Текст книги "Под черным флагом. Хроники пиратства и корсарства"

Автор книги: Михаил Ципоруха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

В конце лета 1401 года корабли Ганзы разгромили оставшихся в живых ликеделеров. Как свидетельствует хроника, в Гамбурге были казнены доставленные туда Годеке Михель и Вигбольден с 80 пиратами. Их обезглавили, а головы насадили на колья. При разгроме пиратов на Гельголанде было изъяты захваченные ранее сокровища. Как гласит предание, мачты корабля Штёртебекера были выдолблены, а внутрь залит сплав золота. Среди сокровищ, захваченных на пиратских кораблях, были обнаружены бесценные для верующих людей реликвии, в частности мощи святого Винсента, похищенные ранее из какого-то города на побережье Испании. Сокровищ, захваченных на пиратских кораблях, хватило, чтобы возместить значительную часть понесенных ганзейскими купцами убытков. Осталось и на украшение башни церкви святого Николая в Гамбурге золотой короной.

Как ни странно, но ликеделеры существовали еще довольно долго, хотя уже в качестве наемных воинов. В 1407 году они участвовали на стороне фризских городов и княжеств в войне против нидерландских провинций. В 1426 году служили Гольштинскому герцогу, через два года помогли Ганзе в борьбе с Данией, а в 1438 году в качестве каперов вернулись к Ганзе при конфликтах с нидерландцами и зеландцами.

После разгрома пиратов Готланда и Гельголанда очагом пиратства на северных морях становится Англия. У истоков английского пиратства стояли, как ни странно, английские монархи. Считается, что традиции английского пиратства заложил в 1205 году беглый монах Ойстас, который имел кличку Бич пролива (ясно, что имелся в виду пролив Ла-Манш). В тот год английский король Иоанн Безземельный разрешил Ойстасу захватывать французские суда. Но уже через семь лет королевская власть разочаровалась в своем пирате. Властям поступали жалобы от многих английских купцов на то, что Ойстас не делал разницы между своими и чужими, грабил и французские, и английские суда, а главное его прегрешение состояло в том, что он перестал отдавать властям «королевскую долю» награбленного. Так что в продлении каперского свидетельства Ойстасу было отказано. Тогда беглый монах переметнулся к французам и стал на «законном» основании нападать на английские суда и прибрежные поселения. Все это закончилось в 1217 году, когда англичане все же изловили своего бывшего капера и повесили на рее его же собственного корабля.

Желание укрепить свою власть и влияние в прибрежных районах материка подвигло английских королей на строительство своего собственного военно-морского флота, наличие которого позволяло контролировать, в первую очередь, английские прибрежные воды и пролив Ла-Манш. Но после смерти в 1327 году короля Эдуарда II, прозванного «королем морей», пиратство в прибрежных английских водах вновь резко усилилось. Именно поэтому английские купцы создали нечто подобное Ганзе – города Xастингс, Дувр, Ромней, Сэндвич и Xайт объединились в Лигу пяти портов. Позднее к ним присоединились города Рай и Уинчелси. Это объединение стали называть Лондонской Ганзой.

Лондонская Ганза за счет особой подати, взимавшейся с членов Лиги, снарядила сторожевую флотилию для борьбы с пиратами и обеспечения безопасности на морских путях, связывавших Англию с континентом. А в 1360 году в Лондоне был учрежден Высший адмиралтейский суд для разбора преступлений, совершенных на море. После того как пираты, высадившись на побережье Восточного Суссекса, захватили и разорили город Уинчелси, был издан королевский указ о введении на всем английском побережье должностей «наблюдателей пиратов», уцелевшая, по утверждению А. Б. Снисаренко, до наших дней. Эти «наблюдатели» обязаны были в течение всего светлого времени суток следить за морем, чтобы заблаговременно оповестить власти о приближении к побережью пиратских кораблей.

Суда сторожевой флотилии Лиги пяти портов получили право задерживать в английских водах все не принадлежавшие Лиге суда, обыскивать их и конфисковывать любой груз, казавшийся подозрительным. Все это приводило к серьезным злоупотреблениям со стороны капитанов сторожевых кораблей. Неблагоприятная для торговли обстановка на морях усугубилась еще и Столетней войной 1337–1453 годов между Англией и Францией.

А тут еще выяснилось, что неблаговидные поступки, свидетельствующие о пиратских наклонностях, совершали даже члены Высшего адмиралтейского суда. Один из судей (полный титул которого гласил: Джон Xоули, член парламента, адмирал западного побережья, заместитель командующего королевским флотом, королевский комиссар по борьбе с пиратами) сам был нечист на руку, захватывал и грабил английские суда.

Летом 1399 года французские пираты разграбили его родной город Дартмут и Xоули обратился к английскому королю Ричарду II Плантагенету с просьбой разрешить отомстить Франции за это. Получив разрешение, он сформировал в дартмутском порту флотилию и направился к французскому побережью. У берегов Нормандии и Бретани ему удалось захватить 34 французских судна. Вероятнее всего, при проведении этой каперской операции Xоули не щадил не только французские суда, но и просто захватывал и грабил все им встреченные, невзирая на их национальную принадлежность. Xоули успешно продолжил свою каперскую деятельность. В 1403 году он с флотилией из кораблей Дартмута, Плимута и Бристоля захватил в Бискайском заливе семь генуэзских и испанских торговых судов.

Прославился в то время и английский капер Гарри Пэй из города Пула, расположенного на южном побережье Англии немного восточнее Дартмута. Он захватил несколько испанских судов, а затем, высадившись на мысе Финистерре (северо-западное побережье Испании), украл из прибрежной церкви почитаемую реликвию – дорогое распятие. Тогда возмущенные испанцы напали на родной город Пэя и сожгли его.

После этого Пэй стал законным капером в составе английского королевского флота под командованием лорд-адмирала Томаса Беркли. В 1406 году Пэй сумел во главе флотилии из 15 кораблей захватить 120 французских судов. Это событие особо отмечено в истории Столетней войны. День, когда в Пул были доставлены захваченные Пэем трофеи, стал в городе всенародным праздником, сопровождавшимся народными гуляниями и грандиозной выпивкой, о чем специально отмечено в летописи города. Затем Пэй снова взялся за нападения на испанские суда.

Одним из центров английского пиратства в годы правления короля Эдуарда III (1327–1377 годы) был порт Фауэй на побережье полуострова Корнуолл, откуда английские каперы выходили для ограбления поселений побережья Нормандии. В военное время моряки из Фауэя исправно выполняли роль королевских каперов, но в мирные промежутки времени «молодцы из Фауэй», как они себя сами называли, боролись со сторожевой флотилией Лиги пяти портов, поддерживаемой королем, применяя против нее оружие при попытках обыскивать их суда.

Xарактерной особенностью того времени было наличие в каждом порту Западной Англии своего пирата, тесно связанного с местными купцами-богачами. Таким был в порту Эксмут капитан Уильям Кайд, в Портсмуте – Клей Стивен. Эти «свои пираты» снаряжали пиратские суда за счет средств местной знати, а затем делились с нею пиратской добычей.

В результате всех перипетий Столетней войны появился в Ла-Манше первый пират женского пола. Это была жена французского аристократа рыцаря Оливье де Клиссона. Так до конца и не известно – справедливо или несправедливо, но в 1343 году его арестовали в Нанте за измену и помощь Англии. Друзья Клиссона тщетно пытались добиться его освобождения. Жена арестованного, Жанна де Бельвиль, горячо любившая мужа, была одной из самых красивых женщин во Франции и пользовалась влиянием при королевском дворе. Но и ее хлопоты не дали положительного результата. Несмотря на отсутствие существенных доказательств и непризнание обвиняемым своей вины, он был публично обезглавлен в Париже, после чего его голову отослали в Нант и выставили для всеобщего обозрения на городской стене.

Жанна де Бельвиль поклялась мстить за безвинную, по ее убеждению, казнь своего мужа. Она перебралась через Ла-Манш, явилась к королю Англии с просьбой передать ей три корабля для нападения на французское побережье. По другой версии, она снарядила корабли за счет средств, вырученных от продажи имевшихся у нее замков, земель и драгоценностей. Свою флотилию она назвала «Флот возмездия в Ла-Манше». Несколько лет корабли флотилии грабили французские торговые суда, беспощадно расправляясь с захваченными командами, нападали даже на французские военные корабли.

Жанна сама руководила пиратскими действиями. Она умело управлялась с саблей и абордажным топором. Во Франции ее называли «кровожадной львицей». Парламент вынес решение о ее изгнании из Франции. Король послал для поимки Жанны и двух ее юных сыновей, сопровождавших мать в плаваниях, военные корабли. Некоторое время Жанне удавалось ускользать от королевских кораблей, преследовавших ее. Но однажды ее корабль был окружен французскими военными кораблями. Жанне с сыновьями удалось бежать с окруженного корабля на шлюпке. Шесть дней гребцы боролись с волнами и течениями. От жажды и голода умер один из сыновей Жанны. Наконец беглецам удалось добраться до берега Бретани. Жанна укрылась у сторонника казненного мужа графа де Монфора. А через некоторое время Жанна, видимо, посчитала, что вполне отомстила за смерть мужа, вышла замуж за некоего де Бентли и прекратила пиратскую деятельность.

Борьба за английский престол между различными феодальными кланами в течение почти всего XV века привела к еще большему расцвету пиратства в Ла-Манше и прибрежных английских водах. Английский король Генрих V заключил договор с Испанией и Францией о взаимном отказе от услуг пиратов-корсаров и о совместной борьбе с пиратством. Согласно этому договору владелец каждого вооруженного корабля должен был внести крупный денежный залог в знак гарантии того, что в море капитан и его команда не будут нападать на торговые суда. Только в случае внесения залога разрешалось судам покидать порты. Кроме того, король издал законы, предусматривавшие суровые кары за морской разбой, он установил выдачу кораблям, действовавшим в соответствии с законом, так называемых железных грамот.

Положение с безопасностью мореплавания немного улучшилось, но при короле Генрихе VI (правил в 1422–1461 годах) пираты вновь завладели английскими прибрежными водами. Риск потери товаров на море стал так велик, что считалось более выгодным отправлять товары из Лондона в Венецию длинным и тяжелым путем по континенту, вверх по Рейну и через альпийские перевалы, чем пользоваться во много раз более дешевым морским путем.

Вскоре, уже при другом английском короле, Генрихе VII (правил в 1485–1509 годах), стали вручать каперские свидетельства тем капитанам, которые давали обязательство бороться с пиратами на свой страх и риск.

Дошло до того, что если английский купец подвергся нападению со стороны французских пиратов и понес потери в сумме 500 фунтов стерлингов, то английские власти выдавали ограбленному купцу грамоту, по которой ему разрешалось «отобрать» у любого французского судна товару на эту же сумму. К чему такая практика приводила, свидетельствует случай с шотландским купцом Эндрю Бартоном. Он сообщил, что его отец много лет назад пал жертвой со стороны португальцев. Король Шотландии Яков IV выдал Бартону грамоту, разрешавшую купцу в отместку за отца отбирать имущество и грабить иноземные суда.

Бартон направился к побережью Фландрии с двумя хорошо вооруженными кораблями «Ляйон» и «Дженнет Пэрвин». Он грабил все попадавшиеся навстречу суда под любым флагом, особенно английским, которые ввозили или вывозили товары из фламандских портов. Дело дошло до того, что английский король Генрих VIII (правил с 1509 по 1547 год) выслал против Бартона военные корабли. Произошел ожесточенный морской бой у Гудвин-Сэндс, в ходе которого Бартон был убит, а его корабли захвачены англичанами, приведены в Блэкуэлл, где их передали в состав английского военно-морского флота. Эти события получили большой резонанс и послужили сюжетом нескольких баллад.

Рассказ о пиратах Балтийского и Северного морей завершим сюжетом из отечественной истории – о каперах Ивана Грозного. В мае 1558 года царские войска овладели Нарвской крепостью. Важный опорный пункт на побережье Финского залива перешел к Московской Руси. Нарва быстро превратилась в крупный торговый порт, конечный пункт «Нарвского морского пути» (из Датских проливов мимо острова Готланд в Финский залив до Нарвы), по которому шла интенсивная торговля Московской Руси с Англией, Голландией, городами Ганзейского союза.

Активная балтийская политика московского царя встретила противодействие со стороны Польши и государств, входивших в состав Германской империи. Имперский съезд, собравшийся в октябре 1560 года в Шпейере, вынес решение о недопущении провоза оружия и проезда в Московскую Русь специалистов военного и морского дела. В соответствии с этим решением германский император Фердинанд I в ноябре 1561 года издал указ о запрещении «нарвского плавания» в Балтийском море и ввоза в Московское государство оружия, пороха, предметов вооружения и военного снабжения. На основании этого указа в Штеттине были задержаны английские суда с пушками и другим оружием, предназначенным для армии царя Ивана IV.

Польско-литовский король Сигизмунд Август, старавшийся прекратить торговлю Англии с Русью через Нарву, прямо обратился к английской королеве Елизавете и откровенно изложил причины, побуждавшие его к этому:

«Московский государь ежедневно увеличивает свое могущество приобретением предметов, которые привозятся в Нарву: ибо сюда привозятся не только товары, но и оружие, до сих пор ему неизвестное, привозятся не только произведения художеств, но приезжают и сами художники, посредством которых он приобретает средства побеждать всех. Вашему величеству небезызвестны силы этого врага и власть, какою он пользуется над своими подданными. До сих пор мы могли побеждать его только потому, что он был чужд образованности, не знал искусств. Но если нарвская навигация будет продолжаться, то что будет ему неизвестно?»

Интенсивные морские торговые сношения с западноевропейскими странами по Нарвскому морскому пути неизбежно отразились на торговых оборотах ряда балтийских портов: Ревеля (ныне Таллин), Риги, Данцига (ныне Гданьск) и др., которые прежде являлись посредниками в торговле русскими сырьевыми товарами.

Чтобы препятствовать нарвской торговле и вынудить иностранных купцов отказаться от плавания в Нарву, некоторые прибалтийские страны выслали каперские суда на Нарвский морской путь для нападения на торговые суда, следовавшие в Нарву. Особенно активны были польские и данцигские каперы, которые большими отрядами держались на нарвском фарватере. Они нападали даже на караваны торговых судов, шедших под охраной военных кораблей. Особо упорно каперы атаковали английские суда.

Английские купцы максимально использовали нарвский торговый порт. В 1567 году агент английской компании Гудсон приплыл в Нарву с товарами на 11 тысяч фунтов стерлингов, очень крупную сумму по тем временам. Товары состояли из сукна, других тканей и соли, и при продаже их компания получила 40 процентов прибыли. В 1569 году тот же Гудсон приплыл из Лондона в Нарву на трех судах и писал компании, чтобы на следующую весну она прислала 13 судов, которые он надеялся загрузить товарами. Гудсон предупреждал, чтобы все суда были хорошо вооружены на случай встречи с корсарами.

Летом 1570 года флотилия данцигских каперов в составе шести кораблей напала в Финском заливе на английский конвой, шедший в Нарву. После упорного боя один каперский корабль ушел, один был сожжен, а четыре захвачены и приведены в Нарву. Пленные с каперских судов (82 моряка) были переданы московскому воеводе, который приравнял их к пиратам и всех повесил в назидание другим недругам Руси.

Царь Иван Грозный предпринял меры к расстройству польской морской торговли на Балтике, для чего создал наемную каперскую флотилию под начальством датского корсара Карстена Роде. Ему была выдана от царя «жалованная грамота» (каперское свидетельство) и денежные средства для оснащения судна. Карстен Роде вышел в первое плавание с одним судном, но вскоре за счет захвата призов и привлечения им на московскую службу других моряков увеличил свою флотилию до шести судов.

Прибалтийские государства усмотрели в появлении московских каперов явную попытку царя завести свой постоянный флот на Балтике. Корсар Роде базировался в Дании, а Дания была дружественна Москве. Он выходил в плавание на торговые пути и в течение первых же месяцев захватил 17 торговых судов. Все это побудило Польшу, а затем и Швецию создать специальные корабельные отряды для борьбы с Роде.

Прибалтийские государства усилили дипломатический нажим на Данию и выразили протест против оказываемого ею содействия московским каперам. Датский король Фридрих II решил ликвидировать флотилию Роде. Его суда были конфискованы, и в конце 1570 года Роде был арестован и заключен в один из замков. Так что можно считать: царь Иван Грозный первым из московских властителей не только понял значение флота для государства, но и хотел завести собственные морские военные корабли. В 1581 году шведы после упорной осады и жестокого штурма захватили Нарву. Московское государство лишилось единственного порта на Балтике. Историческая справедливость была восстановлена царем Петром I только через 120 лет.

Триумф варваров

Во власть вашу

Он отдал море, чтобы из него питались вы…

Видишь, как корабли с шумом рассекают его,

чтобы вам доставить благотворения Его

и возбудить вас к благодарности.

(Коран, сура ХМ1, стих 14, 16)

Мы, члены братства муаллимов, прикованы к своим обязанностям; мы дали клятву никогда не покидать своих кораблей, пока не подойдет к ним роковой конец. Мы, муаллимы, поднимаясь на борт корабля, связываем с ним свою жизнь и судьбу. Если он спасется, спасены и мы, если он гибнет, мы умираем вместе с ним.

(Бузург ибн Шахрийар. Х век)

С падением Константинополя под напором полчищ турок-османов в 1453 году и окончательным изгнанием мавров с Пиренейского полуострова в 1492 году противостояние ислама и христианства по периметру Средиземного моря получило новый существенный импульс. На фоне этого противостояния родился и расцвел на побережье Северной Африки новый центр пиратства, вошедший в историю под названием варварийского.

Тому, что побережье Северной Африки стало средоточием пиратских гнезд, способствовал распад в середине XV века могущественного мусульманского государства династии Xафсидов. В результате в Северной Африке возникло множество независимых эмиратов с центрами обычно в портовых городах (Триполи, Тунис, Бужи, Алжир, Гулетта, Оран). Правители этих небольших государств жили во многом за счет доходов от морского разбоя. А были эти доходы немалыми. Обычно правитель получал 1/10 от продажи захваченных товаров и рабов, а также от суммы выкупа за состоятельных пленников. За это пиратам предоставлялось убежище в портах и право свободной торговли добычей.

Изгнанные с юга Испании мавры осели в основном в Тунисе и Алжире и составили основу варварийского пиратского сообщества, которое, естественно, пополнялось за счет выходцев со всех регионов мусульманского мира. Так, в истории осталось имя гончара Якоба, вероятно грека, переселившегося с Балкан на остров Лесбос, переданный в XIV веке Византией в наследственное владение знатному генуэзскому роду Гателуччо. Но в 1462 году греческий Лесбос был захвачен турками и получил новое имя Мидюллю (Митилини). Якоб со всей семьей принял ислам. Он получил прозвище Реис, что по-турецки означает «капитан». Считается, что у него было собственное небольшое судно, на котором он развозил по рынкам на островах Эгейского моря свои гончарные изделия. Возможно, он при благоприятных условиях занимался и пиратством, привлекая к этому делу своих четверых сыновей – Xорука, Элиаса, Исхака и Ацора. Более достоверно известна судьба Xорука и Ацора. О них и продолжим повествование.

Начальный период жизни обоих знаменитых братьев известен мало. По одной из версий их биографий, после смерти отца один из сыновей, Xорук, отправился в столицу турецкого султаната Константинополь (Стамбул) и был принят надсмотрщиком на военную галеру. Все гребцы на галере были невольники-христиане. Xорук следил за работой гребцов. Тех, кто, по его мнению, не греб в полную силу, он подгонял ударами бича.

Галера, на которой служил Xорук, была захвачена рыцарями ордена Госпитальеров с острова Родос, и он из надсмотрщика превратился в подневольного гребца. Теперь уже его стегал плетью христианин-надсмотрщик. Считается, что именно тогда Xорук стал называть себя на итальянский лад – Арудж. Он был выкуплен из неволи своим братом Ацором, принявшим имя Xайр-эд-Дин – «Хранитель веры». А деньги для выкупа брата Ацор, став пиратом, накопил за счет ограбления христианских судов.

По другой версии, галеру, на которой Арудж был гребцом, выбросило на камни. Он вырвал из подгнившей банки-сиденья крепления своих цепей, сумел от них освободиться и добраться до берега Леванта. Там он стал капитаном каперского судна турецкого паши – наместника Леванта. Половину добычи корсар должен был отдавать паше.

Но и на этот раз судьба была неблагосклонна к нему. Новоиспеченный пиратский капитан рискнул зайти в одну из уединенных бухт на Родосе и подойти к берегу. Команда разбрелась по берегу, а дозорные не были выставлены. Внезапно показалась сторожевая галера рыцарей, которую пираты обнаружили слишком поздно. Часть пиратов была изрублена рыцарями, а другая попала в плен. Но Арудж успел укрыться в расщелине и вновь благополучно добрался до левантийского берега. Неудачливого пирата паша подверг наказанию плетьми и изгнал с позором.

В константинопольском порту Арудж нанялся кормчим на торговое судно. В плавании он сумел взбунтовать команду и собственноручно заколол хозяина судна. Совершив подобное преступление против мусульманина и турецкого подданного, Арудж поставил себя вне закона во всех владениях «Блистательной порты» (так называли турецкий султанат в Европе), а это в то время было все Восточное Средиземноморье. И он вместе с братом Xайр-эд-Дином, захватив по пути еще одно турецкое судно, отправился в западные районы Средиземноморья, чтобы быть вне досягаемости турецких властей.

Там сложилась довольно сложная и противоречивая обстановка. Открытие Колумбом Нового Света подхлестнуло завоевательские настроения в окружении испанских королей. Борьба с неверными, то есть с маврами, в Африке вновь стала одной из приоритетных задач испанского двора. В 1504 году эскадра, снаряженная на средства королевского двора и Xименеса, воинственного архиепископа Толедского, направилась к берегам Северной Африки, чтобы сокрушить неверных и разорить пиратские базы. Высаженные на побережье испанские войска осадили крепость Мерс-эль-Кебир вблизи Орана. Вскоре осажденный гарнизон капитулировал. За следующие четыре года испанцам удалось захватить Оран, Бужи, Триполи.

В течение 1509–1510 годов почти весь Алжир был захвачен войсками испанского короля Фердинанда V Католика. Алжирский султан объявил о своей покорности испанской короне, были освобождены все христианские пленники. В порту Алжир недалеко от берега на маленьком островке испанцами был построен форт, названный Пеньон («Гребешок»). Таким образом, испанцы стали контролировать всю алжирскую бухту. Казалось, еще немного – и испанский флот станет полным хозяином западносредиземноморских вод.

Но вернемся к героям нашего рассказа Аруджу и Xайр-эд-Дину. По пути на запад у берегов Сицилии они повстречали большое испанское судно, смело атаковали его и взяли на абордаж. В их руках оказалась богатая добыча и 300 пленников, в том числе 60 испанских дворян-идальго. Досталась пиратам и свора охотничьих собак, принадлежавшая одному из плененных идальго.

Арудж привел свою небольшую флотилию (три судна) в Тунис, где правил султан Мулей-Ахмед. Арудж знал, что султан был покровителем пиратов и охотно принимал пиратские дары. Поэтому пират устроил пышное шествие к султанскому дворцу: 50 знатных испанских пленников, одетых в самые богатые платья, с гончими собаками на поводу были преподнесены в дар султану; остальные пленники несли открытые ларцы с драгоценностями, золотыми и серебряными монетами, рулоны дорогих тканей. В шествие пират включил и захваченных молодых испанских женщин и девушек, предназначенных для выкупа или для султанского гарема.

Разумеется, султан согласился на просьбу Аруджа предоставить пиратам право пользования гаванью на острове Джерба в заливе Сирт. На острове было озеро, соединенное с заливом каналом, по которому могли проходить небольшие пиратские корабли. За все это султан требовал от Аруджа себе в казну пятую часть всей пиратской добычи. Более того, султан в предвидении больших барышей от пиратской деятельности Аруджа сдал в аренду пирату несколько своих галер.

К Аруджу потянулись пираты, изгнанные из Орана, Алжира, Бужи; к нему собирались отчаянные моряки – мавры, турки, левантийцы, ренегаты (перешедшие в ислам испанцы и итальянцы). Настоящая слава пришла к Аруджу в 1504 году, когда о нем заговорили не только на побережье Северной Африки, но и в Италии и Испании.

Летом того года на пути из Генуи в Чивитавеккью плыли две военные галеры с ценным грузом на борту, принадлежавшие папе римскому Юлию II. Когда первая галера проходила мимо острова Эльба, ее капитан Паоло Виктор обратил внимание на небольшое судно, похожее на купеческую фелюку, которое уже долгое время шло в отдалении от его галеры параллельным курсом. Он особо не обеспокоился, видя неизвестное судно – может быть, пиратское. Ведь на военной галере имелись и орудия, и отряд солдат, так что он посчитал невозможным нападение на нее небольшого пиратского судна. Внезапно это судно резко повернуло и прижалось к борту галеры. Палуба папской галеры была буквально осыпана градом стрел. А затем с этого судна за считанные секунды на борт галеры перелезли десятки пиратов во главе с предводителем, у которого была ярко-рыжая борода. Начался жестокий абордажный бой. Экипаж галеры сумел все же прижать пиратов к борту и повязать их. Рыжебородого предводителя привязали к мачте.

Папские солдаты бросились на пиратскую фелюку в поисках добычи, оставив оружие на палубе галеры. Тут-то и произошло неожиданное. Предводитель пиратов, а это был Арудж, сумел освободиться от наспех завязанных веревок, заколол капитана галеры и освободил от веревочных пут своих соратников. Безоружные папские солдаты сдались. Мавры-гребцы на галере встретили пиратов радостными криками.

Арудж заставил обезоруженную команду галеры раздеться и запер ее в трюме, а затем приказал своим пиратам облачиться в одеяния папских солдат. Он взял на буксир пустую фелюку и стал поджидать подхода второй галеры. Ее капитан спокойно наблюдал за приближением захваченной пиратами галеры и решил, что команда первой галеры буксирует плененное пиратское судно. Приблизившись ко второй галере, пираты, облаченные в костюмы папских солдат, быстро овладели ею, повязав оторопевшую от изумления команду.

Затем Арудж высадил всех оставшихся в живых папских воинов на берег, чтобы весть о его блестящей победе быстрее разнеслась по христианским странам. С того времени за Аруджем и закрепилась кличка Барбаросса – «Красная борода». (До него так называли германского императора Фридриха I Барбароссу, одного из вождей 3-го Крестового похода, за наличие у него густой рыжей бороды.) Весь католический мир был просто потрясен этим дерзким налетом на папские галеры. Папа Юлий II обратился к королю Кастилии и Арагона Фердинанду с просьбой разорить базы пиратов-мусульман. Но сделать это оказалось совсем не просто.

В 1516 году умер король Кастилии и Арагона. В Испании началась смута междуцарствия, так что испанским дворянам стало не до Северной Африки. Именно тогда Арудж обратился к султану Туниса с предложением отбить у испанцев крепость Бужи (теперь город Беджаия). Султан охотно согласился на предложение пирата и обещал выделить им в помощь несколько кораблей и припасы. Ведь при возвращении Бужи султану Туниса под его контроль стали бы (как и ранее, до захвата города испанцами) исправно поступать налоги с многочисленных жителей города, в котором было тогда 8 тысяч домов. В случае успеха пираты надеялись, что султан разрешит им использовать гавань Бужи как базу для дальнейших нападений на испанские суда. Арудж заручился также поддержкой горских берберских племен.

Он был уверен, что жители Бужи сами откроют ворота крепости, потому что ненавидят своего правителя-бея. Всего за 10 лет до этого, когда к городу подошли испанские корабли с войсками, султан не организовал оборону города, а бежал с охраной, евнухами и гаремом в горы. Пришлось и многим жителям покинуть родные дома. Испанцы без единого выстрела заняли крепость, и город был отдан на разграбление солдатам. Бей начал переговоры с испанцами, изъявил покорность испанским владыкам, готовность платить им ежегодную дань и, главное, обязался изгнать из города пиратов. А ведь до этого жители города – состоятельные мавры и иудеи, изгнанные ранее из Испании, снаряжали пиратские корабли и получали часть добычи при захвате пиратами судов христиан и ограблении прибрежных поселений Испании и Италии. Испанский командующий граф Пьетро Наваррский разрешил бею возвратиться в разграбленный дворец. Он заставил жителей города укрепить стены касбы – крепостной цитадели, построил в ней замок и затем разместил там испанский гарнизон.

Арудж высадился с несколькими десятками пиратов на разведку и близко подошел к цитадели. Испанцы открыли артиллерийский огонь, и ядром у Аруджа оторвало левую руку. Пираты вынуждены были отступить (по другой версии его биографии, Аруджу отрубили руку ранее в абордажной схватке при захвате вместе с братом Xайр-эд-Дином испанского военного корабля). Но через полгода Арудж вновь в строю. Тунисские ремесленники изготовили ему протез из серебра. Искусственная рука могла двигаться и даже сжимать рукоять кинжала.

Неукротимый пират разграбил поселения на острове Минорка (Балеарские острова), а затем подошел к Корсике. Местные жители, наслышанные о бесчинствах пиратов, выплатили Аруджу большую сумму денег, лишь бы пираты не высаживались на берег. Затем в Тирренском море он взял на абордаж несколько торговых судов.

Но мысль о взятии Бужи не оставила Аруджа. Он вновь отправился под ее стены. Старую арабскую касбу он взял с налета. Испанцы засели в замке. Попытка штурма его привела к гибели 400 пиратов. Арудж приказал начать осаду. Испанский губернатор Орана послал на помощь осажденным эскадру. Подойдя к Бужи, испанские корабли начали бомбардировку осаждавших. Союзники (кочевники-кабилы) с началом бомбардировки оставили город и ушли в горы. Пришлось отступить и Аруджу. В начале нападения на Бужи пираты завели свои корабли в устье реки. Возвратившись к устью, Арудж увидел: вода в реке резко спала и корабли оказались на мели. Пришлось ему с пиратами двигаться по горным тропам пешком. Пройдя 80 миль, пиратский отряд подошел к городу Джиджелли, расположенному на небольшом острове у побережья.