Текст книги "Попадать, так с музыкой"

Автор книги: Михаил Гуткин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 20

А потом я здорово оконфузилась. Майор подвел меня к отдельно стоящему манекену, вручил нож и сказал:

– Ну-ка, Анна Петровна, покажите, как вы владеете ножом.

Я спокойно ткнула ножом манекен в область почек, и вдруг из отверстия на меня брызнула кровь. Мне сразу поплохело, голова закружилась, и только сильная пощечина привела меня в чувство.

– Извините, Анна Петровна. Я предполагал нечто подобное, но никак не ожидал, что вам станет так плохо.

– Да уж, – проворчала я. – Устроили тренировку. А что теперь я скажу мужу, когда он увидит, что у меня одна щека заметно краснее другой?

– Я перед ним извинюсь. Надеюсь, что он меня поймет.

– Нет уж. Лучше я сама. Найду способ. Но на сегодня чувствую, что с физкультурой все. Пора обедать.

И мы двинулись в столовую. А по дороге я, окончательно придя в себя, построила план успокоения супруга.

В командирской столовой было уже много народу, но обедать еще не начинали. Наверное, ждали генерала. Вася, увидев мое лицо, покраснел сразу на обе щеки и надулся. Я быстренько подскочила к нему, ухватила за руку и затараторила:

– Все в порядке, Васенька. Это я просто удар пропустила.

– Да? Ты опять забыла, где я работаю! Что я, не могу отличить последствия удара по лицу от пощечины?

– Ну, пощечина, так ведь за дело.

– За какое такое дело?

– Мне во время тренировки дурно стало, вот товарищ майор и привел меня в чувство.

Тут в нашу беседу вмешался Ипполитов:

– К сожалению, товарищ лейтенант госбезопасности, у Анны Петровны есть один существенный недостаток – она не переносит вида крови. Ей сразу становится плохо, и в такие моменты она полностью беззащитна. Если вы хотите, чтобы она и дальше продолжала свои тренировки, то эту проблему нужно устранить как первоочередную.

Вася после моего небольшого тычка пришел в норму и даже поблагодарил майора. Тут вошел генерал, и все уселись обедать. Я обратила внимание, что все блюда были доставлены из общей кухни. Где-то я читала, что подобных традиций придерживаются на флоте – там капитан корабля ест то же самое, что и экипаж, – разница лишь в том, что командирам подают в тарелках, а остальные едят из мисок. Видно, Федор Саввич ввел в дивизии такие же правила. Мысленно я поставила ему за это большой плюс.

После обеда я решительно перехватила генерала прямо на выходе из столовой:

– Товарищ генерал! А можно я сейчас пойду на стрельбище к вашему инструктору по стрельбе?

– А, помню, как же. Значит, все-таки хочешь тут тренироваться, а не у мужа. Ладно, майор Ипполитов тебя проводит. – Он кивнул майору.

Я решила, что сейчас самое время для просьбы, пока генерал сытый и добрый.

– Только видите ли, Федор Саввич, у меня нет второго пистолета. А тут нужен вальтер ППК. У вас нет лишнего?

– Ну, хитрюга. Дяденька, дай попить, а то так есть хочется, что переночевать негде! Хорошо, Аркадий, скажи, чтобы ей выдали вальтер. Но смотри. Если будешь плохо стрелять, отберу.

– Большое спасибо. Постараюсь стрелять так, чтобы не отобрали.

Генерал усмехнулся, махнул рукой и пошел в штаб. А майор Ипполитов повел меня на стрельбище.

Надо сказать, что стрельбище в дивизии заметно отличалось от стрельбища в роте НКВД. Просто на нескольких дистанциях: от двадцати пяти до ста метров – были установлены стационарные ростовые мишени, прижатые к насыпному валу из песка и глины. Перед мишенями вырыт ров. Каждая дистанция от соседней отделена небольшим барьерчиком, и все! Получалось, что стрельба в движении, а также стрельба по движущемуся противнику здесь не отрабатывались, а может быть, не отрабатывались и вообще. Выясним, а пока запишем в минус.

Ипполитов сдал меня с рук на руки инструктору – как я поняла по нашивкам, младшему лейтенанту, – передал распоряжение генерала по поводу вальтера и ушел. Младший лейтенант быстренько сбегал куда-то за угол и вернулся с вальтером ППК. Но мне не дал – только показал.

– Сначала, товарищ…

– Товарищ Северова, – ответила я.

– Сначала, товарищ Северова, я должен проверить, как вы вообще стреляете. С какой дистанции начнем?

– Давайте по порядку, товарищ младший лейтенант. С двадцати пяти метров.

Я достала свой любимый «парабеллум» и стала к черте. По команде «огонь» быстро расстреляла всю обойму и подняла пистолет дулом вверх – все строго по инструкции. Инструктор подошел к мишени, поменял ее и вернулся к линии огня.

– Хорошо, теперь пятьдесят метров.

Я перешла на новый рубеж и повторила серию. Инструктор снова проверил мишень, опять поменял ее и предложил вернуться на двадцать пять метров. Там он взял у меня «парабеллум», дал вальтер в правую руку, и я снова отстреляла обойму.

– Теперь этим же вальтером, но левой рукой.

Я повторила серию. Инструктор принес пробитую мишень и показал мне:

– Левой рукой вы немного дергаете – видите разброс, а одна пуля вообще только зацепила черный круг. Эта рука у вас еще не поставлена, поэтому хотя результаты и неплохие, но для одновременной стрельбы двумя пистолетами не годится. Но все не так плохо. Сегодня и завтра поработаем поочередно, причем для левой – упор на кучность. А послезавтра перейдем к двум пистолетам.

После этого я еще раз, уже только на двадцать пять метров, отстреляла правой из вальтера, а перед стрельбой левой инструктор подошел ко мне с какой-то тряпкой:

– Так, внимание. Прицельтесь, но не стреляйте – держите руку.

Я прицелилась. Он взял тряпку и завязал мне глаза.

– Теперь огонь!

Закончив стрельбу, я нетерпеливо сорвала повязку. Инструктор принес мишень:

– Видите, с повязкой вы думали не столько о попадании, сколько о кучности. И вот результат – в силуэт не попали, зато все пули рядышком. Значит, не безнадежны. – Тут он хитро усмехнулся. – Перерыв десять минут.

После перерыва тренировка продолжилась с переменным успехом. Правой даже вслепую я попадала нормально. Левой с завязанными глазами научилась только цеплять силуэт. Но и то хорошо. Есть подвижки. Через полтора часа инструктор закончил занятия и взял вальтер, чтобы унести. Я вцепилась в пистолет:

– Товарищ генерал сказал, что он мой.

– Не знаю, не знаю. Я получил приказ только выдать его вам для тренировок, а не в личное пользование. И обязан вернуть на склад. Будет письменный приказ – выдам насовсем, а пока извините. Но так и быть, разрешаю вам его почистить.

Во дает! Издевается просто. Но ничего не поделать – младший лейтенант был абсолютно прав. Так что пока облом. Зря только губу раскатала. Ладно, еще раз поговорю с генералом. Никуда он не денется. А пока под придирчивым взглядом инструктора тщательно вычистила вальтер, потом точно так же мой «парабеллум». Видимо, все сделала правильно, так как удостоилась одобрительного кивка, после чего вальтер приветливо так мне улыбнулся.

Но раз нельзя зажать пистолет, то можно набирать информацию.

– Скажите, товарищ младший лейтенант, это вот стрельбище для всех или только для командиров?

– Это для командиров и для разведроты. Бойцы стреляют только из винтовок на полковых стрельбищах.

– На полковых? А это тогда какое?

– Это для тех, кто служит непосредственно при штабе. Здесь ведь только штаб, медсанбат, некоторые вспомогательные части и разведрота. А полки распределены по всей нашей зоне ответственности.

– А где еще тренируются разведчики?

– У них есть свои полигоны, но это вам лучше выяснять у майора Ипполитова. Он их тренирует и за них отвечает.

– Понятно. Спасибо за сегодняшнюю тренировку. Когда к вам можно будет прийти завтра?

– Давайте в это же время.

– Договорились. И заодно постараюсь принести бумагу от генерала.

– Желаю успеха, – усмехнулся младший лейтенант.

И я пошла к штабу.

Разговор, о котором мне стало известно несколько позже.

– Вызывали, товарищ генерал?

– Заходи, Аркадий, садись. Как тебе новая подопечная?

– Честно говоря, просто поражен. И откуда такие берутся?

– Откуда, откуда – от майора Григорьева. Так что, она действительно могла голыми руками скрутить трех бандитов?

– Без сомнения. У нее отличные природные данные и очень неплохая подготовка.

– Поясни.

– Когда мы сегодня с ней работали, я поймал себя на мысли, что, будь у меня такая гибкость и такая скорость движений, я бы не грамоты за призовые места привозил, а чемпионские кубки.

– Так что, она сильнее тебя в рукопашной?

– Нет, не сильнее, если иметь в виду официальные соревнования. Тут она мне не противник. Да и огрехи в исполнении некоторых бросков присутствуют. Я все-таки мастер спорта, а она работает на уровне первой категории. Вот года полтора ее потренировать, и на чемпионате РККА был бы еще один серьезный конкурент. Но это все про соревнования. А вот в реальном бою, в котором никаких правил и ограничений нет, я бы очень не хотел с ней встретиться. У нее необычная постановка ударов и, повторю, потрясающая резкость движений. А вообще, товарищ генерал, мне бы таких, как эта Анна Петровна, четыре-пять человек, и за ночь наша группа запросто могла бы ликвидировать вчистую целую роту.

– Не шутишь? Что-то уж слишком!

– Ни в коем разе. Снять часовых, зайти в казарму и в ножи или руками. Никто бы и не пикнул. У нее пока я выявил только один серьезный пробел. Боится крови до обморока. Я ее на Степе проверил.

– На каком еще Степе? Ты мне про него ничего не рассказывал.

– Виноват. Не успел. Просто на последнем чемпионате я немного побеседовал с рукопашниками из других частей – обменялись опытом. Так вот один из них рассказал, как они приучают разведчиков не бояться крови. Делают манекен и внутрь заправляют несколько грелок с кровью – свиной, коровьей и т. п. Можно даже красной краской заполнить. Ударил ножом, и на тебя брызжет кровь. Вот я такой манекен по возвращении и сделал. А называют ребята такие манекены Степой. Почему именно Степой – не в курсе. Да по мне и все равно. Степа – так Степа.

– Так вот почему у нее щека такая красная была.

– Да, ударила ножом и чуть не потеряла сознание – пришлось принимать срочные меры.

– Озадачил. Вижу, что хорошо бы ее к нам в разведку, да майор Григорьев не отдаст. И муж не отпустит. Ладно. Я тебя понял. Иди тренируйся и тренируй. Секретов от нее не держи, но и от нее требуй того же самого. Если есть у тебя на примете пара-тройка перспективных парней, то подключи и их. Возможно, что скоро нам всем придется применять эти знания на практике. И неизвестно, кто и с кем окажется в одном строю или в одном окопе.

– Что, товарищ генерал, все-таки будет?

– Очень не хотелось бы, но боюсь, что да. Иди, свободен.

Глава 21

На ужин генерал пригласил нас с Васей к себе домой. Собственно, проживал он прямо на территории дивизии – в отдельном небольшом домике. Его жена, Екатерина Михайловна, приготовила потрясающие котлеты, к которым прилагались картошка, квашеная капуста и соленые хрустящие огурчики. А потом чай с вкуснющим пирогом и моим любимым клубничным вареньем. После чая я решила, что пора настала.

– Федор Саввич, я думала, что вы пистолет мне на-со всем отдали, а инструктор его после стрельб сразу забрал. Сказал, что только по вашему письменному разрешению.

– Да, так и сказал? Молодец. Завтра объявлю ему благодарность. А бумагу напишу, как утром обещал.

– Только вы выпишите мне и разрешение на вальтер, а то товарищ майор разрешение на «парабеллум» выписал, а на второй пистолет уже не может.

– Вот в чем дело. Хорошо, выпишу. Но чувствую, что это не все твои просьбы.

– Не все. Еще хотелось бы, если можно, потренироваться вместе с бойцами из разведроты, а то я только стрелять умею и рукопашный бой знаю. Но этого ведь очень мало.

– Согласен. Того, что ты знаешь, действительно мало. Я сам хотел тебе это предложить. С Ипполитовым я такую возможность уже обговорил – он тоже за. Только с одним условием: не жалуйся, что тяжело – поблажек не будет.

– Спасибо. Надеюсь, что поблажки не потребуются.

– И еще, Аркадий обещал для тебя спецпрограмму подготовить, чтобы больше в обмороки не падала.

– Постараюсь не падать. Просто очень неожиданно все получилось.

– А в армии все неожиданно. Так, о делах закончили.

Я встала и пошла помогать Екатерине Михайловне убирать со стола и мыть посуду, а мужчины еще о чем-то вполголоса продолжали беседовать. Значит, это уже о других делах, в которые мне лезть не следует.

Утром вместо традиционного стакана парного молока я получила «подъем по команде» и общую разминку с разведчиками. Эта разминка, начавшись обычной зарядкой, быстро перетекла в серьезные упражнения, включавшие бег по пересеченной местности, преодоление препятствий с подвохами (то яма с водой после забора, то бревна, которые не увидишь, пока не запрыгнешь на стенку, то еще какая-нибудь пакость). И на десерт, как положено, бег по полосе с МЗП. Единственная поблажка, которую мне позволили, – бежать без нагрузки. Но Ипполитов предупредил, что это только на первый день. Честно сознаюсь, что лишь реакция и гимнастическое прошлое позволили пройти эту зарядку без травм. Но даже налегке я оказалась где-то в последней десятке. Правда, два бойца получили травмы и были отправлены в медсанбат.

На завтрак отвели всего минут десять, и потом на занятия по минному делу. Тут я только хлопала глазами. Для разведчиков, в отличие от меня, это было далеко не первое занятие, поэтому я лишь сидела и смотрела, как ловко они готовят мины, а потом не менее ловко их обезвреживают. Затем стрельба. Тут я была на высоте. Правда, меня удивило то, что ни у кого не было снайперской винтовки. Оказалось, что на роту было заказано две снайперки, но ни одной пока не получено.

Перед рукопашным боем Ипполитов представил меня как своего нового помощника. Он выделил мне трех бойцов и попросил поставить им удары. Я немного подумала и приказала одному из бойцов вырезать мне из орешника палку толщиной с палец и сантиметров семьдесят длиной. Через пять минут палка была у меня в руках. Бойцы с удивлением смотрели на меня, а я, вспомнив свои занятия карате, использовала японскую методику, заключавшуюся в том, что при неправильном ударе ногой или рукой палкой бьют по соответствующей конечности. Получив по паре ударов, бойцы быстро освоили нужные движения. Ипполитов, скептически смотревший на эту методу, в конце занятия приказал сделать ему такую же палку. Чтобы смягчить ситуацию, я в конце занятия сказала бойцам, что лучше на тренировке получить палкой по ноге или руке, чем потом получить от противника нож под ребро или лопатой по голове. Старая истина – кто жалеет солдат на тренировке, тот быстро их теряет в условиях реального боя.

В процессе отработки рукопашного боя я, кажется, поняла разницу между подготовкой разведчика и подготовкой бойца роты НКВД. Разведчик нацелен на поражение противника – задержанные разведчику не нужны (язык не в счет), а сотрудник НКВД нацелен в первую очередь на задержание противника. Вот в зависимости от задачи и нужно подбирать группы приемов рукопашного боя. Обязательно учту, когда вернусь в роту.

Перешли к метанию ножей. Тут мне пришлось краснеть. Мой нож только один раз воткнулся в щит, и совсем не в том месте, куда я метила. Ипполитов «успокоил» меня, сказав, что нужно просто каждый день метать нож не менее пятидесяти раз. Тогда всего через два месяца я стану мастером. Сам он с любой руки попадал ножом, штыком и еще какой-то железякой в любую заранее заказанную точку. Придется, видно, мне оборудовать дома стенд для отработки метания хотя бы ножа. А пока подошло время обеда.

После обеда – стрельба. Я гордо показала младшему лейтенанту бумагу, подписанную Окуловым. Он усмехнулся и выдал, наконец, в мое личное пользование вальтер ППК в комплекте с кобурой, запасным магазином и коробкой патронов.

– Вот вам кобура, но советую переделать ее или самой что-нибудь придумать, чтобы носить пистолет, например, под пиджаком. А если будете ходить в форме, то лучше положить пистолет в карман, – посоветовал инструктор.

На стрельбище я опять стреляла с завязанными глазами, потом нормальным образом. Кучность левой, наконец, стала улучшаться. И в конце занятия инструктор – ура!!! – позволил мне стрелять сразу из двух пистолетов. Тут сразу результаты упали, причем не только для левой руки, но и для правой. Впрочем, инструктор сказал, что это обычное дело и что через два-три занятия результаты придут в норму.

В таких тренировках прошли еще два дня. Вася в это время со своими коллегами катался по полкам и батальонам дивизии, так что встречались мы только за ужином. Когда я похвасталась вальтером, он улыбнулся и сказал, что скоро я соберу свой собственный небольшой арсенал стрелкового оружия, начиная с пистолета и кончая противотанковым ружьем. Он обещал похлопотать перед майором, чтобы мне выделили отдельный склад и персональный тир. А потом стал серьезным и сказал, что теперь у меня будет большая забота по поводу патронов разного калибра. Вася предложил продумать систему распределения боеприпасов по карманам таким образом, чтобы даже в условиях боевого столкновения не перепутать патроны. Иначе два пистолета окажутся хуже, чем один. Как вариант он предложил носить с собой вальтер с запасным магазином, а патроны (разумеется, и запасной магазин) брать только к «парабеллуму». Резон в этих словах был. Наверное, я так и сделаю.

В день отъезда мы пошли с ним вместе на стрельбище, и тут я увидела, как стреляет настоящий мастер. Он из нагана и моего «парабеллума» расстрелял пять мишеней секунды за три, причем у двух мишеней дырки были в глазах, а у трех остальных – в точках, обозначавших плечи. А потом из моего же вальтера левой рукой два раза попал в подброшенную консервную банку. Да, класс есть класс.

А после стрельбы он в первую очередь засел вместе со мной за чистку оружия, причем устроил полную разборку всем пистолетам. Из-за этого мы выехали на час позже, чем планировали.

Так как приехали мы вечером, в НКГБ пошли на следующее утро. Майор сразу же принял нас и стал расспрашивать. Тут я вылезла со своим предложением, которое обдумывала накануне весь вечер:

– Товарищ майор, Валентин Петрович. Когда мы были в дивизии, то два раза видели немецкий самолет-разведчик, который старательно облетал всю территорию дивизии. А нельзя ли пустить наш самолет по такому же маршруту? Пусть он сделает фотографии с тех же точек. Тогда мы сможем лучше понять, что именно немцы знают про дивизию Федора Саввича.

– Хм. Пожалуй, в твоем предложении есть смысл. Хорошо. Я позвоню в эскадрилью и попробую договориться с комэском. А Федора предупрежу, чтобы по этому поводу не возникал с несвоевременными вопросами перед своим начальством. И потом, уже с фотографиями, проведем анализ ситуации в дивизии. Ладно, Аня, ты сейчас в роту, а у Василия тут накопилось много дел. Все. За работу.

В роте я теперь сосредоточилась на занятиях с ранее отобранными бойцами, которые сами тренировались и мне помогали в тренировках. И само собой разумеется, стрельба. Я больше тренировала левую руку, а правой стреляла только для поддержания формы. Еще, помня о совете майора Ипполитова, стала каждый день тренироваться с метанием ножа. Раздобыла финку, установила щит и понеслась. При этом заранее решила, что хватит для меня и правой руки. С двух рук пусть мужики кидают. К сожалению, в нашей роте специалиста по метанию ножей не нашлось – не та специфика работы, поскольку при задержании умение метко кидать ножи не требуется. Так что тренировалась самоучкой, пока не сообразила спросить у мужа. Оказалось, что и нож он кидать умеет. Не так хорошо, как стреляет, но с десяти метров финку в силуэт вгоняет уверенно. После Васиных советов дело немного улучшилось, и к концу недели нож у меня уже стабильно втыкался в доску, правда, пока еще не в силуэт. Но это дело наживное.

В пятницу вечером Вася мне передал, что завтра к майору приедет Окулов и что нам вдвоем тоже надо там быть.

Утром в субботу мы при полном параде: Вася в форме, а я в строгом платье – прибыли в отдел. Майор разложил перед нами фотографии, сделанные летчиками (их я уже раньше видела), а сбоку приложил Васин отчет и мои заметки. Тут как раз вошел Федор Саввич:

– Здравствуй, Валентин. И что ты так настаивал на этой встрече? Что-то серьезное по вашей линии?

– Здравствуй, Федор Саввич, садись. Все серьезное. И по нашей, и по твоей линии. Сначала хочу пред ставить тебе начинающего разведчика Анну Петровну Северову. – Вот даже как! Первый раз такое слышу!– Про Василия ты и так все знаешь, а вот про Аню не все. Она не просто была на экскурсии в твоей дивизии, но и выполняла мое задание. Так что давай послушаем, что она нам расскажет. А потом Василий дополнит.

Я похлопала глазами, приводя мысли в порядок, и начала:

– Перед поездкой в вашу, Федор Саввич, дивизию мне была поставлена задача ( на самом деле были просто некоторые пожелания майора) выяснить ее максимально уязвимые точки. При этом я поставила себя на место предполагаемого противника, то есть немецкого командования. Куда и как надо нанести минимальные по силам и максимальные по эффективности удары, чтобы ликвидировать дивизию как боевую часть.

– Ух ты! – не удержался от восклицания Окулов. – Не слишком ли много на себя взяла?

– Конечно, много. Но я старалась ограничить задачу, сведя ее до приемлемого уровня. А поскольку сама находилась только при штабе, то еще озадачила супруга. Помните, что Вася разъезжал по разным полкам дивизии?

– Вот, значит, как? Принимал, как дорогих гостей, а на самом деле допустил двух шпионов. И ты, Валентин, хорош. Никогда не думал, что до такого дойдет! И небось уже в Москву доклад подготовил? А я еще друзьями тебя и Васю считал.

Генерал не на шутку обиделся. Тут Валентин Петрович неторопливо встал, подошел и проверил, плотно ли закрыта дверь в кабинет, после чего стал напротив Окулова и четко заговорил:

– Ты, Федор Саввич, не впадай в амбицию. Мы действительно твои друзья. И Анна Петровна тебя очень уважает. Поэтому тебя и пригласили на это совещание, про которое знают только присутствующие. Учти, мы лишь проверяли твою дивизию на уязвимые точки. А немцы, которые от тебя в двадцати километрах находятся, скорее всего, имеют такие же сведения и при этом готовы в нужный момент их использовать по максимуму. Ты не меня и не московского начальства бойся – ты бойся дивизию свою потерять и возложенные на тебя задачи не выполнить. У меня сейчас готовы два варианта доклада. И от тебя зависит, какой из них я отправлю в Москву.

– И какие же это варианты?

– Первый вариант, не скрою, тяжелый. В дивизии очень много серьезных проблем (список приложу) и не заметно, чтобы принимались серьезные меры по их устранению. Как, устроит тебя такой вариант? Думаю, что нет.

Генерал кивнул.

– Есть и второй вариант. Вот слушай: «По просьбе командира 85-й стрелковой дивизии генерала Окулова для повышения качества боеготовности дивизии сотрудниками НКГБ с привлечением авиации была проведена разведка, максимально приближенная к действиям разведорганов возможного противника. Были выявлены недочеты, список которых передан генералу Окулову для их устранения в кратчайшие сроки». Как тебе этот вариант?

– Конечно, этот намного лучше. – Генерал заметно успокоился. – А как я обосную, почему привлек к этой проверке людей вообще со стороны?

– Разрешите, товарищ майор, я объясню, – не выдержала я.

Майор кивнул.

– Товарищ генерал, обоснование будет очень простым – кто, как не сотрудники органов, умеют проводить подобную разведку? А у своих и глаз замылен, и забота о чести мундира может помешать.

Генерал и майор согласно кивнули, после чего Валентин Петрович добавил:

– Давай теперь посмотрим, что накопали мои ребята, и составим упомянутый список, причем разделим его на две группы: что ты в состоянии решить своей властью, а что от тебя не зависит и может быть решено только наверху. Продолжай, Аня. Извини, что прервали.

Генерал не возражал, и я продолжила:

– В первую очередь тревогу вызывает связь – связь штаба дивизии с полками и полков друг с другом. – Я подошла к карте. – Вот где находится штаб дивизии, а вот где расположены полки. Расстояние составляет несколько километров. Связь только проводная, и провода протянуты на столбах. Если вот тут, тут и тут эти столбы повалить, а в этих точках, – я ткнула указкой в упоминаемые точки, – расположить засады на ремонтников, то связь будет практически полностью выведена из строя. Штаб дивизии окажется не у дел. Кстати, для штабов полков тоже возможно организовать разрывы связи.

– Тоже мне открытие! – не удержался Окулов. – Я и сам все это прекрасно знаю. Только не дают мне радиосвязь. Я запросил двадцать пять радиостанций к июню, а мне пообещали только две и к ноябрю.

– Вопрос с радиостанциями, хотя и не в таком количестве, я попробую помочь решить по своим каналам, – сказал майор. – А пока ты хотя бы дополнительные линии проложи, да не поверху, а закопай их в землю.

– Понял. Это реально и можно будет проделать быстро. – Окулов сделал пометку у себя в блокноте.

Я поняла, что можно продолжать:

– Теперь перейдем к снимкам. Вот то, что сейчас лежит перед немецкими генералами. Посмотрите – вся дивизия как на ладони. Вот полки, вот штаб, вот полигон, а вот артиллерийские склады ( это мне Вася растолковал заранее). При первой же бомбежке все будет уничтожено.

– А наши истребители на что? – опять прервал меня Окулов. – Они не должны этого допустить.

– Скажи-ка, Федя, – вмешался майор, – на каком расстоянии от границы находится твоя дивизия?

– Двадцать километров.

– А где находятся ближайшие немецкие аэродромы?

– Если верить разведке, то на расстоянии пяти километров от границы.

– Так, займемся арифметикой. Сколько времени потребуется самолетам противника, летящим со скоростью, скажем, двести пятьдесят километров в час, чтобы преодолеть это расстояние?

– Одна десятая часа, то есть шесть минут.

– На самом деле времени у нас будет еще меньше, потому что, пока самолеты будут над чужой территорией, наши самолеты никто в воздух не поднимет. Так что, пока пройдет тревога, пока самолеты взлетят и пока они до тебя долетят, оборонять будет уже нечего.

– Да, – задумался генерал. – Это действительно проблема. И какие у тебя предложения?

– Первое – маскировка, второе – создание ложных целей, третье – частичная передислокация.

– Предложения понятные, но быстро их не решить. Представляешь, сколько придется потратить сил?

– Представляю, только никуда от этого не деться. Ладно. У Ани вроде бы все, – я кивнула, – пусть теперь докладывает Северов.