Текст книги "Мутаген"

Автор книги: Михаил Михайлов

Соавторы: Владимир Поляков
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

И все равно слабенькие комбезы начинающих и малоденежных искателей были не способны защитить даже от вспомогательных лезвий «чертовых колес». А их тут тоже хватает, учитывая то, что мутант расположился на столь большой площади.

– Ладно, – проговорил я, когда едва заметные «колеса» отодвинулись на максимальное расстояние и вроде пока не собирались возвращаться на намеченную траекторию рывка. – Пошел!

Едва Угрюмый ступил на занятую мутантом территорию, как тот сразу же среагировал, бросив бешено вращающиеся костяные круги-лезвия в его сторону. Те понемногу набирали скорость, но толком пробудиться мьют не успел, поэтому искателю удалось проскочить с большим запасом. Едва он оказался на безопасном участке, как мутант мигом потерял к нему интерес и вновь начал неспешно перепахивать грунт, гоняя лезвия по контролируемой территории, словно часовых вокруг склада.

Следом проскочили Шмель и Конопатый, причем последнему чуть было не досталось лезвием по заднице. Избежал неприятного знакомства парень буквально чудом. Пока трое новичков отдыхали в нескольких десятках метрах от нас с туристом, мы ждали, когда взбудораженный присутствием посторонних мутант несколько успокоится. Ощутив раз за разом рядом с собою что-то живое и чужое, костяные диски носились, словно заведенные, превращая землю в нечто броде пыли мелкого помола. Видя такое дело, Макарыч никак не мог собраться с духом, чтобы заставить себя промчаться эти метры.

– Слушай, а можно я после тебя побегу, – немного взволнованно произнес турист, оттягивая неизбежное.

Я его понимал – бежать мимо озверевшего мутанта, способного превратить человека в тонко наструганные ломтики, желания было мало. Вот только и ждать тоже было нельзя. До деревни было не менее пары часов ходу, а там же еще надо найти укрытие, подготовить его. Вот и получалось, что времени у нас в обрез, ждать и долго уговаривать своего напарника я не мог. Тем более что и аномалия еще не скоро успокоится, если сидеть и ждать ее первоначального состояния. Прикинув кое-какие мысли у себя в голове, я решился:

– Ладно, я первым, а по моей команде бежишь ты. Только старайся изо всех сил, иначе наступит твоя личная, персональная хана. Понял меня?

Тот часто закивал головою, всматриваясь в мое лицо, словно стремясь запомнить то немногое, что было видно за забралом шлема. Хорошо… Если он все понял, то надо действовать. Посмотрев за поведением контролируемых мутантом лезвий, что метались во все стороны, напоминая стаю взбесившихся бензопил, я рванул с места.

Редко случается выкладываться по максимуму! Впрочем, сейчас был именно такой случай. Я видел безопасный путь, нутром чувствовал нужные скорость и направление, но все равно… ветер смерти свистел где-то рядом, только и ожидая момента добраться до меня. Беги, искатель! Даже вес комбеза, оружия и рюкзака за спиной не мешал мне выжимать из себя максимум возможного. Бумкая подошвами сапог по земле и видя напряженные лица своих ребят, основной частью сознания я отслеживал поведение «чертовых колес». Остановиться, пропуская разогнавшееся лезвие, взрывающее землю и поднимающее клубы пыли… Рвануться вперед и сразу же отскочить влево, давая еще двум возможность столкнуться между собой. Есть! Теперь у мутанта будет легкий шок от подобного расклада. Понимая, что нельзя терять ни секунды, что нужно еще и Макарыча провести, я поднажал еще сильнее и перескочил на безопасную часть тропы.

Кто-то из ребят выдохнул от облегчения. Видать, очень сильно беспокоился за своего ведущего. А то как же – без меня они останутся в этом месте почти со стопроцентной уверенностью. Выйти в одиночку, без проводника – шансы стремятся если не к нулю, то все равно к низкой, очень низкой величине.

Обернувшись назад, я смог насладиться видом озлобленного, разъяренного, но потерпевшего поражение мутанта. Два «колеса», этих проклятых и острейших костяных лезвия, что столкнулись друг с другом, никак не могли освободиться. Надсадный скрежет, шелест остальных лезвий. Особенно побочных, куда менее опасных, пытающихся осторожными толчками разъединить главные «орудия производства»… Почти все боевые конечности мутанта сместились в один угол, лишь несколько малоопасных продолжали носиться взад-вперед. Пустое! Их можно было обойти, обмануть… дело простое, если хоть немного хладнокровия и готовности поступать решительно и быстро.

Идеальный момент! Поняв это, я махнул рукой туристу, приказывая тому бежать, но тот медлил.

– Да беги же, урод, – не выдержал Угрюмый. – Мы все только тебя и ждем.

Вот только слова сейчас были бесполезны, этот навязанный мне балласт, судя по всему, впал в ступор от одного вида работы «чертовых колес». Вот же гадство. Ладно, кое-что у меня есть из приготовленного для подобной ситуации, надеюсь, оно сработает.

– Макарыч, эта тварь сейчас занята своими проблемами. Сейчас опасности почти нет, но скоро будет. Как только лезвия отцепятся друг от друга, начнется форменное светопреставление. И тогда… Неужто так хочется пойти на корм местной прожорливой фауне?

– Умник, – турист облизал губы, что было видно сквозь прозрачное забрало шлема. – Я еще чуть-чуть погожу и побегу. Страшно как-то ломиться сквозь такую штуку – вдруг костюм не выдержит.

– Выдержит, но только эти, более мелкие лезвия. Крупные тебя моментально пополам развалят. Вот и вперед, пока они не освободились!

Я искренне пытался образумить Макарыча, взывая к логике и страху, но все было бестолку. Клятый турист то подходил к стартовой черте, то вновь отступал, собираясь с духом.

– Что ж, – поморщился я, – мы уходим. Если все же каким-то чудом преодолеешь свой дурной страх и сумеешь перебраться, то ищи нас дальше по тропе. Карта у тебя есть, читать ее вроде как умеешь. Ночь мы будем пережидать в деревне, до встречи.

Произнеся эти слова, я кивнул парням и развернулся вперед, намереваясь начать движение. Позади раздался громкий крик, неприятно резанувший меня по ушам. Блин, ну разве можно так орать посреди Мутагена?! А ну как посторонние уши это услышат, да еще и не совсем человеческие?

– Умник, стой! Ты не можешь меня бросить, я же тебе заплатил!

– За то, чтобы показал истинную жизнь в Мутагене по уши, – хмыкнул я. – Так ты там и есть… А деньги форменный пустяк. Стоять и ждать одного дурака до бесконечности, рискуя собственным здоровьем и здоровьем остальных… Финансы тут ничего не значат.

– Ну погоди еще минут пять – эти твои «чертовы колеса» меньше шумят. Скоро, может, совсем остановятся. Пробегу как в самом начале, когда Угрюмый передвигался.

– Нет, – отрицательно покачав головою, ответил я. – Это только твои впечатления. Сейчас сцепившиеся лезвия освободятся и начнется повышенная суета. А до того, как тварь утомится, много времени пройдет, не менее четырех-шести часов. Этого времени у нас нет. Для меня важнее спасти три жизни, а не губить четыре, что обязательно случится, останься мы здесь. Трусость и глупость, они Мутагеном караются жестоко, Макарыч. Даю тебе минуту на то, чтобы собраться с силами и добежать до нас. Потом уйду.

На незадачливого туриста было неприятно смотреть. Спортивный, не старый еще мужчина буквально на глазах осунулся и постарел, разом накинув себе десяток лет. Он подошел к самому краю и в замешательстве уставился вперед.

– Беги, Макарыч, – поторопил я его, – если ты сейчас сделаешь шаг назад, то я уйду. Промедлишь, так случится то же самое. Многие мои коллеги вообще пристрелили бы тебя, чтобы на других разлагающе не действовал. Ты должен уже меня знать – если я что-то говорю, то всегда исполняю.

Макарыч побежал, вот только во время бега у него стал сползать автомат, повешенный на плечо криво, отвратительно, врагам на смех… Стараясь его поправить, турист невольно замедлил бег.

– Быстрее, – закричал я, смотря, как те два «колеса» все же расцепились и теперь набирали скорость. Да и остальные боевые конечности твари стали двигаться более осмысленно.

Словно прочитав в моих глазах всю эту картину, бегущий прибавил скорость и почти выскочил из зоны поражения, но тут вмешался случай. Малюсенький камешек попался ему под ногу, незадачливый бегун запнулся и потерял равновесие.

Растяпа! Понимая, что если этот неловкий и откровенно бесполезный балласт упадет, то… на моей репутации проводника и куратора для искателей-новичков расплывется первое пятно, я бросился вперед и ухватил его за лямки рюкзака, располагающиеся на груди. Дернув со всей мочи, вылетел вместе с ним из смертельного круга, но напоследок одно из лезвий все же дотянулось до туриста…

Вспомогательное, не основное… хоть в этом повезло. Приняв на себя большую часть удара, слабенький комбез Макарыча разошелся, а сам он получил хорошую такую резаную рану и болевой шок от яда на зубцах «колеса».

– Живые, – встревоженно бросились ко мне спутники и торопливо перевернули меня и Макарыча на спину. Угрюмый попытался открыть забрало, но я отмахнулся от его потуг.

– Да живой я, живой, спиной только о камни неудачно приложился. Что там с Макарычем? Обычная рана или дело тухлое?

– Кажись, обычная рана, не опасная, но он все равно без сознания, – откликнулся Шмель. – И не хочет приходить в себя.

– Тем лучше. Заштопайте его на скорую руку, потом от заразы местной препарат вколите, обезболивающее и противошоковое. Мне надо, чтобы он сутки как горный козел скакал.

– А потом?

– А потом, Шмель, пусть им нормальные врачи занимаются. Если у него лавэ хватило, чтобы сюда туристом пройти, то уж на качественную медпомощь точно останется. Да и вообще, не морочь мне голову – у этого оглоеда обычный порез, если не особенно впадать в гуманизм. Важные мышцы толком и не повреждены, кровопотеря приемлемая. Я ему еще клистир с дохлыми ежиками устрою за раздолбайство и несвоевременную реакцию.

Однако даже спустя четверть часа, в течение которого спешно зашивалась и обрабатывалась рана, вводились препараты и приводился в сносное состояние комбез, состояние раненого не изменилось. Похоже, болевой шок оказался слишком силен. Макарыч лежал, словно мертвый, только редкое дыхание и неровный пульс сообщали нам о том, что жизнь не оставила это тело.

– Блин, угораздило же! – сплюнул я на землю, совершенно забыв о том, что на мне закрытый шлем. Пришлось открывать забрало и приводить его в порядок. – Возьмешь в отряд урода, потом расхлебывай!

– И что?

– Делать нечего, придется его тащить с собою, – невольно на лицо легла такая гримаса, словно полкило лимонов навернул без всякого на то желания. Но вопрос Конопатого был логичен и требовал ответа. – Вещи несет Угрюмый. Туриста – Шмель и Конопатый. Я впереди, веду по маршруту.

Макарыч очнулся уже совсем рядом с деревней, но толком так и не пришел в себя. Что-то мыча сквозь сведенные от боли челюсти и скособочившись от болевых ощущений в ране, он самостоятельно доковылял до точки укрытия. Что ж, надо будет подумать насчет дополнительной дозы обезболивающего, мне это воплощение земных страданий одним видом настроение в ноль сгоняет.

Глава 9

Местом для ночевки я решил выбрать высокий чердак, поднятый на пять метров ввысь. Покоился он на столбах, открытых всем ветрам. Скорее всего это был самый обычный сеновал, возводимый в деревнях и хуторах чуть ли не по всей стране. Впрочем, я мог и ошибаться, поскольку в деревенской жизни не соображал вообще ничего, да особо и не стремился. Да и на кой мне оно, городскому человеку, такое знание?

Забавно… Зачастую находятся люди, которые вываливают на тебя на фиг не нужную информацию. Вот и сейчас произошло точь-в-точь такое событие. Инициатором выступил Угрюмый, за каким-то бесом принявшийся растолковывать остальным, что же это за хреновина такая, странно-сеновальная. Оказалось, что вкапываются четыре высоких столба, поверх возводится крыша, чтобы на сено сверху ничего не лилось, в некоторых случаях под этой крышей делают настил из досок, сооружая самый обычный чердак, на котором летом многие отдыхают.

Именно в таком «строении» мы и оказались. Несмотря на то количество лет, что оно простояло под открытым небом, древесина осталась прочной, не имея ни кусочка гнилой поверхности. Только почернела от времени, ну да это чепуха, роли не играющая.

На чердак забрались по приставной лестнице, валяющейся рядом. В отличие от сеновала, она была изрядно попорчена и скрипела каждой ступенькой под нашими сапогами. С грехом пополам, ожидая каждую минуту, что ненадежное средство рассыплется под нами, мы залезли наверх и затащили за собой лесенку. Это на случай того, чтобы к нам на огонек не заглянули ненужные гости. А ненужные тут… чуть более чем все.

Оказавшись в относительной безопасности, я решил оглядеться по сторонам, оценить, так сказать, нашу временную лежку. Чердак был неплох. Частая обрешетка, обитая толстым кровельным железом, не чета современным суррогатам, не имела ни единой дырочки. То же самое было с полом и со стенами. Маскировка неплохая, заметить нас тут будет сложно. Однако же нет преимуществ без недостатков. Минус здесь был в том, что дощатые стены не могли спасти от пуль, которые с легкостью прошьют их.

Ладно, будем надеяться, что никому в голову не взбредет пострелять по этому укрытию, тем более что и желающих побывать в этом местечке не так уж и много. Все из-за того, что слухи о нем ходят самые невероятные. Людей-то здесь давно нет, всех эвакуировали еще с того времени, когда объявили угрозу мутагенного заражения. А вот слухи… они пошли чуть позже, с момента появления в этих местах первых искателей.

– Умник, а что это за место? – проявил любопытство малость оклемавшийся Макарыч.

Блин, не вовремя он с этими вопросами, как бы парни не засуетились от полученной информации. Вот только отвечать придется, вон как у всех лица вытянулись в предвкушении ответа. Предвкушайте, как услышите, так сразу погрустнеете.

– Место как место, – пожал я плечами, укладывая себе под голову рюкзак и устраиваясь поудобнее. – Это поселение еще называют мерцающим.

При этих словах, как и ожидалось, молодежь переглянулась, подтащив поближе автоматы, которые они положили на пол, как только почувствовали себя в некоторой безопасности.

– Мерцающее? А что это значит? – удивленно выпучил глаза Макарыч, с недоумением смотря на действия парней, но немного успокоенный моим равнодушным видом. – Почему мерцающее?

– Понимаешь, турист, иногда тут происходят странные явления, которые полностью изменяют весь внешний вид. То дома принимают вид только что покинутых жителями, даже шторы и паласы на своих местах, а печи теплые. То люди совершенно штатского вида копаются на огородах, словно не один год живут на этом месте. Вот так и меняется – от запустения к обжитому на вид. Потому и мерцающее, что разные пейзажи появляются, словно калейдоскоп странных для этого места картинок демонстрируя.

– Стремно, – поежился Конопатый. – Слышь, Умник, может, нам свалить отсюда?

– Не гони волну, не пугай остальных. Беспокоиться по поводу этого места нет смысла. Я уже не в первый раз тут ночую, но еще ничего подобного не видел. Не думаю, что призраки и прочие иллюзорные штуки, решившие тут поселиться, причинят нам вред. Нечем им вредить, если серьезно подумать. Считай, что мы в «доме с привидениями», про которые так много книг написали и фильмов сняли. Главное, все общение с ними свести к минимуму, а из поселка побыстрее уйти, если он изменится на наших глазах.

Мои слова не сильно убедили молодых искателей, зато Макарыч вцепился в меня, как клещ, выпытывая все до малейшей мелочи о творящихся тут безобразиях. Даже о ране забыл, энтузиаст хренов! Пришлось рассказать даже о своих ощущениях в предыдущие посещения, вот только тогда я останавливался тут на пару часов, только ради отдыха и перекуса.

По странному стечению обстоятельств, эта местность была практически не заражена Мутагеном. Да и количество привязанных к месту мутантов было ну очень скромным. Да и те… Появившись, они через некоторое время исчезали сами собой, словно бы рассасываясь в ничто или же незаметно перемещаясь в более комфортное место. Не нравилась мутантам эта территория, и все тут. Короткий набег, поиск добычи – это да. Зато устраивать тут постоянное лежбище они избегали. Именно поэтому я тут порой и останавливался.

– Все, баста, – решил я прекратить расспросы, так как время было уже позднее и надо было отдыхать. – Всем спать. На часах стоит Шмель, потом Угрюмый, Конопатый и последний я. Подъем после семи утра и в путь. Мы и так весьма задержались, со всеми этими обходами и… человеческим фактором кое-кого из вас.

Макарыч что-то вякнул, явно пытаясь оправдаться, но я уже отвернулся носом к стенке и засопел. Вот удивительно. Дома я никогда не мог сразу заснуть, приходилось минут по десять или дольше – зависело от степени усталости – лежать под одеялом с закрытыми глазами. Тут же, на зараженной Мутагеном территории, я мог заснуть за пару секунд и проснуться так же быстро, уже полностью собранным и готовым к действиям. Вот что с людьми делает непривычная обстановка и постоянная опасность. Отдых порой не меньше значит, чем пища или вода, так что организм научился им пользоваться при любой возможности. Говорили мне приятели, в горячих точках побывавшие, да я не особенно верил. Как оказалось, зря.

Ночь прошла без происшествий, даже «змееволки» под предводительством более крупных, опасных и умеющих контролировать их мутантов – «гастролеров» – не нарушали тишину своими переходящими то в ультра-, то в инфразвук стонами. Под утро, около половины пятого, меня растолкал Конопатый, у которого закончилось дежурство. Немного поежившись от прохлады, которая проникла под костюм во время ночевки в холодном, да еще поднятом на обозрение всем ветрам помещении, я перебрался поближе к люку, чтобы бдеть еще пару часиков до подъема.

Не знаю как, но меня сморило в самом конце дежурства. Словно темный мешок опустили на голову, и все. Сроду такого со мною не было! Для искателя, сумевшего на территории Мутагена не только выжить, но и завоевать определенный авторитет, подобный прокол… просто немыслим. Поневоле начинаешь перебирать варианты постороннего воздействия.

Именно поэтому, едва согнав с себя дрему, я стал осматриваться по сторонам. Нечто такое могло произойти под воздействием химических соединений, вырабатываемых некоторыми мутантами, но… тогда бы мне проснуться не дали, схарчив сразу и без промедлений. Сейчас же я был в полном порядке, никаких последствий не ощущалось. Напротив. Присутствовали бодрость, готовность хоть сейчас совершать очередной марш-бросок по сколь угодно пересеченной и наводненной мутантами местности.

Быстрый взгляд на «визор» также не выявил каких-либо опасностей. Концентрация Мутагена только вот… была чрезвычайно низкой. Необычно даже для «мерцающей деревни».

С величайшей опаской и предосторожностью я приподнял крышку люка и огляделся по сторонам. Нет, прочих мутантов поблизости не оказалось, что уже сильно радовало. Однако… перед моими глазами предстало то, что было более удручающим, чем сборище «гастролеров», готовящихся напеть первые ноты своей выворачивающей мозг наизнанку музыки. Больше того, я предпочел бы схлестнуться с десятком зомби или пятком сдвинутых на всю голову фанатиков из клана искупителей, чем увидеть то, что было сейчас. Картина, что сейчас раскрылась передо мною, заставляла крышу медленно и со скрипом расправлять шиферные крылья с целью отлета в дальние края.

Тихонько, стараясь не разбудить остальных, я толкнул ботинком лежащего рядом Шмеля как самого спокойного из моих подопечных. Когда тот встрепенулся, прижал палец к губам, призывая к тишине. Тот понятливо кивнул и переместился на корточки, пристально на меня взирая, ожидая дальнейших указаний. В глазах была серьезная тревога, он нутром чуял, что просто так я бы кипеш поднимать не стал. Что ж, это верно. Криво усмехнувшись, я поманил его к себе, уступая место у люка.

– Выгляни наружу и скажи, что подозрительного видишь, – прошептал я ему, когда Шмель оказался рядом. После этих слов я отодвинулся в сторону, давая тому возможность выполнить мои указания.

Минут пять он пялился наружу, не издавая ни звука. Только когда он повернул ко мне лицо, я понял по его выражению, что мне ничего не привиделось. Мало того, у Шмеля наблюдался классический «разрыв шаблона», когда увиденное ну никак не сопоставляется с привычной картиной мира. А учитывая факт, что понятие «привычного» в Мутагене очень сильно расширено…

– Что же это такое происходит, Умник, – потрясенно произнес молодой искатель, еще раз бросая взгляд наружу. – Может, мы вообще померли и это такой загробный мир?

Что, что? Будто я сам знаю ответ на этот вопрос. Сам бы с большим интересом задал его же кому другому. Блин, ну и дела. Конечно, бредни Шмеля насчет загробного мира никакой критики не выдерживали, но вот ситуация в целом была совсем уж сюрреалистичной. Меж тем, потревоженные нашим шевелением, стали просыпаться остальные. Просыпались и сразу же начинали хвататься за оружие, видя наши встревоженные и озабоченные лица.

– Вы чего, – настороженно спросил Угрюмый, стараясь понять, отчего два его спутника такие грустные и потерянные, – случилось чего?

– Случилось, – шепотом откликнулся Шмель, указывая на люк, – сам посмотри.

Тот выглянул наружу и резко отпрянул назад. Знакомая картина.

– Что за дела, это кто же столько сена навалил? К нам хотели забраться?

– Баран, – выругался Шмель, после чего все же перешел к содержательной части диалога: – Ты получше осмотрись, может, чего увидишь еще подозрительного, кроме сена.

Пока Угрюмый и остальные теснились возле люка, я размышлял над произошедшим. Дело было не только в появившемся сене, почти на две трети заполнившем сеновал. Не знаю, какое оно было – остатки с прошлого года или уже новый сбор, – не разбираюсь я в сельском хозяйстве. Вот только, кроме сена, изменился и сеновал, который приобрел вид совсем недавно поставленного. Мало того, изменилась и вся деревня.

Окружающие дома обзавелись покрашенными стенами и новенькими резными наличниками, вокруг строений не было зарослей бурьяна, дорога была почти ровная, если не считать пары неглубоких следов колеи. И самое главное – вокруг находились люди. Самые обычные люди, без защитных костюмов, оружия и дыхательных масок. Случилось то, чего я меньше всего ожидал – мы угодили в момент мерцания, когда деревня меняет свой вид. Что нам ожидать от всего этого, я не имел ни малейшего понятия. Обычно все искатели стараются держаться в такие моменты подальше, чтобы их не коснулись странные события, вот только я уже оказался в их гуще. И теперь надо было экстренно соображать относительно ближайших действий.

Пока я размышлял, среди моих спутников возникла тихая, но яростная перепалка. Макарыч и Угрюмый ратовали за то, чтобы спуститься вниз, а Шмель с Конопатым готовы были пустить корни, но не покидать такой уютный чердак. Правда, среди первой пары тоже не все было так гладко. Макарыч стремился выйти к людям, чтобы поинтересоваться у них последними новостями, да и вообще поговорить. А Угрюмый хотел только одного – покинуть этот чердак, а вместе с ним и деревню, которая изрядно действовала ему на нервы своим новым обликом.

Если Угрюмого я еще понимал, то научно-исследовательский зуд туриста начинал серьезно действовать мне на нервы. Экспериментатор, мля! Здесь ему не научная лаборатория, не поле для безопасных экспериментов. Тут, увы, пакости Мутагена во всем своем великолепии и многообразии, с которыми шутки шутить опасно для жизни.

– Хватить трепаться, – прервал я разгоравшийся спор. – Никто никуда не пойдет, пока я не разрешу. В этом месте намного безопаснее, чем снаружи. Сами посмотрите – чердак ни на йоту не изменился, в отличие от всего остального. Каким был вчера вечером, таким и остался. Эта зона относительно безопасна, от мерцания защищена.

– Чем?

– Нами, Шмель, исключительно нами, – ответил я на разумный, к месту заданный вопрос подопечного. – Мы тут тот самый элемент стабильности. Закончится мерцание, и, по всем прикидкам, именно наше тут пребывание позволит без проблем обойтись.

– А ждать долго…

– По всем прикидкам, не слишком. Долго эта «гримаса Мутагена» никогда не продолжалась. Так что сидим, ждем. Никуда не высовываемся. А особо непослушных лично… урезоню.

Турист, несмотря на свою упертость, намек понял хорошо. Скорее всего вспомнилось ему и мое обещание, данное еще тогда, перед «чертовыми колесами». Вот и отлично, коли так, меньше будет на нервы действовать.

Сказанное мною было если не истиной в последней инстанции, то уж точно основанным на практике выводом. Как ни крути, а наше укрытие оставалось все тем же обветшалым и запыленным помещением, которое простояло под открытым небом несколько десятков лет. Может, в этом и есть наше спасение, главное, только его не покидать. В противном случае риск попасть в переделку зашкаливал. Уж в нестандартных ситуациях я разбираться навострился. Недаром попал в этот мир неким… экстравагантным способом.

Народ меж тем замолчал, хмуро бросая взгляд вниз, после чего постепенно расползся по углам. Возле люка остались только я и Макарыч, которому было до чертиков интересно. Ладно, интерес – это явление обычное. Главное, только чтобы не пытался глупости творить. Пресеку… жестко.

– Умник, как ты думаешь, – начал турист, – все это как-то объяснимо?

– Не знаю, – пожал я плечами, – на опаленной Мутагеном территории еще не то можно увидеть. Может, это мираж, который отпечатался в памяти этого непонятого нам и невообразимо сложного живого существа и изредка проявляется. Не знаю.

– Это же… Хранители Ковчега так говорят. Не думал…

– Они ГРОМКО об этом говорят и свои замуты на этом крутят, Макарыч. А не считают Мутаген живым только совсем уж необстрелянные новички и те, у кого с умишком серьезные проблемы. Тут месяц проживешь, и сразу другой взгляд на мир рождается. Сложный он, мир здешний. Куда сложнее того, что снаружи копошится.

– Вот оно как… А все эти люди, они живые?

– Смотря как, смотря где, – неопределенно ответил я. – Мираж миражу рознь. Иногда показывает полную иллюзию, иногда транслирует то, что может быть реально совсем в других местах. Но это лично мое мнение, другие бывшие тут искатели к другой версии склоняются.

– К какой?

– К «призрачной». Дескать, они могут к тебе обращаться, даже казаться вещественными, но и только. Твоя очередь пройдет сквозь них, как через воздух. Вот только лично я категорически запрещаю стрелять, это не игрушки.

Последние слова я произнес, видя, что спутник собирается проверить правдивость моих слов. Вот только увидев черный зрачок «Грача», направленный ему в бок, мигом отбросил оружие. Понял, что еще одна выходка – и останется он него, морды туристской, одно лишь остывающее тело.

– Но почему, – искренне удивился тот, – сам же сказал, что им ничего не будет.

– Это другие искатели сказали, а я к таким вещам куда как более осторожно отношусь.

После довольно краткого и расставляющего все точки ответа я демонстративно замолчал, не желая больше вести беседу. Этот турист все больше и больше раздражал меня. И дело даже не в том, что его действия могли поставить под угрозу всю группу. Было в нем что-то иное, отличное от простого любопытства залетного и любопытного «пассажира». Иногда сквозь его привычное поведение проскакивали совершенно не свойственные простому любителю экзотики действия. Вот как сейчас. Только вконец офанатевший научник пожелает проверить мои слова, да и тот будет из тех, кто ну совсем ничего не знает о Мутагене. Пусть даже в теории ознакомившийся с закидонами этих мест поостережется так глупо подставляться. Этот же… Непорядок, нестыковка.

В молчании мы просидели несколько часов, смотря, как солнце поднимается в зенит и понемногу возвращается к закату. Все это время обстановка не менялась, продолжая по-прежнему показывать жизнь простых трудяг. По периоду времени можно было сделать привязку годам эдак к восьмидесятым. Но примерно, без четкой гарантии. В один из моментов внизу послышалась возня и детские голоса, звонко отсчитывающие считалочку. Кстати, временному периоду все… соответствовало. Хм, а ведь я и сам не раз играл в эту же игру и тоже стоял, отсчитывая секунды, пока друзья прятались.

Обдумать окончательно свою мысль не успел. Послышался шорох, и сквозь люк показалась худенькая детская фигурка, пытающаяся залезть к нам без помощи лестницы. По-моему, и мои спутники, и ребенок были ошарашены одинаково. Рассмотрев среди полумрака несколько странных фигур, наглухо забранных в комбезы и закрытые шлемы, тот вскрикнул и разжал руки.

Повезло ему, что под ним оказалось сено, иначе мог и разбиться. Призрак? Все меньше и меньше на это похоже. Судя по всему, теории других искателей, тут побывавших, постепенно становятся откровенной туфтой. Едва приземлившись, пацан рванул в сторону дома, и через несколько минут оттуда появился крепкий мужик с бородой на морде лица и ружьем в руках.

– Охренеть! Сейчас этот призрак попотчует нас картечью, – пробормотал Угрюмый и придвинул поближе автомат. Пришлось на него цыкнуть, чтобы он не совершил глупостей.

– Если действительно пальнуть попытается, я его срежу. А вам всем – сидеть и не дергаться!

– Эй, хто там сидит, а ну вылазь оттеда, – как раз в этот момент раздался голос снизу. – Кому говорю – вылазь, а то щас жаканом палюну.

– Вот урод, сейчас я ему сам жаканом пальну – мало не покажется, – вновь забубнил Угрюмый, находившийся во взвинченном состоянии.

– А ну тихо, а то я тебе твой автомат в задницу засуну и там им пошевелю. После этого пожалеешь, что на «калаше» такая большая мушка, – повысил я голос на сталкера. – Он вообще в другой сектор ствол направил. Смысла нет обострять.

Я действительно остерегался стрелять без крайней необходимости. Не хватало еще проверить, действует ли оружие этих странных как бы людей на нас или наше на них. У Мутагена очень извращенное чувство юмора, и проверять его лишний раз на собственной шкуре категорически не желалось.

Между тем, не дождавшись никаких откликов на его угрозы, мужик почесал бороду и решительно забросил ружье за спину. Я уже было обрадовался, что он решил удалиться обратно домой, но нет. Бородач подхватил лестницу, валявшуюся на земле рядом с сеном, и приставил ее к краю люка.

Мужик совершенно не ожидал того, что на его сенном чердаке (очень сильно изменившемся, словно был построен со времен революции) будут и впрямь сидеть пять человек с автоматами, которые сейчас смотрели на него. Мало того, ствол моего «кокшарова» уставился своим черным зрачком прямо в его лоб. Это никак не способствовало душевному спокойствию селянина. Икнув и выпучив от неожиданности глаза на зависть любой глубоководной рыбине, он ухватился за последнюю перекладину на лестнице так, что побелели костяшки на пальцах. Тоже мне, скульптура местного розлива! Молчание затягивалось, когда хозяин сеновала решил его прервать: