Текст книги "Без тормозов"

Автор книги: Михаил Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

21 час 13 минут

Никто сразу и не понял, что произошло. Люди веселились. В таких компаниях не любят обычных застолий, сплошная философия и вечные споры об искусстве. Гости разбивались на парочки, кто еще хотел потанцевать – танцевали, другие стояли со стаканами в стороне и били себя в грудь, пытаясь перекричать музыку, некоторые забивались в угол и целовались, только человек пять сидели за столом, едва ворочая языками. Каждому свое. Одно всех объединяло – не было ни одного трезвого.

Один из художников упал. Это никого не удивило и не обеспокоило, в мастерских хватало матрацев. Из гостей редко кто уезжал. Ночлег у коллег – дело привычное, а условия – мелочи. Упавшего решили все-таки переложить на лежанку, и тут началась вялая паника. Во-первых, упавшим был хозяин мастерской Рома Лукьянов, который никогда не напивался. Во-вторых, в его горле торчала стрела. Длинная, ровная, с оперением на конце. Этакая древность из времен чудо-богатырей. Попадание было точным, чуть выше кадыка, и почти сквозным. Если бы не лужа крови, то картинку приняли бы за хохму, художники любят хохмить. Растерянные гости вызвали скорую помощь. И только медики, приехавшие со свойственным им опозданием, позвонили в полицию.

* * *

В то же самое время Марта сидела в душном баре где-то на окраине Москвы, пила вино и отшивала навязчивых ухажеров. Парочка ласковых крепким матерком, и клиента сдувало, но на его месте тут же появлялся новый. Ничего удивительного. Она выглядела как бриллиант в куче мусора. Свидание в этом гадюшнике назначил ей Журавлев через Лазаря. Но, похоже, он решил поиздеваться над девушкой. Марта уже битый час держала оборону и выпила бутылку отвратного вина.

Зазвонил мобильный телефон. Девушка тут же ответила.

– Это Лазарь. Слушай внимательно и запоминай, повторять не буду. С парнем, чистившим сберкассы, получилась промашка. Такой был только один. Гавриил Савельевич Краснянский. Взяли его в Москве десять лет назад. Получил двадцать два года. Все. На нем крест. В управлении по исполнению наказаний он числится погибшим на лесоповале. Деревом задавило.

– У этого управления смерть каждого зека наступает от чего-то падающего с неба, – огрызнулась Марта.

– Не тот случай. Речь идет о зоне для особо опасных. Побег невозможен. Глухая Сибирь, вокруг тайга на тысячу верст. Мне врать не будут.

– Ладно. Хотя бы имя узнали.

– Теперь о бабе. Виктория Тарасовна Величко – родная сестра жены Аркадия Витепажа, который повесился. Так вот, Витепаж ограбил кассу НИИ. Главбух был его сообщником. В причастности подозревается и начальник управления МВД Дубны. Доказательств нет. Короче, его отмазали. Капитан Сквознов из бригады подполковника Марецкого, ведущего следствие, все испортил. Выложил карты и дал грабителям возможность отыскать лазейки. Так вот, Виктория жила с Аркашкой, но потом исчезла вслед за ним. Об ограблении она точно ничего не знала. Чутье сработало. У бабы есть судимость – непредумышленное убийство. Отсидела четыре года. Подозревалась и в других делишках, но доказательств не хватило. Вроде бы была в молодежной бандитской группировке. Тоже не доказали. Хитра, умна и грамотна, потому и не сумели ее взять на крючок. В последние годы жила тихо, но есть подозрение, что имела связь с этим полковником из Дубны. Фамилия его – Рубеко. Возможно, она придумала план ограбления института и предложила его полковнику, а тот подрядил Аркашку. Может, Аркашка не знал, что идея принадлежит его сожительнице, и ей ничего не сказал, а она знала больше всех. Но это лишь догадки.

– Из чего вы сделали такие выводы?

– Точно такое же ограбление было совершено в Перьми, где жила тогда Виктория. Денег так и не нашли, а она уехала в Дубну к Аркашке. Выводы мои, я знаю, как такие дела делаются. В Дубне Вика повторила проверенный фортель, но Аркашка как силовое звено ее не устраивал. Полковник другое дело. Но что удивительно. Ни один мужик ее никогда не сдал. Она вертит ими, как хочет. И мне не очень понятно, зачем она приехала в Москву.

– Не хилая бабенка, я это сразу поняла. С такой трудно тягаться. Да еще при мощной силовой поддержке.

– Вот это верно, – согласился Лазарь. – За ее силой всегда должна быть силовая поддержка, тогда она смело воплощает свои планы в жизнь.

– Боюсь только, что ее партнеры не догадываются о ее планах. Они работают на себя, а ее считают бесплатным приложением. Чернорабочей для вылазок.

Ей нужно время, чтобы найти их слабые места, а потом взять бразды в свои руки.

– А стоит ли? – удивился Лазарь, – Они уже сняли полмиллиона с Батона. Пусть работают дальше, пока есть успех. Важно вовремя отойти в сторону и не с пустыми руками. Так. На сегодня все. Созвонимся. Теперь ты знаешь, с кем имеешь дело.

Не успела Марта убрать трубку, как подкатил новый ухажер. Она не дала ему рта раскрыть.

– А не пошел бы ты…

Дальнейший текст лучше не приводить.

– Класс! – сказал кавалер. – Давно не слышал такого текста, отточенного годами. Пушкин в отстое. Позвольте представиться. Я Журавлев Вадим Сергеевич. А вы Марта. Слышал о вашей смазливости, но не ожидал увидеть нечто невообразимо изысканное. Особенно когда вы открыли рот. Смотришь на кобылку редкой арабской породы, а она начинает кудахтать, как курица на сносях. Польщен.

– А ты, оказывается, болтун, Дик!

– Это словоблудие от шока. Не ожидал встретить ничего подобного. Мне сказали, будто ты святая монашка с черной душой. Ни того, ни другого я не увидел. А узнал тебя лишь потому, что других женщин в этом гадюшнике нет.

– Я ждала тебя больше часа.

– Дождалась, значит я тебе нужен. Ну а ушла бы, значит не суждено. Готов искупить свою вину и продолжить наше общение в более пристойном месте.

* * *

Веранда роскошного ресторана располагалась прямо над прудом, где плавали лебеди. Небо было чистым и звездным, дождя не ожидалось. На столе шампанское, икра, фрукты.

– Последние годы я жила с алкоголиком и привыкла к обычной водке, – заметила девушка.

Журавлев заказал водку.

– Это шутка? Зачем же ты спала с алкашом?

– Я не говорила, что спала с ним. Он работал моим администратором. Ты его знаешь. Гоша. Твой карточный партнер. Меня он устраивал тем, что не лез ко мне, а водил в номера уличных шлюх.

Вадим налил себе шампанского и откинулся на спинку стула. Марта разглядела в нем обычного плейбоя, на сыщика он никак не походил. Смазливый избалованный тип, привыкший держать рюмку с сигаретой в одной руке и обнимать за талию красотку, сидящую у него на коленке, другой. Марта не доверяла первым впечатлениям, даже своим, хотя многим людям она давала точные оценки с первого взгляда. Журавлев не просматривался. Он обладал определенной защитой, что ее радовало. Этот парень не так прост, каким хочет казаться.

– Так ты о Гоше заботишься? – спросил Вадим.

– О нем Бог позаботится. И то вряд ли. Гоша сбежал, раскидав повсюду свои визитки. За ним не поедут, пока не разделаются с нами.

– С нами? – удивился Вадим.

Бросив в рот кусочек льда из ведерка с шампанским, Марта продолжила:

– Да с нами. Батона они повесили, и тебе это известно. Следующий ты или Лазарь. Меня и Метелкина как лишних свидетелей можно пристрелить. В пересиделки с ними играть бесполезно, они не уедут.

Марта достала из сумочки лист бумаги и развернула его.

– Этот тип у них главный. Аркашка для него ограбил контору в Дубне. Привез ему деньги, но вы опустошили его карманы. Глянь, такие от намеченного не отступают. Сорвется одна попытка, он пойдет на вторую. И так до тех пор, пока не добьется своего. Этот добьется. Его напарник просидел в глухой тайге десять лет, и все же он бежал. Хлюпик. Ручки – веточки, ножки – тростиночки, а воля железная. Люди разные и не похожие, такие на воле не сходятся. Думаю, что бежали они вместе. Терять им нечего. В розыск их не объявляли. ГУИН вычеркнул их из числа живых. За удачный побег начальство по головке не погладят. Проще списать. К этим отморозкам прилипла вдова Аркашки. Та еще штучка. Лидер по природе, змея по натуре и убийца по сути. Вот такая команда, Дик, вышла на поле боя против нас двоих. Либо мы их, либо они нас. Третьего не дано.

Реакцию Журавлева Марта услышала после того, как тот выкурил сигарету.

– А какой от тебя прок, воин?

– Хочешь в одиночку барахтаться? Обузой я никогда не была, а пользы от меня больше, чем от некоторых горе-репортеров. Что ты знал о противнике десять минут назад? Ноль! А теперь? Тарелочка с голубой каемочкой с неба свалилась?

– И какие у тебя планы?

– Узнать об их планах. Если не опередить их на полшага, они займут лучшие позиции для атаки.

– Ты знаешь, где их гнездо? – спросил Журавлев уже серьезным тоном. Его ухмылочку словно губкой стерли.

– Я общалась с Викой десять минут, этого мне достаточно. Гробовым холодом от нее веяло. Но я плохо ориентируюсь в аферах. Постарайся представить себя на ее месте. Двое опытных урок хотят вернуть миллион долларов. Для чего? В России они покоя для себя не найдут, им нужно уходить за кордон. А там своих баб хватает. Вика не мечтательница, а расчетливая здравомыслящая женщина. Она поможет им собрать деньги, но потом перехватит добычу, а уркаганов сдаст. Или, скорее, уничтожит. Простым планом здесь не обойтись, не со шпаной имеет дело. Двое урок сумели не только бежать из глухой тайги, но и до Москвы добраться живыми и невредимыми. Ни один опытный кум из зоны в такое не поверит. Мало того. Я предупредила одну бабенку о гибели ее мужа. Тот готовился, поверил в мои пророчества. Высоченные заборы, колючая проволока под током, окна с решетками. Четверо до зубов вооруженных охранников готовы к встрече гостя. И что? Все живы-здоровы, а хозяин с топором в черепе и пистолетом в руках. Убийцу даже никто не видел.

– Почему они…

– И ты, и Лазарь слышали рассказ Батона. Это он хотел устроить бандитам западню. Устроил. Этот, – Марта постучала длинным ногтем по портрету, – свое слово держит. Он выполнил предсмертное обещание Батону, убрав Судакова, хотя мог бы этого не делать. Выполнил, а потом повесил и самого Батона. Вика знает, с кем имеет дело. Ну? И как таких развести на миллион баксов?

– Да… Задачка. С твоей мордашкой иметь такую голову… Сложное сочетание. В природе замечается очень редко. Тебя пора занести в Красную книгу, как снежного барса.

– Лучший комплимент в моей жизни, а то я только про свою мордашку и ножки слышу. От самой себя тошнит.

– Ладно. На сегодня с меня информации с избытком. Думать буду, когда переварю. А сейчас давай выпьем. К тому же я есть хочу и у нас жаркое стынет.

– Значит, союз? – спросила Марта.

– В тебе что-то есть, чего во мне не хватает.

Они принялись за ужин. Лазарь ошибался, предрекая бесполезность их встречи.

Глава III

1

01 час ночи, 12 июня

Полиция еще с такими случаями не сталкивалась. Человек убит стрелой, пущенной из лука или арбалета. Влететь стрела могла только в окно. Прикинули расстояние, ракурс, траекторию полета.

– У меня нет слов, – пожал плечами криминалист Несемейный.

Труп унесли, а гостей отправили в соседнюю мастерскую. Удивительно, но художники продолжали пьянствовать, будто ничего не произошло. Похоже, они попросту не понимали, что произошло.

Марецкий нашел среди гостей одного относительно трезвого. Им оказался бородатый, с приличной стрижкой мужик, по возрасту вроде бы самый старший. Во всяком случае, выглядел он лет на шестьдесят.

– Я подполковник Марецкий. Вы давно знали Лукьянова?

– Да я всех знаю сто лет. Все они начинали с моей студии.

– И вы никого не подозреваете в злодеянии?

– Всех. Ромка был самым успешным. У него, – он глянул на часы, – уже сегодня открывается персональная выставка на Кузнецком Мосту. Никто другой такого уровня еще не достиг. Артисты, художники, композиторы – самые завистливые люди. Все они гении. Очень честолюбивый народ, каждый в душе Сальери. Но это теоретически. Черная зависть не может ни одного из этих трусов заставить подойти к живому человеку и воткнуть ему в горло стрелу. Извращение. Поговорите вон с той дамой, – он указал на высокую тощую брюнетку с длинным мундштуком в руке. – Она давно обхаживает Ромку, но они просто спят вместе. Кстати, вдова другого художника, и тоже погибшего. На доставшееся ей наследство может жить припеваючи до конца жизни. Зовут ее Этери.

Эта самая Этери походила на холодную медузу. Складывалось впечатление, что на ее лице нет мышц, такое оно было гладкое и неподвижное.

– Я Марецкий из уголовного розыска.

– Уже догадалась, что не из Третьяковской галереи.

– Вы можете прокомментировать смерть вашего друга?

– Нет. Здесь такого фантазера вы не найдете. Все свои фантазии они выплескивают на полотно. Рома был влюблен в последнее время. На втором этаже две квартиры заняли какие-то пришельцы из космоса. Толстяк с безумными глазами, подпорченными базедкой, и сумасшедшая кукла, считающая себя предсказательницей.

Лет двадцати трех. Как натурщица она идеальна. Но Рома влюбился. Он поджидал ее на улице, лишь бы поздороваться с ней. Она его приворожила, тут нет сомнений. Так что слухи о колдунье имеют под собой основание. В последний месяц мы практически не виделись. Ему не до меня было. Поговорите с этой птичкой со второго этажа. Они обе квартиры занимают. Вот только кто их заселил сюда? У дома есть собственник. Большего сказать я вам не могу.

– Хорошо. И на том спасибо.

Марецкий вернулся в мастерскую, где произошло несчастье.

– А где капитан Сквознов? – оглядев сотрудников, спросил подполковник.

– Вы же дали ему задание, Степан Яковлевич. Найти девушку-экстрасенса и узнать о ней как можно больше, – сказал лейтенант Добрушин. – Я не очень верю в успех его миссии, но он парень настырный: пока не выполнит задание, не успокоится.

– Мы в том самом доме, где живет эта дамочка. Стоит нам спуститься на этаж ниже. Надо выяснить, кому принадлежит этот дом. Что показал осмотр территории?

– На балкон можно подняться по пожарной лестнице. Цель как на ладони. А вот со следами проблема. Пол балкона – обычная решетка. Трава во дворе скошена подчистую. Выход через калитку с навесным замком, в нем торчит ключ. Забыли, что ли. Другими словами, входи кто хочешь. Сейчас с замком возится Несемейный, там есть отпечатки.

– Идем познакомимся с соседями со второго этажа. Думаю, в такое время мы их застанем.

Но не тут-то было. Соседи, судя по всему, сбежали. Даже двери не закрыли. Женских вещей не оказалось, мужские лежали в чемодане. На столике в предбаннике жилой квартиры осталась пачка рекламных буклетов.

– Один из таких бросили в почтовый ящик Константина Судакова. Соседям ничего похожего на глаза не попадалось, – сказал Добрушин. – Я всех опросил. Этот листок отвезли за город специально. Помешанная на мистике жена Судакова Ирина приезжала сюда. Марта нагадала ей гибель мужа. И точно, его прихлопнули через сутки. Эта же ворожея сидела в баре отеля с Аркадием и даже ночевала у него, а через два дня он повесился. Теперь вот художник погиб. Ладно висельник – понятное дело. Но Судакова убили топором. Метнули в него томагавк с трех метров, и череп пополам. В Лукьянова выстрелили из лука. Как говорит Несемейный, стрела сделана вручную из бука. Дерево очень жесткое, прочное. В детстве я видел, как из буковых болванок шахматные фигуры на токарном станке делают, так что наконечники – не проблема. А вот где стрелок взял для оперения перья диких фазанов? У чучел повыдергивал в зоологическом музее?

– Неплохая мысль, возьми на заметку.

Марецкий взял пиджак, огромный, не меньше пятьдесят шестого размера. Вынул из кармана бумажник.

– Денег нет. Но, кажется, есть более ценные вещи. Визитка некоего Лазаря Курбахина и визитка Зураба Кергидзе – еще одного висельника. Два железнодорожных билета. Ага! Наша парочка приехала в Москву из Липецка десять дней назад. Не успели приехать, как отхватили хоромы в центре города и бизнес наладили. Тут еще паспорт остался. Видать, очень торопился. Итак, мы имеем дело с Георгием Васильевичем Градским. Шестьдесят лет. Серьезный дяденька.

– А как вам такая идея, Степан Яковлевич. Бежала только Марта, поэтому и нет ее вещичек. У Градского таких планов не было. Он даже паспорт не взял. А куда человеку без паспорта? Билет на поезд даже не купишь. Может, Марта оставила его где-нибудь в лесу, болтающимся на суку или со стрелой в горле, а то и с топором в черепе. Не может человек знать, как и где кто-то умрет завтра, если сам не собирается убить.

Марецкий промолчал. Может, мальчик и прав. Во всех случаях прослеживается связь Марты с убитыми, начиная с Витепажа. И наконец, зачем ей убегать, если она ни в чем не виновата. Ее спугнул приход Сквознова. Она его тоже заворожила своими чарами, и он ушел несолоно хлебавши.

Вошел криминалист Несемейный.

– Так ребята. Соседнюю квартиру я осмотрел. Отпечатков море. Но даже без экспертизы могу сказать, что одни пальчики очень примечательны. На большом есть углубления, похожие на шрам сантиметра в два. Вероятно, глубокий порез. Примета важная. Этих отпечатков в соседней квартире больше всего. И они принадлежат женской руке. Думаю, хозяйской. Но эти же отпечатки я встречал еще дважды. В мастерской художника – на поручне его балкона и, что самое интересное, на ключе и замке, висящем на калитке. Наша дамочка отбыла с концами.

– Однако вернулась с луком и стрелами, – добавил лейтенант.

– Вы сыскари, вам и решать. Здесь есть чулан?

– В маленькой комнате. Открыт. Тут еще чемоданчик хозяина…

Криминалист осмотрел чемодан, потом заглянул в чулан.

– Ну, точно. На полу порошок рассыпан. Полагаю, это крысиный яд. У спортивной сумки ножки с рифленой подошвой. В соседней квартире тоже есть чулан. Сумка стояла возле него, отпечатки ножек на порошке хорошо видны. Такие же есть в мастерской художника. А я голову ломал, от чего они. От сумки. Причем тяжелой. Отпечатки четкие, пустая таких не оставит.

– Надо было брать эту бабу сразу, а не посылать к ней капитана за консультацией, – стиснув зубы, прорычал Добрушин.

– Это еще не все, господа. На одном из стульев найдены капли крови. Много. Человек сидел, а у него из носа или раны на лице капала кровь. Долго сидел, а потом сбежал через окно.

Марецкий даже сел:

– Это как, Родион?

– Да все очень просто. Окно выбито. Первая рама уцелела, значит, была открыта, а вторую он выбил, скорее всего, плечом. Высота небольшая, но падающее тело смяло тюльпаны на клумбе. Приземлился он на ноги, два глубоких следа остались в рыхлой почве, потом упал и придавил цветы. Дальше я не знаю. Но падала не девушка, а увесистый мужик.

– Значит, вот причина, по которой он не взял свой паспорт, – задумчиво проговорил Марецкий. – И побоялся вернуться.

– А кого ему бояться, кроме Марты? Художников, что ли? Так то люди не скандальные. Запойная интеллигенция. Все артисты такие, – сделал свое заключение лейтенант.

– Хуже всего то, что я не нахожу мотива ни для одного из преступлений. Так просто людей даже бандюги не убивают. Пока мы не найдем мотив, будем топтаться на месте, выезжая на очередные вызовы. – Марецкий уставился в пол.

– А записка в кармане повешенного Батона? – не снижал напора Добрушин. – «Долг платежом красен!»

– Но почему мы не нашли записки у зарубленного Судакова? Значит, эти преступления не связаны между собой, – возразил Марецкий.

– Связаны. Ведьма знала всех. И Батона в том числе. Это Батон приводил ее в бар и показал Аркашку. Шлюха подтвердила. Исполнители могут быть разными, но заказчица одна. Мы ничего о ней не знаем, кроме ее кровавых предсказаний.

– Бери билеты, Паша, и найди поезд, на котором они приехали из Липецка. Проводника найди. Их кто-то встречал на вокзале, самостоятельно они не сумели бы так сладко здесь устроиться. Их ждали. Возможно, истинный заказчик, который не мог совладать со своими проблемами. Вряд ли они приехали в Москву кому-то мстить. Не светились бы, а засели в тихой коморке и наносили удары из-за спины. Преступникам не нужна реклама. – И Марецкий потряс пачкой буклетов.

– Мы на них за три дня вышли, – добавил Несемейный. – Я не верю в их причастность к убийствам. Ты, Добрушин, парень толковый, но логика у тебя хромает. Представь себе рекламу чемпионата мира среди киллеров, проводимого в Лужниках. Тебя послушать, подумаешь, что такое возможно.

Обиженный лейтенант вышел из квартиры.

2

Подмосковье. 12 июня 16 часов 42 минуты

Когда копаешься в машине в собственном гараже и появляется человек, представляющий определенную угрозу, деваться некуда, надо хвататься за увесистый гаечный ключ и отбиваться. Но Станислав Иванович Горячев не увидел в крепком парне с простецкой внешностью никакой угрозы. Кожаная курточка, джинсы, запылившиеся ботинки. Блондинчик лет тридцати пяти. Так, ничего особенного.

– Машину хочешь посмотреть? Классная тачка. Восьмилетка. Но для «ауди-8» это не возраст. Тут важен класс.

– Она же крашеная, – ответил гость.

– Ну у тебя и глаз. Я бы на солнце не заметил.

– Была темно-синей, стала черной. Могу даже номер движка назвать. Номера поменял в Ногинске. А досталась она тебе от покойного брата в наследство. Я чего-то забыл?

– Ты кто, мужик?

Горячев начал посматривать по сторонам в поисках тяжелого предмета.

– Я Юра Сквознов. Капитан полиции из Главка, что приравнивается к местному подполковнику. Такие у нас традиции. С человеком с Петровки никто не связывается, тем более когда он при исполнении. Есть еще вопросы, Стасик?

– Чего ты от меня хочешь? Я ни в чем не замешан. За дураков ответа не несу.

– А чего тогда дергаешься? И не поглядывай на ломик. Против лома есть приемы. У меня пистолет заряжен. Значит, так. Поговорим здесь и без протокола. Через часок я уйду, забуду о тебе. Есть второй вариант. Задержание и этапирование в Москву. Неделя в обезьяннике и допросы под протокол. А их составляют, чтобы к делу пришивать. Оно тебе надо?

Горячев сел на грязный деревянный ящик.

– Черт! Я же знал, что такие истории мимо не проходят, не задев тебя плечом.

Сквознов захлопнул капот и облокотился на него.

– Зря продаешь. Похожую сейчас не купишь.

– С таким наследством жить страшно. Поди все знаешь. Чего нового от меня услышать хочешь?

– Твою версию. От начала и до конца. Ошибешься – поправлю. Я не сторонник верить только одной стороне, нужно выслушать всех. Каждый тянет одеяло на себя. Самозащита – вещь понятная, не зря же ты на ломик глаз положил.

– Мне-то врать какой резон? – вспылил Горячев. – Мое дело сторона. У Толика крыша поехала от этой девчонки. Меня он не слушал.

Сквознов молчал. Лед тронулся, теперь надо помалкивать. О брошенной в лесу машине он узнал не много. Она досталась Анатолию Ивановичу Горячеву по генеральной доверенности. От кого – неизвестно, так как Горячев ее оформил в собственность и получил чистые документы. Потом Анатолия нашли в лесу с ножом в груди. Причем на ноже были только его отпечатки пальцев. О том, что рядом с ним лежала девушка, никто не знает, кроме цыган. Но они свою новую колдунью не выдали. Пробел. Через три месяца машину передали старшему брату покойного Станиславу Горячеву. Тот менял номера трижды и перекрасил машину. Почему? Кого он боится? Адрес Станислава он все же раздобыл, теперь нашел и его самого. Но это все!

Сквознов опять блефовал. У него получалось как тогда, когда он дал возможность полковнику из Дубны выйти сухим из воды. Однако блефуй, но знай меру. Главное – не перегнуть палку. Об этом Станиславе он ничего не знал и все же решил взять наскоком. Горячев просто мог отмахнуться от него. Я не я, и лошадь не моя, вот и конец фильма. Но парень был напуган, и это сыграло на руку капитану. Теперь главное – не мешать ему говорить, запрется и конец, других свидетелей уже не найдешь. Да и свидетель ли старший брат убитого в лесу Толика?

– Ты отговаривал? – спросил Сквознов.

– А то нет. С огнем не шутят. Не по себе дерево рубил. Куда ему до нее. Надо было сваливать, а Толик гнул свое, словно заколдованный. Женюсь на Марте и все тут. Хоть тресни. А как, если ее сам Храпов приговорил. У гада еще тогда весь восток Подмосковья под подошвой лежал.

– Не торопись, Стасик. Приговоры не выносят невиновным. Чем Марта насолила Храпову?

– Тем, что любила урода. Он вдвое старше ее. Вот и вся ее вина. Он же свою банду сколачивал из колонистов. Так сказать, в люди выводил. Марта тоже воспитывалась в колонии.

– В какой, помнишь?

– Марии Терезы. У нас женская только одна в области. И мы с Толиком колонисты. Меня на три года раньше выпустили, как только паспорт получил. Я работу нашел. На тракторе пахал, сельсовет мне дом дал. Старушка померла, мне развалюху и отдали. Так я ее за лето перестроил. Дом есть, работа отличная, хотел Толика забрать к себе. Не отдали. Мол, не имею права на опекунство, соплив еще. Вот тут я сдуру и обратился к Храпову, хозяйство ему принадлежало. Важный тип. В белом костюме на поля приезжал. Жил в пятиэтажном особняке с башнями. Короли так не живут. Короче, Храпов поступил по-своему. Он подстроил в колонии поножовщину. Мало того, нож подбросили Толику. Его могли посадить. Подробности я потом узнал. Эта сволочь оказалась хитрее мешка с гадюками. Он взял Толика на поруки. Сам выступал на суде, купленном, разумеется. Толика Храпову отдали. Он его в своем хозяйстве использовал. Надо же кому-то дрова рубить для каминов и за сворой борзых псов дерьмо убирать. Толик молился на него. А то как же, от тюрьмы спас! Потом сделал ему права и повысил до личного шофера. Вот на этой «ауди» брат и возил хозяина. Мечта. Других ребят Храпов воспитывал боевиками. У него даже свой спортзал был и тренеры. Эти новобранцы дома жгли и людей резали. Тех, кто сопротивлялся воле хозяина. Свое кладбище организовал, только без памятников и крестов. Зверь! А потом и Марта появилась. Вроде как он ее тоже из какой-то передряги вытащил. Точно не знаю. Он всегда исходил из принципа, что самые верные люди получаются из тех, кто тебе должен. Девчонка в действительности оказалась сказочной. Без единого изъяна. Ты представь, что такое вылезти из помойки и попасть во дворец. Мечта Золушки осуществилась. Из грязи в князи. Она жила в доме Храпова, одевал он ее, как принцессу. Меха, золото, изумруды, шелка. Да ее в мешковину одень, она все равно лучше всех будет. И что ты думаешь? Девчонка по бутикам не разъезжала и с подружками о мужиках и барахле не болтала, она учителей себе наняла. Лучших. Манеры, этикет, французский, фехтование, верховая езда. Пришлось Храпову с бриллиантов перейти на рысаков. Те х же денег стоят. И ни одной подруги у нее не было. Безмозглых баб на дух не переносила. На Толика внимания не обращала. Шофер – что мебель. А он ночами не спал, только о ней и бредил. «Ну куда ты лезешь?» – спрашивал я его. Брат ничего не слышал. С другой стороны, Храпов был мужик стоящий. Тогда ему и сорока не стукнуло. Высокий, статный, с посеребренными висками, черными глазами, умел себя преподать, а главное, не дурак и говорил так, что его с открытым ртом слушали. Вот шестнадцатилетняя девчонка и втюрилась. О его черных делах она и не догадывалась, но после трех лет сладкой жизни на себе почувствовала. Храпов в первую очередь политик и карьерист. На кого он сменил Марту, мы потом узнали: через три месяца после трагедии женился на дочери очень влиятельного человека из Москвы, особо приближенного к президенту. Похоже, он давно решил избавиться от Марты, а тут она и сама масла в огонь подлила, объявила Храпову, что беременна и решила рожать, несмотря на все его протесты. Тогда ей еще и девятнадцати не исполнилось. Он не возражал.

Толика он вызвал к себе ночью. Вручил генеральную доверенность на «ауди» и сказал:

– Отныне машина твоя. Катайся, у меня гараж большой. Но ты мне должен отплатить за мою заботу. Заберешь эту беременную кошку, увезешь на своей машине в лес и прирежешь ее. Прихвати с собой лопату. Там и похоронишь. И гордись, Толик. Такие задания я даю только самым близким и доверенным людям. Возражения не принимаются. Это приказ. А кто не выполняет моих приказов, тот сам в землю ляжет. Я накачал ее снотворным, она спит, сопротивляться не сможет. Иди в спальню и забирай ее. Через час я проверю. Ступай. Твое мнение меня не интересует!

Стас продолжил:

– Эти слова я услышал от Толика, когда пришел к нему. Он жил в моей хате, а я уже женился и переехал к жене. На Толика страшно было смотреть. В лес Марту он не увез, приволок к себе. Когда она очнулась, все рассказал и предложил бежать с ним. Пообещал усыновить ее ребенка. В ответ она расцарапала ему морду. Он приковал девчонку наручниками к батарее, три дня насиловал и рыдал над ней. В общем, парень свихнулся. Я попытался за нее заступиться, но он наставил на меня двустволку. Взгляд бешеный, пена у рта, ерзающие желваки на скулах… Я ушел. А через три дня нашли его труп в лесу и машину у дороги. Марта пропала. Если она и убила Толика, то только защищая собственную жизнь. Стопроцентная самооборона. Но я не исключаю и самоубийство. Дело в том, что лезвие ножа целиком вошло в грудь. У Марты не хватило бы сил на такой удар. И Толик лежал на ноже, а не на спине. Он мог его поставить, углубив рукоятку в землю, и упасть на нож. Без Марты он все равно бы жить не смог. Это было помешательство. С тех пор я о Марте ничего не слышал. По приказу Храпова брата похоронили как неопознанный труп. Машина простояла на спецстоянке, пока Храпов не переехал в Москву. Потом начальник милиции отдал ее мне. У него же была и генеральная доверенность: в кармане трупа нашли, а хозяину сказать он побоялся. Мент велел мне перерегистрировать машину, себе взять ее он не рискнул. Слишком знакома для местных. Толика похоронили тихо, ночью. На похоронах были только я и могильщики. Среди народа пошел слух, будто Марта удрала от бедного Храпова с его шофером. Вот так вот! Это все, что я знаю.

– А у меня больше нет к тебе вопросов, Стасик. Есть совет. Машину не стоит продавать.

– Храпов-то меня искал после случая в лесу, какой никакой, а свидетель. Прятался я на сеновале у председателя. Мент знал, но не выдал меня. Вышел на белый свет, когда Храпов в Москву с молодой женой укатил. Сейчас он шишка. Вроде даже депутат, на кривой козе не подъедешь.

Только сейчас Сквознов понял, о каком Храпове рассказывал Стас. Знакомая фамилия, но мало ли сволочей ее носят, а когда парень сказал: «депутат», капитан тут же представил себе эту личность. С таким не повоюешь. Да и кто чего теперь докажет.

– А что, капитан, вы Марту поймали? Учти, я на нее баллон катить не буду.

Сквознов закинул последнюю удочку:

– Сейчас она ходит под фамилией Терпилина.

Стас рассмеялся:

– Хорошая хохма! Ей очень подходит. Она ведь Марта Железняк!