Текст книги "Избранное"

Автор книги: Михаил Зощенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 65 страниц)

Настя. Ясно, скоро вернемся, если начало в театре в восемь.

Анюта. Ах, вы в театр идете?

Софочка. Да… Обе уходят.

Анюта (набрав номер телефона). Товарищ Васин?.. Ну, как дела идут? Уже собираются люди?.. Да, пожалуй, еще рановато для этого… Нет, нет, я к восьми приду. Я не из таких, которые обманывают… Привет… В комнату стремительно входит жених Настеньки – Павел Веселович Абрамоткин. В руках у него пухлый черный портфель.

Абрамоткин. А где же Настенька?

Анюта. Фу, как вы меня всякий раз пугаете, товарищ Абрамоткин! Слишком торопливо входите.

Абрамоткин. Извиняюсь, Анюта… А Настенька где?

Анюта. В парикмахерскую пошла… (Нравоучительно.) Надо культурно постучать, Павел Неселович. И когда получите ответ: "Войдите", то и входите себе. Да не с разбегу, а тихо, культурно входите…

Абрамоткин. Тихо зайдешь – ничего не заметишь.

Анюта. Культурные люди не позволяют себе ничего лишнего сказать. А если вы тем более жених Надтеньки, то вы всякий раз обязаны…

Абрамоткин. Ай, перестань меня учить!

Анюта. Вас всякий день надо учить. Такая у вас передовая профессия-фотограф, а сами вы… Да и вообще вы напрасно пальто снимаете Настенька нынче в театр идет.

Абрамоткин. В театр идет? Нет, она мне велела сегодня прийти. (Вынимает из портфеля закуску.)

Анюта. А зачем опять еду принесли?

Абрамоткин. Я сегодня именинник. Она позволила.

Анюта. Все равно напрасно расставляете. Настенька в театр уйдет.

Абрамоткин. Врешь. Нарочно меня изводишь.

Анюта. На этот раз, вот честное слово, не извожу. И советую вам спокойненько одеться, пока не перекисли от ревности… и идите себе. А завтра зайдете на черствые именины.

Абрамоткин. Значит, про меня она тебе ничего не сказала?

Анюта. Про вас она ну ни словечка не сказала. Как будто вас и на свете в живых нет. А вот про других она сказала.

Абрамоткин. А что же она про других сказала?

Анюта. Уж это мое дело, что она про других сказала. Я вам не обязана отчет отдавать… Про других она сказала мне: "Пусть те обождут. Пусть те непременно обождут – они мне нужны больше жизни!"

Абрамоткин. Ведь зря мелешь. Нарочно меня изводишь.

Анюта. Ничуть не зря. Это я вам факт говорю.

Абрамоткин. А с кем же она в театр идет?

Анюта. Ну, идет с одним человеком. Он куда интересней вас. И такой умный, что вы против него – тьфу! Он вас двумя словами в гроб заколотит.

Абрамоткин. Меня не заколотит.

Анюта. Свободно заколотит. И даже в ответ вы ничего не сможете ему возразить – до того он вас своим умом забьет.

Абрамоткин. Не забьет. Я тоже ему отвечу, что он у меня…

Анюта. Пока вы за ответом в карман полезете, он вас – в минуту сто слов. И от вас только дым пойдет!

Абрамоткин. Я тоже ему… сто слов… И он тоже… дым пойдет…

Анюта. А Виктор Эдуардович вас как…

Абрамоткин. Ах, это тот драматург, о котором ты мне говорила? Он что – сейчас придет?

Анюта. Вскоре придет. И в театр, сказал, пойдет с Настенькой. И Софочка в театр, и эти в театр…

Абрамоткин. А зачем же она мне велела прийти?

Анюта. Уж не знаю зачем. Наверно, чтобы над вами подшутить.

Абрамоткин. Она сама сказала: "Зайдите…"

Анюта. А не хотите уходить, так сидите, ожидайте Настеньку. А то ходите сквозь по комнате – только ветер гоняете. А я разгорячившись. Сядьте и сидите, если вы именинник. А мне пора идти одеваться. (Уходит.)

Абрамоткин нервно ходит по комнате.

Абрамоткин. Гм… В театр идет… Какие номера откалывает… (Увидев записку драматурга.) Ага, оставила мне записку… Нет, это ей кто-то пишет… Ага, драматург ей пишет. (Читает.) "Бо-жест-венная… театр ждать больше не соглашается. Сегодня абонирую вас…" (Опустив записку.) Ага, абонирует ее в театр… (Читает дальше.) "Гоните каждого, кто осмелится к вам войти… В противном случае…" Что? что такое? (Вчитываясь.) "…пронзен моей шпагой и будет выкинут в окно…" (Прочитав записку, Абрамоткин улыбается.) Конечно, понимаю, это шутливо написано. Но только спрашивается: к чему такие дикие шутки?.. "Пронзен будет шпагой и выкинут в окно…" Пошутил, называется… Взор Абрамоткина останавливается на окне. Положив записку на стол, Абрамоткин подходит к окну и, раскрыв его, смотрит вниз. После чего стремительно возвращается к столу и торопливо укладывает в портфель продукты.

Абрамоткин. Нет, эти писатели и композиторы… Недаром их прорабатывают…

Входит Баркасов. Он в пальто, в руке – парусиновый портфель. Рядом с Баркасовым домработница Анюта. Она делает гримасу Абрамоткину, который не без страха, но с любопытством смотрит на Баркасова, принимая его за драматурга – Виктора Эдуардовича Ядова.

Анюта. Они просили вас обождать. Они решили перед театром в парикмахерскую зайти… Пройдите в комнатку.

Баркасов. Благодарю вас.

Анюта. Снимите ваше пальто.

Баркасов. Да нет, мы сейчас в театр идем, Пальто я снимать не буду.

Анюта. В таком случае садитесь на диванчик. Ожидайте их. (Сделав гримасу Абрамоткину, уходит.)

Баркасов. Позвольте познакомиться – Баркасов…

Абрамоткин. Виктор Эдуардович?

Баркасов (не разобрав). Как вы сказали?

Абрамоткин. Нет, я говорю: решили в театр сходить? Сейчас она придет. Разберемся.

Баркасов (смущенно). Собрались в театр… с вашей супругой?

Абрамоткин. Нет, но мы вскоре запишемся.

Баркасов. Ах, вот как. Простите, я не знал…

Абрамоткин. Я сам недавно получил ее согласие.

Тяжелая пауза.

Интересно то, что она мне про вас ничего не сказала. И вот только сейчас от домработницы узнал" что она с вами в театр идет.

Баркасов. Простите, но если вам это неприятно…

Абрамоткин. Нет, отчего же – прыгаю от радости.

Баркасов (встает). В таком случае я…

Абрамоткин. Нет уж, прошу вас обождать хозяйку. Иначе она мне…

Баркасов. Извольте, я подожду ее, но… Я, право, никак не предполагал, что этим доставлю кому-нибудь огорчение… Смущенный вид Баркасова смягчает Абрамоткина. Он начинает говорить с оттенком пренебрежения.

Абрамоткин. А что там домработница про вас какие-то байки рассказывает?

Баркасов. Домработница? А что же она про меня может рассказывать?

Абрамоткин. Да говорит, будто вы одними словами людей в гроб заколачиваете.

Баркасов. Помилуйте, откуда ей знать?

Абрамоткин. Сто, говорит, слов в минуту, и из человека дым идет…

Баркасов. Простите, я вас что-то не понимаю.

Абрамоткин. Нет, теперь-то я сам вижу, что это она сказала мне нарочно…

Пауза.

А вы что, Настеньку давно знаете?

Баркасов. Кого? Кого?

Абрамоткин. Настю, говорю, Тройкину давно знаете?

Баркасов. Ах, Тройкину? Да, я ее давно знаю. Отличная машинистка.

Абрамоткин. Отличная машинистка и, как говорится, интересная женщина?

Пауза.

Значит, все пишете и пишете?

Баркасов. Да, приходится и писать…

Абрамоткин (агрессивно). Значит, один пишет, а другая ему переписывает.

Баркасов. Я, право, не понимаю вашего тона. Извините, должен идти. Прошу передать вашей… супруге, что я не смогу сегодня в театр идти.

Абрамоткин. Об этом плакать не будем!

Баркасов. Имею часть кланяться… (Стремительно уходит, оставив парусиновый портфель на полу у тахты )

Абрамоткин. Нет, эти писатели и композиторы… Они заслуживают того…

Поспешно входит Анюта Она в пальто.

Анюта. Вы зачем же человека отпустили? Он выскочил из квартиры сам не свой. Чего вы тут с ним произвели?

Абрамоткин. А еще говоришь: сто слов в минуту – и из меня дым пойдет. Да только не с меня, а с него дым пошел.

Анюта. Или вы думаете, что это был Виктор Эдуардович?

Абрамоткин. Ах, это не он? А ты мне сказала…

Анюта. Я сказала: Виктор Эдуардович само собой придет – за Настенькой. А этот за Софочкой пришел. Ну теперь вам будет нашлепка от Настеньки!

Абрамоткин. Ай, слушай, тогда я побегу в парикмахерскую. Пусть они позвонят ему… В какую они парикмахерскую пошли? А?

Анюта. А я почем знаю. Вышли и пошли… Ну, теперь получите по заслугам к своим именинам Абрамоткин. Сейчас найду их… (Торопливо уходит.)

Анюта (по телефону). Товарищ Васин?.. Немного задержалась, но вскоре выхожу… Ах, вы уже начали сомневаться, что я не приду? Нет уж, если сказала, значит, приду. Все кину, но приду… Нет, на свидание это не всегда так бывает. Общественное дело для меня неизмеримо важней… Значит, не сомневайтесь – сейчас выхожу…

В дверях снова появляется Баркасов.

Баркасов. Простите, я тут мой портфель оставил…

Анюта. Да вот ваш портфель у дивана.

Баркасов (взяв в руки парусиновый портфель), Нет, это не мой портфель. Мой был коричневый…

Анюта. Вот оставайтесь и поищите. А я должна идти. Но только вы непременно Софью Васильевну обождите. Иначе она будет сердиться. (Уходит.)

Баркасов (разыскивая портфель). Черт дернул меня пойти… Не подумал, в самом деле… Ведь муж у нее или этот… жених… Фу, глупость какая получилась… Ай, так и надо мне, дураку, – своими руками фарс устроил… Мало еще получил… (Найдя черный портфель Абрамоткина.) Да нет, это тоже не мой портфель.

С треском открывается дверь. Вбегает запыхавшийся человек. Это муж Софьи Васильевны – Юрий Николаевич Крутецкий.

Черный портфель Абрамоткина так и остается в руках изумленного Баркасова.

Крутецкий. Где… где моя жена?

Баркасов. Вы о ком говорите?

Крутецкий. Она там? (Вбегает в соседнюю комнату и тотчас возвращается.) Нет… Значит, просто меня обманули, разыграли! Да и она, поймите, не могла бы пойти на это…

Баркасов. Успокойтесь. Вы так взволнованы…

Крутецкий. Еще бы… (Смеется.) Но я, я какой осел! Незнакомый человек звонит мне, и я, как дурак, мчусь сюда, чтобы застать ее, уличить… Вы, конечно, скажете, что это ревность. Но вы ошибаетесь, уважаемый товарищ! Я прежде всего культурный человек. И смею сказать, что низменные пережитки в моем сознании начисто ликвидированы мной!

Баркасов. Да вы сядьте, успокойтесь.

Крутецкий. Конечно, не скрою, я немного понервничал. Но не в силу ревности. А просто я хотел уточнить мои отношения с женой.

Баркасов (подавая стакан воды). Выпейте воды. Крутецкий (пьет). Благодарю вас. Теперь я совершенно спокоен. (Ставит стакан на стол и там видит шляпу жены.) Боже мой! Да ведь это ее шляпа. Да, это ее шляпка. (Мнет шляпу в руках.) Софа… Софочка… Значит, она тут? Значит, она просто спряталась от меня… Где? где моя жена, а?!

Баркасов. Вы о ком говорите?

Крутецкий. Я вас спрашиваю: где Софья Васильевна?!

Баркасов. Крутецкая?.. А вы кто же?

Крутецкий. Как кто? я ее муж, муж… Где она?

Здесь? Вот ее шляпа… (Терзает шляпу так, что от нее отлетает цветок.)

Баркасов. Ах, вы ее муж? А тот, с кем я сейчас говорил?

Крутецкий. Тот? Тот, с которым она здесь? Тот, вероятно, и есть этот самый… Баркасов!

Баркасов. Нет, Баркасов – это я.

Крутецкий. Ах, вы Баркасов?! Так это вы осмелились встречаться здесь с моей женой?!

Баркасов. Но это недоразумение, уверяю вас.

Я просто не понимаю, о каких встречах вы говорите…

Крутецкий. Ах, вы не понимаете, черт возьми! Так я вас заставлю понимать! Вы, как начальник, позволяете себе…

Баркасов. Давайте выясним, поговорим…

Крутецкий. Мы в народном суде с вами поговорим! Я потребую показательного суда! Ваш аморальный поступок слишком очевиден! Я так не оставлю этого дела… (Жадно пьет воду.)

Баркасов. Нет, с вами, я вижу, нельзя сейчас разговаривать. (Идет к выходу, захватив с собой черный портфель Абрамоткина.)

Дверь медленно приоткрывается, и в комнату просовывается корпус Володи Слоняева. В руке у Слоняева небольшой тортик. На лице умильная улыбка.

Слоняев (негромко напевает). "Где эта улица, где этот дом? Где эта барышня, что я влюблен…" (Увидев директора, роняет торт.) Товарищ Баркасов… я… я не знал, что вы здесь бываете.

Баркасов. Позвольте пройти…

Слоняев (подняв торт). Минуточку, товарищ Баркасов… Я только хотел сказать… я случайно здесь… без ее разрешения. Я сейчас же уйду, если вам неприятно… )

Баркасов, ничего не ответив, стремительно уходит.

Крутецкий. Всех под суд! (Слоняеву.) А вы кто такой? Что вы здесь?! Ах, вы тоже посетитель этого вертепа?! С тортом явились?!

Слоняев (снова роняет торт). Я… я не знал… я… Крутецкий бьет по коробке с тортом, как по футбольному мячу. Торт вылетает в открытую дверь. Слоняев выскакивает вслед.

Крутецкий. Боже мой!.. И это ты, моя Софочка, на которую я молился. Ты попала в эту жуткую аморальную компанию. Ты… ты… (Агрессивно.) Но нет, прощенья не будет! Разрыв! Показательный суд… (Снова взяв шляпу жены.) Да, но ведь это, кажется, не ее шляпа? Я точно помню: ее шляпа была гладкая и с красным цветком. А эта – без цветка и мятая, как тряпка. Нет, это не ее шляпа. Значит, я зря погорячился…

Софочка, Софочка, простишь ли ты меня… Позвольте, а зачем же в таком случае здесь был директор Баркасов?! О, как бы все это узнать, выяснить, уточнить…

В комнату несмело входит посетитель в макинтоше.

Посетитель. Мне бы на минуточку товарища Баркасова…

Крутецкий. Баркасова? А вам зачем он?

Посетитель. Я по делу… Мне сказали, что он…

Крутецкий. Что вам сказали? Все, все говорите мне!

Посетитель. Но я ничего не знаю. Мне просто сказали, что товарищ Баркасов здесь бывает по субботам.

Крутецкий (нервно засмеявшись). Ах, так! Он по субботам встречается здесь… О-о-о…

Посетитель. Но если он занят сейчас, то я попозже зайду… (Ухмыляясь.) Я сам не люблю, когда меня тревожат в лирические минуты… Крутецкий опускается в кресло и, обхватив голову руками, неподвижно сидит. Посетитель уходит, осторожно ступая на цыпочках.

Крутецкий (вяло). Напрасно я его отпустил. Надо бы выяснить, с кем Баркасов бывает здесь по субботам. Может, вовсе не с Софочкой. Тем более это не ее шляпа… (Неожиданно увидев на полу красный цветок, оторванный от шляпы.) Позвольте, но это ее цветок… (Приставив цветок к шляпе) Это ее шляпа! В таком случае где же она сама?! А не все ли равно – где она! К прошлому нет возврата! Всех под суд! Хозяев квартиры тоже под суд!

Входит Абрамоткин. Он озадачен безумным видом Крутецкого. И без малейшего сомнения принимает его за Виктора Эдуардовича Ядова.

Абрамоткин (бормочет). Вот этот может сто слов в минуту…

Крутецкий (не замечая вошедшего). Не пощажу никого! Сам произнесу речь вместо прокурора! Докажу, что таких аморальных людей нельзя щадить. Их надо безжалостно выбрасывать из жизни…

Абрамоткин. Виктор Эдуардович, зачем же людей из окон выбрасывать, успокойтесь…

Крутецкий. А вы тут кто? Вы кто такой?

Абрамоткин (отступая). Но, но, тихо… Еще неизвестно, с кого из нас дым пойдет…

Крутецкий. Милицию сюда!

Абрамоткин. Зачем же, понимаете, милицию? Давайте по-хорошему договоримся. Если вы непременно желаете с Настенькой в театр идти – то идите себе. Я, Виктор Эдуардович, не намерен из-за этого скандал поднимать…

Крутецкий. Какой я к черту Виктор Эдуардович?

Абрамоткин. Может, я спутал? Мне Анюта сказала…

Крутецкий. Да я вас всех тут…

Абрамоткин. Меня-то за что? Я сам зашел в гости – тихо, благородно. Вижу – безумствует человек.

Конечно, я понимаю, что писатели и композиторы не могут иначе…

Крутецкий. Вы что бред несете? Пьяны, что ли?

Абрамоткин. Не прикасался даже, Виктор Эдуардович.

Крутецкий. Вам сказано, я не Виктор Эдуардович!

Абрамоткин. Позвольте, уважаемый, кто же вы такой?

Крутецкий. А вам что до этого? Я… я ее муж…

Абрамоткин. Ах, вы ее… покойный… муж?

Крутецкий. Почему "покойный"? Я просто ее муж.

Абрамоткин. Тот, который два года назад… я извиняюсь… умер… от воспаления слепой кишки? Это она мне так сказала – не знаю зачем…

Крутецкий. Не знаю, как вы, но я еще отчасти жив… Софа, Софочка, куда ты попала…

Абрамоткин. Вы сказали "Софочка"… Значит, вы Софочкин покойный муж? То есть я говорю: Софочкин муж?

Крутецкий. Да… Но с этой минуты я больше ей не муж.

Абрамоткин. А что же вы тогда?

Смеясь, вбегают подружки – Настя и Софочка.

Настя. Софа, твой муж…

Софочка. Юрий…

Крутецкий. Дома поговорим! Идемте отсюда…

Настя. А где Баркасов?

Крутецкий. Я выгнал его отсюда.

Софочка. Как? Почему?

Настя. В чем дело?

Абрамоткин. Лично я понятия не имею.

Софочка. Юрий, но пойми – ничего же особенного…

Крутецкий. Об этом мы дома поговорим!

Настя. Но это возмутительно! Ко мне приходит директор, чтобы передать мне, может быть, срочную работу, а его в моей квартире… (Крутецкому.) Да как вы посмели это?

Крутецкий. Но я… Мне сказали, что он…

Настя. Значит, вы просто попросили его уйти?

Софочка. Ну, это уже слишком!

Крутецкий. Софочка, но мне так сказали. Позвонили по телефону…

Софочка. Ну, Юрий!

Абрамоткин. Что же это вы, Юрий? Человек пришел по делу. Вот он даже свой портфель забыл… со служебными бумагами. А вы его выгнали. Нет, Юрий, так нельзя некультурно поступать.

Софочка. Конечно, Юрий, я не хочу скрывать – мы предполагали в театр пойти, но это было… служебное дело. Меня лично замдиректора об этом просил.

Настя (тихо). Ах, вот что – тебя замдиректора пригласил, а не Баркасов?.. (Крутецкому, гневно.) У нас это было чисто служебное дело! Культпоход! И вы осмелились при этом выгнать его из моего дома?

Абрамоткин. Ну, Юрий…

Крутецкий. Софочка… Софа… Идем скорей домой. Там все обдумаем, позвоним ему, извинимся… (Подает жене растрепанную шляпку.) Скорей…

Софочка. Боже! Моя новая шляпка… Настя, погляди, что он со шляпкой сделал… Нет, Юрий, об этом мы дома поговорим…

Абрамоткин. Зачем же вы, Юрий, дамскую шляпку так отвозили? Нет, вас надо учить и учить культуре…

Крутецкий. Софочка, простишь ли ты меня?

Софочка. Настя, прощай… Юрий, за мной!

Крутецкий. Софа, я напишу твоему директору извинительное письмо…

Абрамоткин. Юрий, в письме вы припишите, что я, другой, – тот, с кем он говорил, тоже немножко извиняется…

Супруги Крутецкие уходят.

Настя (смеясь). Оказывается, не сам Баркасов ее пригласил. Это резко меняет дело.

Абрамоткий. Настенька, а где мой портфель? Хотелось бы немножко закусить, подкрепиться, а портфеля нет.

Настя (прихорашиваясь у зеркала). Баркасов обычно на меня глядел. Я не могла так грубо ошибиться…

Абрамоткин. (в поисках портфеля). Ах, он всетаки на тебя смотрел?

Настя. Ясно, не на нее. Такие тихони ему не могут нравиться. А уж она вообразила…

Абрамоткин (двигая мебель). Ну, этот чертов сын Баркасов! Вот его парусиновый мусор тут, а моего портфеля нет…

Настя. Разве этот парусиновый портфель Баркасова?

Абрамоткин. Да, он с ним пришел… Ну, если он мой портфель взял, то я не погляжу, что он директор… Я, ему… Он у меня… Дым пойдет…

Настя. Вероятно, он ошибся, перепутал. Сейчас я позвоню Баркасову. Быть может, в его портфеле нужные деловые бумаги.

Абрамоткин. И позвоним, и лично съездим, но свое вернем. И для этого все перевернем!

Настя (набрав номер телефона). Але! Это квартира товарища Баркасова?.. (Томно.) Я попрошу к телефону Алексея Гавриловича… Говорит одна знакомая…

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

КАРТИНА ПЯТАЯ

ВОЗВРАЩЕНИЕ

Снова квартира Баркасова. В углу на стуле дремлет контролер Электротока. Бабушка Алиса Юрьевна раскладывает пасьянс. По комнате из угла в угол нервно ходит Зоя Павловна.

Бабушка. Нет, все будет хорошо. Пасьянс сходится.

Зоя (стучит в стену). Виктор Эдуардович!

Контролер (вскочив от стука). Что? Кто?.. Ах, это вы опять. Ну как, граждане, выяснилось чтонибудь?

Бабушка. Этот пасьянс, Зоюшка, очень редко выходит. А тут он вышел. Значит, все сложится хорошо.

Зоя. Не думаю…

Бабушка. Увидишь… Алексей Гаврилыч полностью раскается. А Виктор Эдуардович решительно будет у твоих ног…

Контролер. А портфель, бабушка-старушка?

Бабушка. Про ваш портфель я не загадывала, но думаю, что и портфель где-нибудь найдется.

Контролер. Но где? когда? Не могу же я, граждане, тут до ночи…

Зоя (иронически). "Решительно у моих ног"… Но я не для этого зову Виктора Эдуардовича.

Бабушка. Дитя мое… Нет, я отказываюсь понимать современность! Нельзя же одной остаться в критический момент. Необходима моральная поддержка… Нет, нет, в мое время было значительно больше поэзии!

Зоя. У меня есть сын, мать. Это моя поддержка.

Бабушка. У меня тоже была мать. Но если б в тот момент у меня не оказалось друзей, то я… Ведь тогда… с этой… певичкой…

Контролер (оживляясь). Ах, с певичкой-то?

Бабушка (дочери). Ведь эта история имела тяжкое продолжение…

Контролер (просительно.) Ну, ну?

Бабушка. Только что все успокоилось, муж вымолил у меня прощение… И вдруг я узнаю – он опять с пей встречается…

Контролер. И зонтик, значит, не помог?

Бабушка (дочери). Но уже встречается с ней не в зоологическом саду, а у нее на квартире.

Контролер. И вы махнули к ней, прямо на квартиру?

Бабушка. Борис Иваныч Нелькин берет ландо.

И мы с ним едем…

Контролер. Прямо к певичке?

Бабушка. Я отстраняю горничную рукой и вхожу в ее будуар. Вижу, мой муж сидит в кресле, ноги на пуфике… А та стоит у зеркала. В бриллиантах. На шее – страусовое боа. Куда-то собираются… Увидев меня…

Контролер. Ау вас в руках зонтик?

Бабушка. Увидев в зеркале меня, она оборачивается вот так через плечо. И тогда я, забыв обо всем, подхожу к ней…

Контролер. И значит, опять ее, певичку-то? Ай да бабушка-старушка!

Бабушка. Подхожу к ней, а она, как разъяренная тигрица, кидается на меня. Я падаю на ковер, кричу мужу: "Анатоль!" А он ноль внимания.

Контролер. И здорово она вас отвозила, между нами говоря?

Бабушка. От всех этих нравственных переживаний я, конечно, теряю сознание и только тогда вижу, что Анатолий поднимается с кресла и подходит…

Контролер. К певичке?

Бабушка. И говорит ей: "Убедительно прошу вас, Эльвира, – довольно…"

Контролер. Ах, он говорит ей: довольно, дескать, ее тузить, хватит, мол, на первый раз? А что же Борис – Иваныч? Он так и не вмешался в побоище?

Бабушка (оборачиваясь к контролеру). Борис Иваныч Нелькин остался внизу, в ландо… (Дочери.)

Нет, за Нелькина я не вышла замуж, но нравственно он меня очень-очень поддержал. Он возил меня по ресторанам, на острова…

Контролер. Интересные картинки прошлого…

Бабушка. Вот я и говорю: в прошлом было больше поэзии, которая так необходима нам – женщинам… Ах, вот как раз и Виктор Эдуардович!

Входит Ядов.

Зоя. Я стучала вам несколько раз!

Ядов. Этот стук отозвался в моем сердце. Я услышал его за три квартала. И вновь пришел к вам.

Бабушка. Снимите пальто, Виктор Эдуардович.

Ядов. Не могу-с. Меня ждет машинистка, которой я оставил записку.

Бабушка. Но у нас такие события… Зоя! То звалазвала, а как пришел молчишь… Я приготовлю чай. (Уходит.)

Зоя. Виктор Эдуардович, мне не хочется возвращаться к моему горю… Но вот взгляните… Вот что оказалось у него в портфеле, который он забыл, торопясь…

Контролер. Нет, граждане, он не забыл, а перепутал. Его портфель остался здесь, а мой… где-то там… Ядов. Убийственные улики… Стало быть, предположение вашей матушки…

Зоя. Да, она была права. Но я считала его… Он был для меня самым чистым человеком из всех, кого я встретила…

Ядов. Не надо такого горя!

Зоя. У меня горе оттого, что я и теперь почему-то не разлюбила его…

Ядов. Наполеон считал, что любовь есть явление социально опасное как для целого общества, так и для личного счастья. И теперь я вижу, что это так, – и на вас, и на себе.

Телефонный звонок.

Зоя (в трубку). Да… Нет, Баркасова нет дома. Что? (Ядову) Поговорите с ней. Это та женщина, где он был. Какая гадость….

Ядов (по телефону). Что-с? Портфель? Чей портфель? Ваш?.. Кто его захватил?.. Да, но Баркасова нет дома. Позвоните позже! (Вешает трубку.)

Контролер. Не вешайте, не вешайте трубку. Это про мой портфель. Ай, ну зачем же вы повесили?!

Ядов. Извините, не знал. Да, она говорила про какой-то парусиновый портфель.

Контролер. Ой, ну что же это, граждане… (Сняв трубку, дует в нее.) Але… Станция… (Вешает трубку.)

Входит бабушка с чаем.

Бабушка. Выпейте чайку. (Ядову.) Да сядьте вы рядом с ней. Скажите ей что-нибудь, утешьте. То трещите без умолку, а когда надо, так…

Ядов. Уста немеют, бабушка!

Зоя. Мама, оставьте нас.

Бабушка. Когда мы ехали в ландо… после этой истории…

Контролер. Ну? Ну?

Бабушка. Так Борис Иваныч Нелькин утешал меня, находил такие слова, которые доходили буквально до сердца.

Контролер. А что он, что?

Ядов. Это, вероятно, был молодой пшют?

Бабушка. Да уж одет он был не так, как вы, Виктор Эдуардович. В мое время мужчина в таком непрезентабельном виде не котировался… А вот, если хотите знать, этот пшют, как вы сказали, оказался джентльменом чистой воды. Он тут же, в ландо, сделал мне официальное предложение, видя, что я решила расстаться с мужем…

Зоя. Мама, вы, кажется, сватать нас собираетесь?

Ядов. Что ж… я не отказываюсь…

Бабушка (возмущенна). Знаешь, Зоюшка, если б в мое время мужчина ответил бы таким расслабленным тоном, то…

Ядов. Мой тон, сударыня, был и в самом деле расслабленный, ибо я думал о моем преклонном возрасте.

Зоя (вспыхнув). Я, кажется, не предлагала вам себя в жены.

Ядов. Нет, я просто подумал:

"Но старость, черт ее дери,

С котомкой и клюкой,

Стучится, черт ее дери,

Костлявою рукой…"

Зоя. Виктор Эдуардович! Вы – это фразы, нарядные слова… И никаких чувств.

Бабушка. А у Бориса Иваныча были и фразы и чувства.

Контролер. Ну? Бабушка, ну? Входит Баркасов. В его руках черный портфель Абрамоткина.

Контролер приходит в смятение-портфель не его. Появляется Боря. Он не без интереса посматривает на принесенный портфель.

Баркасов (глухо). Зоечка…

Контролер. Граждане, ну что вы со мной делаете? Это не мой портфель. Мой был парусиновый. Где же он?

Баркасов. Зоечка, что с тобой?

Ядов (Зое). Спокойно. Не унижайте себя слезами.

Контролер. Гражданин, послушайте… вы сменили мой на свой… то есть свой на мой…

Баркасов. Что? (Жене.) Зоюшка…

Зоя. Алексей Гаврилыч… ты забыл свой портфель – извини, пришлось его раскрыть… Вот твои вещи…

Ядов. Я отбыл, Зоя Павловна. (Идет к выходу.)

Бабушка. Виктор Эдуардович, два слова.

Оба уходят.

Баркасов. Зоя, я тебе сейчас все объясню…

Контролер. Нет, я уж попрошу сначала выяснить мое дело.

Баркасов. Слушайте, товарищ, я занят сейчас… (Жене.) Зоюшка, тут вот в чем дело…

Контролер. Товарищ, я вхожу в ваше критическое положение, но две-то минуты вы мне можете уделить?

Боря (раскрыв черный портфель). Ого! (Извлекает из портфеля вино и закуску.) Бабушка! (Убегает сообщить бабушке.)

Баркасов. Ты не должна думать, что это чтонибудь такое… Это я…

Контролер. Ладно, справляйтесь со своей драмой. Я обожду. Но потом я попрошу вплотную заняться моим вопросом.

Зоя. Кому предназначались эти подарки? Только не лги. Той женщине, о которой ты…

Баркасов. Да, эти конфеты я взял для одной… нашей служащей. А эту… свинку… я в первый раз вижу.

Входит бабушка. Услышав слова Баркасова, она торопливо подходит к дочери.

Бабушка. Зоюшка, Алексей Гаврилыч признался. Смотри как он мягко, застенчиво сказал: "Да, эти конфеты я взял для одной особы…" Зоя, повинную голову и меч не сечет!

Баркасов. Алиса Юрьевна, я прошу вас не вмешиваться в это дело.

Зоя. Мама, уйдите.

Контролер. Уж если на то пошло, бабушка, то я прежде вас имею слово. Я тут три часа, как рыба об лед…

Бабушка. Зоя, но я не могу безучастно смотреть, что происходит на моих глазах. Человек во всем признается, а ты…

Баркасов, (раздраженно). Алиса Юрьевна?

Бабушка. Зоя, это бывает у них. Уж на что Борис Иваныч Нелькин… жизнь готов был отдать за меня… и то он…

Контролер. Ну? Бабушка, ну?

Зоя. Мама, вы хотите, чтобы я ушла из дома?

Баркасов. Я попрошу вас оставить меня с женой.

Бабушка (с обидой). Пожалуйста. Я для вас же стараюсь.

Контролер. Бабушка, на минуточку… Доскажите мне про Бориса Иваныча…

Оба тихо беседуют.

Баркасов. Зоя…

Зоя. Мне не надо твоих объяснений, Алексей. Не унижай себя враньем… Сейчас, кстати, звонила твоя дама… Ты взял у нее какой-то портфель…

Контролер. Ага! Теперь все ясно. Мой портфель остался там, а ихний вы по ошибке оттуда вынесли.

Зоя. Наконец надо же его отпустить.

Баркасов (порывшись в карманах). Вот их адрес. Я прошу вас, товарищ, поехать туда. Там ваш портфель. У тахты.

Зоя (глухо). У тахты…

Контролер. А этот черный портфель им отнести?

Баркасов. Да, возьмите этот портфель – отнесите им.

Контролер (взяв портфель, из которого Боря вынул закуску и вино). Ну вот, теперь все прояснилось. Сейчас я живехонько доеду туда и произведу обмен… Сожалею, бабушка-старушка, что не дослушал вашу повесть про Бориса Иваныча. Служба для меня превыше всего. Счастливо оставаться.

Уходит с бабушкой.

Баркасов. Зоюшка, прости меня. Я просто невменяемый сегодня. Ну, врач мне так посоветовал. Я сам не знаю, как все это получилось…

Зоя. Что ты вздор мелешь? Какой врач? Зачем тебе это новое вранье? Впрочем, у тебя опыт нескольких лет…

Баркасов. Зоя, ты не должна так говорить! Я сейчас позвоню врачу, и он тебе подтвердит…

Зоя. Мне не нужны свидетели, Алексей. Но приплетать к своему вранью какого-то врача – это, это… слишком. Не надо мне твоих объяснений! Я больше не жена тебе…

Зоя Павловна уходит в соседнюю комнату. Баркасов стучит в дверь. Входит бабушка.

Баркасов. Зоя… Зоюшка… Открой… Ну, тогда я и в самом деле позову этого врача – он подтвердит тебе, что я не вру… Зоя, послушай…

Бабушка. Погодите, не троньте ее. Я по себе помню – я не любила, когда меня окликали. Она сама выйдет.

Баркасов (по телефону). Але… Але… Товарищ Тятин?.. Иван Силыч, голубчик, мне надо бы узнать – где тот врач, который меня сегодня обследовал?.. Да нет, сейчас другое дело. Потом тебе объясню… Ну, узнай хотя бы его фамилию… Жена думает, что я вру… Ну, тогда умоляю, приезжай сам. Ведь ты можешь ей подтвердить… От этого все зависит… Только скорей. Возьми машину… Во время телефонного разговора входит Боря. Вместе с бабушкой он рассматривает закуску и вино, вынутые из портфеля Абрамоткина. Окончив разговор. Баркасов опускается в кресло и руками закрывает лицо.

Боря. Это все папа принес.

Бабушка. Ну, ясно: он раскаялся и вот хотел загладить свою вину. И на месте твоей матери я бы его простила. (Ставит в буфет вино и закуску.)

Коря. Папа, ты что – расстроен?

Баркасов. Да, сынок. Я с мамой поссорился.

Боря. Ну, я думал – что-нибудь серьезное! Я каждый день с ней ссорюсь. (Уходит.)

Бабушка. Алексей Гаврилыч, успокойтесь. Зоя отойдет, простит. Я вам гарантирую это. Я по себе знаю…

Торопливо входит Тятин. Бабушка уходит.

Баркасов. Иван Силыч…

Тятин. Я говорил тебе… Ну, этот врач…

Баркасов. При чем тут врач? Просто ей нужно сказать, что врач действительно посоветовал мне в театры ходить. Это, может быть, мелочь, пустяк, но это очень важно сейчас. А то она думает, что я унизился до такого вранья.

Тятин. Сейчас я скажу ей…

Баркасов (постучав в дверь). Зоя… Зоюшка, открой…

Тятин. Постой, я сам… (Постучав.) Зоя Павловна…

Зоя (открыв дверь). В чем дело?

Баркасов. Зоя, вот он тебе сам подтвердит, что я не врал, говоря о театре.

Зоя (Тятину). Доктор, я никогда не думала, что медицина может предлагать такие странные средства…

Баркасов. Нет, Зоюшка, ты не поняла. Он…

Тятин (тихо, Баркасову). Ай, не тревожь ее – пусть я врач! (Зое.) Успокойтесь, гражданка. Я сам теперь вижу, что не то посоветовал.

Зоя. С каких это пор, доктор, медицина дает такие советы, которые разрушают семью…