Текст книги "Коллекционер душ. Книга 5 (СИ)"

Автор книги: Михаил Липарк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 11. Побег не из Шоушенка

После завтрака в детском доме нам дали тридцать минут свободного времени, а затем начались занятия. Как в старой-доброй школе в старом-добром мире. Никаких тебе Артефакторики, Щитознания и Хиромантии. Математика, русский язык, литература и безопасность жизнедеятельности. И всех по два урока. Кроме последнего. Но, на удивление, мне понравилось освежать знания и по привычным предметам.

Так я не заметил, как наступил обед. И вот за тарелкой супа я узнал побольше о своих новых знакомых.

Эдуард – как сам себя называл рыжий парнишка, – старше всех нас на несколько месяцев. Он пробыл в детском доме дольше всех. Попал сюда еще младенцем. Даже не помнит, бывал ли когда-нибудь за пределами огороженного двора на улице. Наверно потому, что он не знает другой жизни ему легче всего смириться с обстоятельствами. У него есть старая пошарпанная акустическая гитара, на которой он сам подбирает услышанные где-то мелодии и мечтает играть в рок-группе.

Богдан. Как я и думал, его судьба оказалась тяжелее, чем у остальных. Еще пару лет назад этот одаренный был ребенком из счастливой семьи. Мать, отец с высокой должностью на местном заводе и сестра, которая старше него всего на пару лет. Но два года назад его мать умерла от какой-то болезни. После этого отец запил, уволился с работы и их с сестрой жизнь превратилась в ад. Бабушка хотела забрать кого-то из детей к себе, но поставила условие, что сможет прокормить только одного. Богдан с сестрой отказались расставаться и остались с отцом. Потом девочка загремела в больницу, а во время очередной пьяной взбучки, соседи вызвали милицию и пожаловались. Так парнишка попал в детский дом.

Платон. Платон жил с бабушкой с раннего детства. Из-за того, что та была очень стара и беспомощна, когда у них заканчивались деньги, Платону приходилось самостоятельно добывать пропитание. Чтобы прокормить себя и мать своей матери. Он просил милостыню, продавал газеты в трамвае, собирал бутылки. Делал все, чтобы вечером было чем поужинать. Но вскоре его бабушка скончалась от старости, а квартиру забрали какие-то там ее дальние родственники. Прожив на улице несколько месяцев, прямо перед наступлением зимы, Платон сам пришел в милицию и попросил определить его в детский дом.

Судьба каждого детдомовца отразилась на его характере. Насколько беззаботным по сравнению с остальными казался Эдик, настолько же сильно переживал Богдан за свою сестру. И я, наконец, понял почему Платон вчера в столовой не сдрейфил, а принял удар. Жизнь на улице творит чудеса.

– Как дела, Богдан? – я сел рядом с парнишкой, лепящим из пластилина различных животных.

У нас был час свободного времени после обеда. Я решил прощупать почву. Нужно узнать сбегал ли кто-нибудь отсюда. И, возможно, найти союзника.

– Нормально… – неохотно ответил одаренный и спрятал в руке какую-то фигурку, которую, видимо, стеснялся показывать.

– Скучаешь по сестре?

Он с подозрением посмотрел на меня.

– А что?

– Просто интересно, – я взял динозавра с длинной шеей, слепленного из пластилина, и откинулся на спинку стула. – Если бы у тебя была возможность отсюда выйти, ты бы сделал это?

– Почему ты спрашиваешь? – настороженно произнес он.

Черт. Наверное, нужно было в первую очередь искать союзника в лице Платона. Он все-таки посмелее. Но я сделал выбор в пользу Богдана лишь потому, что у него, как мне показалось, больше мотивации свалить. И поделившись с ним своими намерениями, я был уверен, что он точно не проболтается. Потому что сам хочет сбежать. А сейчас мне кажется, что он трус.

– Ладно. Не бери в голову, – я поставил динозаврика на место и встал.

– Подожди! – остановил меня Богдан и перешел на шепот. – Ты хочешь сбежать отсюда?

– Т-с-с! – я сел обратно. – Мне просто интересно. Пытался ли кто-нибудь свалить в город.

– Конечно! – воскликнул Богдан и привлек внимание остальных детей, которые тоже проводили время в этой комнате.

Я расширил глаза и показал всем своим видом, что стоит вести себя сдержаннее.

– Конечно, – повторил одаренный уже приглушенным голосом. – Я сам хотел…

– Ты? – удивился я.

– Ага. Но Эдик сдал меня.

– Эдик? Зачем он это сделал?

– Он тут дольше всех. И…он стукач короче.

– Что произошло?

– В общем. Когда я только попал сюда, я тоже хотел сбежать. Рассказал пацанам план. А на следующий день пришла Тамара Николаевна и заставила меня спать. Ну ты знаешь.

– А почему ты решил, что он тебя сдал?

– Она сама призналась. Когда я проснулся Тамара Николаевна пришла поговорить, а заодно подарила Эдику гитару. За то, что он все ей рассказал. Еще заставила сказать ему спасибо за это.

– Хм, – хмыкнул я, едва сдержавшись от того, чтобы не воскликнуть от радости.

Дело в том, что я, как никто, понимаю все плюсы иметь стукача, который не знает, что ты знаешь, что он стукач. Короче. Это большой шаг к тому, чтобы сбежать отсюда. И, если повезет, в самое ближайшее время я окажусь на свободе. Осталось только узнать, какие есть лазейки.

– Ты говорил, что у тебя был план сбежать отсюда? – я взял цветок из пластилина, который Богдан положил на доску, потеряв бдительность. Именно его он и прятал от меня в руке. – Красиво. Это для твоей сестры?

Парнишка вырвал у меня цветок и, сжав в кулаке, превратил в месиво.

– Я нарву ей настоящих, – ответил детдомовец и принялся выковыривать пластилин из-под ногтей.

– Расскажешь мне про план? – повторил вопрос я.

– А! Ну да, – он подозрительно огляделся, чтобы убедиться, что нас никто не подслушивает. – Моя родовая способность – искатель. Слышал что-нибудь о ней?

Я напряг память и вспомнил, что про искателей говорил Островский, когда рассказывал про девочку, которая нашла цепочку Санитара в доме Парфеновых. У нее была точно такая же способность.

– Слышал, – кивнул я. – Но не знаю, как она работает.

– Мы можем обнаруживать магические предметы вокруг. Артефакты, зачарованные вещи, проклятые и так далее.

– То есть…просто смотрите на вещь и понимаете, что она магическая?

– Почти. Они ярко светятся. Искатели могут видеть их даже сквозь стены. Легко обнаруживать такие предметы в радиусе нескольких метров вокруг.

Значит вот как маленькая девочка обнаружила кулон Санитара у Парфеновых. Хорошая способность. Можно добавить ее в коллекцию.

– Та-а-а-а-к… – протянул я, намекая на то, чтобы одаренный продолжил.

– Двери из детского дома ночью не запираются. Вернее, они держатся только за счет оберегов, спрятанных где-то у входа и заклинания, наложенного с их помощью.

– Значит ты успел увидеть, где прячут эти обереги, прежде чем на тебя надели браслет? – догадался я.

– Угу…

Богдан опустил плечи, видимо вспомнив то разочарование, которое ощутил, когда его план провалился.

– Зря я рассказал все Эдику, – зло прошипел он. – Помочь хотел, а он меня сдал!

Я похлопал парня по плечу.

– Дело прошлое. Давай сосредоточимся на будущем.

– Что ты хочешь узнать?

– Мне интересно почему ты не сбежал позже? Обереги перепрятали?

– Нет, – шмыгнул носом парнишка. – Тамара Николаевна приказала никому не рассказывать. О том, где они спрятаны. Обещала снова кошмары показывать. И если попытаюсь сбежать тоже. С тех пор я не пробовал. Если честно.

– Ясно, – я поставил локти на стол, а голову обхватил ладонями, пытаясь сразу же придумать план.

Нужно провернуть все грамотно. Второго шанса не будет, если попадусь. А значит придется перестраховаться. Даже если после всего этого, я окажусь подонком в глазах некоторых одаренных. Но они меня простят, когда я подарю им свободу и нормальную жизнь. Поэтому надо переступить через себя. Стать плохим парнем.

– А что ты знаешь про выход на крышу? Он тоже закрыт с помощью силы оберегов?

– Нет, – помотал головой Богдан. – Туда никто не суется. Потому что старшаки там курят и нюхают. Сам знаешь что. Ну и после истории с тем мальчиком никто не хочет даже пробовать. Да и вряд ли кто-то задумывается сейчас о побеге. Ведь если Тамара Николаевна узнает…

– Значит Пахан и компания зависают на крыше? И все закрывают на это глаза?

– Ага. Им вообще многое дозволено. Тамара Николаевна разрешает. А за это они помогают воспитателям следить за порядком.

– Это я уже понял, – я провел руками по своим волосам, которые обещают состричь уже завтра. – Они ведь даже на этих стульях ночью не стояли, правда? Платон за всех отдувался?

Богдан только пожал плечами.

– А эти обереги у входа, – подвел я к завершению наш с детдомовцем разговор. – Сложно их достать?

– Ну как сказать… – протянул одаренный. – У главного входа только один. В люстре под потолком. Без стремянки не справиться.

– А окна?

– Там только с улицы если подойти. По-другому никак.

Я замолчал. Потому что уже придумал как сбегу. Только собственная идея мне не очень нравилась. Но другого варианта нет. Иначе я не смогу никому помочь и останусь тут навсегда. Бесконечно смотреть чертовы кошмары.

– Так мы сбежим? – нетерпеливо спросил Богдан.

Я взглянул ему в глаза. Они впервые блестели. Парень очень хотел на свободу. Или к своей сестре. От этого мне стало еще паршивее.

– Да, – кивнул я и рассказал мальчишке свой план.

Вечером всех выпустили во двор. Но вместо того, чтобы играть в снежки и строить крепости, мы гребли лопатами снег. Со вчерашнего дня мела метель, поэтому работы хватило всем. Даже девочкам, которым, как сказал Эдик, обычно дозволено не работать.

Позже мы все вернулись в палату. Настало время ужина.

– Ты есть идешь? – спросил Платон, проходя мимо меня, лежащего в кровати и читающего книгу.

– Я догоню, – ответил я, выглядывая из-за «Собачьего сердца». – Пару страниц дочитаю и приду.

Платон кивнул и вышел в коридор.

Я тут же подскочил и снял простыни с кроватей. Всего четыре. Связал их друг с другом и засунул под кровать Богдана. Побежал в столовую на ужин.

– Стоять!

Дверь туалета открылась прямо передо мной, и я едва успел отскочить в сторону, чтобы не врезаться в нее.

Из-за двери вышел рябой. Из палаты, которая была чуть дальше, показался Пахан и Бивис с перебинтованной головой. Сзади уже шел четвертый из компании подростков. Они окружили меня. Не добежал до столовой совсем немного.

– Черт! – выругался я. – Как же не кстати.

– Не кстати? – удивился рябой, сжав сперва один свой кулак левой рукой, а затем другой – правой. – Ты вчера плохо себя повел, новичок. Мы хотим рассказать тебе о правилах поведения в этом здании.

– Мне сейчас немного некогда, – честно ответил я и достал из носка тысячу рублей. – Это настоящие деньги, видите?

Я схватился за края купюры и пару раз резко расправил ее.

– Косарь? – глаза рябого расширились, а затем он улыбнулся. – Вот дурачок. Давай сюда. Мы найдем куда пристроить бабки. Но сперва хорошенька помнем тебе бока.

Я тут же свернул купюру в несколько раз и сделал вид, что вот-вот порву ее.

– Ты чего делаешь, придурок? – выставил перед собой руку главарь четверки.

– Если вы подойдете ко мне хоть на шаг, то я порву деньги. У вас хорошо с математикой? Знаете сколько частей будет, если я успею разорвать только один раз? А если два?

– Ты че затеял? – нахмурился рябой, но стоял на месте.

– Я отдам вам эти деньги. Позже. Просто сейчас очень тороплюсь на ужин. Меня ждут.

– А по-моему, он из тебя дурака делает, Заур, – вклинился в разговор Бивис.

– Это каким образом? – нахмурился я. – Честная сделка. Деньги никуда не денутся. Я тоже. Побить вы меня и позже сможете. Только получите тысячу рублей. Вас же уже выпускают из детского дома погулять? Купите себе что-нибудь.

Все четверо подвисли. Предложение звучало хорошо, но у них в голове не укладывалось почему все так просто. Достаточно не бить малолетку сейчас, а отложить на потом и при этом получить еще целую тысячу.

– Просто назовите мне место, куда прийти после отбоя. И я там буду. С деньгами.

Детдомовцы переглянулись друг с другом.

– Мы будем ждать тебя в туалете. В одиннадцать. И попробуй только обмануть нас, – рябой погрозил мне пальцем. – Тебе мало не покажется.

– Понял, понял, – я медленно ступил вперед, не убирая пальцев с купюры.

Подростки расступились, и я смог пробежать в столовую.

Парни из моей палаты, конечно, поинтересовались почему я так долго. Но теперь у меня появилось алиби получше, чем чтение книги. Я мгновенно сослался на старшаков. А лучшим подтверждением моих слов было появление Заура и его компании в столовой следом за мной. Рябой двумя пальцами указал сперва на свои глаза, а потом показал на меня, объясняя тем самым, что следит за мной.

Наступило время для реализации второй части моего плана. Однако Богдан думал, что нашего общего.

Одаренный, жаждущий уже сегодня выбраться из заточения сослался на боль в животе и ушел из столовой раньше. Для того, чтобы подождать меня в туалете. Я сказал ему сделать так, чтобы никто не заподозрил нас в том, что мы что-то совместно замышляем. Десятилетнему пареньку, смотрящему боевики в комнате отдыха каждый вечер, не нужно было другой причины, чтобы ждать меня в кабинке сорок минут. А то и больше.

Я же задержал Эдика с Платоном в столовой, рассказывая им интересную историю из моей жизни за стенами детского дома. Они слушали с открытыми ртами про Психо, которое мне удалось развить на тренировке по Боевым Искусствам.

Вышли мы из столовой самыми последними.

– А где Богдан? – спросил Платон, едва мы вернулись в палату.

– А где моя простынь? – обиженно взвизгнул Эдик, расправивший постель и желающий прилечь после плотного ужина.

– А моя простынь где? – изобразил удивление я, откинув свое одеяло в сторону.

– Твою тоже сняли? – рыжий парнишка подбежал к Платону и обнаружил еще одну пропажу.

– Сегодня же не пятница? – детдомовец с разными глазами почесал затылок. – Постельное не должны менять.

– Черт! – я плюхнулся на кровать. – Не может быть.

– Что? – Эдик подскочил ближе.

– Нет. Забейте, – махнул рукой я. – Этого не может быть.

– Чего не может быть? – не успокаивался тот. – Чего?

– Я просто подумал, что Богдан взял простыни.

– Богдан? Зачем ему это? – вмешался Платон.

– Сегодня с утра вы рассказывали про одаренного, который спрыгнул с крыши. И о том, что чердак не закрывают.

– Ну?

– А днем. После обеда. Я видел, как Богдан играет с пластилином. Он лепил цветок. Я спросил, что он делает, а он сказал, что скоро увидит сестру и это для нее.

– Она приедет сюда? – нахмурился Эдик.

– Нет, – помотал головой я. – Мне кажется Богдан решил сбежать.

– Что? – округлил глаза будущий стукач.

– Что? – вторил ему Платон.

– Я думаю, что простыни ему нужны для побега. Чтобы спуститься по ним с крыши. Видели, как он быстро ушел из столовой и даже не доел? Сказал, что у него живот крутит. Может быть он это сделал, чтобы успеть снять их?

Я еще не успел договорить, а Эдик уже заглянул под кровать Богдана. В этот самый момент он доставал положенные мной туда простыни.

– Н-е-е-е-е-т… – протянул рыжий парнишка, подняв глаза на нас.

Я быстро подбежал к двери палаты и закрыл ее.

– Что будем делать? – спросил я.

– Нужно рассказать Тамаре Николаевне, – немедленно ответил Эдик.

– Нельзя! – заступился за товарища Платон. – Она потом будет мучать его.

– А что ты предлагаешь? – все еще держа ручку, чтобы никто не вошел, поинтересовался я.

– Надо поговорить с ним. Объяснить, что его поймают и будут мучать. Через каких-то четыре года нас уже будут отпускать в город. Может быть сестра начнет его навещать. Мы должны переубедить Богдана. Иначе кошмарница заставит его страдать.

– Хм, – я сделал вид, что задумался. – А что, если…

Оба одаренных внимательно посмотрели на меня. Я продолжил:

– Мы не должны сейчас ему ничего говорить.

– Почему?

– Что…если мы ошибаемся?

– В смысле?

– Что, если Богдан на самом деле не хочет бежать? Что если он просто решил подшутить над нами? Черт знает зачем понадобились ему эти простыни. А сейчас, рассказав ему все, мы просто подкинем ему эту идею, понимаете? И что, если после этого он реально решит сбежать? Тогда во всем виноваты будем мы!

Когда я продумывал этот план, у меня появлялись сомнения. Но потом я понял, что убедить детей будет проще простого и все-таки пошел на это. И пока все задуманное, кажется, работало.

– И что ты предлагаешь? – спросил Эдик.

– Сделать вид, что мы ничего не знаем, – тут же ответил я. – Когда он вернется скажем, что у нас простыни пропали. Сходим к воспитателю и попросим новые. А после отбоя прикинемся, что спим. А сами дождемся того, что он будет делать дальше. Проследим за ним. Понимаете?

– И…

– И, если он действительно хочет сбежать, остановим его у чердака и объясним, что это ничего не даст.

Одаренным понравилась идея. И я знал, что их зацепил вовсе не сам план. А возможность притвориться спящими и проследить за кем-то. Я и сам всегда с удовольствием делал это в детстве.

– Кто за? – спросил я.

– Я! – Эдик тут же запихнул простыни обратно.

– Почему нет? – пожал плечами Платон.

– И самое главное! Воспитатели ничего не должны узнать раньше времени, – пояснил я, зная, что у Эдика зачешется в одном месте и ему очень захочется прямо сейчас сообщить все директрисе. – Потому что, если мы ошибаемся, то введем Тамару Николаевну в заблуждение… Представляю какая она будет злая.

Я смотрел в глаза Платону, а периферическим зрением заметил, что до рыжего паренька дошли мои слова. Теперь оставалось только дождаться ночи и сбежать из этого места.

Глава 12. Побег не из Шоушенка II

После разговора с Платоном и Эдиком, я отправился в туалет, где меня ждал Богдан. Конечно, он спросил почему я так долго. Но желание сбежать было сильнее, чем докопаться до истины. Поэтому пареньку оказалось достаточно просто получить ответ, что я никак не мог отделаться от парней. А по какой причине – его уже не интересовало.

Я рассказал одаренному наш дальнейший план. Что спрятал под его кровать, как и договаривались – перед ужином, простыни с помощью которых мы сбежим. Затем условились встретиться у входа на чердак после отбоя, и я расписал наши дальнейшие действия. Первым из палаты выйдет он, а спустя десять минут я. Встретимся в коридоре, вылезем на крышу и спустимся оттуда по связанным между друг другом простыням.

– А что дальше? На улице ведь в это время разгуливают духи… – испуганно поинтересовался Богдан.

– Поэтому именно в тогда мы и должны сбежать, – сказал я. – Потому что никто не ожидает, что во время комендантского часа кому-то взбредет в голову выйти из здания.

– Но…какой смысл сбегать, если нас тут же утащат в изнанку? – начал переживать одаренный.

Я напрягся. Еще не хватало, чтобы он отказался в самый последний момент. Если я не сбегу сегодня, местные поймут, что я водил всех вокруг пальца и даже трех своих друзей я лишусь. А скорее всего обзаведусь врагами в их лице. Поэтому никак нельзя, чтобы Богдан сдрейфил.

– В этом и заключается план! – уверенным громким шепотом заявил я. – Мы спустимся, спрячемся в укромном месте за пределами детского дома, а все подумают, что нас утащили. И перестанут искать, понимаешь? А когда порталы закроются мы двинемся дальше.

Мальчик задумался.

– Да! Классный план! – кивнул он наконец, и мы освободили туалет.

После вечернего кефира мы с Богданом первыми вернулись в палату, оделись в то, в чем будем совершать побег и улеглись под одеяла. Даже ботинки напялили. Теперь оставалось дождаться, когда парни уснут и свалить.

– Всем спокойной ночи! – Любовь Рудольфовна заглянула в палату, выключила свет и закрыла дверь.

Началось томительное ожидание. Сперва я очень боялся заснуть, но от того, как колотилось мое сердце, сон как рукой сняло.

Прошло достаточно времени, прежде чем Богдан решил проверить спят ли пацаны.

– Эдик? – шепнул он. – Эдик? Спишь?

Но никто не отвечал. Парни знали, что тоже должны притворяться.

– Платон? А ты? – продолжал прощупывать почву Богдан. – Костя? Спишь?

Я издал соответствующий звук, о котором мы договорились заранее. Как будто слышал его в полудреме. И тогда Богдан скинул с себя одеяло и медленно, скрепя пружинами матраса, поднялся. Заглянул под кровать и достал оттуда простыни. Взял их в руки и медленно зашагал к выходу. Пол предательски скрипел и наводил на парнишку ужаса. Но я знал, что парни не проснуться.

– Он точно решил сбежать! – громко зашептал Эдик, едва дверь в палату захлопнулась. – Видели? Он даже оделся!

– Я догоню его, – сказал Платон, который, к слову, тоже был одет. – Постараюсь уговорить его не делать глупостей.

Одаренный с разными глазами бросился в погоню. Ну как бросился. Он также медленно пошел следом за беглецом, чтобы случайно не привлечь внимания дежуривших воспитателей.

– Ты не пойдешь? – Эдик обратился ко мне.

– Не хочу привлекать лишнего внимания, – ответил я. – Думаешь, Платон не разберется?

– Не знаю, – ответил мой сосед по палате.

– Эдик? – я шепнул своему приятелю.

– Че?

– А если Платон тоже решил сбежать с ним?

– Чего?

– Что, если они сейчас сбегут вдвоем? Платон же теперь в ссоре со старшаками. Не думаешь, что он тоже захочет смызнуть?

Пауза. Паренек заглатывает наживку. Анализирует. Пытается понять могу ли я быть прав.

– Надо рассказать все Тамаре Николаевне! – вздыхает он. – Там же комендантский час! Если мы не остановим их, то они могут пропасть на совсем.

Эдик, который тоже был одет, вскочил на ноги и в отличие от своих предшественников, даже не пытался остаться незамеченным. Дверь еще медленно закрывалась, и я слышал громкие шаги рыжего паренька, бегущего по коридору.

Я тут же скинул с себя одеяло и побежал за ним. Остановился около шкафчиков, в которых висела одежда детдомовцев. Залез в один из них и притаился. Слышал, как Эдик жалуется воспитательнице на то, что один из его друзей собирается сбежать. Потом послышался стук в кабинет директора. Еще один. Снова голоса, а затем стук шагов пронесся мимо шкафчика, в котором я прятался.

Тогда я медленно выглянул. Посмотрел по сторонам. Убедился, что вокруг никого нет, взял черенок от лопаты, который прихватил с улицы после уборки снега и побежал к выходу.

Остановился у двери, за которой начинается свобода. Подергал ручку. Посмотрел в щель. Да. Богдан был прав. Заперта с помощью магии. Я бросил взгляд на потолок и увидел люстру. Прицелился. Кинул черенок в люстру. Он пролетел мимо.

Черт! Сил в этом теле недостаточно.

Не знаю, что там происходило, пытались ли убежать от страха Платон с Богданом, но до меня доносились отдаленные голоса с другого конца коридора.

Я подбежал к стульям. Схватил два и притащил к месту прямо под люстрой. Составил один на другой, взял черенок в руки, забрался на сооруженную конструкцию и ударил по люстре длинной палкой. Еще раз. И еще. Снова. Что-то упало на пол. Я опустил глаза и увидел деревянную подкову с какими-то символами.

– Я же говорил, что он что-то замышляет… – вдруг донёсся до меня знакомый голос и душа ушла в пятки.

Я повернул голову и увидел знакомую компанию.

Заур и его друзья решили не дожидаться одиннадцати, чтобы поколотить меня. Уж не знаю кто из них додумался проследить за мной, но теперь они шли по коридору и собирались нарушить все мои планы.

– Так, – вслух произнес я, судорожно пытаясь придумать что делать дальше.

Времени на разборки катастрофически мало. Отвлекающий маневр, который я так тщательно продумывал, вот-вот накроется медным тазом. Если не потороплюсь, то Тамара Николаевна вернется сюда и погрузит меня в бесконечные кошмары.

Проклятье! А мне всего лишь оставалось выйти за дверь, добраться до ближайшего портала и прыгнуть в него.

– Перекройка ему выход, – главарь шайки указал рукой на дверь.

Значит по-быстрому сломать оберег и убежать тоже не получится.

– Ладно, – я спрыгнул со стула. – Давайте…

Но следующей мысли было не суждено прозвучать. Пахан врезал мне по лицу так сильно, что я отступил на несколько шагов назад и упал.

– Черт! – я почувствовал, как из носа хлынула кровь. В голове затрещало.

Кажется, теперь, чтобы подняться мне придется приложить немало усилий. Так сильно в этом мире меня еще никто не бил.

– Хватайте его! – приказал Заур и двое тут же подлетели сзади и схватили меня под руки.

Теперь они учли то, что я вновь могу начать угрожать расправой тысячной купюре и решили сработать на опережение.

– Где деньги? – спросил рябой и не дожидаясь ответа ударил мне в живот.

Это сбило дыхание. Я начал задыхаться и злиться на этих ушлепков. Которые в прямом смысле сейчас могут сломать мне жизнь.

– Говори, новичок! – последовал еще один удар.

Я видел, лежащий на полу, среди осколков люстры, оберег. Он был так близко. Но парни, которые держат меня, делают это так хорошо, что я ни при каких обстоятельствах не смогу упасть и дотянуться до артефакта, открывающего путь на свободу.

Надо решить, что делать. Договориться с ними точно не получится. Я слишком долго водил детдомовцев за нос. Пока не поколотят до потери сознания – не отпустят. Единственное, почему они до сих пор не сделали этого – тысяча рублей. Вот мой последний козырь. Хотя…можно попробовать еще кое-что.

– Говори, где бабки! – рябой хватает меня за волосы и заставляет посмотреть на себя.

– А то что? – огрызаюсь я.

Заур ухмыляется, отворачиваясь к своим друзьям. Затем резко разворачивается и кулак летит в мое лицо. Но вдруг останавливается прямо у щеки, превращается в ладонь. Я поднимаю глаза на рябого.

– Не ссы, – он улыбается и шлепает мне по щеке.

В этот же момент его как будто прошибает током. Заур падает на пол и начинает корячиться, а еще через секунду теряет сознание. Теперь улыбаюсь я.

Психо. Эта внутренняя энергия одаренного материальна в отличие от Силы, которую поглощает браслет, надетый на мою ногу. Она перемещается по телу вместе с кровью и может активировать, например, щит. В этом была моя теория. И она подтвердилась пару секунд назад.

В самый разгар моего избиения я вспомнил про один доспех, который мы изучали в школе. Он был бы как раз кстати. В Российской Империи такой щит называют электрическим. За пределами он носит еще множество названий. Но суть в том, что я всеми силами пытался активировать именно его. Способом, с помощью которого у меня уже однажды получилось это сделать. Концентрация, адреналин и визуализация. Сработало.

Каждая прозрачная волосинка на моей коже теперь проводит ток. По принципу резинового шарика, который за счет трения может электризовать волосы. Поэтому, когда рябой прикоснулся ко мне, его шандарахнуло током. Так, что теперь бедолага лежит без сознания. А я чувствую, как в моих зрачках мерцают молнии.

– Что за херня? – восклицает Бивис, держащий меня за руку. Через кофту. Это единственное что спасло его от мгновенного удара.

Я не даю подросткам возможности понять. Дотягиваюсь своими пальцами до руки сперва одного, а затем другого. Остается последний. Тот, чьего имени я так и не узнал. Он стоит напротив. Но видит, как страдают его друзья. Поэтому сперва пятится, а затем разворачивается и бежит со всех ног.

Не теряя времени, я опускаюсь на колено и подбираю деревянный оберег. На нем десять, или даже больше, выжженных символов. Я сжимаю артефакт в кулаке. Сильнее. Чувствую, как в воздухе начинает пахнуть горелым. Это дерево превращается в уголь. Делаю еще усилие. Разжимаю ладонь и вижу только пепел. Высыпаю его на пол.

На другом конце коридора, сбегающий от меня паренек, похоже, столкнулся с воспитателями. Я слышу, как ломается деревянный пол, сквозь который лезут щупальца. Времени все меньше.

Я подбегаю к двери и тяну за ручку. Она со скрипом отворяется и пускает внутрь поток сильного морозного ветра.

– Сработало!

Души, разгуливающие прямо во дворе, тут же обращают на меня свое внимание. Но я их не боюсь. Знаю, что мне вреда не причинят. В отличие от тех, кто бежит по коридору.

Я закрываю дверь за собой, оборачиваюсь и пячусь в сторону открытого портала.

Останавливаюсь, когда понимаю, что разрыв прямо за спиной. Но медлю. Мне хочется уйти на глазах у той, кто считал, что я никогда не выберусь. У той, кто мучал меня в лабиринте кошмаров. У той, кто считает, что одаренные с тяжелой судьбой не достойны нормальной жизни.

Я дождался. Свирепое лицо Тамары Николаевны показалось, едва дверь приоткрылась. Она не знала, что сказать. Я лишь видел, что старуха готова разорвать меня на части. И я обязательно предоставлю ей этот шанс. Обязательно вернусь. Чтобы освободить Богдана, которого теперь она замучает до смерти. Вернусь, чтобы пристроить Платона, у которого гораздо больше перспектив, чем думает каждый в этом доме. И даже Эдика я заберу. Потому что он умеет быть верным. Просто выбирает сторону сильного. И это тоже позиция.

Я сделаю все это. Но не сегодня. Сегодня я ухожу, чтобы набраться сил.

Моя вновь приобретенная привычка снова дает о себе знать – я взглянул в глаза кошмарнице, показал ей средний палец и сделал шаг назад.

Провалившись в портал, я вылетел посреди пустыни. Скатился с горы и остановился, ударившись спиной о старый диван. Сплюнул. Весь рот был наполнен песком.

– Никогда больше не буду заходить в портал спиной, – пробурчал я и поднялся на ноги. Снова сплюнул.

Всюду мерцают разрывы. Мне нужно убежать как можно дальше отсюда и через один из них провалиться обратно во внешний мир. Чтобы тот, кто бросится в погоню, когда пробьет двенадцать, не настиг.

Так я и поступил. Пробегая мимо духов, мусора, зарытого в песок, мимо холмов и других разрывов я добрался до конечной точки. Когда другие порталы уже начали закрываться, я понял, что если не прыгну в ближайший, то останусь тут еще на сутки. А это смерти подобно. Кто знает, на какую тварь я могу нарваться здесь. С браслетом на ноге, я почти бессилен перед ними.

Я прыгнул. Вылетел с другой стороны и оказался в полете. Ударился о ветки дерева. Сперва не сообразил, что происходит, но благодаря инстинкту самосохранения начал пытаться ухватиться за одну из них.

Не вышло. Однако кофта, в которой я сбежал, сделала все за меня. Она зацепилась за сук и сильно растянулась, не позволяя мне улететь ниже. Тогда я схватился за ближайшую ветку и посмотрел вниз. Сугроб бы, конечно, уберег меня от сломанной шеи, но хорошо, что до этого не дошло. Нужно взять на заметку – не кидаться в первые попавшиеся порталы. Так и разбиться можно.

Подтянувшись на ветках, я освободился из плена и спустился вниз. Вылез из сугроба и первым делом подбежал к ближайшему дому. Прочитал название улицы, чтобы сообразить, где нахожусь. А затем сорвался с места и понесся так, как не бегал со времен школьного кросса в девятом классе.

Добравшись до района гаражей, я накинулся на одну из дверей и принялся колотиться в нее. Очень скоро дверь открыли.

– Что с тобой случилось, босс? – разинул рот один из приспешников Нокиа.

Я вошел внутрь и подлетел к обогревателю.

– Иннокентий здесь? – я вытер нос и повернулся к амбалам.