Текст книги "Гончаров приобретает популярность (Часть 2)"

Автор книги: Михаил Петров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

– Отец Никодим. – Не громко, через губу подозвала она толстопузого попа или как он там у них называется. – Этих двоих накажи розгами. – А, Константин Иванович, не ждала вас так рано. – Заметив меня поспешила она к машине. – Прошу вас, пройдемте внутрь. Здесь ужасная пыль и дурные запахи. Отец Никодим, я передумала, оставь отроков, скажи, что бог им их прегрешение простил. И вот что, на сегодня я думаю достаточно, езжайте обедать, а остаток дня проведете в мастерских.

– Как вам угодно, матушка. – Послушно ответил поп.

– Добры вы к ним безмерно. – Ехидно заметил я.

– Мне тоже так кажется. – Усмехнувшись ответила она. – Пойдемте.

Через дворовые ворота мы прошли в церковь. Здесь тоже кипела работа. Все стены храма уже были расписаны фресками и теперь усердные богомазы корпели над потолочными сюжетами. Три бородатых мужика лежа на спинах, с длинноногих козел прямо у меня на глазах творили чудо, серый обшарпаный свод мановением их кистей оживал, превращаясь из мрачного и угрюмого в нечто радостное и светлое.

– Нравится? – Как – то насмешливо спросила распорядительница фонда.

– Нравится. – Лаконично отозвался я. – А вам разве нет?

– Да так. В пределах средней паршивости, мазилы второсортные, а хорошие художники дорого просят. Алексеюшка! – Негромко окликнула она богомазов. – Где вы там?

– Ась? Здесь мы, Светлана Сергеевна. – Отозвалась всклоченная волосатая голова свесившаяся вниз. – Что – то не так?

– Пойдет. Спускайтесь, на сегодня все, ступайте с богом.

– Вы сама доброта, совсем их разбалуете.

– В то время как вы осматриваете церковь им незачем здесь находится. Пойдемте в ризницу, а то здесь краской пахнет, не переношу!

В ризнице все, за исключением застекленного окна оставалось таким каким было в в день моего тайного визита. Озираясь по сторонам я с любопытством первооткрывателя осматривал помещение и вещи находящиеся там.

– Константин Иванович, очнитесь. – Протягивая мне несколько листов стадартной бумаги развеселилась Светлана. – Вот портреты, кажется получилось сносно. Я смогла уловить в нем главное, его характер, а это удается не часто. Посмотрите.

С плотного белого листа на меня пронзительно и настороженно смотрел тридцатилетний мужик. Острые черные глаза хищными зверьками притаились по обе стороны тонкого горбатого носа, крылья которого резко расширялись у основания. Впалые щеки рельефно вырисовывали выпирающие скулы, а подбородок как – то терялся под непомерно губастым ртом. Высокий его лоб не могла скрыть даже летняя шапочка с козырьком. Что и гворить, художником Светлана оказалась отменным, это я понял когда посмотрел на остальные варианты её прочтения. Под каким бы углом я не рассматривал этого типуса, всегда он смотрел на меня вроде бы безразлично, иногда с ухмылкой, но одинаковой внутренней настороженностью, одинаковой скрытой энергией готовой взорваться в любой момент. Он был острый и мгновенный как укол шпаги, как удар скорпиона и честное слово, мне не хотелось чтобы мы оказались врагами.

– Ну и как вам мое творчество? – Любуясь моей реакцией спросила Лютова. – Не правда ли, запоминающийся тип? Я бы не отказалась очутиться с ним в постели.

– Колоритная личность. – Более сдержанно и скромно выразился я. Простите меня за нескрмный вопрос, а вы не пробовали с ним заговорить?

– Пробовала, я так и спросила, какого черта ты здесь шляешься? Но ответить мне он даже не удосужился, посмотрел на меня как кучку дерьма и подался восвояси.

– Ладно. – Сворачивая рисунки закрыл я тему. – Теперь займемся подвалом. Где расположена дверь ведущая в него?

– Так вот же, прямо перед вами.

– Солидная дверца. – С уважением потрогал я знакомое дерево. – Никак дубовая?

– А черт её знает, но наверное крепкая.

– Что и говорить, – поцокал я языком, – умели раньше строить. Светлана Сергеевна, когда вы её открывали не припомните, торчал ли из скважины ключ?

– Нет, да и с какой стати ему торчать? Они сделали свое дело, разобрали потайную кладку, похитили мое добро и спокойно удалились, предварительно закрыв дверь на ключ, потому что дверь была заперта. Не понимаю только одного, зачем они оставили сумку с инструментами?

– Ну на этот вопрос может быть, как минимум, два ответа. Во – первых просто позабыли второпях, а во – вторых они могли быть настолько тяжело загружены, что лишнюю ношу нести были не в состоянии.

– Боже мой, неужели там было так много?! Мерзавцы!

– Да, плохие люди. Но давайте посмотрим эту самую сумку, наверняка там окажется что – то любопытное.

Десять минут перед лицом Светланы я с удивленными возгласами ковырялся в своем барахле, восхищаясьи негодуя изворотливости грабителей и хитромудрости их инструмента. А потом вытащив запасной фонарик предложил ей отомкнуть дверь и сопроводить меня в подвал. Не скажу чтоб очень охотно, но она согласилась.

– Только смотрите, без глупостей. – Строго предупредила она спускаясь следом. – Не забывайтесь, все таки в церкви мы.

– Господи, о чем это вы? – Спрыгивая с последней крутой ступеньки я протянул ей руку. – Я и думать ни о чем таком не думал, а вы вот заставили. Так что можно считаь, что инициатива исходит от вас. А вообще – то не волнуйтесь, пыльный церковный подвал не лучшее место для любовных утех. Что такое?! – Невольно воскликнул я когда увидел, что вековая пыль подвала, равно как и боченочные доски, исчезли. – Вы здесь прибирались?

– Конечно, терпеть не могу беспорядка в любых его проявлениях. Я заставила нашего глухонемого послушника и он все здесь прибрал. Но почему вы об этом спросили? – В свою очередь удивилась она и после некоторой паузы осторожно добавила. – У меня создается такое впечатление, что вы здесь уже однажды бывали.

– Вы удивительно прозорливы. – Глядя в открытую пасть подземелья натянуто засмеялся я. – А кто же по вашему вскрыл пол подвала, вытащил древние иконы? Конечно же Константин Иванович Гончаров! Только вот ума не приложу как мне с ними распорядится, да так чтоб было и выгодно и безопасно. И вообще зачем я согласился на просьбу мадам Лютовой о содействии в поисках того антиквариата, который уже давно лежит в моем фамильном склепе.

– Для того чтобы отвести глаза и снять с себя подозрения.

– А разве вы меня подозревали, мадам?

– Ладно, перестаньте паясничать и полезайте. – Зябко передернувшись она нервно хохотнула. – Поскорее там все осмотрите и мигом возвращайтесь назад, а то мне что – то не по себе вдруг сделалось. Озноб какой-то не понятный! Полезайте!

– Э, милая, да ты никак за дурака меня держишь! – Стоялым жеребцом заржал я.Нет, дорогуша, так у нас дело не пойдет. Один в эту дырку я не полезу! Только с тобою вместе, причем, вас как даму пропускаю вперед.

– Вы в своем уме?

– Не только в своем, но и в трезвом. Только после вас!

– Я туда не полезу. – Брезгливо показывая пальцем на ниспадающие ступени решительно ответила она и отступила на шаг.

– Тогда я начинаю думать, что вы затеяли какую-то игру, которая может плохо для вас кончиться. Теперь мне понятно зачем вы отпустили свою неразумную паству.

– Не говорите глупости. Мне в самом деле сделалось дурно. Зачем я вам там?

– Кто – то должен держать фонарик пока я буду производить осмотр. Зыбко аргументировал я свое требование.

– А вы оказывается банальный трусишка. Борис мне говорил о вас совсем другое. Ладно, пошли, бесстрашный сыщик Гончаров. – Подвернув брючины и отобрав у меня фонарик она отважно пошла вниз.

– Стареем. – Пробурчал я не так решительно спускаясь следом.

В корявом известняковом коридоре идти вторым необыкновенно трудно. Ни черта не видно, потому как свет загораживает её спина и передвигаться приходится на ощупь. Спотыкаясь на неровностях я то и дело натыкался то на заскорузлые стены, а то на её крепкую и аппетитную задницу, что было куда как приятнее. И пахло от неё волнующе, хорошими духами и полынью, а может наоборот, но почему-то вскоре мои запинания заметно участились и этого факта не заметить она не могла.

– Господин, Гончаров! – Вдруг резко обернувшись она ослепила меня фонарем. – Теперь и мне понятно зачем вы затащили меня в эту сусликовую нору. По морде я вас бить не буду, но пятиминутный болевой шок обещаю.

– А? Что такое? В чем дело? – Закрываясь залепетал я младенцем. Что-то не так?

– Все так! – Продолжая путь ответила она.

– Тогда в чем же дело? – Успокоенно заключил я, но спотыкаться стал аккуратней. Идти после этого стало скучно и неинтересно, тем более, что ничего нового в той карствой пещере я не увижу. Просто детально и подробно все обнюхаю, а мне такая работа не нравилась никогда.

– Что – то вы, господин Гончаров, приуныли. – Насмешливо и всепонимаюше заговорила стервочка. – Не печальтесь, уже скоро прийдем, я эту загогулину в стене хорошо помню, весь локоть об неё ссадила. Совсем немного осталось.

В устье пещерки, я остановил Светлану, дал ряд ценных указаний и предупредив, что излишняя суетливость может только испортить наше дело, первым зашел в карстовую камеру. Она же, оставшись за сталактитовой ширмой послушно следила за мной и моими передвежениями. Как я и ожидал, ничего нового я не заметил, только немного не так стояли ящики и коробки, но это скорее всего результат её обыска. – Госпожа Лютова. – На всякий случай решил спросить я. – Ты, мать, ящики двигала?

– Кажется двигала, ну да, двигала, я думала, что там хоть что – то осталось.

– Все ясно, покури пока.

– Но я же должна вам светить.

– Как видишь я прекрасно обхожусь без тебя. – Принимаясь за дело отрезал я.

– Значит вы просто меня обманывали! Значит вы хотели меня изнасиловать?

– Отстань! – Миролюбиво предложил я опускаясь на четвереньки, что на остро – корявом полу пещеры делать крайне неприятно. – Ты же видишь я занят. А насилует тебя пусть пузатый Никодим. Или ты его.

– Вы забываетесь! Почему вы ко мне обращаетесь на ты?

– Большего ты не заслужила. – Пробурчал я протискиваясь под нижнюю полку стеллажа, туда где не был в прошлый раз. – Помолчи и не мешай.

Серебрянный кубок объемом в пивную кружку я заметил сразу. Он сиротливо лежал на боку и ждал меня. Очевидно грабители в спешке его обронили, а поднимать то ли не захотели, то ли просто не было времени.

– Что там? – Словно унюхав мою находку забеспокоилась Светлана. Почему вы замолчали? Вы что – то нашли?

– От дохлой крысы хвост. Могу дать поносить. – Схамил я чтобы выиграть время и правильно оценить ситуацию. Стоит ли говорить ей о находке, которую она сразу же у меня отберет и которая в дальнейшем мне может очень пригодиться для идентификации. – Лучше промолчать решил я и поднимаясь с колен протянул ей кубок.

– Что это? – Не сразу заметив через патину истинную ценность находки недоумевающе спросила она и вдруг захлебнулась восторгом. – Ступа? Боже мой! Неужели! Константин Иванович, вы же гений, вы король сыска. Я безумно счастлива и прощаю вам все ваше хамство. Ищите дальше.

– Вот как? – Усмехнулся я от её непосредственности. – И чем же вы намерены одарить меня за следующую находку?

– Я прощу хамство вашего отца. Ищите же.

– Однако не много. Невелика благодарность. – Проворчал я вновь опускаясь на карачки. Но на этот раз мне повезло гораздо меньше и тесть остался непрощенным.

Я ползал по этой карстовой пустоте ещё с полчаса, но ничего кроме сбитых коленей и подранных ладоней это мне не принесло. Мы уже поговаривал о возвращении когда я наткнулся на удивительный предмет, и даже два, которые на стервочку никакого впечатления не произвели, зато меня заставили взвизгнуть от радости. Как я мог не заметить их раньше не постижимо уму. Чуть припорошенные извесковой щебенкой они покоилась в неглубокой ямке под сталактитовыми наростами.

– Ну и что? – Равнодушно рассматривая стамеску безразлично отреагировала Светлана. – Я вам таких десяток куплю. Вы иконные оклады ищите.

– Нет, Светик, такой стамески, равно как и этого прекрасного свечного огарка, с осколками разбитого подсвечника, ты мне нигде не купишь.

– Это точно, такое барахло никто и продавать – то не будет.

Найти мне больше ничего не удалось и потому прошлось ограничиться достигнутым и довольствоваться тем что есть. Назад мы возвращались в настроении приподнятом и праздничном. Она радовалась ценной добыче, а я покореженной стамеске и самим фактом того, что клад действительно существовал и я имел счастье в этом убедиться. Теперь, когда получены такие веские доказательства за дело можно было браться всерьез. Правда я ещё не знал кто его умыкнул и где теперь его искать, но это чепуха. Тем более в моих руках орудие труда, с помощью которого преступники, вероятней всего, потрошили ящики, а может быть и разбирали кладку. Что же касается осколков стекла и стеаринового огарка, то тут мне вообще повезло. На них вполне могут сохраниться отпечатки пальцев и тогда можно считать, что преступники у меня в кармане.

Выбираясь наверх в подвал я был неприятно удивлен полной темнотой царившей там. Это обстоятельство Светика удивило тоже.

– Что за фокусы? – Растерянно спросила она равнодушную тишину подвала. – Делать кому – то нечего, ну сейчас я им устрою, евнухи долгополые!

– Монахи тут не причем. – Устало остановил я её брань. – Ты ведь сама их выпроводила. Нет, Светик, похоже, что ситуация гораздо хуже нежели ты думаешь. Нас заперли, радость моя, и заперли сознательно!

– Кто нас мог запереть, когда ключ у меня. Не знаю почему, но я взяла его с собой. Сейчас мы отсюда выйдем и я тому шутнику оторву голову. Карабкаясь к двери шипела она. – Он у меня надолго забудет свои шутки!

– Попробуй, но я очень сомневаюсь. – Не желая попусту тратить энергию я безразлично уселся на первой ступеньке предоставив ей полную свободу действий.

– Что за чертовщина? – После продолжительной возни недоуменно воскликнула она,Ничего не понимаю. Константин Иванович, ключ не вставляется, я его маму...

– Перестань сквернословить в храме. – Вполне серьезно одернул я. – А ключ не вставляется потому, что кто – то не хочет, чтобы мы отсюда вышли.

– Да я им головы поотшибаю! Они у меня... – Иступленно накинувшись на дверь она злобно застучала по ней кулачками. Примерно с таким же успехом в оконное стекло бьется муха.

– Оставь это. Сядь и успокойся. – Как можно уверенней приказал я. Истерика ещё никого до добра не доводила.

– Что же теперь нам делать? – Спросила она сквозь слезы и вдруг заревела взахлеб по бабьи. – Маа-а-ма-а-а!

– А я – то думал, что ты действительно девка с самообладанием, а ты просто курица нетоптанная. – Заржал я с удовольствием наблюдая насколько бессильна и жалка "хозяйка" Новой жизни перед примитивной, закрытой дверью. – Заткнись и перестань мотать сопли на шею, а то ненароком можно удавиться.

– Чего вы сидите? – Обретая некоторое душевное равновесие повысила она голос.А ещё мужчиной называетесь! – Идите и открывайте!

– Идите и ищите, идите и открывайте. – Безобразно передразнил я её. А сама ты что – нибудь можешь? Или кроме как сечь пацанчиков ничего не умеешь?

– Я их не секу. Их Никодим сечет. – Шлепаясь рядом огрызнулась она.

– Даже этого ты не умеешь, пропащая твоя душа. Если, Бог даст, нам удасться выбраться отсюда живыми, то я обязательно попрошу пузатого Никодима обучить тебя этому заплечному мастерству, причем на тебе самой.

– То есть как это не удасться выбраться живыми?! Все шутите, Константин Иванович, а мне совсем не до шуток, теперь нам до завтра, до утра сидеть здесь прийдеться, пока послушники приедут.

– Ну и что с того, что они приедут? – Азартно накалял я атмосферу. Глупая твоя голова, как они узнают что мы здесь? Телефона у нас нет.

– Нет, в машине, дура, оставила. Да он все равно отсюда не достает. Все один к одному. – Досадливо сплюнула она. – Ну ничего, они машину увидят и сами все поймут. Не дураки. А мы кричать будем.

– Они не дураки, – вздохнув согласился я, – только вот кричи не кричи, а через такую толщу нас не услышат, а машину твою они завтра вряд ли найдут. Нас потому и прикрыли, чтоб твою тачку угнать спокойно и без риска, а к завтрашнему утру на ней будет значиться уже другой номер.

– Господи, а ведь точно, так оно и есть! Я и ключи в замке зажигания оставила. – Скорбно вспомнила она, но тут же оживилась, – А тогда и вашу машину они тоже угонят! Господи, что же делать? Придумайте что-нибудь.

– А что тут придумаешь. – Невольно тревожась за свою собственность обреченно вздохнул я. – Помирать будем. Вот если бы ты не выбросила те боченочные доски, что упали на тебя в прошлый раз, то мы могли бы сжечь дверь и остаться живыми. Так – то! Остаеться нам лечь да помереть.

Упав ничком она завыла протяжно и тоскливо. Кажется своего я добился, удовлетворение получил. Унизил "леди" до самой задницы и эту комедию пора было кончать.

– Эй ты, птица щипанная, хорош натирать полы соплями, вставай и пойдем отсюда.

– Куда?

– На свежий воздух.

– А как вы выломаете дверь?

– Мы выйдем через задний ход, как это делали обитатели церкви сто лет назад.

– Как?

– Если есть подземный ход по которому мы гуляли, то должен быть и выход.

– Нет там больше выхода.

– То есть как?! – Теперь уже удивился я.

– А вот так! Взорвала я его неделю назад.

– Как взорвала? Ты в своем уме?

– А вот так и взорвала, потому что дура. Побоялась что кто-то может проникнуть в подвал. Купила у одного кретина взрывное устройство с часовым механизмом и ночью раворотила к чертовой матери весь вход. Там теперь десятерым мужикам за день не справиться. Господи, ну какая же я дура.

– Ты не дура, – Чувствуя как почва уходит из под ног и в прямом и в переносном смысле, тихо прошептал я, – ты дебильная баба в десятом поколении и твои дети будут горько плакать если каким – то чудом ты останешся живой.

– Простите меня, Константин Иванович, но придумайте же хоть что нибудь.

Что я мог придумать, если как и в прошлый раз оставил сумку с инструментами в ризнице, а в карманах имел скудный набор джентльмена. Первым делом следовало попробовать открыть дверь ключом, что я и сделал, но после того как увидел, что замочную скважину плотно зацементировали какой то вязкой и вонючей дрянью, от этой мысли сразу же отказался. Выкурив со своей сокамерницей по сигарете я кругами пошел по подвалу умоляя свой хилый мозг дать мне сколько – нибудь стоющую идею. И она пришла. Мне вдруг отчетливо представилось как прекрасно все может получится и каким умным я буду выглыдеть на её сером фоне.

– Эврика! – Закричал я. – Светик, снимай нижнее белье.

– Перестаньте, Константин Иванович, мне совсем не до шуток.

– А я и не шучу, говорю совершенно серьезно.

– Неужели в такую минуту вы вдруг захотели женщину? Если так, то я не смогу...

– Как ты хорошо обо мне думаешь. Но к сожалению это не так, Светик, насчет белья я пошутил, и вот твоей блузкой и моей рубашкой действительно прийдется пожертвовать. Мне в голову пришла замечательная идея. Сиди здесь и жди меня с нетерпением, как Пенелопа ждала Одиссея.

– Вы куда? – Глядя как я исчезаю в черном провале вскрикнула она. Мне страшно!

– А ты пой песенку "Нам не страшен серый волк". – Заржал я уже из лаза.

– Я хочу с вами. – Тоскливо и глухо раздался надо мной её голос.

– Со мною хотят все женщины Европы и Танзании!

Через полчаса я приволок два отличных, сухих ящика и костер мной любовно сложенный запылал ярким факелом. Чтоб спастись от его адового дыма, да под святою церковью, окупированной "новыми русскими", я ушел в подполье и спасался во чреве Земли. Стервочка была рядом, но говорить ничего хотела.

Дверь пылала никак не меньше десяти минут и ещё столько же мы пережидали пока улетучется дым как в воронку уходящий в ризницу. Потом поздравив друг друга, мы словно пробки выскочили наружу, в последний зной уходящего лета.

– Господи, неужели мы спаслись? – Радостно закашлялась она от передозировки угарного газа. – Какое счастье! Солнце, воздух и свет, что может быть лучше?!

– Титьки спрячь, идиотка. – Разозлился я заметив что мои дурацкие прогнозы сбылись и на месте нет не только её "десятки", которая ранее просматривалась через кованную ажурную ограду, но и моей многострадальной Коломбины.

– Да перестаньте же вы мне хамить, все равно я вас теперь не боюсь. С собачьим восторгом она повисла мне на шее. – Константин Иванович, вы просто прелесть, а можно я буду называть вас просто Кот?

– Можно, если купишь мне машину. – Лаконичо ответил я отстраняясь от её согласных глаза, она или ещё не заметила пропажи, или такой ущерб ей до лампочки.

– Кот, у тебя же есть машина, зачем...

– У тебя тоже была. – Резко осадил я её любовную демагогию. – А где она теперь?

– Что?! – Округллив глаза и кажется начиная что – то понимать она резко крутнулась направо ожидая встретит знакомый силуэт.

– Детка, кажется нам с тобой крупно не повезло.

Не больше десяти минут мы простояли на обочине заброшенной и безлюдной дороги когда увидили крутого деревенского наездника за рулем грязно-голубого "Москвича".

Подобно пигмеям впервые уведевшим белую женщину мы заулюлюкали легко и радостно. Предвкушая сладость больших денег, а может быть просто из состраданья, мордатый парень остановился сразу. Даже не поинтересовавшись куда мы держим путь его не менее ядреный пассажир восседавший на заднем сиденье радушно распахнул дверцы и растянув свиную ряшку предложил быть как дома.

– Нам в город, срочно. – Усаживаясь вперед доверителбно сообщила Светлана.

– А куда же еще? – Доброжелательно ухмыльнулся парень. – Тут только одна дорога.

– Да, и пожалуйста побыстрее.

– Как скажете, мадам. – Услужливо отозвался водитель и жирно хохотнул, чем живо напомнил мне комическю ситуацию из "Бриллиантовой руки" и все за этим следующее.

– Пожалуйста к Черной скале, говорят там клев хороший. – Не удержавшись от юмора засмеялся я в свою очередь.

– Можно и к Черной скале, только это дороже.

– Господи, да при чем тут деньги. – Дернулась Светлана. – Плачу по высшему тарифу, но только до подъезда.

– Вот вам и подъезд! – Прижимая вдруг зачихавшего "Москвича" к обочине выругался водитель. – Наиль, опять карбюратор!

Остальное произошло в считанные секунды. Я успел заметить летящие мне в глаза растопыренные пальцы моего попутчика, а потом нестерпимая боль раскаленным прутом пронзила череп до самого затылка и почти сразу за ней последовал хорошо отлаженный удар. Серый бесформенный тюфяк с красными воспаленными прожилками душно и липко закрыл сознание.

Какой период времени я пребывал в заоблачных далях сказать было проблематично, но на грешную землю меня вернул резкий и размеренный стук двигателя. Не открывая глаз я прислушался. Так мог стучать только лодочный мотор. Дрожь и вибрация пола на котором я лежал как нельзя лучше подтверждали мою догадку. Интересно, за какее заслуги я получил по кумполу и куда меня транспортиртировали? Если бы я понадобился с целью грабежа, то со мной бы не канителились. Стукнули по головке, очистили карманы и до свидания. Нет, на тривиальное ограбление это никак не похоже. Скорее всего эти два жеребца гарцующие на "Москвиче" пасли нас давно. Не исключено, что это они заперли нас в подвале и угнали наши автомобили. Но кто они такие? Неужели те самые типы, что раньше нас обнаружили и очистили сокровищницу? Но тогда за каким чертом мы им понадобились? В этом случае я бы на их месте вообще держался подальше от церкви. Опять масса вопросов и ни одного ответа. Кажется, что такого запутанного дела у меня не было никогда. Причем со временем оно нисколько не проясняется, а наоборот ширится и пухнет словно на дрожжах. И самое неприятное, что череда новых вопросов не согласуется со старыми, не дает хоть сколько – нибыдь логической картины. Растет количество действующих лиц, но нет того, кого бы я в полной мере мог подозревать в н епосредственном разграблении клада. Все они как коршуны нацелили в него клювы, но и только. Открывает эту стаю внук Крутько с Наталией, за ними следует Зоя Андреевна с Рафаловичем, потом можно назвать Светлану Сергеевну с её многочисленными иноками и послушниками. И наконец эти два мордоворота, что увозят меня водным путем в неизвестном направлении. Кроме того возле церкви маячил какой – то подозрительный тип, портреты которого лежат у меня в сумке. А почему бы не предположить, что бугаи меня захватившие действуют по указке мадам Лютовой и все случившееся не более как спектакль? Кстати сказать не вредно бы убедиться в её наличии.

Чуть повернув голову и приоткрыв глаза я сразу же отмел все свои подозрения на её счет. На расстоянии вытянутой руки Светлана лежала на боку спиной ко мне. Сизые перетянутые кисти рук говорили о том, что связали её по всем правилам, а залитые кровью элегантные бежевые брюки, исключал всякий намек на сговор. Наверное она здорово сопротивлялась, потому как обошлись с ней не по джентльменски. Значит у меня нет никаких оснований привязывать её к деревенским бугаям, но тогда возникает ряд вопросов. Кто они такие, знали ли о существовании клада, если да, то от кого? Эти вопросы не в состоянии была переварить моя гудом гудящая голова.

С круто заломленными руками я лежал на спине ногами вперед в носовой части лодки, так, что мне хорошо был виден синий небосвод с легкими перистыми облаками. Но сами конвоиры сидящие на корме находились вне поля моего зрения. Стараясь получше их рассмотреть я повернулся и невольно вскрикнул от резкой боли в суставах.

– Гляди, Майкл, кажется пес очнулся! – Сыто заржал Наиль, а ты боялся.

– А что мне боятся? – Равнодушно отозвался водитель. – Ты его пригрел, тебе было и ответ держать. От такого удара и кабан бы копыта откинул, а баба как?

– А что с ней будет, я её едва тронул. Наверное притворяется. Да и хрен с ней, главное пес очухался, хоть тащить его не прийдется. Поддай газку.

– И так хорошо. – За двоих решил Майкл. – Тише едешь – дальше будешь.

Еще минут пятнадцать они продолжали мирно беседовать, но из их неспешного разговора мне ровно ничего не удалось узнать. Мягко ткнувшись носом в песчанную отмель лодка причалила и над нами нависла крона раскидистого дерева.

– Ну вот и ладушки. – Перекрывая их надо мной склонилась обширная рожа Майкла.Наиль, чаль конец. С приехалом тебя, господин хороший, не укачало ли?

– Кто вы такие и что вам от меня надо? – Нехотя поднимаясь спросил я борова.

– Не торопись, всему свое время. – Гнусно ухмыльнулся он.

– Где мы? – Разглядывая незнакомый и крутой, бурно покрытый зеленью берег осведомился я.

– На острове Невезения. Слыхал про такой. Здесь тебе здорово не повезет если будешь себя плохо вести. Вытряхивайся на сушу, да бабу свою не забудь.

– Пока не скажите, что вам от меня надо, я никуда не пойду.

– Пойдешь. Или Наиль тебе точно вытряхнет мозги! Наиль...

– Не надо! – Жестом остановил я спешащего ко мне Наиля. – Вы меня неправильно поняли. Конечно же я пойду, но было бы неплохо знать, куда.

– Вопросы будешь задавать только после того как тебе разрешат. Живо бери бабу и вытряхивайся из лодки.

Не меньше десяти минут, поддерживая стонущую Светлану, мы шли вглубь леса. Коса это, остров или суша, сказать я не мог, но вполне возможно, что наши провожатые говорили правду. На это указывала плохо протоптанная тропинка и множество нетронутых грибов, явление близ города достаточно редкое.

Лес поредел и вскоре мы вышли на небольшую неухоженную поляну и там на взгорке я увидел под прогнившей крышей сиротливо стоящий домик.

– Просто сказочное место для пыток. – Грустно подумал я. – Хорошо бы было знать, чего, собственно, они от меня хотят.

Однако вопреки моим ожиданиям, в дом они нас приглашать не торопились, а ограничились только тем, что спутав по рукам и ногам привязали к здоровенному столетнему дубу. Потом покурили на дорожку и пообещав вернуться через пару часов ушли восвояси.

– Погодите, куда же вы? – Беспокойно наблюдая как они скрываются в чаще крикнул я им вдогонку. – Не оставляйте нас одних!

– А вы не скучайте, любовью займитесь. – Посоветовал Майкл. – Время достаточно.

– Что вы от нас хотите?

– Если ещё не догадались, то скоро узнаете. – Пропадая в листве зловеще пообещал он. – Счастливых движений!

– Кто они такие? – Дернув веревку я вывел из шока Светлану.

– Первый раз их вижу. – Плаксиво отозвалась она. – Я думала, что вы их знаете.

– Я – то точно не знаю, а ты постарайся вспомнить, где и при каких обстоятельствах ваши пути могли пересекаться. Это поможет нам найти ключ к разгадке.

– Говорю же вам, не видела я их раньше. Чего они от нас хотят?

– Если бы я это знал. Что делать – то будем?

– Вы мужчина, вы и должны придумать как нам освободиться.

– Будем перетирать веревку о дуб. – Глубокомысленно решил я. – Кора шершавая, веревки не бог весть какие, думаю, что за пару часов мы справимся. Начали!

– А-а-а! – Заорала она благим матом едва я рванул шнур на себя. Больно.

– Терпи. Если мы не освободимся, то будет ещё больнее. – Успокоил я её и услышав как затарахтел лодочный мотор, с удвоенной энергией принялся за истязание. Однако моим далеко идущим планам сбыться было не суждено. Через пять минут вернулся Наиль и тяжелым ботинком под копчик поставил точку на моем смелом проекте. Видимо посовещавшись они пришли к выводу, что оставлять нас вдвоем дело рискованное и опасное.

– Наиль, будь человеком, – решил я поменять тактику, а потому заговорил льстиво и просительно, – дай закурить и скажи, что вы от нас хотите?

– Скоро узнаете, А насчет закурить, так я с детства не курю.

– А куда вы дели мои сигареты? Может быть в сумке?

– Не дергайся, пес паскудный. Майкл забрал твои сигареты.

– И долго ты намерен держать нас на привязи?

– Сколько надо, столько и будете сидеть. – Лаконично ответил он.

– Дай хоть попить, во рту все пересохло.

– Послушай, ты меня затрахал. Если не успокоишься, то пеняй на себя. Я тебе такую баню запарю, что навсегда отобью охоту к разговорам.

Через час послышался треск моторки, так что вскоре я мог удовлетворить свое неуемое любопытство и может быть в последний раз. Майкл появился не один, впереди него шла стройная, молодая женщина в облегающем спортивном костюме.

Я ожидал всего чего угодно, начиная от гибели Помпеи и до извержения Везувия, но то что мне пришлось увидеть, привело меня в полное смятение. Открыв рот я несколько секунд непонимающе лупал глазами не в силах переварить увиденное.

– Что, господин Гончаров, Кот Базилио? – Подойдя вплотную зло прошипела Федько, – не ожидали увидеть меня живой?! Вот незадача – то! Искренне вам сочувствую, но ничем помочь не могу. Состав преступления у меня отсутствует, да и все тут!

– Как это нету? Помилуйте, Наталия Николаевна, а как же показания ваших дружков? Помнится они в один голос называли вас главарем банды.

– Так то по глупости. По глупости и от испуга, а потом они одумались и всю вину взяли на себя. В один голос заявили, что я об их делах не имела никакого понятия. Сообразили, что подставлять бедную женщину непорядочно, да и себе дороже будет. Жизнь – то длинная и они это поняли, а вот ты, мерзавец, понять не хочешь.