Текст книги "Игра на понижение"

Автор книги: Михаил Луговой

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Страна, получившая единоличный контроль над кутриттером и сумевшая противостоять консолидированному давлению конкурентов, получит возможность сделать первые шаги по пути, по которому в дальнейшем пойдет человечество. Насколько она опередит остальных – зависит от многих, очень многих причин. Диапазон широк – от временных тактических преимуществ, которые ее руководство выторгует себе перед тем, как передаст артефакт на изучение той же ООН, и до фактически мировой гегемонии. Почему бы и нет? Никто же не знает, какого уровня знания может передать цивилизация, для которой доступны путешествия между звездами.

Президент и Родимцев выслушали сбивчивую речь Петрова не перебивая, и, когда он закончил, в комнате воцарилось молчание.

– Да, – протянула женщина спустя несколько секунд. – Теперь я понимаю, чем могли руководствоваться лидеры Уммы, если допустить, что захват парома действительно акция их спецслужб. Матвей, а мы смогли бы провернуть нечто в этом роде, появись у нас заранее информация о том, что артефакт обнаружен?

На лице Родимцева появилось задумчивое выражение.

– Пожалуй, да, – сказал он. – Смогли бы. Но мы бы постарались действовать тоньше. С вашей санкции, разумеется.

– Хотелось бы надеяться, – вздохнула президент. – А можем ли мы сделать что-то сейчас? К примеру, посадить паром на один из наших космодромов?

– Пока я не смогу вам ответить, – признался шеф Госбеза. – Времени у нас очень мало. До посадки «Быковского» на Ал-Субайх остается приблизительно восемь часов, а тормозить он начнет еще раньше. Но мы уже изучаем такую возможность. Я отдал приказ о начале процедуры многоаспектного анализа инфосферы. Что-нибудь придумаем.

– Вот и прекрасно. Изучайте. Задачи поражения парома, если террористы вздумают превратить его в бомбу, будут решать вооруженные силы. Задачу давления на руководство Уммы я возлагаю на дипломатов. И опять же на вооруженные силы, учитывая противостояние на туркменской границе. А вы, Матвей, и вы, Владимир Филиппович, попробуйте прикинуть, не сможем ли мы извлечь из ситуации с захватом «Быковского» какой-нибудь пользы. Если у нашей страны будет шанс получить находящийся на пароме артефакт, мы должны этим шансом воспользоваться. Считайте, что моя санкция на это у вас есть.

4 мая 2074 года.
Универсальное время: 23 часа 15 минут
(3.15 следующего дня по местному времени).
Плато Устюрт. Район рассредоточения
отдельного бронепехотного батальона
вооруженных сил РС

Олег, позевывая и ежась от утреннего холода, смотрел новости. Готовность номер один, в которой сейчас находился поднятый по тревоге батальон, предполагала нахождение личного состава в бронескафандрах внутри боевых машин, но двигатели последних должны быть заглушены из соображений маскировки. Тратить же энергию аккумуляторов на обогрев командир батальона запретил – тревога была не учебной, а в реальном бою, если до него дойдет, разряженные аккумуляторы могли дорого обойтись. Ночью же на Устюрте холодно, а до рассвета оставалась еще пара часов, и до дневной жары было еще далеко.

Судя по новостям, ничего такого, что объясняло бы внезапную боевую тревогу, в мире не происходило. В открытом чате батальонной сети болталось с десяток человек, как и Олег, страдавших сейчас от безделья в боевых машинах и лениво строивших предположения. Большинство грешило на разведчиков, засекших на сопредельной стороне какое-нибудь подозрительное движение. Склонные к конспирологии успели создать стройную теорию о перевороте в Ашхабаде.

В голосовой сети дважды крякнул предупреждающий сигнал, и поверх изображения на внутренней стороне забрала шлема вспыхнули строчки: «Объявляется боевая готовность № 2. Командирам подразделений прибыть на совещание к штабу батальона».

Олег вызвал заместителя.

– Балашов, командуй. Я в штаб.

– Принял, – откликнулся старшина из бронетранспортера первого отделения.

Олег потянулся, насколько позволяли отключенные искусственные мускулы бронескафандра, и включил питание. Пониже спины явственно щелкнули контакторы, со звуком, напоминающим шумный вздох, включился наддув батареи и циркуляция насыщенной литием суспензии через угольные электроды. «Русич» ожил. Только что младший лейтенант ощущал себя закованным в идеально подогнанный, но тесный и почти неподвижный саркофаг, как вдруг оказалось, двигаться в нем легко, даже очень легко, когда искусственные мускулы, повинуясь моторным командам человека, взяли его вес на себя. Олег нащупал рукой заправочный разъем, связывающий баки бронекостюма с резервуарами боевой машины, отключил его, отщелкнул крепление, удерживающее его «АК-250» на борту бронетранспортера, распахнул бронированную дверцу и выскочил наружу.

Кругом виднелось шевеление – бронепехота выбиралась из десантных отсеков. Готовность номер два предполагала нахождение личного состава в пятиминутной досягаемости боевых машин и разрешала военнослужащим снятие части экипировки. Четыре бронетранспортера и САО его взвода замерли неровной дугой там, где их застало отключение колонного автомата, – на обочине разбитой колесами и гусеницами грунтовой дороги в районе сосредоточения. Сориентировавшись, в какой стороне находятся машины штабной секции, Олег закрепил оружие в держателе на боку и зашагал туда.

Над группой офицеров батальона возвышались командиры взводов в «Русичах». Комбат, удостоверившись, что все собрались, встал на кожух водомета штабной машины и, оказавшись таким образом выше всех присутствующих, внушительно прокашлялся.

– Товарищи офицеры! Информирую вас о причинах подъема по тревоге. Несколько часов назад на орбите террористами захвачен лунный паром «Валерий Быковский». Требования террористов пока неизвестны, мне, во всяком случае. Но, учитывая, что ответственность за террористический акт взяла на себя одна из еврейских террористических группировок, не исключено, что террористы попытаются обрушить захваченный ими корабль на какой-нибудь из городов Исламской Уммы. Бог знает, как к этому отнесутся талибы. Учитывая, что претензии по поводу поддержки еврейского терроризма в адрес нашей страны они предъявляют постоянно, не исключены провокации. Поэтому…

Олег внезапно перестал его слышать. «Валерий Быковский» – там ведь Женька! И точно, он как раз сегодня возвращается. Должен возвращаться. Что же это происходит? И главное – почему в новостях молчок?

Младший лейтенант вздохнул и внезапно ощутил на себе внимательный взгляд. Чуть скосил глаза в поиске его источника и, встретившись глазами с начальником штаба батальона подполковником Ковровым, немедленно отвел взгляд и уставился в рот продолжающему говорить командиру.

– …нас в оборону не посадят, бронепехота всегда была мечом, а не щитом. Поэтому нельзя исключать вариант рейдовых действий всем батальоном или частью сил. Командирам бронепехотных взводов обратить особое внимание на функционирование инерциальных навигационных систем, готовность огневых секций к работе как с сетевым указанием, так и автономно. Ракетчикам обеспечить резервную топопривязку на случай отключения спутниковых систем и быть готовыми к принятию дополнительного боезапаса. Разведчикам и инженерам обратить особое внимание на…

Минут через десять командир выдохся и распустил офицеров по их подразделениям. Олег повернулся, чтобы уйти, как вдруг его окликнул Ковров:

– Лейтенант Родионов! А ну-ка задержитесь на минуту! – И, дождавшись, пока остальные отойдут, добавил: – Пошли, курсант, пройдемся.

Они отошли метров на двадцать за поросший на верхушке кустами песчаный бугорок.

– Скажи, лейтенант, – проронил начальник штаба. – Твой брат, он случайно не на «Быковском»?

– Я… не знаю, – неожиданно для себя соврал Олег.

– Ой, врешь! – покачал головой полковник. – И зачем, спрашивается? Через час или два новости о захвате парома появятся в сетях вместе со списком находящихся на борту. А можно ведь и прямо сейчас эту информацию найти. Ты можешь с братом связаться?

– Нет, не могу, – опустил голову Олег. – Им в полете частные вызовы запрещены.

– В полете, значит… Как думаешь, Балашов со взводом справится?

– Товарищ полковник! Ну как же так? – вскинулся было Олег, но, увидев, как брови начштаба сходятся к переносице, сообразил, что эмоции тут не помогут, и зачастил, на ходу подбирая аргументы: – Балашов справится, он грамотный военный, но тогда мы первое отделение ослабляем, он же там уже находиться не сможет. Там командир на взводе обязательно нужен, я же говорил, что во взводе нужен полноценный «замок», который его подменить сможет и не на комодской должности, и не в САО, а на своих двоих, и вам говорил, и комбату говорил!..

– Погоди, не части, – недовольно взмахнул рукой Ковров. – У меня вон Анциферов в поле просится, говорит, что уже геморрой себе перед экранами насидел. Может, ему взвод дать?

Капитан Анциферов был оператором штаба, славящимся своим умением виртуозно обрабатывать поступающую из взводов и рот информацию и буквально «на лету» переводить командирский замысел на язык конкретных приказов исполнителям.

– Анциферов?! – фыркнул, не удержавшись, Олег. – Да на нем же «Русич» сидит, как на корове седло! Вы же сами зимой видели, как он и сам в сугробе застрял, и отделение позорно завел в овраг!

– Здесь-то сугробов нет.

– Да не важно! Он привык местность на картах и снимках видеть, для него несущая способность – это просто цифры, никак с реальным грунтом не связанные. У него даже… Масштаб мышления не тот! Со взводом его тренировать надо, меня-то мои ребята без слов понимают, а в реальном бою…

– А кто говорит про реальный бой? – слишком уж ненатурально, на взгляд курсанта, пожал плечами начальник штаба. – Ну, выйдем мы на линию разграничения, продемонстрируем, какие мы все из себя красивые и внезапные, чтобы наемникам и талибам жизнь медом не казалась. А тебе, я думаю, на анциферовском месте посидеть будет полезно, тем более что учебный план, как я помню, стажировку на месте оператора предусматривает. А то кое-кто, как мне помнится, на ротно-тактических свой взвод под артиллерийский удар подставил. Кто бы это мог быть?

– Да не повторится такое! Я уже ученый! А операторская практика – она по плану только в августе! – выпалил Олег. И, заполняя внезапно повисшую паузу, попросил: – Оставьте на взводе. Я оправдаю, честное слово, товарищ подполковник!

Пауза затягивалась. Низко над головами офицеров со шмелиным гудением прошел к югу обвешанный плоскостями антенн помехопостановщик.

– Ладно… – неопределенно протянул Ковров. – На взводе я тебя пока оставляю. Пока, понял, курсант? Но учти, спрашивать с тебя и я, и комбат будем строже, чем с других. А при случае я еще и пришлю кого-нибудь – следить за твоими художествами. Понял, нет? Вопросы?

– Вопросов нет, разрешите идти?

– Идите.

4 мая 2074 года. Универсальное время:
23 часа 30 минут (17.30 по местному времени).
Техас. Ранчо президента Североамериканского союза

Белый вертолет, несущий на борту эмблему – пронзенный мечом земной шар, перечеркнутый аббревиатурой «GSS», перед посадкой довольно долго висел метрах в ста от земли. Эрик Гоус, глава совета директоров и фактический хозяин холдинга, отнесся к мерам безопасности с пониманием, несмотря на спешку. Ранчо в Техасе, куда он, бросив все дела в штаб-квартире, примчался, как только получил сообщение о захвате на земной орбите парома, при взгляде из-под облаков походило на настоящую крепость. Луга, где паслись кони, были размечены перекрывающимися секторами обстрела, башенки, увитые вьющейся растительностью, скрывали в себе установки зенитных ракет, и даже под лениво полощущимся на высоком флагштоке голубым знаменем с тремя белыми звездами в левом верхнем углу виднелось солидное утолщение какой-то радарной системы.

Пока вертолет на минимальной скорости проплывал рекомендованным коридором над территорией ранчо к посадочной площадке, Эрик интереса ради даже прикинул, как взялся бы за его штурм, поступи вдруг такой заказ. Просто игра ума – ничего более. Хотя к власти в стране после многолетнего перерыва пришли представители техасских кланов, которые по определению не могли хорошо относиться к холдингу, чья штаб-квартира находилась в ненавистной Калифорнии, к любым заказам на территории Североамериканского союза холдинг относился с традиционной настороженностью.

Резиденция президента, перед которой винтокрылая машина опустилась, наконец, на лужайку, была двухэтажным домом в испанском колониальном стиле. А встречал главу холдинга всего один человек, выряженный под шерифа времен «дикого Запада». Несмотря на перламутровые рукояти «кольтов» в кобурах на поясе, чувствовалось, что это скорее слуга или мажордом, а настоящая охрана пристально наблюдает за вертолетом, не обнаруживая себя.

– Мистер Гоус? – уточнил встречающий. – Пройдемте, президент вас уже ожидает.

Потом предостерегающим жестом остановил поднимающегося с места заместителя.

– Мистер Бартон? Вам придется обождать нашего возвращения здесь. Пожалуйста, не покидайте салон.

Президента Североамериканского союза Эдварда Джозефа Чамберса они застали в комнате на втором этаже, окна которой выходили во внутренний дворик с фонтаном. Тот явно ожидал гостя, стоя посреди комнаты с заложенными за спину руками и чуть заметно покачиваясь с пятки на носок. Едва шагнув в комнату, Гоус почувствовал, как закололо в висках. Несмотря на подчеркнуто старомодный стиль, президент явно был не чужд современным охранным системам, которые настороженно изучали сейчас гостя, силясь установить степень опасности его нашпигованного имплантатами тела.

– Привет, Эрик! – на лице президента одновременно с рукопожатием появилась традиционная улыбка. – Проходи, старина, как же я рад тебя видеть!

Гоус никогда раньше не встречался с Чамберсом лично и счел такой подчеркнуто неформальный стиль общения излишним, однако ничем не показал этого.

– Мистер президент, – сухо произнес он, – я прибыл сюда по делу, которое не терпит отлагательства и проволочек.

– Я так и понял, – кивнул Чамберс. – Вы отказались пользоваться связью, значит, дело важное. О’кей, излагайте вашу проблему.

– Это наша общая проблема, – наставительно заметил Гоус, опускаясь в кресло, на которое указал ему президент. – Она сейчас летает над нашими головами.

Чамберс по-прежнему казался старому наемнику мальчишкой, хотя недооценивать потенциал человека, сумевшего за два года подняться от губернатора Техаса до президента Союза, разумеется, не стоило.

– Вы говорите о захваченном лунном пароме, – посерьезнел президент. – И хотите мне в этой связи что-то предложить, я правильно понял?

– Именно, – кивнул Гоус. – Захваченный паром – это одна проблема. Вторая тоже находится на его борту. Это кутриттер. То, что я имею информацию о его существовании, вас, надеюсь, не удивляет?

– Не удивляет, – подтвердил Чамберс. – Я знаю, что на Луне его обнаружил кто-то из ваших людей и он же сопровождал груз на борту «Быковского».

– Именно. А потом погиб, оказав сопротивление террористам. Так что у меня к этим мерзавцам есть и личные счеты.

– Если вы о личной мести… – начал было президент.

– Я бизнесмен, сэр! – перебил его наемник. – Интересы дела прежде всего. Я знаю ваше критическое отношение к Калифорнии, но также знаю, что нет лучшего способа растопить лед, чем совместная работа. Не будем ходить вокруг да около. Я прямо спрашиваю: заинтересованы ли вы в проведении антитеррористической операции на борту парома, учитывая, что среди заложников есть и наши граждане?

Президент сосредоточенно постукивал пальцами по подлокотнику.

– Во сколько мне это обойдется? – спросил наконец он.

– Даром! – ухмыльнулся наемник.

Он наблюдал за лицом президента и, как бы хорошо тот ни владел собой, увидел промелькнувшую на нем тень удивления. После чего, предупреждая вопросы, принялся объяснять:

– Никто пока не проводил операций в космосе. Ни мы, ни вы, ни наши конкуренты из «Мангёндэ оверсиз», ни русские. А это огромный рынок. И тот, кто сумеет его захватить, будет собирать с него сливки годами. Я лично подготовил команду, которая тренировалась для работы в невесомости. Она сможет проникнуть на борт парома и взять его на абордаж. Дело за малым: нам нужен космический корабль. Грузовики, которые имеются в нашем распоряжении, для такой работы не годятся. А вот один из «Unity» нам бы как раз подошел.

– Угу, – проронил президент. – Но у нас всего четыре таких корабля, и подготовка каждого из них к старту занимает…

– «Unity-08» должен стартовать с мыса Канаверал через четыре часа, – снова перебил президента наемник. – Отдайте его нам, Эдвард!

– Хорошо, – сказал президент, – допустим. А где здесь моя выгода? Я знаю, как вы работаете, Гоус. «Бог на небе узнает своих и рассортирует убиенные души» – ваши ведь слова?

Гоус развел руками:

– Мои. Но я не стал бы предлагать сотрудничество, не считая, что оно выгодно и вам. Во-первых, если все пройдет благополучно, то есть террористы будут ликвидированы или обезврежены, а потери среди заложников минимальны, то паром окажется под нашим контролем. И мы сумеем убедить экипаж посадить его на космодроме Эдвардс под Лос-Анджелесом. Таким образом в ваших руках окажется инопланетный артефакт. Не мне объяснять вам, какие возможности это открывает перед нашей страной.

– А вы не лжете мне, Гоус? – поинтересовался президент, делая на экране блокнота несколько быстрых пометок. – Могу я быть уверенным, что после приземления в Калифорнии кутриттер окажется именно в моих руках?

– Мистер президент, – развел руками наемник, – ну это же несерьезно! Ну да, честно скажу, что холдинг крайне заинтересован в полном и быстрейшем доступе к информации, записанной на кутриттере. При иных обстоятельствах мы могли бы рассматривать вариант захвата артефакта и его использования в собственных интересах, но не сейчас. Поверьте – не сейчас. Вы можете окружить космодром морской пехотой, а меня оставить здесь на положении заложника. Но я клянусь, что ничего такого мы не замышляем.

– Хорошо, – проворчал президент. – Допустим, я вам верю. Но что будет, если при захвате вы приведете паром в такое состояние, что он будет неспособен к посадке?

– Может случиться и такое. Но в подобном случае мы просто эвакуируем артефакт на своем корабле, а людей с парома позже вывезут спасатели. Если потери будут невелики, мы подчеркнем, что операция проводилась по заданию президента и правительства Североамериканского союза. Если велики, возьмем ответственность на себя. Нам не привыкать.

Президент вскочил с кресла и, заложив руки за спину, прошелся по кабинету. Потом неожиданно остановился и посмотрел на наемника в упор.

– Скажите, Гоус. А почему то, что вы сейчас предлагаете мне, вы не предложили этой шведской сучке? Ведь ваши резоны от этого никак бы не изменились! Больше того, вы сотрудничаете с ООН, и ваш человек на борту оказался именно благодаря этому контракту.

– Видишь ли, Тедди, – протянул наемник, которому имплантат, в реальном времени анализирующий ход разговора, послал сигнал о переходе к фамильярной манере общения, – с чисто практической точки зрения, раз уж мы не можем провернуть это дело сами, я предпочел бы иметь дело с тобой, а не с госпожой Стаффанссон. ООН – слишком бюрократизированная организация, а действовать нужно быстро, это во-первых. У нас имеется контракт на работу в интересах ООН. В данный момент в отношении «Быковского» он не действует, поскольку ситуация с захватом полностью попадает под определение форс-мажора. Но ооновцы, обратись мы к ним, наверняка потребуют его досконального соблюдения в отношении безопасности всех, кто находится на борту, а это слишком сильно ограничит наши возможности. Это во-вторых. И, наконец, «эта сучка», как ты ее назвал, не первый год носится с идеей собственной службы безопасности. Нам она, я думаю, не будет конкурентом, но аналитики холдинга считают, что руководство ООН будет искать причины нас подставить, чтобы продемонстрировать неэффективность «GSS» в разрешении внезапно возникающих проблем. И момент для этого выглядит очень уж подходящим.

– Хорошо, допустим. Но бизнес любит порядок. Я бы очень хотел, чтобы соглашение, которое мы с тобой заключим, не оказалось бы разорванным по причине очередного форс-мажора.

– Обстоятельства непреодолимой силы, – развел руками наемник, – слишком часто встречаются в моем бизнесе, чтобы я мог пренебрегать ими. Но в данном случае к таковым могут относиться только гибель команды или ее отступление с борта парома без захваченного артефакта. Ни в том, ни в другом я, как ты догадываешься, совершенно не заинтересован. Что касается соглашения, то его проект находится у моего заместителя, которого твои люди так и не выпустили из вертолета. Он наверняка уже сбросил его твоим секретарям, изучайте. Но время дорого. Стартовое окно для «Unity» составляет всего минут пятнадцать, иначе ему не удастся подобраться к парому незамеченным, либо мы вообще его не нагоним. До момента подхода к парому вы имеете право подать сигнал отмены, если решите, что вас что-то не устраивает. Я буду постоянно на связи.

– Но… вам, наверное, понадобится какой-то срок, чтобы собрать вашу команду, вооружить и проинструктировать ее, – заметил Чамберс. – Сколько времени это у вас займет?

– Команда, – наемник рассеянно глянул на часы, – через десять минут должна совершить посадку на Кейп-Канаверал. Кстати, будет лучше, если космодромные власти получат объяснения о том, кто это такие, из твоей администрации. Вместе со всеми допусками и прочим необходимым барахлом.

– Эрик, это ведь федеральный объект, – покачал головой президент, впервые назвав наемника по имени. – Как ты умудрился отправить туда вооруженную команду, да еще из Калифорнии? Охрана космодрома в лучшем случае положит их носами в бетон, а в худшем перестреляет, словно куропаток. Как ты мог знать, что я соглашусь? Это твои аналитики тебе подсказали?

– Знаешь ли, Тедди, – задумчиво протянул наемник, – заходящие на посадку паромы, как говорят, вечерами отлично видно из Техаса. Они похожи на падающие звезды. И когда тебе сообщили о захвате «Быковского», он должен был проходить над тобой почти в зените. И ты почти наверняка его видел… так зачем мне нужны аналитики? Я и так знал, что ты согласишься.

Наемник ошибался – заходя на посадку, паромы включали двигатель над Ньюфаундлендом, который находится значительнее севернее Техаса. Но в отношении согласия президента он действительно был прав.