту Паша молча бросился на полковника. Я стоял в двух метрах и чуть в стороне и когда он проносился мимо неожиданно упал ему под ноги. Я видел как от земли отрываются его ноги и тело принимает горизонтальное положение свободного полета. Я слышал как с хрустом он влетает в открытый двигатель ни в чем не повинного автомобиля. Я видел как на грязный асфальт бессильно сползает его тело, как из разбитой головы хлопотливым фонтанчиком выплескивается дурная кровь и как по ней катится невосстребованная, не опасная теперь бита, на глазах превращаясь из белой в празднично красную.

– Серьезное оружие! – Поднимая дубинку прогудел тесть. – Таким дрыном можно запросто убить. Как ты думаешь, Рустам, можно им убить или нет?

– Не подходите ко мне! – Завизжал отважный страж. – Не подходите! Я буду кричать!

– А это пожалуйста. Народа тут нет, да и время темное. – Поигрывая окровавленной палицей осклабился тесть и добродушно разрешил. – Кричи себе на здоровье.

– Убийцы! – Пятясь к воротам выдвинул он обвинение. – Вам это так не пройдет. Вы Пашу убили. Не подходите!!

– Ну положим Паша убил себя сам. Если вообще убил. – Отрезая ему путь к отступлению поделился своими сомнениями полковник. – С такими загривками как у него так просто не умирают. Подойди к нему и посмотри дышит он или нет.

– Я не пойду! – Вжимаясь в бетонный забор отчаянно заверещал парень. Вы и меня убьете и положите рядом, а потом скажите, что мы перебили друг друга в драке.

– Однако ум у тебя не по годам извращенный. Успокойся, мы хотим ему помочь. А если будет нужно то вызовем скорую. Посмотри что с ним.

– Все нормально, Алексей Николаевич. – Осмотрев стонущего воина успокоил я Ефимова. – Дышит и по моему даже не свернул себе шею.

– Вот и я говорю, что с таким загривком только на штурм Троянских ворот ходить. Заместо тарана. Забирай своего кента, пока он своей бешенной кровью не изошел.

– Я его один не донесу. – Понимая, что бить его в ближайшее время не будут воспрянул духом Рустам. – Помогите мне затащить его внутрь.

– Еще чего, только мешки с дерьмом мы не таскали. – Оскорбился полковник. – Пускай лежит, может к утру его бродячие псы растащат.

– Помогите мне, а я вам заплачу. – Подумав, сделал деловое предложение Рустам.

– А вот это другой разговор. – Оживился тесть. – И сколько ты кидаешь за то что мы затащим останки твоего любимого друга?

– На пузырь дам. – Просчитав в уме свои потенциальные возможности назначил цену сторож. – Тут нести – то двадцать метров.

– Ладно, открывай ворота. – Подходя к стенающему телу распорядился Ефимов. – Только смотри у меня, без сюрпризов наподобии сторожевых собак. И псов положишь и мозгов лишишься. Взяли, Константин Иванович!

Паша оказался малым тяжелым и по этой причине его провисший зад нарисовал чистую тропинку в серой дорожной пыли. Помещение куда мы внесли раненного было не большим и являло собой нечто среднее между комнатой охраны и номером сомнительной гостиницы. Видимо мы появились не во время, потому что на столе был приготовлен легкий ужин с обильной выпивкой, а на одном из диванов, наверное ожидая предстоящих сражений, восседала дама. Увидев окровавленного Пашу она открыла рот и испуганно забилась в угол.

– Иди домой, Натали, сегодня кина не будет. – Хмуро распорядился Рустам. – Когда понадобишься я тебе позвоню.

Послушно кивнув девица торопливо юркнула за дверь, а немного погодя я выскользнул следом. Чесанула она отменно и мне потребовалось некоторое время прежде чем я мог её догнать. Похлопав её по плечу я галантно осведомился.

– И куда спешит барышня?

– Домой. – Испуганно и торопливо ответила она. – Отстаньте.

– О, однако вы нелюбезны, а жаль, кавалер я важный. Нам есть о чем потолковать.

– Отстаньте, я троплюсь. Что вы от меня хотите?

– Любви. Любви доверия и полного взаимопонимания.

– Говорю же вам некогда мне, да и настроение сейчас не то. – Замедлила шаги барышня. – Может быть в другой раз.

– Другого раза не будет, а настроение я вам подниму в первом же баре. Годится?

– Ну ладно. – Чуть помявшись согласилась она. – Вы на машине?

– Да, но она нам не понадобится. Поймаем тачку.

– До тачки ещё идти и идти. – С сожалением заметила она.

Кафе в которое мы забрели называлось "Посидим – поокаем". В нем было пять столиков, полумрак и три пьяных мужика. Выбрав дешевый и крепкий коктейль для барышни, свои аппетиты я ограничил рюмкой водки. Подождав когда она дойдет до нужной кондиции, я выставил перед ней вторую ударную дозу и спросил нравлюсь ли я ей.

– Нет. – Пъяно и безапелляционно заявила она. – Ты старый и жадный, а мне нравятся крутые, которые бабки не жалеют и покупают девушкам вкусные коктейли и...

– И фильдекосовые чулки! – Заканчивая её фразу невольно заржал я.

– Какие? Какие чулки? – Услышав загадочное слово насторожилась Натали.

– Проехали. Ты мне лучше скажи, давно ли ты знакома с Рустамом и Пашей?

– Давно, а что? Зачем это вам нужно?

– Хочу знать когда и где они знакомятся с такими чудесными девушками.

– В ресторанах. – Пъяно закокетничала барышня. – Я там познакомилась с ними полгода назад и теперь они часто меня приглашают. Они крутые парни. То что надо!

– А ты чья девушка, Пашина или Рустама?

– Какая вам разница? – Интимно хихикнула шлюха и я понял, что на этот счет четких градаций у неё нет.

– Как ты думаешь, Натали, а кроме тебя у них есть девушки?

– Конечно есть. Я даже некоторых знаю, вместе оттягивались.

– А ты с ними часто видишься? Может быть вы перезваниваетесь?

– Бывает и так, а в чем дело?

– Нет, все нормально, скажи мне, Натали, а не пропадала ли кто – то из этих девушек? Ну например куда – то ушла из дому и больше не вернулась. Было такое?

– Не знаю. – Трезвея растерянно ответила Натали. – Со Светкой и Оксаной я сегодня разговаривала. С Танькой вчера виделась. Жанка замуж выходит, а вот Ольга...

– Что Ольга? – Пододвигая ей очередной стакан спросил я. – Ее нет?

– Да, я несколько раз заходила к ней в общагу и не могла застать. Не было её. Соседки говорят, что её нет уже больше месяца, а где она никто не знает. Может к матери в деревню укатила, но почему тогда ничего никому не сказала, коза драная. Но почему вы об этом спрашиваете?

– Как фамилия Ольги? – Пропуская её вопрос мимо ушей спросил я строго. – В каком общежитиие она жила и какой номер её комнаты?

– Общага сто девяностого ПТУ, комната двести двенадцать, а фамилия её Уткина.Удивленно ответила девица. – Но зачем это вам.

– Много будешь знать – скоро состаришься. – Рассмеявшись ответил я и осторожно перешел к интересующей меня теме. – А ты часто бываешь у них на работе? Наверное не раз приходилось там отдыхать?

– А то нет! Конечно приходилось. Обстановка там у них нормальная. Музыка классная, видик и все такое. Мне нравится.

– Тогда ты должно быть знаешь двух бомжей. Они там жили. Один ненормальный...

– А то нет! Ненормальный это Шарик, а второй Полкан. Так мы их называли. Это я их с цепи отпустила, только вы не говорите Рустаму.

– А зачем же ты их отпустила?

– Жалко стало, потому и отпустила, а вообще они нас классно веселили.

– Как это два оборванных бомжа могут веселить такую красивую и умную девушку?

– По воскресеньям, когда никого нет и видик смотреть надоедало, Паша выпускал их из сарая. Мы подзывали собак кидали им колбасу, а потом смотрели кто быстрее её схватит. Кайф! Мы прямо балдели.

– И кто же был победителем в этом соревновании? – Чувствую непреодолимое желание отхлестать её по роже спаросил я.

– Конечно первыми хватали собаки. Они же здоровые, у них четыре лапы. Пока Полкан с Шариком клювами щелкают, собаки уже облизываются. Обхохочешься.

– Вот что, Натали, – с трудом сдерживаясь заключил я, – время уже позднее и нам пора расходиться по домам. На прощание, в целях твоей безопасности, хочу дать тебе два дельных совета. Во – первых о нашем разговоре никто не должен знать и особенно Рустам с Пашей, а во – вторых, если ты дорожишь своим здоровьем и жизнью вообще, то прекрати с ними встречаться. Это все что я могу тебе сказать.

– Но почему? Они классные пацаны!

– Они страшные пацаны. Прощай.

В первом часу ночи я добрался до ефимовской дачи и решив его не тревожить, не раздеваясь, увалился на кухонном диванчике и моментально уснул. Рано утром, ещё до восхода солнца он разбудил меня сам и потребовал отчета. Пока я пересказывал ему все то, что удалось узнать от Натали, он курил и тихо матерился.

– Ну а сам – то ты что думаешь по этому поводу? – В конце пересказа спросил он?

– Не знаю, может быть это ложное, но меня не отпускает такое чувство, что он где – то рядом, где – то совсем близко.

– Чувство! Ощущение! – Проворчал он. – Ты как баба перед климаксом. Давай обойдемся без твоих ощущений.

– Не возражаю. Слушаю ваши директивы.

– Тогда так: Поезжай в город и опроси подруг и соседок этой твоей Ольги Уткиной, а я поеду в бывший свой РОВД и попробую склонить их устроить тотальный обыск на территории Черного обелиска. Встречаемся здесь в полдень.

Общежитие сто девяностого ПТУ было четырехэтажным, а двести двенадцатая комната, как ей и положено, находилась на втором этаже. Пройдя темным, безлюдным коридором я постучался в неплотно прикрытую дверь и не дожидаясь приглашения вошел в полутемную комнату. Окно было зашторено одеялом и я не сразу разглядел, что в ней никого нет. Три кровати были пусты, причем две из них аккуратно застелены, а третья беспорядочно разбросана. Пощупав матрас я понял, что его владелица рассталас с ним совсем недавно.

– Наверное совершает омовение и прочие утренние процедуры. – Решил я и осторожно присев на убранную койку приготовился ждать. Счастливая обладательница теплого матраса пришла минут через десять и наверное не заметив меня, первым делом сбросила легкий халатик. Не желая предстать перед ней в дурном свете и выглядеть нахалом и негромко и вежливо пошлял. Девица ойкнула и спросила.

– Ты что ли?

– Я.

– А чего как сыч в темноте сидишь. Включи свет.

– Момент. – С готовностью ответил я и щелкнул выключателем.

– Мамочки! – Негромко всполошилась пэтэушница. – Ты кто такой?

– Поручик Ржевский. Честь имею. Проездом я.

– А что вам надо? – Облизнув губы приподнялась на локте любопытная девчоночка.

– Мне бы хотелось спросить у вас кое что об Ольге Уткиной.

– И что же? – Пуще прежнего заинтересовалась проказница и приподнявшись ещё выше оголила левую титьку. – Спрашивайте, не стесняйтесь, я её хорошо знаю.

– Как по вашему, что с ней могло случиться?

– В каком смысле? – Несколько удивилась она.

– Куда она могла исчезнуть?

– А разве она куда – то исчезала?

– Но ведь её нет?

– А кто по вашему сейчас перед вами лежит? – Гордо откинув голову и показав мне второй сосок спросила она.

– Ее подруга. – Понимая каким выгляжу идиотом автоматически выдал я.

– Тут вы правы. – Засмеялась девчонка. – Сама себе я лучшая подруга. А что вы от меня хотите? И вообще представьтесь как следует.

– Гончаров я, Константин Иванович, а если вы нашлись, то теперь мне от вас уже ничего не требуется.

– Жаль. – вздохнула девица и дрыгнув ногой спросила. – Совсем, совсем ничего?

– Совсем, совсем ничего. – Вздохнул я в свою очередь. – Хотя есть у меня к вам пара вопросов, но задам я их только в том случае, если об этом никто не узнает.

– Как интересно! Обожаю такие моменты. Незнакомый, загадочный мужчина ведет со мною конфиденциальный разговор. Давайте скорее или я сейчас умру от любопытства.

– Только после того как вы мне пообещаете не разглашать нашей беседы.

– Бог мой, ну конечно же обещаю, какие тут могут быть вопросы. Говорите!

– Ваш адрес мне дала некая Натали. Вам знакомо это имя?

– У меня знакомых Натали добрый десяток. О какой вы говорите?

– Я говорю о той Натали с которой вы бывали в гостях и Паши и Рустама. Вам эти имена что – нибудь говорят, или у вас Рустамов тоже немерянно?

– Нет, к счастью он, как и Паша, был один. – Помрачнела и как – то сразу осунулась Ольга из чего я заключил, что эти имена ей в тягость.

– Что значит был, насколько мне известно он есть и сейчас.

– Для меня их больше не существует. Таких подонков как они ещё поискать надо.

– Не могли бы вы мне пояснить, на каком основании сделано ваше заявление?

– А вы кто такой, чтобы я вам объясняла и рассказывала про всякие темные стороны человеческих душ? И моей, кстати сказать, тоже.

– Видите ли, Ольга, Эти типы меня здорово обидели и теперь я ищу повод чтобы вцепиться им в глотку. Мне кажется, что вам хотелось бы того же.

– Вы правы, мне бы очень хотелось, но я этого не сделаю. Не хочу портить себе нервы и ворошить только что забытое.

– А вам делать ничего и не придется, просто расскажите мне, что это за типы и чем они вас обидели. А если помните двух бомжей, которые проживали на территории фирмы, по кличке Полкан и Шарик, то не забудьте и про них.

– С ними что – то случилось? – Как – то безразлично спросила она.

– Да, тот который Полкан – повесился, а Шарик сошел с ума и потерял дар речи.

– От их побоев Шарик наверное давно стал идиотом, – устало заметила она, – а вот что случилось с Полканом? Не иначе как довели мужика до последней грани.

– Примерно так. Они бежали и повесился он уже на воле. Здесь можно курить?

– Курите, только откройте форточку. Дайте и мне сигарету. – Попросила она когда я откинув одеяло распахнул окно. – Значит вы просите рассказать вам об этих тварях? – Глубоко затянувшись опьянела Ольга. – Мне трудно, но я постараюсь...

Познакомилась я с ними ещё весной у себя в ремеслухе на дискотеке. Первым ко мне подвалил Павел и пригласил подергаться. Пацан он видный, ну я и согласилась. Весь вечер мы провели вместе, а после дискотеки он познакомил меня с Рустамом и предложил мне взяв подругу идти к нему на работу. Мы немного выпили и я отчасти потеряла за собой контроль. Я взяла с собой подружку Зинку и в двенадцатом часу мы прикатили к ним на работу. Там ещё выпили, и в час ночи я стала женщиной. Вы наверное в это не поверите, как же пэтэушница, а ещё девственница. Не суть важно, но это так. Я говорю это к тому, чтоб вым легче было понять меня в дальнейшем.

Ну вот, стала я женщиной. В принципе ничего особенного не случилось, со всеми рано или поздно такое происходит. Но я, к своему глубокому сожалению привязалась к Павлу, может быть даже полюбила. В общем стоило ему свистнуть и я уже стояла у его ноги. Полтора месяца продолжалась эта сказка. Я была настолько одурманена, что даже не замечала его жестокости, цинизма и наглости. Полная эйфория и собачий восторг. При мне они мучали и измывались над теми несчастными бродягами, но тогда мне это казалось забавной, безобидной шалостью. Мерзавка, я сама кидала им со стола куски и от восторга хлопала в ладоши, наблюдая как потешно они прыгают вокруг злющих собак пытаясь отобрать у них добычу.

Озарение пришло значительно позже и как всегда бывает в таких случаях, пришло оно неожиданно и беспощадно. Однажды мы остались втроем, Рустам, Павел и я, чего раньше никогда не было. Выпили они в тот вечер довольно много, а ближе к полуночи Павел предложил мне заняться любовью. Не видя в этом ничего дурного я согласилась, только попросила, чтобы Рустам вышел подышать свежим воздухом. Мою просьбу он исполнил и мы остались одни. Барахтались мы около часа, а потом когда все кончилось он позвал Рустама и сказал, чтобы я переспала и с ним.

Я думала, что он шутит, но Рустам пришел уже голый и я поняла, что они договорились заранее. Я как дура, начала умолять его и упрашивать не делать этого, но он вместе с Павлом только смеялся ти теснил меня к дивану. Тогда я стала сопротивляться и ударила его по голове бутылкой. Пошла кровь и они озверели. Вдвоем они повалили меня на пол. Павел навалился мне на грудь, а Рустам начал раздвигать ноги. Я выла и держалась до поседнего. Изловчившись укусила Павла в плечо и тогда он приподнял мою голову и стукнул затылком о цементный пол... Я потеряла сознание, а когда очнулась, то дело было сделано. Удовлетворенный Рустам сидел надо мной на диване и рассказывал Павлу о своих ощущениях. А мне вдруг стало все безразлично. Жить расхотелось. Мертво и как – то не реально мигала голубоватая лампа дневного. Мне не хотелось даже подниматься с грязного пола, а надо было бы, потому что через пять минут они занялись мною уже вдвоем. Меня словно неодушевленный предмет, словно резиновую куклу поставили раком и сначала по очереди, а потом и сразу стали пытатся поиметь в оба отверстия. Я закричала, но они заткнули мне рот и добились своего. Но и этим дело не закончилось. Посадив на стул, они привязали меня к батарее и потребовали чтобы я целовала их половые органы. Сначала я наотрез отказалась, а потом сообразив, что теперь – то мне все равно, но таким образом я могу им отомстить – согласилась. К сожалению, они как будто прочли мои мысли и поставив к горлу нож предупредили, что если я сделаю что – то нехорошее, то мне не жить. Так они издевались надо мной до утра. Я уже не ревела, ничего не просила, а просто как заведенный автомат выполняла все, что мне прикажут. Я была вся изгажена их спермой. Она липла и стягивала кожу, я провоняла ей в буквальном смысле слова, насвозь.

Когда меня наконец отпустили, я первым делом отправилась в баню и больше трех часов пробыла в парилке стараясь выгнать из себя всю эту мерзость.

Теперь вам понятно почему я их возненавидела?

– Понятно. – После некоторой паузы ответил я. – Скажи, Ольга, а если бы так случилось и тебе бы удалось членовредительство, то как по твоему, могли ли они перерезать тебе горло?

– Я сама не раз об этом думала и пришла к выводу, что да. Они бы могли меня убить. В их глазах не было ничего человеческого. Только опьянение, злоба и похоть.

– Ольга, а тебе никогда не приходилось слышать о судьбе твоих предшественниц? О том, что с ними стало?

– Нет, не приходилось, мне это не нужно и вообще я стараюсь все забыть.

– Забудешь, молодая еще. А меня судьбы их мимолетных подруг очень беспокоют.

– Ничем помочь вам не могу.

– Почему же, ты уже помогла. То что ты рассказала дает мне основание заняться

этими подонками серьезнее и целенаправленней. Спасибо тебе большое. Наш уговор в силе. Ни ты ни я о нашем разговоре не распространяемся.

– О чем вы говорите! Мне ли о нем распространяться! Стыд – то какой! Я ведь никому и никогда об этом не говорила. Вам рассказала первому. Не знаю, что на меня нашло? Несвойственное мне откровение.

– Все правильно, Ольга, кому – то все равно пришлось бы рассказать. Так устроен человек. Не буду тебя больше задерживать. Отдыхай, все у тебя будет нормально.

На дачу я вернулся задолго до полудня. Тестя не было и дом казался необитаем. В жарко прогретой мансарде, откинув одеяло спала нагая Милка.

– Надо думать, что Олежка ушел совсем недавно. – Проворчал я и спустившись вниз из травы под яблоней извлек бутылку. – Что же мы имеем, господин Гочаров?

– А имеем мы, Константин Иванович, испорченный отдых плюс головную боль и между прочим по вашей вине. Нет никакой гарантии, что Паша с Рустамом имеют какое – то отношение к той голове. У них, как и у дяди Вани, метода совсем иная. Скорее всего в нашем случае орудовал любитель одиночка, до мозга костей преданный своему хобби. Какой черт принес вас в тот день к колодцу! Чай тебе подавай! Не маленький, обошелся бы минералкой.

– О чем теперь говорить. Надо изловить этого мерзавца как можно скорее и остаток отдыха провести в беззаботной неге.

– Легко сказать изловить, но как и где, а главное кого? Я не знаю ни его привычек, ни методов работы. У меня нет даже приблизительной схемы его перемещений. Дохлое это дело. Самое правильное – забыть и наплевать.

– С утра пораньше надираешся? – Высовываясь из окна полюбопытствавала супруга.И не стыдно тебе? День – то какой божественный! Хрустальный воздух, синее небо, аромат цветов, щебет птиц...

– И карканье бестыжей вороны! Накинь хоть рубашку, а то сейчас бюсты упадут.

– Ты достал! Если бы у меня была ночная ваза, то я бы с удовольствием на тебя её вылила. Надо будет обязательно приобрести. Где отец?

– Не знаю. С утра отправился копать трупы...

– Для чего?

– Спроси его, может на рыбалку собирается и ли что еще...Принеси мне огурчик.

– Скотинушка, нагнись и сорви. Грядка у тебя перед носом.

– Замечательная идея. – Похвалил я милкину смекалку. – Насколько это прекрасно, жить в деревне и закусывать огурчиком с грядки. Не ценим мы естество и первозданность. Уродуем души свои городской суетой.

Тесть заявился только в седьмом часу, уставший, но довольный. Не отвечая на мои расспросы он прямым ходом отправился в душ, где провел не менее двадцати минут, отчаянно натираясь и горланя революционную песню "Варшавянка". Когда раскрасневшийся и чистый как пень после дождя, он вошел в дом, то его уже ожидал стол заботливо накрытый беспутной дочерью.

– Ну, я вас слушаю? – Покончив с окрошкой подал он голос. – Как ваши успехи, господин хороший. Что удалось узнать про ту исчезнувшую девушку?