Текст книги "Россия перед лицом истории: конец эпохи национального предательства?"

Автор книги: Михаил Делягин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Совокупный внешний долг Украины на конец 2013 года достиг 140 млрд, долл., или около 80 % ВВП, в том числе краткосрочный – 65 млрд. долл. Он более чем вчетверо превышал золотовалютные запасы страны, сократившиеся до 15 млрд. долл, (и состоявшие в основном из валютных обязательств самой Украины; первоначально официально заявлялось, что они превышали 20 млрд.).

Страны, в которых потребление населения сокращать некуда, а нескупленных активов больше нет (вроде Аргентины, прошедшей из-за этого через чудовищную социальную катастрофу в 2001 году), в рамках либеральной модели не имеют никакой перспективы. Их ждет либо сомализация, погружение в кровавый ад войны всех со всеми и расчеловечивание, либо социальная революция, решительный отказ от либеральной политики и попытка развития в крайне сложном и рискованном противостоянии глобальному бизнесу.

Либеральные руководители, как мы видим на примере сегодняшней Украины, способны вести свои страны и народы исключительно по первому пути.

Попытка украинского выхода: «ассоциация с Евросоюзом»

Неуклюжей попыткой «сорваться с крючка», которая на самом деле лишь качественно усугубила кризис, была концепция так называемого «европейского выбора Украины», сводившегося сначала (при «оранжевых») к вступлению Украины в НАТО, а затем, когда это стало политически невозможным, – к официальному пропагандированию при Януковиче подписания договора об ассоциации Украины с Евросоюзом.

Официальная украинская пропаганда тактично умалчивала о сложном слове «ассоциация», сознательно создавая у населения заведомо ложное впечатление, что речь вдет о вступлении Украины в Европейский Союз в качестве полноправного члена с предоставлением колоссальных социальных гарантий. Задолго до массового бреда Евромайдана (участники которого свято верили, что немедленно после свержения Януковича Европа даст Украине не много ни мало, а 150 млрд, евро, которых «хватит на все») у людей создавалось твердое впечатление, что подписание этого договора приведет к резкому росту пенсий, социальных выплат и уровня жизни в целом.

На деле же речь шла лишь о принятии Украиной целого ряда «европейских стандартов», прежде всего о создании зоны свободной торговли с Евросоюзом. Поскольку Украина практически не производит товаров, представляющих интерес для Европы, речь шла об установлении европейскими производителями контроля за все еще заметным в мировом масштабе украинским рынком. Отмена импортных пошлин позволила бы «добить» потенциальных украинских конкурентов демпинговыми методами, – а затем, захватив рынок, уже без помех повышать цены.

Ситуация качественно усугублялась тем, что создание Украиной «зоны свободной торговли» с Евросоюзом вынудило бы Россию создать таможенный барьер для защиты своей экономики от экспорта, в том числе и субсидированного, европейских товаров через Украину. Эта всецело вынужденная мера сократила бы двусторонний товарооборот и нанесла бы экономике Украины дополнительный удар.

Фактически «зона свободной торговли» с Евросоюзом уничтожила бы украинскую экономику и, превратив «золотую» в советское время Украину в зону социально катастрофы, качественно ускорила бы вымирание ее населения.

Характерно, что другим важным положением соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом было введение, по сути дела, внешнего управления со стороны Брюсселя: руководство Украины должно было взять на себя обязательство не вводить в силу ни один закон и ни одно иное существенное решение в случае возражений со стороны Евросоюза. В то же время все решения Еврокомиссии, обязательные для членов Евросоюза, автоматически распространялись бы и на Украину, – которая, тем не менее, не получала бы никаких, даже призрачных прав члена Евросоюза.

По сути дела, речь шла об отказе Украины от государственного суверенитета и ее передаче под внешнее управление Евросоюза.

Характерно, что европейцы, по всей видимости, прекрасно понимали последствия этого закабаления: недаром весьма существенной частью соглашения об ассоциации Украины с Евросоюзом было подробное описание укрепления ее западных границ, – с тем, чтобы украинские фанатики евроинтеграции не имели шансов создать проблемы объекту своего поклонения.

О степени разложения руководства Украины свидетельствует его полное незнание и непонимание текста и смысла договора об ассоциации, которое оно настойчиво и последовательно навязывало своему народу.

Когда российские переговорщики наконец сумели разъяснить Януковичу и его окружению, что именно они собираются подписать и какую именно судьбу готовят своей стране (а главное, себе, – потому что ни о каком переизбрании Януковича в этой ситуации речи быть уже не могло), Янукович заколебался.

Вопреки расхожему мнению, в Вильнюсе он отнюдь не отказался от подписания соглашения об ассоциации, – он всего лишь захотел потянуть время, чистосердечно объяснив, что сначала хочет взять у русских деньги.

Но евробюрократы восприняли даже минимальное отклонение от продиктованной ими линии как побег, и «конвой открыл огонь без предупреждения», форсировав, по сути дела, нацистский государственный переворот.

* * *

Урок либерализма предельно прост и нагляден: начав служить глобальному бизнесу, власти любого общества неизбежно предают свой народ, из элиты стремительно вырождаясь в тусовку, пусть даже и правящую.

Пренебрежение коренными потребностями общества невозможно скрыть.

ЛИБЕРАЛЫ ВЫЧЕРКНУЛИ СЕБЯ ИЗ РОССИИ

Украинский кризис и особенно воссоединение Крыма резко разделили не только Россию, но и весь русский мир.

Звонившие своим родным и близким из России в Киев с недоумением выслушивали от тех потоки дикой истеричной брани в свой персональный адрес: в глазах оболваненных нацистской пропагандой «свидомитов» «москали» являются бандитами, грабителями и насильниками уже просто по факту своего существования.

В то же время русская эмиграция, насмерть переругавшаяся и погрязшая в интригах еще до войны, едва ли не впервые после бегства оказалась едина, – и не только друг с другом, но и со своей Родиной.

В России молодые люди, менявшие фамилии из презрения к «быдлорашке» и персонально Путину, в ночь воссоединения Крыма плакали от счастья потому, что Россия впервые на их памяти начала становиться нормальной честной страной.

Президент Чечни Кадыров показал себя в Крыму русским патриотом.

Сенаторы, скулившие под дверями роскошного кремлевского зала об оказавшихся под ударом европейских поместьях и прочих активах, после сухого и сдержанного выступления Путина о воссоединении с Крымом рыдали уже от счастья – и не лукавили: атмосфера в зале была невиданной за все четверть века национального предательства.

Лютые ненавистники «Единой России» и власти в целом печалились лишь о том, что воссоединение коснулось лишь Крыма, а не всего Юга и Востока, – и выражали робкую надежду, что руководство страны, возможно, «еще не совсем потерянные для общества люди».

На этом фоне реакция российских либералов была абсолютно патологичной в своей честности.

В конфликте России с украинскими нацистами и поддерживающим тех Западом они за редчайшим исключением решительно и последовательно встали на сторону врагов России.

Строго говоря, это их исторический выбор: живя в нашей среде и питаясь ее соками, считать ее мерзостью и искренне верить, что солнце всходит на Западе. Бежать на свою ментальную родину – Запад – им не интересно: они там значительно более чужие, чем здесь, а главное – там нужно труднее и честнее работать. Выступая же в России и от имени России реальными представителями ее врагов и конкурентов, они получают, если можно так выразиться, двойной доход, – в полном соответствии с принципом «ласковое теля двух маток сосет».

Критерий современного либерализма – вера в то, что государство должно служить глобальному бизнесу, а не своему народу, – делает либералов лютым, непримиримым, классовым врагом любого народа, в котором они живут, – и нас тоже.

Их позиция предельно резко проявилась еще во время нападения Грузии на Южную Осетию и наших миротворцев: раз Путин плохой, – русских надо убивать, а протестовать против этого недопустимо.

Понятно, что эта позиция абсолютно неприемлема для абсолютного большинства россиян, – и не просто придерживающиеся, но и агрессивно пропагандирующие ее либералы сами вычеркнули себя из российского общества.

Но они не унывают – и, по всей вероятности, прекрасно понимают, что теперь для укрепления своего положения они оставили себе лишь внеполитические, наиболее разрушительные для общества методы.

КРЫМ ДЛЯ РОССИИ – ПЕРВЫЙ ШАГ ВОЗВРАЩЕНИЯ В МИР

Этот город вернется назад:

Севастополь останется русским.

Александр Городницкий

Законность воссоединения Крыма с Россией

Крым принадлежит России с XVIII века, населен и освоен преимущественно русскими, и даже этнические украинцы, живущие там, в основном воспринимают себя как людей русской культуры.

Его принадлежность остро ощущалась даже на сугубо бытовом уровне: тамошние экскурсоводы изумлялись, что историей Крыма (в значительной части татарской), экскурсиями по нему, в том числе в палящую жару, интересовались почти исключительно туристы из России. Украинские в основном лежали на пляжах, – и это показывает, что украинский народ, каким бы близким он нам ни был, так и не ощутил Крым своим.

Украинское государство почти не развивало Крым, – так Болгария не развивает самую южную часть своего побережья (за Синеморцем), когда-то принадлежавшую Турции, с неофициальной мотивацией «может быть, придется отдавать». Так поляки, переселенные в когда-то немецкие районы Силезии, до сих пор не селятся в брошенные после войны и до сих пор стоящими пустыми добротные дома немцев: «хозяева могут вернуться».

Не только сам Крым так никогда и не счел себя украинским – «незалэжная» Украина тоже так и не начала считать его своим, и российскому руководству в 2014 году, во многом поневоле, пришлось проявить уважение к этим почти совпадающим позициям.

Возможно, отношение украинских властей к Крыму было вызвано и тем, что, с сугубо юридической точки зрения, в 1954 году Хрущев передал Крым Украине, пусть и в рамках одного государства, не просто «волюнтаристски», но и с прямым даже не нарушением, а игнорированием всех существовавших в то время правовых норм. Так что юридически эта передача, увы, была недействительной, – и нужно обладать феноменальным отечественным правовым нигилизмом, чтобы не замечать это в течение 60 лет.

Крымские татары составляют официально 12, а по заявлениям их собственных представителей – аж 14 % населения (при этом значительную их часть образуют турки-месхетинцы и представители других народов Средней Азии, спасавшиеся от этнических чисток и «прихваченные» руководителями крымскотатарской диаспоры для увеличения ее численности и, соответственно, представительности). Почти половина их, вопреки официально объявленному руководителями их диаспоры бойкоту и совершенно дикой пропаганде (большинство не раз и не два в течении двух недель получило листовки о том, что русские якобы собираются их выслать в Северный Казахстан и уже договорились с Назарбаевым), пришла на референдум. Социологические исследования показывали, что из числа тех, кто социализован, то есть работает и зарабатывает деньги вне рамок своей общины и своего клана, большинство выступает за воссоединение с Россией, так как эти люди хотят жить по нормам современного мира, а не потерпевшего поражение средневековья.

Крым населен русскими и является частью России: это видно и по настроениям людей. Доля стремящихся к воссоединению там качественно выше, чем даже в Донецке, Луганске и Харькове (где на момент проведения референдума 18 марта она составляла, по оценкам, 55–60 %). Стоит напомнить, что в той же Одессе, хотя доля сторонников России и превышала долю сторонников Украины вдвое (22 % против 11 %), две трети жителей выступали за «вольный город», то есть свободную таможенную зону, формально кому-то принадлежащую, но никому на деле не подчиняющуюся. В Херсонской же области, непосредственно прилегающей к Крыму и имеющей стратегическое значение для его снабжения водой и электроэнергией, а также обеспечения транспортом, доля сторонников воссоединения с Россией составляла в то время несколько больше 40 %.

Крымский референдум полностью легитимен даже с формальной точки зрения, так как украинская государственность прекратила свое существование, как бы ни пыжились нацисты, при поддержке и прямом руководстве США и Евросоюза захватившие власть в Киеве в результате государственного переворота.

Реальная власть принадлежит финансировавшим Евромайдан олигархам, разобравшим «на кормление» отрасли и силовые министерства, и нацистским боевикам, находящимся у них на содержании.

Сайентологи вроде Яценюка, баптистские проповедники наподобие Турчинова и олигархи («спешно назначенные бандитами воры», как охарактеризовал их один украинский аналитик) вроде Порошенко производят впечатление не более чем марионеток, играющих роль временной ширмы и формально приемлемой для Запада «витрины молодой украинской демократии». Реальной власти у них нет, так как нет своих бандформирований, и все, что они могут – это обещать подешевке продать западным «стратегическим инвесторам» и своим хозяевам-олигархам то, что еще осталось у Украины: газотранспортную систему, плодороднейшие земли сельхозназначения, морские и речные порты, угольные шахты.

Верховная Рада была легитимна, – но ровно до начала своей деятельности, когда она растоптала Конституцию и уничтожила единственный орган, который мог оправдать это действие «чрезвычайными обстоятельствами» – Конституционный Суд. Тем самым она уничтожила не только себя, но и украинскую государственность, возникшую в 1991 году (президент Янукович, сохранив формальную легитимность, перестал быть элементом государственности даже не в момент своего бегства, а позже, – когда он отказался, в отличие от де Голля, от возможности воссоздания государственности на основе собственного аппарата).

А в отсутствие центральной, унитарной государственности, – даже предполагаемой, даже существующей в качестве лишь возможности, а не реальности, – каждый регион, каждое большое сообщество граждан вправе учреждать собственную государственность.

Впрочем, даже если бы этого и не случилось, и в Киеве сидела бы не банда поддерживаемых Евросоюзом нацистов (что позволяет говорить о них как о «евронацистах»), а совершенно легитимное полноценное государство, – ситуация бы не изменилась. Ведь принцип территориальной целостности доминирует над правом наций на самоопределение только в том случае, если государство выполняет перед представителями этих наций необходимый минимум своих прямых, неотъемлемых обязанностей.

После нацистского переворота (да во многом и в октябре) на Украине не выплачиваются пенсии, по дорогам нельзя проехать из-за самодеятельных блокпостов, собирающих дань (как это было, например, в Афганистане между Наджибуллой и «Талибаном»), и просто бандитов, евронацистские каратели терроризируют даже миллионные города, а страна неумолимо валится даже не в кризис, а в разруху по образцу времен гражданской войны. Соответственно, ни о каком исполнении властями своих обязанностей перед населением не идет и речи, – и принцип самоопределения по международному праву решительно доминирует над идеей территориальной целостности.

Впрочем, даже если бы на Украине существовала государственность, и даже если бы она обеспечивала нормальную жизнь, – реализованный Западом прецедент Косово вполне внятно и убедительно доказывает: этнические группы все равно имеют право добиваться своей независимости в формате государственности.

Стоит вспомнить и то, что в 1991 году Украина вышла из Советского Союза сразу после специально проведенного референдума, на котором абсолютное большинство ее населения вполне однозначно высказалось за ее сохранение, пусть и независимой, но «в составе Советского Союза». Таким образом, выход был осуществлен в прямом противоречии с закрепленным решением референдума волей народа, на основании одной лишь «декларации независимости», – и при этом не дожидаясь никакой, даже сугубо формальной, реакции тогда еще существовавших союзных властей.

В 2014 году Крым принял решение о самоопределении со значительно большим соблюдением правовых норм, чем Украина в 1991 году (строго говоря, с полным соблюдением всех мыслимых и не мыслимых норм): по крайней мере, в соответствии с решением референдума, а не вопреки ему.

Правовую же возможность государства присоединиться к другому государству, в том числе и вопреки воле стран Запада (оформляемой обычно как «воля всего мирового сообщества»), доказала ГДР, вошедшая в состав ФРГ, как справедливо напомнил президент В.В. Путин, вопреки воле всего тогдашнего Запада, при поддержке одного лишь горбачевского СССР. Поведение Меркель, впрочем, вполне наглядно доказывает, насколько непростительной ошибкой была эта поддержка.

Таким образом, воссоединение Крыма с Россией не только абсолютно естественно, но и совершенно законно, и легитимно даже с наиболее формальной из возможных точек зрения.

Россия начала свое воссоединение, – в полной мере даже не сознавая это, вопреки интересам правящей бюрократической тусовки, во многом подчиняясь давлению случайных обстоятельств.

Но неумолимая, железная воля народов прокладывает себе путь, – и мы должны сознавать: каким бы робким, частичным, половинчатым ни был первый шаг, он сделан.

Россия начала возвращаться в историю человечества, в настоящую, серьезную мировую политику, – и это потрясает всех, привыкших к четверти века национального предательства.

Подлинный «национальный проект»

«Мировое сообщество» нам объяснило с предельной искренностью и предельной доступностью: Россия для него будет виноватой всегда. И, даже если мы исчезнем с лица земли, – мы все равно будем виноваты перед ним уже тем, что когда-то вообще существовали.

Поэтому обращать внимание на это сборище лжецов и провокаторов, признающих право народа на вооруженное восстание в своих интересах, но не его же право на мирный и цивилизованный референдум, когда их интересы могут оказаться под угрозой, не стоит. Президент России В.В. Путин правильно констатировал: для Запада не существует ни законов, ни обязательств, – значение имеют только интересы, причем исключительно его собственные. И единственное, что он понимает, – это сила. «Мягкая» или «грубая» – это уже по обстоятельствам.

И разговаривать с ним, если мы не хотим стать трупами, жертвами бомбежек, бесправными замученными беженцами или, в самом лучшем случае, овощеподобными Януковичами, имеет смысл только на единственно доступном и интересном ему языке – на языке силы.

Сегодня следующий этап необходимой демонстрации силы – это возрождение Крыма.

Посмотрите: воссоединение Крыма воссоединило, казалось бы, навсегда разорванные власть и народ.

Известный телеведущий И.С. Виттель после открытия Олимпиады воскликнул: «Украдите у меня еще денег, чтобы я еще раз пел стоя гимн своей страны!», – но в той ситуации речь шла именно о «еще одном разе». Российское общество прекрасно понимало, что праздник пройдет, а жизнь останется.

После воссоединения же с Крымом народ России испытал забытое, казалось, навсегда чувство гордости за свою страну. Как писал Ломоносов во время его покорения: «Мы русские, какой восторг!»

И теперь надо развить и углубить это чувство гордости, чтобы оно не обернулось чувством стыда, ставшим привычным за четверть века национального предательства. Нужно оправдать доверие Крыма – и русских, и украинцев, и татар, которые поверили нам, вопреки жесткой пропаганде своих диаспор. А тех, кто нам не поверили, надо переубедить.

Это реальный «национальный проект», объединивший власть и народ, за исключением либеральных отщепенцев: на бытовом уровне они сами исключили себя из страны, – и теперь надо исключить их из государственной власти.

Интеграция Крыма состоит из трех групп задач: решения наиболее острых текущих проблем жизнеобеспечения, унификации нормативно-правового поля, достижения стратегических целей.

Решить задачи первой группы (если, разумеется, решать их, а не рассматривать как повод для разворовывания денег) можно за год, максимум полтора.

Цена крымского возрождения незначительна для России

Принципиально важно, что расходы на Крым будут не «вечным» содержанием, а инвестициями в «запуск» крымской экономики, после которых она должна начать не просто кормить себя, но и приносить России доход.

Главное же заключается в том, что эти суммы, поражающие воображение при сравнении с нашей зарплатой, в государственных масштабах совершенно незначительны. Например, даже их максимальные оценки в разы меньше расходов на Олимпиаду в Сочи, – последствий которых бюджет, чтоб там ни говорили, просто не ощутил.

Россия может профинансировать Крым, и далеко не только его, нисколько не сокращая свои регулярные расходы, предусмотренные в «докрымском» бюджете.

У нас достаточно денег, чтобы инвестировать в Крым именно что не в ущерб нашим бюджетникам, военнослужащим, которых сейчас уже трудно назвать «малообеспеченными», и действительно малообеспеченным слоям граждан России.

Конечно, либеральная банда, еще раз показавшая в последние недели свое звериное хайло системной поддержкой нацизма, может использовать (и, насколько можно понять, уже весьма эффективно использует) воссоединение с Крымом для саботажа, для бюджетно-финансового удушения России, – так же, как она использует «майские указы» президента Путина.

Но это имеет отношения, с моей точки зрения, к преступным элементам в сегодняшнем российском руководстве, а отнюдь не к воссоединению Крыма как таковому.

Более того: грандиозный сеанс саморазоблачения, который еще раз провела в связи с украинским кризисом российская либеральная клика, создает серьезные предпосылки для освобождения России от ее гнета.

Стоящие задачи по модернизации Крыма уже сравниваются многими с подготовкой к Олимпиаде в Сочи, проведенной, при всех накладках и претензиях, по меньшей мере на высшем мировом уровне.

Мало кто сознает в настоящее время, что главным чудом Сочи является не отсутствие аварий, не феноменальное открытие, не высокий сервис и даже не победа российской сборной. Главное чудо Сочи заключается в быстром и эффективном исправлении недоделок.

Например, когда некоторые спортивные сооружения начали разрушаться, так как их построили на карстовых пустотах без должных свай (о чем предупреждали многократно, в том числе и автор данной статьи), необходимые работы были проведены почти молниеносно. Они были настолько эффективны, что сооружения не только простояли всю Олимпиаду, но и не будут, в отличие от первоначальных планов, демонтированы по ее завершению: они проработают еще десятилетия.

Олимпиада и Крым похожи внезапностью и авралом, хотя и вызваны эти явления разными причинами: в одном случае – бюрократическим маразмом и беспределом, в другом – нацистским переворотом в братской стране.

Однако Олимпиада является не более чем разовым событием, хотя многие из ее сооружений настолько перспективны с коммерческой точки зрения, что уже взяты бизнесом в долгосрочную аренду или выкуплены.

Крым же – это навсегда. Его будут обустраивать не для нескольких значимых событий, а для долгой прибыльной работы, и не для элиты, а в первую очередь для его жителей. Иначе просто не получится.

Кроме того, мы видим: российское государство, при всех своих недостатках и даже пороках, учится на своих ошибках.

Саммит АТЭС-2012 проводился, по живому свидетельству президента В.В. Путина, «на стройке», – и увенчался снятием губернатора.

А уже Универсиада в Казани прошла с минимумом скандалов.

А олимпиады в Сочи проведены, пусть и напряжением всех сил, и «затаив дыхание», – но не только не «на стройке» (хотя некоторые из них и были завершены уже в присутствии гостей), но и без аварий. И пресловутого «сочинского менталитета», столь заметного в поведении отдельных либеральных политиков, практически никто из гостей, не говоря об участниках, даже не заметил.

Крым – следующий крупномасштабный проект – несмотря на внезапность его появления, прорабатывается значительно более глубоко, чем Олимпиада в Сочи, и с пока незначительными потерями времени. Достаточно вспомнить, что одним из первых российских официальных лиц его посетил помощник президента В.В. Путина по экономике, один из лучших русских экономистов А.Р. Белоусов.

Разумеется, испортить и, в частности, украсть можно все, вплоть до атомной боеголовки (насколько можно судить, в момент распада Союза был и такой случай). И коррупционная мотивация в российском руководстве по-прежнему исключительно сильна, что делает оправданными значительные опасения российского общества.

Но вот незадача: воссоединение с Крымом прошло в прямом противоречии с этой коррупционной мотивацией, оно осуществлено вопреки внятно выраженной воле российской «офшорной аристократии»!

Российские януковичи точно так же, как и украинские, страшились, что Запад заморозит их активы, и отчаянно не хотели не только воссоединения с Крымом, но даже, когда это еще было возможно, Таможенного союза с Украиной! Даже автору данной статьи рассказывали и про украинскую конкуренцию с российскими производителями, и про неприемлемый украинский стиль ведения переговоров, и про то, что, «не уйдя из Севастополя, мы не сможем обустроить нормальную базу флота под Новороссийском», – эта цитата практически дословна!

Принципиально важно для всего понимания современного момента российского развития, что решение о воссоединении с Крымом – едва ли не первое за всю постсоветскую историю, которое было принято и, что значительно важнее, реализовано не в рамках коррупционной мотивации, а в прямом противоречии ей.

Конечно, изгадить при желании можно все: для этого достаточно просто расслабиться, и далеко не только в нашей стране.

Однако весьма существенным представляется тот факт, что на фоне ада и разрухи, в которую стремительно заталкивают Украину евронацисты и другие сторонники «европейских ценностей», даже самые неблагополучные регионы России уже сейчас выглядят совсем неплохо. Достаточно вспомнить, что даже в худшее время на подъездах к тому же Пикалево не стояло, как в Афганистане до талибов или на современной Украине, самодеятельных бандитских блокпостов, взимавших дань со всего, что проезжает мимо.

Так что даже катастрофа, – перенос в Крым всего худшего, что есть в России, – все равно сделает его оазисом процветания на фоне не только завтрашней, но, увы, уже и сегодняшней Украины.

Новая «холодная война»

В ходе скоротечного крымского кризиса российское руководство едва ли не впервые после «разворота над Атлантикой» Е.М. Примакова робко, непоследовательно и частично, но защитило интересы своей страны и своего народа.

Оставив Юг и Восток Украины на растерзание нацистским ставленникам Запада, оно все же начало воссоединение нашей разорванной либеральными реформаторами Родины, – и Путин вдруг забрезжил в истории достойным подобием Екатерины Великой.

Естественно, США и евробюрократы встретили это в штыки.

Приведя к власти в Киеве откровенных нацистов, Запад воспринял неприятие их большинством Украины как посягательство на святые европейские ценности – агрессивные гомосексуализм и русофобию.

А уж возвращение России к своим историческим границам, хотя бы и в одной-единственной точке, и вовсе стало прямой и явной угрозой.

Правда, оказалось: благодаря либеральной «пятой колонне», до сих пор полностью определяющей всю социально-экономическую политику России, наше сотрудничество с Западом настолько невыгодно для нас, что его масштабное сокращение из-за санкций несет нам выгоду. Именно из-за этого сами санкции носили точечный характер.

В то же время информационной войной против нас Запад еще раз объяснил: любой шаг к разуму, любой шаг к национальным интересам и общественному здоровью, любой шаг к благосостоянию народа будет вызывать обструкцию и агрессию со стороны как глобального бизнеса, так и его лживой либеральной обслуги – и на Западе, и внутри России.

Если российское государство действительно существует (или хотя бы хочет существовать) как выразитель интересов народа, а не как совокупность начальников с их секретаршами, – ему придется от либерального грабежа страны переходить к ее развитию, а значит, вызывать истошную истерику и лютую ненависть Запада.

Ведь деньги, украденные у страны коррупционерами, вывозятся в фешенебельные страны и становятся там ресурсом глобального бизнеса; направленные же на развитие страны, они становятся потерянными для него.

«Ничего личного – только бизнес»: напиши фашисты это на воротах Бухенвальда, он работал бы и сегодня, а его акции котировались бы на Нью-Йоркской фондовой бирже.

Чтобы начать развитие, надо очистить государство от «пятой колонны» офшорной аристократии, которая даже под бомбежками (как показывает пример властей Югославии 1999 года) работает против своей страны на свои выведенные на Запад капиталы.

Запад показал: визжа о санкциях, он не тронет своих «агентов влияния» (или тронет их только на словах).

Нет проблем: это наша задача, и решить ее должны мы.

Власти пора освободиться и от бюрократических импотентов, и от либералов, считающих, что она должна служить не России, а глобальному бизнесу.

Прошлая попытка «национализации элит» запретом иметь счета и недвижимость за рубежом была сорвана фактическим восстанием бюрократов, которые пригрозили отставками. Восстание было внезапным, и недвижимость они отстояли.

Но русские януковичи приведут страну лишь к тому же, к чему привел Янукович Украину: к захвату нацистами (в наших реалиях – исламистами), исчезновению государственности и разрухе.

Чтобы это не повторилось, от правительства Медведева должно остаться буквально несколько человек, желающих строить нашу страну, а не личный замок в Австрии, давно сменивший фольклорный «домик в Париже».

В России достаточно честных профессионалов, способных возглавить Банк России, и внятных хозяйственников, способных руководить правительством. Да, один из лучших губернаторов, говорят, отказывался от этого поста трижды, а один из лучших руководителей госкомпаний, – дважды. Но, возможно, они просто не верили в серьезность президента, – и тогда ее стоит доказать.

Ведь лишь после оздоровления правительства станет возможным расслабить «горячие головы» на Западе простыми, самоочевидными шагами.

На даже туманное обещание США и Евросоюза ограничить внешнюю торговлю и исключение из «большой восьмерки» надо было собрать саммит китайского бизнеса – для обсуждения, как и за что передать ему деньги, от которых отказываются американцы и европейцы. И ввести жесточайшие санкции против источников русофобии в Евросоюзе – Польши и Прибалтики, – а также против их бизнеса на территории России.