Текст книги "Приглашение на эшафот. Покрась в черное-2"

Автор книги: Михаил Март

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Женщина села и достала из кармана пачку сигарет. Закурив, подложила ладони под подбородок, упершись локтями в стол, и с холодным безразличием уставилась на незваного гостя. Ее даже не заинтересовало, откуда он знал ее имя. Кажется, ее вообще ничего не интересовало.

– Вас втянули в грязное дело, Катя, – начал он. – Если их план сработает, вы свои дни окончите за решеткой.

«Дней не так много осталось, – подумала Катя. – Кажется, парень решил начать свою вербовку со страшилок.» Господи! Всю жизнь все пытались ее напугать. Ничего не вышло. Бывало, что ей били морду, и однажды даже сломали руку.

Никакого впечатления на слушательницу тирада Власова не произвела. Он выдержал паузу. Может, она наркоманка? Смотрит на него и не видит.

– Вы понимаете, о чем я говорю?

– Я понимаю, что вы ничего не поняли. Вам сказано: «У меня нет времени», а вы чушь мелете и теряете отпущенные вам на болтовню пять минут.

– Что вы пьете? Принесите, я выпью с вами.

– В пивной собутыльников себе найдете. Есть еще предложения? Если нет, проваливай, ты начинаешь действовать мне на нервы.

– Хорошо. Начнем с конца.

Он положил свою папку на стол и извлек из нее пачку фотографий.

– Я буду выкладывать по одной и давать короткие комментарии. Первая серия снимков очень безобидная. Для непосвященных непонятная. Снимок первый.

Он положил перед Катей фотографию. Не меняя позы, она с безразличием взглянула на саму себя, выходящую из такси на набережной Фонтанки. На следующем снимке был виден номер машины, на которой она приехала.

– А здесь вы входите в парадное дома на Фонтанке, дата и время указаны на обратной стороне. Вы пробыли там один час пятнадцать минут. Перед тем как вы вновь появились, из дома вышел этот долговязый парень. Я фотографировал всех, кто как-то связан с вашими походами, а также таблички с номерами домов, названием улиц, дорожные указатели и номера такси, услугами которых вы пользовались. Эти снимки мы пропустим.

– Я уже поняла, что ты ходишь за мной по пятам. Дальше-то что?

– Немного терпения. Вот снимок, сделанный в поселке Суханово в нескольких километрах от Питера. Тут вы зашли в лес у окраины поселка. Я пошел следом. Но вы как в воздухе растворились. Я решил, что вы зашли на дачный участок не с улицы, а со Стороны опушки, и пошел вдоль ограды. Там нет сплошных заборов, везде обычный штакетник, и все происходящее на участке хорошо просматривается. Вот тут я и наткнулся на самое интересное.

Он выложил следующий снимок. Фотография действительно стоила пристального внимания. Катя с интересом взяла ее в руки.

– Метрах в десяти от забора в глубине сада вы видите того же долговязого парня. Только теперь он не один, их трое. Правда, третий висит в петле, а долговязый разговаривает с женщиной. Издали она очень похожа на вас. Я так и решил, что это вы. Только потом, когда я увеличил и распечатал фотографии, понял, что существует и другая женщина. Снимков много, я показал вам только один. Вернувшись к опушке, я не поверил своим глазам: вы вышли из леса и направились к шоссе. Мистика. Только что видел вас на участке, вы со своим сообщником вешали какого-то типа! Я не стал вас преследовать, а проследил за убийцами. Имя женщины мне пока не удалось установить, а кто такой этот долговязый, я знаю. Он и нанял меня следить за вами. Через сыскное бюро, где я работаю частным сыщиком. Правда, он не назвался, выдал себя за ревнивого мужа, желающего знать, чем занимается его жена в его отсутствие. «Женой», как вы догадались, стали вы. Я вернулся на Фонтанку и опросил соседей. Осторожно, издалека. Сплетни есть сплетни. Так вот, в тот день, когда вы простаивали на одной из лестничных клеток, в квартире двенадцать был повешен еще один мужчина. И, если помните, я вам уже показывал фотографию долговязого, вышедшего из дома за пять минут до вас. Скорее всего, напарница долговязого вышла позже, когда мы с вами уехали. Идем дальше. Вы купили билеты в Москву. Я понял, что продолжение истории переносится в столицу и последовал за вами.

Власов выложил на стол следующий снимок:

– Это платформа Московского вокзала, поезд, на котором вы уехали в Москву, и трогательное проводы. Здесь долговязый провожает свою сообщницу в столицу. Вы ехали тем же поездом. И это не простое совпадение. Теперь Москва. Мясницкая улица. В этот дом вы ходили трижды. Наверняка оставили там кучу следов. На четвертый день в квартире был повешен некий Ткачук. Вот снимок, где труп выносят из дома. А теперь мы попытаемся разгадать одну загадку. Почему вы трижды ходили в этот дом? Почему вы трижды ходили в дом в Трехпрудном переулке? Чтобы засветиться? Конечно. Но не только. Долговязый потерял контроль над своей партнершей, он остался в Питере и не знал планов напарницы. Значит, она перед ним не отчитывается. Из чего можно сделать вывод, что не он, а женщина главарь дуэта. Он на нее работает.

Власов показал еще один снимок:

– Гараж во дворе дома в Трехпрудном переулке. Из него выносят труп Волкова. Это в его парадном вы прохлаждались три дня подряд. Он тоже задушен. Странно, что не повешен в собственной квартире. Теперь вы поняли, во что вляпались?

Катя долго молчала, разглядывая фотографии:

– Я хочу знать, зачем эта женщина убивает мужиков. В принципе все вы сволочи, можно вешать каждого без особых разбирательств. Но это я так, к слову. Очевидно, бабу достали до самых печенок. Я бы поступила проще. Взяла бы автомат в руки и выпустила всю обойму. А она эстетка. Приглашает господ мужчин к эшафоту. Может, еще и приговор им зачитывает? Хренотень какая-то.

– Только отвечать за все убийства придется вам. Эта баба закончит свое шествие по трупам, а вы станете козлом отпущения. Ведь за вами следил сыщик, у долговязого есть мои отчеты и ваши фотографии на местах, где совершены преступления. А та дамочка никому не известна.

Катя очень внимательно посмотрела на Власова.

– И зачем ты явился, Егор?

Тут пришло время удивляться ему. Он Кате не представлялся и имени своего не называл.

– Так, значит, Григорий Толстиков тебя нанял, и ты знаешь, что я за тобой следил?

– Бездарно работаешь. Мне приходилось стараться, чтобы ты меня не упустил. Уйти от тебя проще простого. Зря тебя наняли на эту работу. Впрочем, тебе подфартило. Ты наткнулся лишь по чистой случайности на теневую сторону событий. Ход Толстикова мне понятен. Но только не думай, что я одна сковырнусь с копыт. Ты ему не нужен. Ему нужны твои отчеты.

Власов захлопал в ладоши.

– Браво, Катенька! Ты чудо! Я подумал, алкоголичка. В десятку попала. На эту тему я и пришел с тобой поговорить. Толстиков понятия не имеет, что у меня уже собралось достаточно материала, чтобы упечь их обоих. А что человек может предпринять для спасения от пожизненного заключения? Либо нанести упреждающий удар, либо откупиться. Второе для нас предпочтительнее. Я готов к отражению любой атаки, но он об этом ничего не знает. В нужный момент мы прижмем его к стенке и предъявим факты. У криминальной парочки не останется иного выхода, как выплатить нам назначенную сумму в обмен на компромат.

– Думаешь, у них много денег?

– Уверен. Он только моему сыскному бюро выплачивает по пятьсот долларов в сутки плюс мои расходы. А его напарница раскатывает на шикарной машине и снимает трехкомнатную квартиру в престижном доме.

– Не пойму я тебя, Егор. Все тебе ясно и понятно. Ты имеешь компромат и стоишь в стороне в роли наблюдателя. На кой черт я тебе нужна? Я же приманка. Кого может интересовать моя судьба?

– Мне нужна напарница. Будет один дуэт против другого дуэта. Мне нужны снимки Толстикова и той женщины в момент преступлений. Тебя на том же месте я сфотографирую на другой день. Ты мне попозируешь. На день убийства у тебя должно быть железное алиби. Вычислить день убийства очень просто. Я буду прослеживать каждый их шаг. И когда они возьмут жертву за горло, дам тебе знать. Можешь зайти в магазин и разбить витрину. Поскандалить, заплатить штраф, что будет зафиксировано милицией. Или сидеть в баре, кокетничать с барменом, а потом поскандалить. Одним словом, быть на виду у толпы свидетелей. Это и будет железное алиби. Если мы это дело провернем, добычу разделим пополам. И что немаловажно, останемся живыми.

– Чтобы воевать, надо хорошо знать противника.

– Согласен. С Толстиковым разобраться не трудно. Я уже кое-что о нем знаю. А с бабой надо познакомиться поближе. Она устроилась работать в прокуратуру. Остроумное решение. Может следить за ходом расследования. С девяти до шести она на службе. Сидит как прикованная. Ключ к ее квартире подобрать проще простого. Почему бы нам не наведаться к ней домой и не посмотреть, чем она дышит? Сделаем это чисто, комар носа не подточит. Как тебе моя идея?

– А ты не так глуп, как можно было предположить, глядя на твою физиономию. Хорошо. Давай поиграем в рискованные игры, а то у меня от безделья уже пролежни скоро появятся.

Катя сходила в свою комнату и вернулась с бутылкой дорогого коньяка и двумя гранеными стаканами.

Власов расплылся в улыбке:

– Отличная идея.

7

Начальнику следственного отдела прокуратуры надоело выглядеть свадебным генералом. Восседать в кресле председателя, тупо бросая взгляды то на одного умника, то на другого, ни черта не понимать, о чем они говорят, по меньшей мере несолидно.

Он чувствовал себя этаким китайским болванчиком, качающим головой и по делу, и невпопад. После консультации со своей секретаршей по поводу полученной от инкогнито фотографии с места преступления генерал обрел уверенность. Показав снимок Трифонову и Задориной, он ждал, что они скажут. Трактовка изображенного оказалась довольно поверхностной, а тогда-то он выложил свои козыри, заложенные в рукав. Надо было видеть лица маститых следователей. Удивил! Такой прыти от него не ожидали. Кабинетный червь еще на что-то способен.

Сегодня у Колычева появился новый повод удивить своих коллег. По почте пришла новая фотография. Снимок необычный, как и предыдущий – красивый пейзаж, сад, на дальнем плане забор, а за ним лес. Передний план нагонял уныние. Беседка, плетеные шезлонги, стол, толстый сук дерева, а на суку веревка, в петле болтался труп. Женщина сидела спиной к фотокамере, ее перекрывала спинка плетеного кресла. Просматривались лишь длинные вытянутые ноги, часть головы и рука на подлокотнике. Таинственная дама оставалась загадкой, местность не имела значения, труп – дело прошлое. Что же важно? Важен фотограф. Кто он. Какую цель преследует, посылая снимки в следственный отдел.

Колычев глянул на часы. Трифонов уехал на вокзал встречать майора из питерского уголовного розыска, и совещание решили немного задержать. Что Бог ни делает, все к лучшему. Он нажал кнопку, вмонтированную в стол. На пороге появилась секретарша. Как всегда опрятная, красивая, в строгом костюме. Вот только очки ее немного портили.

– Наталья Пална, позвольте к вам обратиться не как к секретарше, а как к своему консультанту. Приказ уже вышел, и вы теперь мой официальный советник. Тайный советник. Афишировать вашу новую должность мы пока не будем. Меня тут и без того считают формальностью, подписывающей бумажки.

Наташа прикрыла за собой дверь и присела на предложенный ей стул.

– Посмотрите. Новый снимок. Если первый мне казался загадочным и непонятным, то этот вполне ясен. Палачи таким образом высылают нам отчеты о проделанной работе. Правда, со значительной задержкой, когда следы уже остыли. После того как Трифонов ознакомил меня с тем, что произошло в Санкт-Петербурге, я могу с уверенностью сказать, что фотография сделана в поселке Суханово Ленинградской области на даче профессора Грановского. Повешенный – ни кто иной, как археолог Рамазанов. В принципе мы все знаем, что касается жертв. Я вам рассказывал о двойных паспортах и постоянных поездках в

Иорданию. Мне хотелось бы услышать ваше мнение об этом снимке.

Разглядывая фотографию, Наташа тихо спросила:

– Может быть, вы мне позволите ознакомиться с делом? Двух-трех часов хватит. Так от меня будет больше пользы.

Колычев задумался.

– В общем-то это вполне реально. Я попрошу Задорину оставить все материалы у меня, и вы вечером можете с ними ознакомиться. В моем кабинете. Только никуда не выносите.

– Разумеется. Я все понимаю. Теперь пару слов о фотографии. Что могу сказать… Такие пленки не сдают в проявку и печать в мастерские «Кодак-экспресс». Да и бумага не «Кодак». Снимок качественный. Но снимали пленочной камерой, а не цифровой. Подозреваю, что напарник этой дамочки – репортер. Отличные снимки. Он знает, как снимать, выбирет необычные ракурсы. Наверное, пользуется редакционным оборудованием. Лаборанту не доверишь проявку и печать таких фотографий. Можно дома. Но это очень дорого. Думаю, следующий снимок мы получим худшего качества.

– Почему?

– Потому что репортер работает в редакции Питера, но там больше никого не убивали. События перекинулись в Москву, здесь ему будет трудно найти хорошее оборудование. Если он в Москве продолжает производить съемку, где он печатает фотографии?

– У знакомых. Все репортеры мотаются по городам.

– Конечно. Но кто его допустит к аппаратуре? Есть другой выход. Компьютер.

– В таком случае проще снимать цифровым, а не на пленку.

– Не проще. Ему нужен компромат, свидетельство, факты – улики. Негативы подходят под эту категорию, а любой электронный носитель может вызывать сомнения.

– Зачем ему улики? Они же работают вместе.

– Теперь я в этом не уверена. Мне кажется, что его партнерша не знает о снимках, сделанных скрытой камерой. Перестраховка. В один прекрасный момент он нам сдаст свою подругу, а сам исчезнет. Этот тип ведет двойную игру. К его сожалению, он не знает…

Наташа замолкла. Над губой выступили капельки пота. Она вовремя заткнула себе рот. Вся фраза, если бы она ее закончила, прозвучала бы так: «К сожалению, он не знает, что я работаю в прокуратуре и вижу эти фотографии».

– Так о чем он не знает? – переспросил Колычев.

– Что существует третий свидетель.

Генерал окончательно растерялся.

– Кого вы имеет в виду?

– Этого даже она не знает. Дамочка, что сидит в плетеном кресле. Обратите внимание на забор. Обычный штакетник. Солнце садится за лес, и от забора в сад падает тень. Низкая скошенная травка, чудный ровный газончик. Но это еще не все. Сквозь штакетник проглядывает другая тень. Очень похоже на человека, присевшего на корточки. Если так, то за палачами кто-то подглядывал.

Колычев взял снимок. И долго разглядывал его.

– Да, да, очень похоже. Но свидетелей Трифонов так и не нашел.

– Значит, не свидетель, а шантажист. Или трус. Гадать можно сколько угодно, только бессмысленно. Он сам о себе в конце концов заявит.

– Черт! Я и не думал, что из этой фотографии можно так много высосать.

Наташа встала:

– Я пойду на свое место, Геннадий Алексеич. Минут через пять прибудут сыщики с очередными новостями. Оставьте этот снимок на десерт. Дайте им возможность самим выговориться. Реализовать свои амбиции.

Колычев улыбнулся и кивнул головой.

Спустя немного времени кабинет генерала казался уже тесноватым. Задорина пришла с криминалистом и майором Марецким с Петровки, Трифонов пришел с майором Куприяновым, приехавшим из Питера.

Слово предоставили Задориной как женщине и как руководителю следственно-розыскной группы.

– Вот!

Задорина развернула газету «Криминальная хроника» и указала на три снимка, размещенных в ряд под заголовком: «Объявлены в розыск трое пропавших бизнесменов».

– Читать не буду. Я знаю больше, чем здесь написано. Три года назад трое бизнесменов уехали в командировку в Новочеркасск, но на место не прибыли, а потом выяснилось, что они и до самолета не добрались. Их объявили в розыск, но до сих пор не нашли. Вот их имена: Зиновий Давидович Шейнин, Леонид Михайлович Муллер и Филипп Лазаревич Рутберг. Все представители нефтяной компании «Каспий». Вчера нами обнаружен труп Левона Волкова. Он задушен удавкой в машине. При нем найден паспорт на подлинное его имя и загранпаспорт на имя Зиновия Давидовича Шейнина. В загранпаспорте лежал портрет истинного Шейнина, вырезанный из такого же номера «Криминальной хроники». История продолжается. Троих повешенных мы уже нашли. Но появилась новая тройка, и все началось сначала. Из этой тройки в живых остался только Рутберг. Если только он действительно жив. Не настоящий, разумеется, Рутберг, а тот, что получил загранпаспорт на его имя.

– Извините, Ксения Михална, – перебил ее генерал, – но есть еще Муллер.

– К сожалению, нет. Первый, настоящий, погиб три года назад вместе со своими коллегами. А поддельный Муллер погиб год спустя. Я сама, лично, занималась тем делом. Драка во дворе дома. Некий Юрий Бражников возвращался домой с работы, он жил в том самом доме, возле которого происходила драка. В результате парень наткнулся на нож. Головорезы разбежались, но убийцу нам удалось найти. Сегодня утром я подняла это дело из архива и просмотрела его, чтобы освежить в памяти. Одно обстоятельство меня смутило. Точнее, не одно, но я хочу обратить внимание сейчас на то, что мы упустили портфель, который исчез. Похоже на ограбление, но портфель могли взять и посторонние. Все жильцы выскочили во двор. Не сразу, конечно, а когда милицейские сирены загудели. Что находилось в портфеле, мы не знаем. Второе, Убитый Бродяжников звонил к нам в прокуратуру в пятницу за два дня до своей гибели и просился на прием к начальнику следственного отдела. Причины не объяснил. Его записали на прием на вторник, в понедельник ему в сердце вонзили нож. На случайный удар не похоже. Это был нацеленный удар, точный. Позже в квартире убитого был найден загранпаспорт на имя Муллера с фотографией Бражникова. Мы установили, кто такой Муллер, когда исчез и тому подобное. Найти паспорт Бражников не мог. Причина простая. Муллер и его коллеги ехали в аэропорт и по пути пропали. Но без паспорта на самолет не сядешь. Тогда мы не знали, что трое бизнесменов погибли. ФСБ выдвигало версию, что они по подложным документам уехали за границу. Нефтяная компания находилась на грани банкротства, а со счетов исчезли деньги. Версия убедительная. Но возможно, их заманили в ловушку таким образом: обещали помочь выехать за рубеж и ликвидировали, а паспорта изъяли. Для нас остается тайной, зачем Бродяжников-Муллер собирался пойти в прокуратуру. Может быть, хотел явиться с повинной? Интересно, что Бражников, как и другие повешенные, был археологом и летал в Иорданию. Значит, он входил в группу вербовщиков женщин. Теперь о возможной версии, требующей проверки. Телефон Бражникова стоял на прослушке у главарей клана. Его убрали свои. Ведь он звонил в прокуратуру с домашнего телефона.

– Одно короткое замечание по ходу дела, если позволите, – подал голос Трифонов. – Так, для заметки. Я не сомневался, что мы имеем дело с преступным сообществом, а не с мелкой шайкой. Очень похоже на правду то, что вы говорите, уважаемая Ксения Михална. Конечно же, за вербовщиками нужен присмотр. Им не позволят открыть рот. Правда, я не думаю, что они много знают. И все же, как тогда объяснить поведение главарей преступного клана на сегодняшний день? Получается, что у них

прямо на глазах вешают всех вербовщиков, а они не вмешиваются. Могут просчитать, кто станет следующей жертвой, однако не мешают убийцам.

– А если клан бандитов решил сам обрубить все концы? – предположил майор Марецкий. – Может, решили завязать с этим бизнесом и убирают ненужных?…

– Только способ для этого слишком изощренный придумали, – перебил его Трифонов. – Казнь через повешение.

Он обернулся к Задориной:

– Простите, что прервал вас, Ксения Михална.

– Суд на все наши выводы наплевал, – продолжила она свой доклад. – Убийцей Бражникова оказался старший лейтенант спецназа в запасе Константин Гавриков. Прошел горячие точки, имеет награды, получил инвалидность по ранению. Убеждал суд, что в драку ввязался случайно, хотел разнять разбушевавшихся ребят. Вырвал у одного из них нож, тут его толкнули, он налетел на Бражникова и случайно поранил его. Чушь собачья. Но суд отнесся к обвиняемому с пониманием и сочувствием. Гаврикову дали три года, два из которых он уже отсидел. Считаю, что майору Марецкому надо срочно поехать в ИТК-15 во Владимирской области и допросить убийцу Бражникова. Я уверена, что речь идет об умышленном убийстве. А дворовая драка – всего лишь инсценировка. Вспомните, как погибали мужья женщин, переправленных в Иорданию. Профессионально подстроенные «несчастные случаи».

Марецкий встал:

– Я готов выехать в любое время.

– Присядь пока, Степан, – тихо сказала Задорина. – Нам надо установить все связи Гаврикова и биографию – как военную, так и гражданскую. С пустыми руками в колонии делать нечего. Тебе нужна аргументация для откровенной беседы с осужденным. В итоге я хочу сказать, что искать нам нужно только одного оставшегося в живых, некоего Филиппа Рутберга. Настоящего его имени мы не знаем.

Задорина многозначительно посмотрела на Трифонова. Мол, ваша очередь, я все сказала.

Трифонов выдержал паузу и спокойно продолжил, будто и не замолкал:

– Обыск на квартире задушенного в гараже Левона Волкова ничего не дал. Следов мы не нашли. Однако кто-то рылся в его вещах. В доме нет ни одной записной книжки. Учитывая, что у Волкова стоит старый телефонный аппарат и нет сотового телефона, записная книжка должна была быть. Теперь о свидетелях. Мужчина, живущий на последнем этаже, видел красивую женщину, курившую на лестничной клетке длинную черную сигарету. Он решил, что она гостья его соседей по квартире напротив. Старик выносил мусор в мусоропровод, когда на нее наткнулся. Потом он еще трижды подходил к двери и подглядывал в глазок. Женщина все стояла. Я показал ему фоторобот той красотки, что была замечена на Мясницкой. Сначала он ее не признал, но когда я прикрыл волосы на снимке, он изменил свое мнение. Дело в том, что на этот раз наша героиня явилась на точку брюнеткой. Окурков мы не нашли. В доме работает совестливая уборщица. Никто больше брюнетку не видел. Приходила она в дом за день до убийства Волкова. У меня складывается такое впечатление, что нам эту барышню специально навязывают. Она будто нарочно попадается свидетелям на глаза.

– Ну, не совсем так, – вмешался Марецкий. – В доме на Мясницкой она пряталась на чердачной площадке, там квартир нет. А на старушек наткнулась случайно. Да и зачем ей прятаться? Она же открыто заходила к Ткачуку, представлялась агентом по соцзащите. Проверяла протечки.

– Неоправданная бесшабашность, – буркнул Трифонов и продолжил: – С таинственной женщиной нам еще предстоит разобраться. Но сейчас давайте поговорим о ее напарнике. Мы о нем стали редко вспоминать. Вот, прошу любить и жаловать моего старого партнера по линии розыска Семена Куприянова. Он нам привез из Питера любопытные новости. Давайте послушаем. Прошу, майор, докладывай.

– Если позволите, я сидя, – сказал Куприянов, вываливая из портфеля на стол кипу материалов. – Тут бы не запутаться, – улыбнулся он.

Глупейшая улыбка была не к месту. Один Трифонов знал, что означает эта гримаса. Куприянов так улыбался, когда нервничал.

– Мы уже интересовались данным изданием. – Майор кивнул на развернутую газету, лежащую на столе. – В Питере работает филиал редакции. Московские номера «Криминальной хроники» ничем не отличаются от тех, что выпускаются в других крупных городах. Я хочу напомнить о первой тройке пропавших без вести в девяносто восьмом году. Эпштейн, Цейтлин и Маркин. По загранпаспортам, выписанным на эти имена, выезжали в Иорданию Рамазанов, Зибиров и Ткачук. Все трое повешены. Настоящий Цейтлин погиб вместе с Маркиным и Эпштейном, и их трупы были обнаружены в девяносто девятом, спустя год после гибели. Тела опознаны и похоронены родственниками. Тогда же в газете «Криминальная хроника» появился ряд статей с некоторыми редакционными версиями событий. Они не привлекли нашего внимания. Писал статьи журналист Охлобыстин. Нам они показались надуманными и малоправдоподобными. Погибший Цейтлин работал в редакции «Криминальной хроники» обозревателем, а Охлобыстин был его другом. Когда журналист берется за следствие по делу погибшего друга – это вроде бы интересно. Интересно смотреть и телевизионный сериал на эту достаточно избитую тему. Ждешь новых поворотов событий, но, как правило, весь сюжет и его финал не отходят от заданного шаблона. Шьют, что называется, по лекалу… – Куприянов замолк, откашлялся и, поймав на себе насмешливые взгляды коллег, сказал: – Извините, отвлекся. К сожалению, в то время никто из следственно-розыскной группы с Охлобыстиным не встретился. Может быть, зря. Первая статья Охлобыстина появилась двадцать четвертого июля девяносто девятого. Тридцатого августа Охлобыстин погиб при невыясненных обстоятельствах. Застрелился в собственном дворе. Следствие вела городская прокуратура, но дело осталось нераскрытым. Охлобыстин с кем-то пил на кухне. Пирушка на двоих. Дело в том, что приятель Охлобыстина, уходя, зачем-то вытер после себя стаканы и все следы. Собутыльник мог видеть, как его друга убили. Пирушка проходила в день убийства. Но собутыльника не нашли. Дело повисло.

Извините за столь долгое вступление, теперь я перейду к сегодняшним дням. Все уже знакомы с делом по двум убийствам в Санкт-Петербурге. Мы знаем о какой-то мифической женщине. Ее роль нам пока непонятна. Но есть мужчина и его описание. Высокий, худощавый, немного сутулится, с крупным носом и кошачьей походкой. Его видели соседи в поселке, где жил отец Рамазанова. Мы знаем, что он разъезжает на «Жигулях» бежевого цвета. Машина была замечена в нескольких местах. Этого парня видела соседка Зибирова через дверной глазок. Он выходил из квартиры Зибирова в день казни последнего. В руках он держал папку. В управлении составили фоторобот этого парня. Привлекли свидетелей для помощи, и все в один голос подтвердили, что фоторобот получился удачным. Похож.

Дознаватель прокуратуры Наташа Рогова отправилась в редакцию «Криминальной хроники» для некоторых уточнений, связанных с гибелью Охлобыстина. Теперь на его смерть мы стали смотреть под другим углом. Не исключено, что журналисту и впрямь удалось до чего-то докопаться и кто-то из коллег в курсе дела. Главный редактор отфутболил Рогову к аналитику редакции Григорию Толстикову. Мол, они дружили, и тот знает больше, а я вовсе в то время в газете не работал. К сожалению, разговор с Толстиковым ничего не дал. К тому же тот очень торопился. В этот день уезжал в отпуск. Рогова и Толстиков вместе вышли на улицу и разошлись в разные стороны. Но Наташу что-то остановило. Она обратила внимание на его пружинистую мягкую походку. Толстиков передвигался, словно кошка, выслеживающая мышь. Наташа пошла следом и увидела, как Толстиков садится в машину. «Жигули» пятой модели бежевого цвета. Должен сразу оговориться. За день до этого в Москве был повешен Ткачук, известный также как Цейтлин. Принимал участие Толстиков в этой казни или нет, нам неизвестно. В тот день Толстиков не появлялся на работе и его никто не видел. А до Москвы рукой подать. К сожалению, Александр Иваныч уже находился в Москве, и оперативность была временно утрачена. Адрес Толстикова мы установили и даже его фотографию достали в паспортном отделе. Свидетели опознали Толстикова по снимку. Но сам Толстиков исчез. По месту прописки он давно уже не проживал. Нового адреса и телефона ни у кого не было, а в редакцию мы обращаться не рискнули. Это могло спугнуть Толстикова, и он ушел бы в ил. Лег на дно. Пришлось искать его окольными путями. Нам удалось установить, что Толстиков – офицер запаса. Воевал в горячих точках. Служил командиром диверсионного отряда, минером, хорошо знаком с подрывными механизмами, отличный стрелок, был снайпером и имеет награды. Уволен из вооруженных сил за неподчинение приказам начальства. Закончил юридический институт. И вот что любопытно. В редакцию газеты «Криминальная хроника» он устроился после второй публикации статьи Охлобыстина, а через месяц Охлобыстин погиб. Мы подняли все связи Толстикова, что могли, разумеется. Нам удалось найти Владислава Сухинина. Точнее, его жену. Сам он уехал в Москву. Сухинин работает актером в театре, способный, обожает розыгрыши с переодеваниями, халтурит на елках во время зимних каникул и, как правило, играет в представлениях по нескольку ролей. Он и Иванушка-дурачок, и Бармалей, как-то даже подменял заболевшую актрису, играл Снегурочку. Его жена рассказала, что за неделю до отъезда в Москву Владиславу звонил Григорий Толстиков. Они где-то встречались. По возвращении Владислав сказал жене: «Теперь мы станем богачами. Такой халтуры мне еще не предлагали. А главное, роль очень интересная!» Потом он уехал в Москву. Когда вернется, неизвестно. Но мы взяли под контроль его театр. Через десять дней у Сухинина спектакль, и он обязан появиться. По всей вероятности, Толстиков нанял Сухинина как своего представителя или контролера. Нам удалось установить, что Толстиков оставался в Питере еще несколько дней после отъезда друга в столицу. Мы искали девушку по имени Валя Милашкина. Это жертва Зибирова, которую тот должен был вывезти в Иорданию, но не успел. Его повесили в пятницу, а рейс субботний. В субботу четверо пассажиров не явились в аэропорт Домодедово. Среди них Марк Эпштейн, он же Зибиров, и Милашкина с двумя детьми. След Милашкиной мы нашли, но не ее саму. Старушки во дворе видели, как она и дети уехали. С ними был молодой человек, на бежевой машине. По описанию похож на Толстикова. Вот почему он задержался в Питере. Он закончил работу погибшего Зибирова. Милашкина с детьми вылетела на следующий день рейсом на Амман. Возможно, Толстиков привез ее прямо в аэропорт.

С учетом того, что все основные события перенеслись в Москву, Толстикова надо искать здесь. Теперь появилась новая тройка пропавших. И тройка их двойников. Одного зарезали два года назад, второго удушили вчера, третий ждет своей очереди. Я думаю, нам надо проштудировать все номера «Криминальной хроники» за последние несколько лет и выяснить, кто еще исчез бесследно за это время. Особенно еврейской национальности.

– Сегодня этим и займись, Семен, – коротко бросил Трифонов. – Надеюсь, Петровка не будет возражать, если к нашей группе присоединится сотрудник из Питерского управления.

– Я доложу генералу Черногорову, – кивнул Марецкий. – Думаю, что проблем не возникнет.

– Странный тип этот Толстиков, – задумчиво протянула Задорина. – Он или при его содействии казнят Зибирова. Месть за проданных в рабство женщин? Очевидный предлог. Но в то же время Толстиков сам отправляет следующую жертву в Иорданию. Чего он добивается? Зачем ему понадобился артист Сухинин? И эта женщина. Манекен какой-то, модель на подиуме.