Текст книги "Секс-пуля"

Автор книги: Михаил Серегин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]

Бизнес.

С Андреем они расстались до завтрашнего утра. Он сослался на дела и необходимость выспаться перед завтрашним тяжелым днем. Пригласил к себе в офис, который находится в центре, на улице Горького, обещал сводить в ресторан в обеденное время.

Дарья отказалась, решив, что лучше дождется вечера, и уж тогда они будут вместе несколько часов подряд.

Не найдя лучше занятия, чем листать огромный каталог «Квелли», она отключилась от окружающей действительности и погрузилась в мир вещей.

Телефонный звонок поднял ее среди ночи. Пока проснулась, пока включала ночник, пока нашла телефонную трубку, закопанную где-то в подушках, прозвучало не менее десяти тиликаний. Кто-то настойчиво пытался ее разбудить.

Наконец она нашла телефон.

– Алло, – говорила с трудом, осипла немного, наверное, надышалась вчера холодного воздуха на базаре.

– Это Шустриков звонит, Даша, – интонация голоса толстяка была скорбной. – Я не знаю, кем вы ему приходились, но известия у меня печальные: Андрея убили.

Она переваривала услышанное долго-долго. Ничего не сказала в ответ, отключилась и, ничего не соображая, влетела на кухню. Бешено покрутилась на небольшом пятачке. На глаза попался чайник. Глотнула прямо из носика, но легче не стало. Что-то сжалось в груди, и ей стало больно.

Села за обеденный столик и принялась тихонько плакать. Она и сама не знала, почему она так убивается по еще одному бизнесмену в ее цветастой жизни. Но смерть есть смерть, и когда она касается тебя, нет сил оставаться равнодушной.

Андрея больше нет. За что его? Зачем ему были нужны все эти чертовы машины, деньги? К чему он стремился? Стать еще богаче? Самым богатым? Какое безумие. Ведь ему хватало на жизнь. Куда он рвался, дурачок!

Через полчаса, напившись валерьянки, она постаралась прилечь, но, пережив две безуспешные попытки отключиться, поднялась и судорожным движением открыла платяной шкаф. Схватила первые попавшиеся под руку штаны, свитер, носки и стала быстро одеваться.

Слезы вновь навернулись на глаза, и тогда Дарья сжала волю в кулак, прикусила нижнюю губу и заставила себя прекратить.

До рассвета было еще далеко, а она уже звонила в дверь к Шустрикову. Ей открыла заспанная пышка. На секретарше, горничной или кто она тут такая, был теплый махровый халат.

– Проходите, – пригласила она заспанным голосом. – Виталий Алексеевич у себя в кабинете.

Дарья кивнула и пошла известным ей маршрутом, проходя одну комнату за другой.

Он встретил ее стоя. Пожал руку.

– Примите мои соболезнования.

Не в силах стоять, Дарья села.

Тучный хозяин подал стакан минералки.

– Выпейте.

Она молча приняла фужер и выпила залпом.

– Вы добавили в минералку водки.

– Это поможет, поможет.

Сам Шустриков предстал перед ней бледным и встревоженным. Но он был одет в дорогой джемпер и черные брюки, что наводило на мысль о намерениях хозяина покинуть свой дом. По нему можно было сказать, что смерть бизнесмена не только не оставила его равнодушным, но и сильно встревожила.

– Как вы узнали? – Дарья поставила фужер на журнальный столик.

– Он сам мне позвонил.

– Я вас не понимаю.

– Сказал, что вызвал «Скорую», что его подстрелили через окно, назвал адрес, сообщил, что долго не протянет. Я поехал к нему, застал его в сознании. Он просил позвонить жене и вам. Час назад он умер в третьей Советской больнице. Пуля прошла между ребер, изменила направление, разорвала печень, почку и кишечник. Хирурги бы не смогли... – он поднялся. – Пить еще будете?

– Нет. Как все произошло?

– Он ходил по комнате. Свет, естественно, был включен. С противоположного дома. Вероятно, снайпер. Милиция уже обыскала крышу, но оружия не нашли.

Дарья с минуту тупо смотрела себе под ноги.

– Он подозревал кого-нибудь?

Шустриков внимательно посмотрел на нее.

– Вам это надо?

В ответ она взглянула на него так, будто перед ней стояло ничтожнейшее из существ.

– А вам? Вам надо?!

Выставив вперед руки, словно защищаясь от удара, Виталий Алексеевич призвал ее к спокойствию:

– Нам с вами в эти дела лучше не лезть. Андрея не вернешь, а разбираться задним числом, кто там кого, за что. Это не наша с вами прерогатива.

Шустриков волновался за собственную шкуру. В принципе она могла это понять, но Дарья не могла поверить, что мужику, даже такому мягкотелому и склизкому, не захочется найти виновных в смерти Андрея.

– Вы вчера сказали, что «я буду не я, если не найду этого козла». А теперь что же? В кустики?

– Вчера речь шла о краже запчастей. Вы путаете, Даша, кислое с пресным. Поверьте мне на слово, не надо лезть в это дело. Оно для вас просто неподъемное. Менты и те вряд ли справятся. Идите домой, если хотите, можете напиться. Я вам и бутылку на дорогу дам. Похороны послезавтра. Будет много народу. Парадокс, но человек никогда не узнает при жизни, насколько он высоко поднялся. Обычно об этом судят по его собственным проводам в иной мир. Чем больше соберется людей, чем богаче ритуал и поминки, тем больше общественный или криминальный, а зачастую и то и другое вместе, вес усопшего.

Дарья поднялась со своего места, ей больше не хотелось его слушать.

– Скажите мне адрес, где жила его семья?

Шустриков, преисполненный солидности, подошел к рабочему столу и открыл справочник. Может быть, он считал себя героем. Приехал к раненому товарищу, был с ним до конца.

Наконец он назвал адрес.

– Я пока одного не поняла. Почему он позвонил именно вам? Вы же были с ним знакомы три дня, с учетом того вечера на теплоходе во время круиза.

– Мой номер телефона очень легко запомнить. Три единицы, три двойки.

– Тем не менее он позвонил не жене, не мне, а вам.

– Это из области мужской психологии – бабам потом, вначале выкарабкаюсь.

– Вы так думаете?

– У меня других объяснений пока нет.

– И не будет! – выкрикнула Дарья. – Будете сидеть своим толстым задом на мягком диванчике – не будет никаких объяснений!

– Девушка, – в голосе Шустрикова появились угрожающие нотки, – вы не забывайтесь. Идите отсюда да поживее. Все, что от меня зависело, я сделал.

Она вышла из квартиры бизнесмена, села за руль и отправилась к себе, думая только о том, как бы поскорее лечь спать.

Проспала Дарья до одиннадцати. Встала, сунула ноги в тапочки и поплелась на кухню. Поставила чайник, включила маленький телевизор. Как ни старалась, думать о происшедшем спокойно и рассудительно не могла.

Пошла умываться. Взяла кусок мыла, а руки трясутся. Нервы. Намылила лицо и долго терла ладонями щеки. Ополоснула водой уши – по мнению врачей, после такой процедуры организм быстрее просыпается. Принялась за зубы, пару раз ширкнула щеткой туда-сюда. Лень. Бросила. Вытерлась. Пошла на кухню. Телефон. Сняла трубку.

– Вы дома?

Она без труда узнала голос Шустрикова.

– Что вам от меня нужно? – устало произнесла Дарья.

– Может быть, вам это и не интересно, но сегодня ночью убили автослесаря Петю.

– Значит, все завязано на ваших долбаных «Мерседесах»! – воскликнула в сердцах Дарья. – Ну кто? Кто просил вас покупать себе такие дорогие машины, лезть на глаза всем местным бандитам? – Она говорила как женщина, просто и искренне. Хотя сама понимала, что, имея деньги, тяжело отказать себе в шикарном авто. Особенно мужчине. Недаром же мужики сравнивают свои машины с дамами. А обладать дамой велит сама природа.

– Думал об этом, – согласился толстяк. – Вначале я предполагал, что его убрали конкуренты, но после смерти автослесаря мое мнение изменилось. Пять минут назад передо мной стоял Лоскутов. Знаете, он очень живописно расписывал, как лежал покойный на рельсах, где голова, где ноги, у него просто талант. Беднягу Петю привязали к рельсам, и по нему проехал поезд. После того, как он сообщил мне эту приятную новость, стал канючить, сбивать цену. Мол, должен мне только пятнадцать.

– И вы, конечно, согласитесь, – уела его Дарья, – с вашей машиной все нормально, и ее не придется отдавать Андрею, как вы ему неосторожно пообещали.

– Соглашусь, Дашенька, – голос его стал ласковым и заискивающим. – Пятнадцать тысяч тоже деньги, а дядя Лоскутов будет мне обязан, а за «обязан» можно и спросить полиберальнее. Жизнь, Дашенька. Я о другом хотел с тобой поговорить. Вот принесет он мне пятнадцать штук, а что с ними делать, я не знаю. Может, на девочку потратить, как думаешь?

– Ваши деньги – ваше дело, – ответила Дарья. Тут бы самое время бросить трубку, но она этого не сделала. Слишком уж большой на горизонте замаячил пирожок.

– А как ты отнесешься к тому, что я потрачу их на тебя?

Она молчала. Предложение было заманчивым. Но вот так просто взять и забыть Андрея? Дарья знала, что через минуту будет кусать себе локти, но эмоции оказались сильнее разума:

– Не думаю, что выдержу твое зловоние.

Она отключилась.

«Ну и дура! Зачем ты так с ним? Впрочем, если ему действительно хочется, он не остановится на телефонных звонках. Не той величины у него член, чтобы вот так сразу отступить. Но он такой жирный, такой противный, несмотря на все свои приличные одежды. Он ее не любит, она его тоже; он ее хочет, она его нет. У него есть деньги, и он готов их отдать за то, чтобы быть с нею. Но она его не хочет. Вопрос: "Как сильно?" Все на свете продается, все на свете покупается. Сколько же раз придется с ним... Нет!!! Невозможно даже думать об этом. Нет, значит НЕТ!».

Она выключила закипевший чайник и заварила чай.

Не успела она допить бокал и до половины, как раздался звонок в дверь.

Шустриков стоял на пороге. Без цветов, но с маленькой коробочкой в подарочной упаковке в одной руке и с альбомом для фотографий в другом.

– Могу я войти? – поинтересовался он, не выказывая желания поскорее очутиться в квартире.

– Это что, подарки? – Дарья сделала большие глаза, но дорогу дала, и гость вошел.

Он отдал Дарье коробочку и альбом, сам быстренько снял зимние сапоги и вопросительно посмотрел на хозяйку.

– Проходите на кухню, – вздохнув, словно перед тяжелейшим экзаменом, предложила она. – Извините за грубость, нервы не в порядке.

– Даша, – начал он просто, когда уселся напротив нее, – я принес тебе кольцо. Не отказывайся, пожалуйста.

Дарья и не думала. Ловко сорвала бумажку с симпатичными плюшевыми мишками, открыла картонную коробку, достала из нее бордовый футлярчик. Задержала дыхание и подняла крышечку.

Внутри лежало кольцо с изумрудом. Вещь невероятно дорогая. Сама бы она себе такое никогда не позволила.

– Посмотри на меня, – попросил бизнесмен.

Она подняла глаза, и он от радости хлопнул в ладоши.

– Я не прогадал с цветом камня. Он в точности под цвет глаз. Это натуральная вещь, а не какая-нибудь там стекляшка. Я думаю, ты будешь носить это с удовольствием.

Дарья снова посмотрела на кольцо. Вещь была элитарная.

– Мне миленок подарил золотые часики. И пришлось за часики прыгать на матрасике, – пропела она народную частушку.

– Или у вас, господин Шустриков, есть еще идеи, как я смогу это, – она выразительно посмотрела на подношение, – отработать?

Он прищурился. И без того узкие глаза стали, как щелочки.

– Давай заключим с тобой пари.

Дарья посмотрела на него, как на маленького мальчика.

– Вы просто ребенок, Виталий Алексеевич.

– Нет, я взрослый и очень занятой человек. И тем не менее. Я понимаю, что распустился. И с таким толстяком не очень-то и охота. У меня была жена. Два года назад она погибла.

– Бандитская пуля?

– Нет, автокатастрофа. Если бы она ехала в «Мерседесе», осталась бы жива, наверняка. Но речь не об этом. Я с горя стал много есть, – он взял со стола альбом и открыл его на первой странице. На четкой цветной фотографии во весь альбомный лист стоял Шустриков и не Шустриков. Великолепно сложенный мужчина стоял в одних плавках на берегу океана и демонстрировал прекрасно развитые бицепсы, пресс и бедра.

Она не могла поверить своим глазам.

Толстяк усмехнулся.

– Как видите, некогда я был весьма волевым человеком. Но жизнь нас подвергает испытаниям, и ты смело можешь сказать мне в лицо, что я сломался. Я знаю. Буквально час назад мне хотелось позвонить быкам, чтобы они просто раздавили тебя, но слишком уж ты красива.

Через год я наберу точно такую же форму. И вот тогда мы займемся с тобой любовью, после этого перстень станет твоим навсегда. А пока я отдам тебе его в аренду. Можешь носить, показывать подругам, только терять не надо.

Дарья еще раз посмотрела на фото. Накачанная машина. Нет огромных объемов, есть гармония, стать, четкость линий.

– Невероятно, – ей стало жаль его.

– Ты согласна?

Она посмотрела на него с долей скептицизма. Жирный рыхлый мужик, старающийся наскрести пороху в пороховницах.

– Зачем вам я? У вас есть пухленькая служаночка.

– Так да или нет? – Он не слышал ее.

– Да, – спокойно ответила Дарья.

– Я думаю, ты понимаешь, что свое слово назад ты взять не сможешь. Ты станешь призом за долгие часы напряженных тренировок.

– Я польщена. Можете идти и начинать работать над собой, милейший.

Он покраснел и резко поднялся.

– Я мог бы тебя взять и сейчас. Но на губах не будет вкуса победы. Я хочу, чтобы ты это понимала. И еще. Ты пойдешь завтра на похороны?

Дарья вернулась к реалиям.

– Обязательно.

– Попытайся не затеряться на фоне вдовы. Мне пора. – Он вышел в коридор и стал обуваться, бормоча себе под нос: – Итак, пари. Смогу я или нет? Конечно же, смогу, вопросов быть не может.

Когда толстяк ушел, забрав с собой только альбом и, естественно, оставив перстень, Дарья задумалась над его последними словами. Что? Вдова настолько хороша собой, что ей и стоять-то рядом будет неудобно?

* * *

Дарья не пошла в квартиру, где стоял гроб с телом покойного, предпочла подождать на улице.

От нечего делать она насчитала двадцать пять иномарок, которые забили все подъезды ко двору, где жил Розанов. Огромные охапки живых цветов, траурно одетые жены и любовницы, разожравшиеся кабаны в черных костюмах.

Пять минут двенадцатого вынесли гроб и поставили в машину.

Вдова следовала за мужем, не отставая от тела больше чем на метр.

Госпожа Розанова действительно оказалась весьма видной и красивой женщиной. Ее рост был не менее ста восьмидесяти пяти плюс каблуки. Она была выше своего мужа, что, вероятно, ее вполне устраивало. В ее походке Дарья прочитала власть, гордость и большое самолюбие. Вдова – ее звали Ирина, Дарья узнала это от водителя одного из многочисленных авто – возвышалась над большинством присутствующих. Лицо ее было открыто, вуаль не понадобилась, слез не было. Перевела много пудры и сделала из себя фарфоровую куклу. Все равно было видно, что в ней играют соки, и от этого становилось противно.

В толпе обеспеченных господ и дам Дарья с легкостью обнаружила двух молодых женщин, провожающих тело Розанова со слезами на глазах. Ей бы тоже надо было всплакнуть, но плакать она не могла.

В толпе она разглядела Шустрикова, который был один, если не считать двух лбов с гранитными физиономиями, не оставлявших хозяина ни на минуту в одиночестве.

Вообще охраны было много. Все набыченные, готовые в любую минуту полезть под мышку за стволом.

На углу, чуть высунув капот, так, для порядка, стояла одна-единственная «канарейка». Наряд сидел в машине и не высовывался.

Толстяк заметил ее и пошел сквозь толпу, которая стала помаленьку рассасываться. Все, кто пришел почтить память Андрея Розанова, стали рассаживаться по машинам.

Смиренно поздоровались кивками головы.

На похоронах не принято много говорить, но Шустриков не удержался:

– Хороша, Даша. Ты номер один.

На ней было облегающее черное кружевное платье, которое лишь подчеркивало достоинства фигуры. В скромную косу вплетена черная лента.

– Имейте совесть, – она посмотрела на него презрительно. – У людей же горе.

– А у вас?

– И у меня тоже. – Она отстранилась от него, но он и не собирался прекращать разговор и приблизился вновь.

– Ходит слух, что жена покойного очень хочет найти убийцу. Да и не она одна. В этом заинтересованы все, кто занимается зерном. У них в цеху сейчас мир, и войны им не надо.

– Вам-то с этого какой прок?

– Никакого, но жаль мальчишку. Он ведь талантливый был. Быстро раскрутился. И, заметьте, все сам, без папы, без мамы. Такие люди не в каждом доме живут.

– Вы правы.

Он продолжал разговор, несмотря на то что уже машины начали выезжать со двора.

– Я вчера чуть не сдох в тренажерном зале. За одну тренировку потерял два килограмма, – он был доволен собой. – Часики тикают, Дарья.

– Это только в сказке из «Щелкунчика» принц появляется. Нагрузки-то рассчитывайте. Вам уже не восемнадцать.

– Мне пятьдесят девять.

Она не поверила. Несмотря на полноту, он выглядел лет на десять моложе.

– Вижу, что удивлена, дочка. Мотор, конечно, у меня уже не как в молодые годы, но еще ритмично тикает. Все остальное тоже под давлением.

– Вы на кладбище едете?

– Если бы я его хорошо знал при жизни или же если убили бы торговца мебелью или крупного акционера какой-нибудь компании, например, «Газпрома» – это две сферы моей деятельности: акции и мебель, – обязательно поехал бы, а так мне там делать нечего.

– Через год увидимся. – Дарья развернулась и пошла к своей машине. Она в отличие от Шустрикова хотела бросить горсть земли для Андрея.

* * *

Похороны прошли спокойно, без эксцессов. Все крутые места между собой у могилы поделили, как следствие, охранники стволы не доставали. Вдова не голосила, чего ей плакать? С мужиком со своим она давно не жила, а денежки, и немалые, ей отошли.

Дарья, как и хотела, в последний путь Андрея проводила. С кладбища сразу поехала домой. На поминки не осталась, хотя и могла бы.

Весь день хотела провести взаперти, но пришла беззаботная, говорливая Лизочка и утащила ее на дискотеку. Дарья не хотела, но затем махнула на все рукой. Лишь дала себе слово, что танцевать сегодня не будет, только музыку послушает.

Они шли через «Липки» к Немецкой.

– Ты чего сегодня сама не своя? – допытывалась Лиза по дороге на «дискач».

– Все нормально, просто голова немного болит, – увиливала Дарья. – Через час-другой все пройдет.

– У тебя случайно не месячные, а, подруга? – Лизка-бестия смотрела в глаза, а казалось, заглядывала в душу. – Или, наоборот, нет ничего. Ну если нет, тогда поздравляю. Когда ждем пополнения, от кого?

– Ты у меня сейчас получишь, – Дарья едва улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы подруга взбрыкнула, словно молодая лошадка, и вырвалась вперед на пяток метров.

– Ну, это вряд ли, – задирая Дарью, рыжая бестия шла спиной вперед. – Ты хоть и длинноногая, а за мной тебе не угнаться.

Асфальтовая дорожка, по которой они шли, была свободна, и если бы не сегодняшние похороны Андрея, она бы обязательно бросилась за Лизкой, чтобы, поймав, шутливо набить ей задницу. Но настроения не было.

– Что случилось? – насупившись, словно разъяренный боров, Елизавета встала как вкопанная посреди дороги и расставила руки в стороны.

Дарья обняла подругу, приподняла ее в воздух и поставила на место.

– Голова, это всего-навсего голова.

«И размышления о том, что за поимку убийцы Андрея причитаются хорошие деньги», – но об этом Лизочке вообще знать не обязательно.

* * *

Железная дверь отошла в сторону. Усталая Ира Розанова стояла на пороге и безразлично смотрела на Дарью.

Данилова пришла к вдове на следующий же день после похорон. Она всю ночь промучилась, толком не спала. Ей все мерещилось, что они с Андреем занимаются любовью на берегу реки. Только почему-то он на одной ее стороне, а она на другой, но в то же время они вместе. Странно.

– Я по делу, – сообщила Дарья с порога.

– Ты уже такая третья за сегодняшний день, – Розанова смотрела презрительно, словно перед ней стояло низшее существо. – Проходи налево, затем направо.

Дарья прошла. Четырехкомнатная квартира, хорошо обставлена. Очень чистенькая. Поминки были в ресторане. Бардак готовки жилья не коснулся.

В небольшой комнате горит лампадка перед фотографией Андрея. Шторы закрыты.

– Кто ты ему, очередная любовница? – У высокой стройной Иры не было времени на сантименты. Дарья чувствовала, что с ней хотят разделаться и выставить вон.

Данилова села на стул, скрестила на груди руки.

– Угадала, я думаю, что я последняя.

– И что ты хочешь? Денег? И гроша не получишь.

Розанова стояла в дверном проеме, подперев одной рукой бок. В другой у нее уже дымилась длинная сигарета.

– Я слышала, что тот, кто найдет убийцу, получит вознаграждение.

Лицо хозяйки изменилось. Теперь в нем не было агрессии, остались лишь интерес и печаль.

– Это правда. Я выплачу десять тысяч долларов тому, кто найдет убийцу.

– А тому, кто найдет заказчика? – вызывающе поинтересовалась Дарья.

– Тебе-то это зачем? Ты что, мисс Марпл? Не похожа, слишком молода и бестолкова, во всяком случае, на вид.

Дарья прекрасно знала, что не производит впечатления глупенькой девочки. Розанова просто-напросто щупает ее.

– Скажите мне сумму, чтобы знать.

Ира задумалась. Почесала длинным ногтем переносицу, посмотрела на фотографию мужа.

– Двадцать.

Настала очередь Дарьи тянуть время, она смотрела на острые носки зимних сапог и медленно считала про себя до тридцати.

– Ты все узнала? – не выдержала Ира на счете «двадцать один».

– Нет, – Дарья смотрела на вдову, не моргая. – Какое вознаграждение ждет того, кто убьет и заказчика, и исполнителя?

Розанова не ожидала такого вопроса. Она сделала шаг вперед и закрыла дверь в комнату, хотя Дарья была уверена, что в квартире больше никого не было.

– Ты это серьезно? Если ты играешь со мной, то пожалеешь об этом.

– Никаких шуток, – Дарья была сама сосредоточенность и проницательность.

– Сумма может возрасти вдвое.

– Пусть будет пятьдесят.

– Но это очень большие деньги! – воскликнула вдова.

– Зато как возрастет твой авторитет, если все будут знать, что ты отомстила убийцам.

– Я сомневаюсь, что ты и есть тот самый мститель. – Ира затянулась и сделала вид, что потеряла интерес к продолжению разговора. Но интерес был, Дарья это чувствовала.

– Мне показалось, что я полюбила, со мной давно ничего подобного не было.

– Его многие любили, но никто пока не предложил мне свои услуги. Даже за эти немалые деньги. Начать копаться в этом так же опрометчиво, как нырнуть в дерьмо и пытаться дышать. Я уже разговаривала с двумя частными сыщиками, и ни тот, ни другой не взялся за это. Почему во всем разобраться должна какая-то блядь, которую мой муж подцепил где-то в подворотне?

– Я не блядь! – рявкнула Дарья, вскакивая с места. – Будь добра, не хами, а то рожу порву.

Карие глаза Иры налились кровью, но врукопашную она не бросилась, хотя была выше и весила больше. Вдова тяжело переводила дыхание, бешено вращая глазами.

– Если ты действительно найдешь и убьешь, ты получишь свои деньги, – Розанова сжала кулаки. – А теперь иди на хер.

– Не груби, – повторила Дарья, проходя мимо и не спуская с вдовы цепких зеленых глаз. – Еще увидимся, подруга.

– Я тебе не подруга! – взвизгнула Розанова, но слушать ее было уже некому.

* * *

Штанга, которую он, сидя, поднимал из-за головы двумя руками, была в четыре раза легче той, что когда-то тягал кандидат в мастера спорта по тяжелой атлетике Виталий Шустриков.

Тридцать килограммов для качков вес пустячный, но располневшему и утратившему былую мощь бизнесмену было нелегко. Он кряхтел, хрюкал, свистел и стонал одновременно, когда дело доходило до последних двух повторов в подходе.

Поставив снаряд на стойки, он встал с лавочки, отошел в сторону и, нагнувшись, тяжело задышал.

– Как же мне нелегко, господи, – пробормотал он вслух, думая, что его никто не слышит.

– А будет еще тяжелее. – Дарья тихонько стояла в углу уже минуту и наблюдала за страданиями Шустрикова.

– Я думал, что один. Тебя Зиночка впустила?

– Не знаю, кого вы имеете в виду. Меня впустила пышка.

– Для тебя пышка, для меня Зиночка, – вытирая пот со лба махровым полотенцем, подчеркнул он.

За день его рабочий кабинет был переоборудован в спортзал, где, кроме атлетической площадки фирмы «Кеттлер», была еще штанга с набором блинов, гантели, беговая дорожка и стационарный электромассажер. Одна из стен теперь стала зеркальной, что помогало следить во время занятий за правильным выполнением упражнения.

– Смотрите не помрите. Потому как мне уже интересно.

Он улыбнулся.

– Никуда ты от меня не денешься.

– Я и не бегу, как раз наоборот: все время лезу на глаза. Вы оказались правы. Розанова действительно жаждет мести. И она готова заплатить пятьдесят тысяч тому, кто найдет и убьет стрелка и заказчика.

– А если это один и тот же человек? – поинтересовался Шустриков, поднимая с пола гантели.

– На эту тему мы поговорить не успели.

– Это потому, что чуть не выцарапали друг другу глаза. Я не прав?

– Вам не откажешь в сообразительности.

– Наблюдательности, дорогая Даша. Вы с ней с разных планет, а порода одна. Другое дело – Зина.

– Так на кой я вам сдалась, если у вас есть ваша Зина?

– У меня нет Даши.

Он стал медленно сгибать и разгибать руки в локтях. Раз от разу все больше отдуваясь. Когда упражнение было закончено, он поинтересовался целью визита.

– Вы получили свои тысячи от Лоскутова?

Он утвердительно кивнул.

– Разобрались, значит.

– Вас это огорчает?

– Ничуть. Можете мне открыть один секрет?

– Смотря какой. – На лице толстяка появилась ухмылочка.

– Почему вы решили, что Розанова убили свои же?

– О, – казалось, он был разочарован, – это просто, и никакого секрета здесь вовсе нет. Не так давно об этом через день говорили по телевизору. Вы помните, когда поменяли состав зерна на состав красной рыбы?

– Ну, да. Ела дешевую рыбу. Помню.

– В прошлом году этим занимался чуть ли не губернатор области, а в этом какой-то член правительства. Далее будет уже не один поезд, а два. Мэр Владивостока заявил о том, что готов махнуть кучу рыбы на кучу зерна, непосредственно для нужд города. В ответ наш мэр кинул клич. У них этой рыбы... а у нас этого зерна... И обе стороны с наваром. От правительства сделка состоялась де-факто. Из Владика вышел уже второй состав и идет сюда, а наши зерно туда еще не отправили. Получается так, что тот, кто отправит свое зерно, станет хозяином рыбы. А ее, родимую, наша область прожует только так. Цены на мясо знаете, надеюсь.

– Я удивлена, что вы знаете.

– Приходится читать газеты. Радио слушаю, смотрю телевизор. Ежедневно. Работа у меня такая.

Он перешел к приседаниям. Упражнение в его исполнении выглядело весьма неэстетично, но Дарья глаз закрывать не стала, отворачиваться тоже.

– И кто же главный претендент?

Пришлось ждать, пока он закончит упражнение, чтобы услышать ответ.

– Уже известен победитель – это Веня Волоков. Погрузка, как мне представляется, идет в данный момент. В дерьмо Волокуша попал после смерти Андрея. Все считают, что это он его убрал. Так что, если вы грохнете Веню, можете рассчитывать на вознаграждение. Только сделать это будет непросто. Мужик в десять раз увеличил расходы на охрану. Да и не он это, если честно.

– А кто?

– Вот этого я не знаю, – он театрально развел руки в стороны. – Ты не забыла, Дарьюшка? До нашего с тобой со... единения осталось триста шестьдесят три дня.

– Очень остроумно, – фыркнула она. – Может, дадите адрес Вени?

– Неужели ты думаешь, что тебе по плечу раскрутить такое дело? Кто ты такая? Посмотри на себя в зеркало. Красивая букашка и не более того.

– Ты сейчас получишь, толстый боров. – Она двинулась на него, сжав кулаки.

– Ой, не надо, не надо! – заголосил он шутливо, закрывая лицо от возможных ударов.

Дарья с превеликим удовольствием заехала ему кулаком в бок. Удар, может, и оказался чувствительным, если бы на месте бизнесмена была женщина, ну а Шустрикову она только жир растрясла.

– Полегче, полегче, – тараторил он, отступая. – Не тратьте силы. Они вам еще могут пригодиться.

– Адрес, говори адрес. – Она снова размахнулась, но он неожиданно быстро для толстого человека переместился в пространстве и обнял ее.

– Отпусти, отпусти, у нас еще целый год впереди. – Она уперлась руками в его грудь, оказавшуюся отнюдь не жирной, а мускулистой.

– Большая Садовая, восемьдесят, квартира пятьдесят один, – прошептал он ей на ухо, после чего отпустил.

– Тебе деревья надо с корнем вырывать, а не женщин тискать. – Она стала оправлять на себе одежду.

– Я рад, что тебе понравилось. – Шустриков снова принялся приседать как ни в чем не бывало.

* * *

Приехав к дому номер восемьдесят, она не знала, под каким соусом себя подать.

– Здравствуйте, я ваша тетя. Где тут мальчик Веня?

Ничего умного в голову не приходило. Пришлось по-глупому. Вышла из машины и вошла в подъезд. Чего думать-то? На лестничной клетке, где была квартира Волокова, стоял плотный брюнет в кожаной куртке с меховым воротником и курил.

Как только Дарья собственными телодвижениями обозначила цель своего визита, он поспешил поинтересоваться, кого ей надобно.

– Вениамин дома? – томно и с легкой блатнецой поинтересовалась Дарья, нагло глядя в глаза топтуну. – Его сегодня можно или нельзя?

– Стой здесь, козочка. – Он выкинул сигарету, открыл дверь, которая оказалась не закрытой на замок, и исчез в квартире.

Скоро появился снова.

– Шубу снимаешь в коридоре, там же оставляешь и сумочку, проходишь прямо и направо. Смотри не перепутай. Веди себя тихо.

– За-дол-бал, – четко отреагировала Дарья.

После этого брюнет заткнулся.

Волокуша, мужчина лет пятидесяти с четко обозначившейся лысиной, сидел в кресле, пил чай и смотрел по видику боевик.

Взглянув на Дарью, он лишь пошевелил пальцем, и стоящий за ней охранник схватил ее за плечи и выпихнул прочь из квартиры, выкинув следом шубу и сумочку.

Дарья при этом не сказала ни слова.

«Дура. Нарисовалась. Что теперь?»

Она села в машину и задумалась.

«Куда податься? Поехать поискать, где идет погрузка? Что это даст? Узнает, откуда везут зерно. Кому реально принадлежало? Может, это зерно Андрея. Тогда больше нечего доказывать, и это действительно он.

Почему Шустриков взял с Лоскутова на десять штук меньше. Фраза Виталия Алексеевича: «Он будет мне обязан» ничего не проясняет.

Почему в одну ночь с Розановым убили Петю? Какая связь? Автослесаря не просто убили. Его натурально казнили. Боялись, что назовет имя человека, который продал ему запчасти от «пятисотого»? Могли просто припугнуть.

Это уже строчки из другой песни».

Дарья покачала головой и сорвалась с места.

Состав с зерном она нашла лишь под вечер.

Увидев, что из будки диспетчера на станции «Трофимовский-1» спускается вниз женщина, Дарья предприняла все, что от нее зависело, чтобы та открыла рот.

Вначале она спросила, не знает ли та, когда пойдет какая-нибудь электричка до Ртищева. Увидев перед собой богато разодетую девку, женщина смекнула, что та доход имеет. Раболепие на Руси – вещь обычная. Баба что-то затараторила и потащила ее к расписанию. Оказалось, электричка будет только через полчаса, что было весьма кстати. Дальше Данилова на ходу придумала историю о том, что ее муж лежит в больнице с черепно-мозговой травмой, и ей так тяжело, и она только что от него, и одна она пить не может.