Текст книги "Гончаров приобретает популярность (Часть 2)"

Автор книги: Михаил Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

– Ну она велела тебя повязать и сразу сообщить ей. Мы так и хотели.

– Вы так и сделали, но продолжай.

– Ага, значит ты приехал и она сразу своих кобелей усадила на автобус и кудато отправила. Это нам на руку, мы посовещались и решили, что будем тебя брать когда вы с ней выйдите из церкви. Палкой по чану и все в ажуре. Так мы спланировали. А получилось по другому. Минут через пятнадцать после того как вы зашли в церкву на горизонте появился какой – то тип. Прикинь, пыль, жара начинается, вокруг ни единой души и вдруг откуда ни возьмись, как хрен в чистом поле нарисовался этот тип. Откуда он появился, как оказался возле церкви, хоть убей не пойму.

– Что за тип, обрисуй мне его.

– А чего его рисовать, он у вас уже нарисованный в сумке лежит, вам виднее.

– Ясно, продолжай дальше.

– Обошел он церкву снаружи, потом заглянул во двор, там понюхался, а потом и в саму церковь занырнул. Пробыл там минуты две не больше и выпрыгнул наружу. Мы с Наилем насторожились, думаем неспроста это все, надо доложить Наталии Николаевне. Занятная птичка вокруг запорхала. А он, скотина, вон что надумал. Опять заколесил кругами, только теперь на твою тачку посматривает и круги сужает. Подошел он к ней, резину попинал, бампер потрогал, даже под днище хотел заглянуть, да видно передумал. Не понравилось что – то. Махнул рукой и подался к "десятке" твоей бабы. Тут и козе ясно, что её рыдван покруче. Там то же самое потрогал скаты, потом встал на четвереньки, чтобы значит под днище заглянуть. Зачем спрашивается? Ясное дело, угнать наладился. А тут мне Наиль мыслишку кидает. Почему он, а почему не мы? Сказано – сделано. Подскочили мы к нему, думали разом и повяжем, а не тут – то было. Вырубил он нас за шесть секунд. Сделал как котят и ичез. Исчез козел точно так же как появился. Разозлились мы на него по страшному, а толку – то? Тут Наиль меня в бок толкает, я как глянул у меня и злость – то сразу пропала. Гляжу и глазам своим не верю. Твоя подруга ключ в замке зажигания позабыла. Я сразу за руль, а Наиль к твоей машине, он мастер по этим делам, а ты лопух. Хоть ключи и вытащил, а дверцу не замкнул. Сели мы и погнали.

– Куда? – Обидевшись за "лопуха" строго спросил я.

– А там недалеко, возле птичной фабрики братан у меня проживает. Вот к нему и рванули. Руки у него золотые. Если бы не он мы бы вообще на это дело не пошли. А тут один к одному получилось. Короче отогнали мы ваши тачки, все перетерли, ещё немного выпили и поехали назад уже на его машине. Ну а остальное вы сами знаете.

– Нет, не знаю. Сколько времени вы пробыли у брата, или точнее, сколько времени церковь находилась без вашего наблюдения?

– Наверное часа полтора, а может и побольше, Короче, когда мы вернулись назад, то вокруг не было ни души, мы уж подумали, что вы сквозанули, а потом смотрим, дверь открыта, значит все в порядке и стали ждать. Долго сидели, аж надоело, больше часа прошло, а потом мы увидели как из двери повалил дым и следом вышли вы.

– Понятно, то есть больше никого вы не видели?

– Так точно.

– Очень хорошо, а теперь не дергайся. Сейчас к тебе подойдет наша милая женщина и крепко свяжет твои ноги...

– Зачем? Мы ведь договорились. – Праведно возмутился он. – Зачем ноги?

– Замолчи, барбос, сначала дослушай.

– Она перетянет твои ноги и крепко накрепко припутает к скамейке тебя самого. После этого мы освободим твою правую руку и ты напишешь письмо своему брату. Как его зовут надеюсь ты не забыл?

– Григорий.

– Значит Гриша и Миша, очаровательные братцы. Миша ворует, а Гриша сдает. Его фамилия как и у тебя Харитонов?

– Да, а что я должен ему написать?

– Пустяки, попросишь вернуть машины подателю сего письма.

– Ага, вы заберете свои тачки, а потом меня утопите как котенка.

– Не надо думать, что все похожи на тебя. А впрочем ты можешь отказаться и тогда... – Я многозначительно посмотрел на гладь водохранилища.

– Да нет, это я так просто, извините, все распишу как прикажите. Только сначала оденьте мне плавки и штаны, а то неудобно и холодно.

– Это рискованно. Я это исполнить не могу, так как в радиусе действия твоих конечностей находиться не имею права. Попроси Светлану Сергеевну.

– Пошел бы он куда подальше, стеснительный какой. – Возмутилась Лютик.

– Ну хоть плавки натяните.

– Перебьешся, гнида членистоногая. – Примеривая капроновый тросик зло ответила Лютова. – Чтоб ты там все отморозил.

Вязала она его долго и старательно. К скамейке припутала аж на четыре петли и я подумал, что она с удовольствием пробила бы в днище лодки дырку, чтобы только полюбоваться погружением субмарины вместе с её капитаном.

Пристроив ему на коленях книжку Федько я спросил готов ли он к диктанту.

– К какому ещё диктанту?

– Сейчас, во избежание неприятностей ты будешь писать то, что я тебе продиктую. Приготовься, начнем...

"Гришаня! Нас подставили. Горим по черному. Мне вилы! Десятка паленая. Другая "тачка" "крутого". Верни или меня "замочат". Все отдай этому мужику. Майкл".

Ну вот и отлично, а теперь на другой странице напиши его точный адрес и поехали к пристани. Если на ней немного народа, то подождете меня там, а если толпа, то Лютик тебя ещё немного покатает. Недолго, только до моего благополучного возвращения, а если такого не произойдет, то она либо утопит, либо сдаст речникам. Тут уж как говориться на её вкус. Надеюсь ты не будешь возражать если я воспользуюсь "Москвичом" твоего брата?

Добротный дом Харитонова Гриши, окруженный высоким дощатым забором, стоял особняком от двух десятков других принадлежавших птицефабрике. Мне пришлось довольно долго колотить в пуленепробиваемые ворота и слушать собачье негодование прежде чем мне соизволил ответить простуженный и отвратный голос.

– Чего надо?

– Григория Харитонова.

– Его нет. Пошел на ...

– Врешь. Ты и есть Григорий Харитонов. У меня к тебе письмо от Майкла.

– Что там ещё за письмо?! – В приоткрывшуюся калитку просунулась волосатая, рабочая рука. – Давай его сюда!

– Открой дверь, болван! Посмотри, не на твоей ли я тачке приехал?

– Что?! – Распахивая настеж калитку на меня выкатила уникально одиозная рожа, а впрочем и моя была не лучше. Очевидно Гриша был лет на десять старше своего брата, а может просто чрезмерное пристрастие к вину сделало его таким. Свинцово-багровая морда с крохотными, заплывшими глазками, отрицая шею прочно сидела на тумбообразном туловище покрытом длинной седой шерстью. Задранный курносый нос неправдоподобных размеров сильно напоминал свиной пятачок и как – то плавно переходил в круглое ротовое отверстие. Густая поросль торчащая из ушей была особенно заметна на фоне совершенно голого черепа.

И теперь этот мастодонт тряс меня за грудки и требовал ответить, что случилось с его любимым Мишаней, обещая, в случае летального исхода, выпустить из меня кишки. В конце концов такое обращение мне порядком надоело и я хлопнул ему ладонями по знаменитым ушам. Да и хлопнул-то не сильно, но мне показалось, что его свинячьи глазки увеличились в два раза и сейчас выпрыгнут на меня. Заорал он так, что доселе тявкавшая собака замолчала то ли от удивления то ли от страха.

– Ты что? – Спросил он приходя в себя. – Зачем бьешься?

– Это тебе показалось, Гриша. Прочти лучше письмо, у меня мало времени, да и у твоего братана его в обрез.

– Это что, серьезно? – Внимательно изучив депешу просипел он.

– Серьезнее не бывает.

– Шутит он. – Подумав, решил он немного поиграть. – Никаких машин я и в глаза не видел. Он спьяну наверное вам сболтнул.

– Это будет его последняя шутка. – Улыбнувшись пообещал я и пошел к "Москвичу".

– Ты куда! – Рванул он меня за плечо. – Не трожь! Это моя тачка!

– Была твоя, а стала моя, подвинься, боров!

– А на тебе! – Замахнул он свой кулачище, который я чудом успел перехватить и падая дернуть на себя. Он врюхался головой в дверцу своего же автомобиля. Откатив его бормочущую тушу в сторону я сел за руль.

– Бывай, Гришаня, а меня лучше не ищи, а то отправишься на небеса к Мишане.

– Эй, ты, погоди. Я думал ты шутишь.

– Нет, я парень серьезный.

– Я это уже понял. Все сделаю как сказал Мишка, только это...Я, понимаешь, на ноль девятой уже все номера перебил.

– А где десятка. – Наливаясь яростью прошипел я.

– Она в порядке, я её не трогал, хоть сейчас забирай. – Торопливо успокоил мастодонт. – Только Мишаню не трожьте. Молодой он еще, глупый.

– Выгоняй сюда машину, да не забудь вернуть все вещи, что там находились. Мишаню своего любимого получишь только после того как на ноль девятой будут стоять её родные номера. И поторопись, времени у тебя мало.

– Айн момент. Только вы уж потом про мой адрес забудьте, лады?

– Я бы и сейчас в твой гадюшник не полез, сами виноваты. Откуда здесь можно позвонить в город?

– Только с птицефабрики, если разрешат.

– Мне везде разрешат, пошевеливайся.

В условленное место, километром ниже причала, я подъехал через час, прекрасно уложившись в регламент. Лодка с привязанным Мишаней дрейфовала в двухстах метрах от берега и на судне, как мне показалось, царила дисциплина и послушание. Заметив свою машину Светлана отсемафорила "Полный порядок" и позабыв про все меры предосторожности тут же помчалсь ко мне.

– Ну что там, Константин Иванович? – Спрыгивая на отмель и сияя как начищеный котелок ещё издали спросила она. – Все в порядке?

– Для тебя, как видишь, – а вот со мной хуже, но это потом. Попробуй дозвониться по своему сотовому до города. Мне позарез нужен один человек.

– Бесполезно, я уже пыталась. Ничего не получается.

– Скверно, придется ехать.

– Какая разница? Нам так и так нужно ехать домой. Куда денем этого ублюдка?

– Вот в нем – то вся проблема. Ничего не попишешь, нужно везти его с собой.

– Еще чего не хватало! Если не хотите его утопить, так пусть катится к свиньям. собачьим, видеть его гусную рожу не могу.

– Пока его отпускать нельзя. Он может таких дров наломать, что место на острове нам покажется раем. Ты вот что, посиди пока здесь, покарауль лодку, а я вместе с ним смотаюсь до города и обратно. Вернусь через полтора часа.

– Не хочу, мне противно, мне нужно в ванну, да и зачем вам эта вонючая лодка?

– Для того чтобы ты и я ночами спали спокойно. Я думаю это стоит ванны!

– Эй вы! – Устав от долгого ожидания подал голос Мишаня. – Ну все же в порядке. Развяжите меня, ведь вам вернули машины.

– Заткнись, козел. – Отмахнулась Светлана. – Константин Иванович, а может быть в город смотаюсь я, а вы пока за ним присмотрите? Честно говоря я его боюсь. Мне показалось, что он задумал какую – то пакость. Вы не сомневайтесь, я ваше поручение выполню в точности. Конечно если оно не сверхсложное.

– Да нет, просто нужно во что бы то ни стало найти одного человека и передать ему мою записку, а потом, если понадобиться, привезти его сюда.

– Я вытащю его из под земли.

– А если вдруг он умер, или в составе экспедиции отправился в Арктику, то тоже самое расскажешь моему тестю либо жене и покажешь им дорогу. Жду тебя через два часа, только помни, если ты отнесешься к этому наплевательски, то мы с тобой можем здорово поссориться.

Макс, сопровождаемый Лютовой, подъехал через полтора часа, когда мне уже порядком надоело нытье и скулеж Мишани. Злой как черт и даже не сказав "здрасте", он легонко съездил Майклу дубинкой по хребту и профессионально заученно воскликнул:

– Этот что ли?

– Этот. – В той же тональности ответил я.

– У! Козел!

– Оставь его, Макс, он уже ручной.

– Тогда в чем дело, Иваныч? Я плохо улавливаю вашу мысль.

– Дело в первой кошке.

– Не врубился, говори доходчиво. Не забывай – с милиционером говоришь.

– Ты знаешь кто хозяйка этогомальчика? – Кивнул я на

перепуганного Мишаню.

– Серая собака ему хозяйка, а горный козел хозяин.

– А ты знаешь как зовут ту серую собаку и где она сейчас рыщет?

– В поисках доброго мужика с двустволкой, а вот как её зовут не знаю.

– А зовут её Наталия Николоаевна Федько и рыщет она вон на том острове.

– Что?! Иваныч, ты не перебрал вчера вечером? А то я смотрю рожа у тебя...

– Нет, Максимилиан, вчера вечером я не выпил ни капельки, хотя и очень хотел, да только Наталии Николаевне было не до того. Она была настолько увлечена переделкой моей физиономии, что это обстоятельство её не заинтересовало.

– Я ничего не понимаю, то есть понимаю, что она откупилась, но как-то уж очень быстро, так не бывает. Прошло не больше десяти дней...

– Все очень просто, Виктор и тот мальчонка заявили, что под давлением они оговорили свою знакомую и всю вину подняли на себя.

– Так она, что же, тебя выследила и решила отомстить?

– Все намного

сложнее, завтра я тебе все расскажу, а теперь у нас просто нет времени. Ты что делаешь сегодня вечером и ночью?

– Охраняю один из объектов твоего тестя.

– Перебьется, пусть сам его охраняет. Я хотел тебя попросить об одной услуге.

Счастливая Лютик подвезла меня к самому дому и нижайше просила завтра вечером отужинать с ней в каком-нибудь кабачке. Буркнув что-то неопределенное я хлопнул дверцей и поплелся в подъезд. На мое счастье дома никого не оказалось и я прямым ходом залетел в ванну. Здесь мне довелось первый раз посмотреть на себя в зеркало и никакой радости мое отражение мне не доставило. Хлыст Наталии поработал на славу. Вздутые багровые полосы покрывали всю рожу, а на сократовском лбу и правой щеке кожа вообще лопнула и запекшаяся кровь смотрелась особенно неприятно. Как уцелели глаза мне оставалось только гадать и благославлять Всевышнего. Плюнув от досады и отвращения я залез в горячую воду и вскоре уснул.

Проснулся от того, что в дверь барабанил и ругался тесть.

– Открой! Костя, немедленно открой! Ты что там умер? Что случилось? Костя отзовись или я выломаю дверь.

– Как вам угодно, вставлять я не буду. – Приходя в себя откликнулся я.

– Что с тобой случилось?

– Почему со мной должно что – то случиться? Все нормально.

– Ты посмотри в чем ты пришел, в каком состоянии твоя одежда и где ты болтался этой ночью? Милка мне всю плешь переела. Только не говори мне что ничего не помнишь, все равно не поверю.

– Ладно, выйду из ванны и все расскажу подробно. А вы пока что нибудь организуйте, я не ел со вчерашнего утра.

Тесть расстарался до такой степени, что даже выставил на стол бутылку своего бережно хранимого крымского портвейна.

– Ну что там у тебя произошло? – Едва я сел за стол, с ухмылкой разглядывая мою многострадальную физиономию, спросил он.

– Дайте хоть кусок проглотить. Я говорю вам вполне серьезно, у меня со вчерашнего утра во рту не было макового зернышка.

– Ну ешь. Ты наверное портвейн не будешь, так я тебе водочки налью. Поехали.

– Да погодите же вы, дайте прожевать. Окосею ведь сразу. Как там у нас поживает Виктор Анатольевич Ищенко? Когда он думает выплачивать нам гонорар?

– Об этом я его спрашиваю чуть ли не каждый день, но ответ его однообразен до безобразия. Он говорит, что расплатиться сразу после того как прокуратура вернет его деньги в банк.

– Врет наверное. Хорошо устроился, на прокуратуру стрелку переводит. А может и не врет, но какое они имели право вообще их забирать?

– Да черт их знает, а почему ты с этого начал разговор?

– Могу с другого. Вы знаете, что Федько уже гуляет на свободе?

– Не может такого быть. – Поперхнулся полковник своим портвейном. – Не может.

– Может. У нас теперь все возможно.

– А ты уверен в своем заявлении? Где ты её видел?

– Я провел в её обществе два незабываемых дня.

– И что же вы делали?

– Сначала она колотила палкой по морде меня, а потом я её.

– Не знаю каких результатов добился ты, но её налицо. Отличная работа. Я удивляюсь тому что ты вообще ушел от неё живым.

– Ушел потому что мне у неё не понравилось. Камера куда она меня поместила вместе со Светланой Сергеевной Лютовой оказалась сырой и холодной.

– Да что ты говоришь! Я бы не отказался провести с ней на нарах часок другой, но почему и она оказалась предметом повышенного интереса Федько? Опять церковь? Их пути переплелись случайно или они знакомы давно? Рассказывай все по порядку.

– Не могу, я устал, опьянел и хочу спать.

– Ну хоть в двух словах нарисуй как ты туда попал и чего она от тебя хочет.

– Господин Ефимов, там столько всего перепуталось, что в двух словах ничего не расскажешь. Завтра, когда я хоть немного соберусь с мыслями, обещаю вам представить полный отчет. А пока мне бы хотелось поспать, потому что прошлой ночью я не сомкнул глаз, готовился к приезду Федько.

– Врешь ты все, наверное потому и не спал, что рядом была такая вкусная баба.

– Оставьте ваши гнусные инсинуации, кажется так она говорила. Да, Алексей Николаевич, чуть было не забыл, Макс сегодня на дежурство не выйдет.

– Ты что, спятил? – Сразу отрезвел полковник. – Ты думаешь что говоришь? Где он? Кем я его заменю? И вообще кто тебе дал право совать нос в дела моего ЧОПа?

– Нужда заставила, а почему вы вдруг так разволновались? Вы же кем-то его подменяете когда отряд поднимают по тревоге. Подмените и на этот раз, тем более это в ваших личных шкурных интересах. Макс присматривает за Федько, а у неё награблленная валюта, которую, как я думаю, она припрятала до лучших времен. Почему я и поинтересовался как там поживает господин Ищенко. Я вас убедил?

– Как тебе сказать... – Крякнул Ефимов что – то обдумывая.

– А тут и говорить нечего, отправляйтесь на пост вместо Макса, а я ушел.

Проснувшись в три часа ночи я с удоволетворением отметил отсутствие тестя и окупировав его кабинет, выложил свои находки. Ржавая стамеска или долото, черт их там разберет, была самая обычная, со сбитой ручкой и коротким видавшим виды клинком. По его длине можно было заключить, что затачивался он бесконечное количество раз и служил своему хозяину долго и предано. Ставшее полукруглым жало затупилось на нет и были все основания предполагать, что кирпичная кладка была разобрана с его помощью.

Не обнаружив больше ничего примечателного я отложил её в сторону и занялся стеариновым огарком. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что информацию он несет гораздо большую нежели стамеска. Длина его составляла три сантиметра при диаметре порядка двадцати пяти миллиметров. В общем – то самый заурядный охнарик он купил меня своим донышком и совершенно уникальными потеками. Оплавлясь стеарин стекал вниз, в какую то плошку где и принимал её очертания. Те очертания были весьма своеобразными и являли собой некий многогранник пирамидальной формы. Можно было предположить, что в качестве подсвечника использовали что – то похожее на забытый уже лафитник. Раньше такие лафитники были почти в каждом доме. Однако на моем существовала одна странность. Дело в том что грани у тех лафитников, какие мне попадались были расположены на внешей стороне, здесь же отпечаталась внутренняя, а таких мерзавчиков я не видел.

Осколки стекла подтвердили мою догадку. Именно в этой посуде стояла свечка, но форму этой посуды я представить не мог ввиду того что осколки были слишком малы.

Пусть мало, но хоть что – то. На миллиметр, но я продвинулся. Вполне удовлетворенный собой я лег на полковничьем диване и остаток ночи мне снился преподобный отец Алексий, которому я вручаю утерянный клад.

В семь часов утра меня разбудил Макс и опять не поздоровавшись лаконично сообщил, что все в порядке, но осторожность не помешает.

Гостиница с регрессивным названием "Волжский закат", построенная четверть века назад скромно ютилась между двором городской бани и старыми деревянными домами. Была она двухэтажная и почему там присутствовали номера начинающиеся на "тройку" для меня оставалось загадкой. Не иначе как подвал посчитали, решил я и толкнул массивную дверь. После долгих и изнурительных переговоров с администратором, мне удалось узнать, что чета Рафалович оставила отель ещё три дня тому назад и отбыла в неизвестном направлении, а триста двадцать первый номер оказался люксом расположенном на первом этаже и почему к нему прицепилась абстрактная цифра "три", администраторша не знала и сама.

Дежурная по этажу, остроносая и востроглазая Альфия, снисходительно приняла от меня плитку шоколада, потребовала представиться, а только потом позволила задать ей несколько вопросов.

– Константин Иванович, что вы говорите? Рафаловичи? А как же не помнить? Отлично помню. Почтенная пара. – Многозначительно хихикнув вспомнила она. – Почтенная, только когда вместе.

– А когда поврозь?

– Я не имею права лезть в дела наших жильцов. Это их личная жизнь.

– У вас удивительно красивые глаза, в них недолго и утонуть.

– Не беспокойтесь, муж не позволит.

– Вы меня не так поняли, я просто художник. Нет, хороший художник!

– Не сомневаюсь, и прекрасно понимаю, что лоб хороший художник разбил о мольберт, когда писал очередной свой шедевр.

– Завидная проницательность. Так что собой представляла личная жизнь Зои Андреевны и Якова Иосифовича? В чем она заключалась?

– А почему это вас интересует? – Уже готовая расколоться на всякий случай спросила она. – Кем они вам приходяться.

– Зоя Андреевна моя несчастная мамочка, которую коварный Рафалович подло похитил и увез в проклятый и чуждый ей Париж, где сделал дни её черными как ночи Африки. Бедняжке удалось чудом вырваться и прилететь к любимому сыну, но гнуснй Яков настиг её и здесь. Помогите мне вернуть мою маму.

– Я вижу, что жулик вы отменный, но обаятельный, а значит не все ещё потерянно. Яков Иосифович действитльно личность неприятная и тут я с вами согласна. Старый пачкун, однажды ночью, когда я спала, он пробрался в подсобку и залез ко мне в трусы. Естественно я проснулась и хорошо угостила его графином. Вы думаете он успокоился? Как бы не так. В следующее дежурство он подошел ко мне и как ни в чем не бывало и предложил деньги за определенный вид услуг.

– А где в это время была его супруга, то бишь моя мамочка?

– Ваша, так называемая "мамочка", времени даром тоже не теряла. Она с завидным постоянством заныривала в один хитрый номерок.

– Что это за номерок и почему он хитрый?

– Сиротиночка, вам не кажется, что вашу крохотную шоколадку можно съесть всего за две минуты, а мы беседуем уже целых пять. И вообще шоколад я люблю с шампанским, а к шампанскому положены фрукты.

– Все зависит от того насколько интересным окажется тот номерок?

– Будьте уверены, Альфия Сагидовна туфтой не торгует.

– Поверим на слово. – Со скрипом согласился я и проклиная развращенность гостиничной прислуги отправился в магазин.

– А ваша "мамочка" воспитала вас жмотом. – Окинув взглядом сиротливую грушу которую я выложил на стол впридачу к бутылке, заметила Альфия.

– Я хотел купить две, но потом подумал, что четное количество дарят только покойникам. А вам, ласточка ещё жить да жить. Так что там за номер.

– Номер этот резервный, на тот случай когда гостиница переполнена, а край как надо кого – то устроить. Он не имеет официального статуса и находится под личным контролем Клары Оттовны.

– А это что за зверь за такой?

– Клара Оттовна наша хозяйка.

– Понятно, а вы не подскажите сколько ей годков?

– Зачем это вам? – Совершенно естественно удивилась Альфия.

– Есть у меня маленькая задумка, хочу проверить.

– Она не намного моложе вашей матушки, лет наверное шестьдесят будет. Что это вас всех на старух потянуло? Эпидемия что ли?

– Кого это всех? – Насторожился я. – Кого ещё потянуло?

– Ну так слушайте. Примерно через двое суток после того как в гостиницу поселились Рафаловичи, нулевой номер оказался почему-то занят. Кем конкретно никто не знал. Это показалось нам удивительным, потому что в гостинице было полно свободных номеров более удобных и комфортабельных. Но самое интересное заключалось в том что первое время им вообще никто не пользовался.

– А что на этот счет говорила ваша директриса?

– С подобными вопросами обращаться к ней не принято, иначе можно запросто вылететь за дверь. Но не будем отвлекаться. Однажды вечером, а это случилось именно в мое дежурство, дверь нулевки своим ключом открыл довольно симпатичный мужчина примерно тридцати лет. В общем – то ничего странного в этом не было, многие жильцы приходят просто переночевать, но меня удивило, то что буквально через десять минут к нему в номер вошла француженка, так мы прозвали Зою Андреевну. Пробыла она там около часа, а потом подарив мне кусок французского мыла (нужен он мне сто лет) преспокойно вернулась к себе в номер. Поразилась я до крайности. Обычно в такое время в гости приходят любовники или любовницы, но возраст вашей "мамочки" таков, что вряд ли с ней согласиться иметь дело тридцатилетний красивый мужик. Если конечно он не извращенец.

Тогда я подумала, что это заранее назначенная встреча делового характера. Но и тут оказалась не права, потому что их свидания стали регулярными и происходили в одно и то же время по вечерам, а иногда и днем, но днем они встречались бессистемно. Сначала приходил он, а минут через пять француженка.

– Опишите мне его внешность.

– Попробую, если получиться. Как я уже сказала, на вид ему лет тридцать. Худощавого, но крепкого телосложения. Глаза черные и пронзительные, словно всего насквозь тебя видит. Нос с небольшой горбинкой, рот широкий, но не губошлепистый. Щеки впалые. А остальное все как у всех.

– Что остальное? – Пошло ухмыльнулся я, потому как настроение по мере её описания у меня улучшалось и в её словесном портрете я все больше узнавал типуса крутившегося у церкви. Вытащив вчетверо сложенный лист я старательно его развернул и сунув в нос Альфие строго спросил.

– Узнаете? Это он?

– Конечно это он. – Ни минуты не колеблясь ответила она. – Значит вот вы за кем охотитесь, а могу я поинтересоваться, кто же этот гражданин?

– Можете, но я вам все равно не отвечу потому как не знаю сам. Скажите под какой фамилией он зарегестрировался.

– Это я уже узнавала, он вообще не зарегистрировался. Просто Клара Оттовна дала емы ключи от номера, вот и вся регистрация.

– Он съехал в одно время с Зоей Андреевной?

– Не могу сказать наверняка, но у меня сложилось впечатление, что он проживал ещё какое – то время, возможно даже вплоть до вчерашнего вечера, а сегодня с утра Клара Оттовна велела поменять постельное белье.

– Ясно. Ваша информация не стоит даже одной гнилой груши.

– А почему вы думаете что я вам рассказала все?

– Рассказывайте.

– А почему вы думаете, что моя информация стоит вашего дешевого шампанского?

– Вы её мне выдайте, а уж я оценю сам сколько она стоит.

– Я похожа на идиотку?

– Так же как и я на идиота.

– В таком случае мы с вами зашли в тупик и нам остается только пожать друг другу руки и тепло проститься. Но если надумаете, то сегодня до полуночи, либо послезавтра с полудня можете найти меня здесь же. Константин Иванович, я думаю что флакон хорошей туалетной воды мне не повредит.

– От тебя и так благоухает. – Буркнул я и вышел вон.

В принципе информация полученная от неё только подтверждала мои догадки, но с подтвержденным материалом работать всегда легче потому как можно отбросить всякую не нужную шелуху. Теперь можно все свое внимание заострить на Зое Андреевне и этом подозрительном типе. Нет сомнения, что это какой-то агент, которого она наняла с целью отследить дедушкино захоронение. Очевидно она наняла его сразу после того как я ей отказал. Завидное упрямство и совершенно паталогическая любовь к церковной утвари.

Ну да Бог с ней, дело не в этом. Хотелось бы знать насколько далеко продвинулся мой коллега, а равно, с какой целью он запер нас в подвале и хотел угнать машину Лютовой. Ну положим запер – то он нас потому что задумал совершить угон, по крайней мере так подсказывает логика. Но тогда как объяснить первый инцидент, тот самый когда в подвале оказался заперт я один? Зои Андреевны в тот день ещё не было в городе, а значит причастной к тому первому случаю она быть не могла. Тогда почему же оба эпизода так похожи? И в том и в другом разе дверь закрывают тихо и безо всякого шума, не предъявляя мне никаких претензий.

Последний казус случился позавчера, а Рафаловичи съехали три дня назад. Получается нестыковочка. Получается, что либо агент по собственной инициативе решил продожать дело, либо Зоя Андреевна все ещё в городе, но просто сменила место жительства, что наиболее вероятно. Было бы невредно установить среду её сегодняшнего обитания, а заодно и сообщить, что её наемник автомобильный вор. И помочь в этом мне может Клара Оттовна. Скорее всего она старая подружка поповской внучки иначе какого черта господа из Франции выбрали себе такую занюханную гостиницу.

Ну ладно, этим мы займемся чуть позднее, а пока пора позавтракать самому и покормить моих арестантов. Красной икры они не получат, но хлебушка я куплю им достаточно. А все таки, какую информацию вымогательница Альфия приберегла для меня на потом? Может быть имело смысл купить ей её вонючую воду?

Дома опять никого не оказалось. Что – то последняя время моя супруга стала вести несколько неупорядоченный образ жизни и на эту тему с ней следовало серьезно поговорить. Налив себе вчерашнего борща я уже приготовился обстоятельно позавтракать когда в дверь позвонили. Досадливо отбросив ложку я пошел открывать.

Этого я ожидал меньше всего. В дверях собственной персоной стоял пузатый отец Никодим. Был он в светском и в этом одеянии больше походил на рубщика мяса решившего посетить оперный театр.

– Извините, Константин Иванович, если не ко времени. – Заходя в переднюю чопорно извинился он. – Но нужда заставила.

– Проходите в кабинет, батюшка, или как вас там...

– Зовите батюшкой, а вообще – то по отчеству я Никодим Афанасьевич.

– А ведь я вас знаю, Никодим Афанасьевич. – Надеясь на свою прозорливость решил позабавиться я. – Лет десять тому назад вы на рынке боровками торговали. Угадал?

– Да как вы можете? У нас в роду все до десятого колена были священослужителями, у меня дальний предок за старую веру погиб, а потом его сын, мой далекий прадед прнял новую, а настоящего моего прадеда, Александра Афанасьевича в тюрьме за веру сгноили, а вы такое говорите. Обидно.

– Извините, значит ошибся. – Злясь на себя поневоле стушевался я. Так что вас ко мне привело, какие проблемы?

– Да это... Как вам сказать... Не знаю...

– Говорите, преподобный, наверное вы хотели сообщить мне о недостойном поведении председателя благотворительного фонда "Благовест" Светланы Лютовой? – Видя, что он никак не может собраться с мыслями и разродиться, подсказал я.

– Да, Но...Э-э-э...

– Она тратит деньги фонда не по назначению?

– Упаси Бог. Я по другому случаю пришел...

– Тогда я вас слушаю. – Теряя терпенье и помня что стынет борщ подтолкнул я его.

– Беда случилась, Константин Иванович, в переплет Светлана Сергеевна попала.

– В какой переплет, да говорите же вы толком, отец Никодим Афанасьевич, почему я должен вас постоянно подталкивать?