Текст книги "ВДВ. С неба — в бой"

Автор книги: Михаил Скрынников

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

За ходом учения прибыл наблюдать генерал армии Маргелов с большой группой генералов и офицеров. Конечно, генералы и офицеры командующего не были посторонними наблюдателями, а были задействованы на подготовку и проведение первого учения в горной местности. За час до десантирования основных сил полка на ограниченную площадку непосредственно вблизи горного перевала Камчик была выброшена дивизионная разведрота. Площадка приземления абсолютно незнакомая и очень сложная: с двух сторон пропасти метров триста глубиной. Далеко внизу с одной стороны голубой лентой виднелась извилистая речка. Разведчикам было над чем задуматься, когда им рассказали, что из себя представляет горная площадка. На их взгляд, она будет намного круче тех, на которые приходилось десантироваться раньше. Несмотря на уже достаточный опыт при совершении парашютных прыжков, Никифорову с офицерами пришлось еще и еще раз провести с личным составом дополнительный инструктаж об особенностях поведения в воздухе и при приземлении. Лишним занятие не было, десантирование прошло успешно.

Маргелов, приглашенные партийные и советские гости во время десантирования роты находились непосредственно на самом перевале Камчик и могли наблюдать бой по захвату горного перевала. На перевале находилась чайхана. В основном в ней ели водители, реже пастухи, которые спускались с пастбищ. Чайханщик для высоких военных начальников вынес все имеющиеся стулья, создав гостям все условия для того, чтобы они смогли увидеть стремительный спуск разведчиков. Это было опасное занятие из-за пересеченной местности. Стоило разведчику не удержаться на ногах, и пришлось бы долго кувыркаться вниз, а затем отлеживаться в госпитале. И вдруг на небольшом пятачке перед чайханой, словно из-под земли, появились разведчики, и началась рукопашная схватка наших разведчиков и неприятеля. Можно с уверенностью сказать: «Да, было на что посмотреть». Все посетители чайханы, бросив свою шурпу и плов, гурьбой высыпали на улицу смотреть на действия десантников. Постепенно перевал перешел в руки разведчиков, им оставалось лишь удерживать его во что бы то ни стало, отбивая все попытки противника сбросить десантников в пропасть до подхода основных сил десанта. Все разведчики, принимавшие участие в этом учении, были удостоены благодарности командующего, а сам прыжок был засчитан как экспериментальный. Командира роты представили к досрочному присвоению воинского звания «капитан». Однако представление затерялось в штабе ВДВ.

Десантирование всех подразделений полка было проведено строго в соответствии с планом и замыслом учения. Выполнив ближайшую задачу, подразделения десантников продолжили выдвижение в район горного прохода, а один из батальонов к горному перевалу Камчик, чтобы сменить уставших разведчиков, которые непрерывно отражали атаки превосходящих сил «противника». Движение по горным дорогам и тропам было тяжелым и даже опасным. Попадались участки, которые надо было проходить, прижавшись вплотную спиной к горной породе. Вниз смотреть страшно. Случайно задетый камень стремительно и долго летит вниз, а когда смотришь за полетом, начинает кружиться голова и создается впечатление, как будто бы кто-то тебя тянет вслед за камнем. Устали парни, пока шли по тяжелому маршруту, но батальон вовремя подошел на выручку разведчикам, у которых «боеприпасы» были на исходе. Десантники в течение трех суток в тяжелейших условиях учились воевать в горах, и не только воевать, они отрабатывали задачи по смене позиций в горных условиях. Погода десантников не баловала. Часто шли дожди с сильными ветрами. Хотя внизу стояла прекрасная солнечная погода.

На учении одновременно с выполнением тактических задач для командующего ВДВ было организовано показательное занятие по преодолению боевыми машинами десанта горных склонов и сухого русла горной речки. В одном месте рискнули и показали преодоление боевой машины не широкой, но стремительной горной речушки. При движении боевой машины вода переливалась через корму, и машина вот-вот могла заглохнуть. Наблюдая эту картину, переживали не менее самого механика-водителя. Наконец громко фыркнула двигателем и потихоньку поднялась на противоположный берег. Мы, несмотря на присутствие Маргелова, ликовали. Механика-водителя командующий подозвал к себе, обнял его по-отечески и что-то сказал и тут же объявил благодарность и десять суток отпуска с поездкой на родину. Действиям десантников на учении Маргелов, как Скупой рыцарь, дал оценку «хорошо», а всему личному составу полка объявил благодарность. Дерзкие и решительные действия разведчиков по захвату и удержанию горного перевала оценил на «отлично». С хорошим настроением закончили проведение учения, и войска благополучно вернулись в Фергану. За пару дней подразделения привели себя и технику в порядок и продолжили заниматься боевой подготовкой в полевых условиях.

В один из дней на служебном совещании мы узнали, что Министерством обороны проверяется наша братская Витебская дивизия. В течение десяти дней группа генералов и офицеров во главе с заместителем министра обороны, генералом армии Соколовым, выворачивали дивизию наизнанку. Один полк проверялся на тактическом учении с десантированием и боевой стрельбой не где-нибудь, а в районе Кировабада. Крутили, вертели, все искали недостатки, но в результате вынуждены были поставить хорошую оценку. Однако комиссия на этом не успокоилась, у нее были совсем другие планы в отношении десантников, но все держалось в большом секрете. Десантники уже с облегчением вздохнули, когда самолет, на котором якобы улетала комиссия, оторвался от земли. Соколов из самолета дает 357-му полку команду привести себя в боевую готовность. Разумеется, условно. Трудно себе представить, что творилось в военном городке. Народ был уверен в своей правоте, оценка заслуженная, людям необходим отдых. Встревожился и Маргелов. Подлянка была сделана Соколовым за его спиной. Конечно, Соколов был куратором десантных войск, но все же с Маргеловым мог своими планами и поделиться. И снова комиссия всем составом теперь уже навалилась на один полк. По-хорошему, эти действия Соколова можно назвать издевательством над людьми, нашему возмущению не было предела. Десять напряженных дней и ночей! Да еще и погода подвела, но десантники показали чудеса и героизм. Снова полк привел себя в боевую готовность в строго отведенные для этого сроки. Ну, теперь уж комиссия от них отстанет, подумали десантники, но не угадали. Поступила команда загрузить боевую технику в самолеты, а позднее и личный состав. Спланировали выбросить полк за тысячи километров от места дислокации на площадку Багиш под Чирчиком. Стало понятно: наступает время оказать помощь своим братьям по службе. Маргелов по телефону приказал комдиву подготовить площадку приземления, а на полигоне мишенную обстановку для боевой стрельбы в составе полка. После разговора по телефону с командующим комдив немедленно отдал указания по подготовке встречи витебчан командиру чирчикского полка. Из офицеров штаба дивизии была создана оперативная группа, в состав которой был включен и я. К обеду следующего дня мы были на площадке приземления, где незамедлительно включились в работу. Кто оказывал помощь в подготовке мишенной обстановки, в выставлении оцепления на площадке, а я контролировал подготовку объекта «противника» для захвата. К вечеру в район десантирования прибыл Маргелов с группой офицеров. С ним прибыл и полковник Рудов, заместитель начальника разведки ВДВ. Нас всех собрали на совещание. Генерал Кузнецов доложил командующему о готовности всех объектов к приему братского полка. Маргелов в свойственной ему манере потребовал от нас максимума усилий при оказании помощи полку Витебской дивизии, особенно при проведении боевой стрельбы в составе полка с учетом местности. Всю ночь напролет, теперь уже вместе с офицерами штаба ВДВ, проверяли готовность района учения к десантированию и «боевым» действиям. Рано утром собрались около смотровой площадки. Через некоторое время подъехал Маргелов, все оживились и были в готовности ответить на его вопросы. К нему подошел офицер связи, что-то сказал, командующий посмотрел на часы и поднялся на трибуну. Мы подумали, связист доложил о прилете Соколова. Маргелов стал ходить по смотровой площадке, не вынимая изо рта папиросы. Чувствовалось, что самый главный десантник волнуется. И было от чего, полк после долгих напряженных дней и ночей привел себя повторно в боевую готовность. Народ, естественно, устал, а здесь еще перелет за тысячи километров, десантирование на совсем незнакомую местность и боевая стрельба в непривычных для солдат погодных условиях. Вдруг громко на трибуне зазвонил телефон закрытой связи, офицер-связист поднял трубку, послушал и тут же передал ее Маргелову. Командующий разговаривал по телефону довольно долго, затем положил трубку, закурил и некоторое время что-то обдумывал. Собрал своих офицеров и комдива на трибуне, что-то долго им рассказывал, а затем отпустил. К нам подошел комдив и сказал, что Соколова на учении не будет, он поручил провести полковое учение Маргелову, подлет передовой группы ожидается где-то около одного часа. В небе показался точкой самолет. Маргелов с трибуны громко спросил: «Кузнецов, у тебя все готово?» – «Так точно, товарищ командующий». На горизонте уже показался строй самолетов «Ан-22» (Антей), мы внимательно следили за их приближением. И вдруг все от неожиданности и страха охнули и присели. Два самолета стали сближаться друг с другом. Нам показалось, еще несколько секунд, и произойдет нечто ужасное, непоправимое. Послышался вздох облегчения, когда самолеты стали медленно расходиться и занимать свои места в строю. В первой группе самолетов находилась боевая техника. Через несколько мгновений она стала отделяться от самолетов. Прошло менее минуты, и боевые машины закачались под многокупольными системами, но одна система заколбасила, боевая машина стремительно понеслась к земле, и через несколько секунд раздался грохот, поднялась пыль. Отказала парашютная система, машина разбилась. Маргелов, наблюдавший эту картину, громко выругался. Вслед за техникой стал десантироваться личный состав. Полнеба было в белых куполах, и только два цветных купола выделялись среди этой белой массы. Один командира дивизии, а другой командира полка. Прошло какое-то время, к трибуне подъехала боевая машина, с которой соскочили комдив и командир полка. Поднялись на трибуну. Маргелов спросил: «Что, за часами приехали? Не будет вам часов. Рябченко, одну машину угробили, ты в курсе дел? Командир полка, как настроение?» – «Отличное, товарищ командующий». – «А как личный состав?» – «Готов выполнять поставленную генералом армии Соколовым задачу на зимних квартирах». – «Откуда ты это все знаешь?» – «Комбаты по радио доложили, товарищ командующий». – «Тогда давай, командир, рули полком. Кузнецов, передай одну боевую машину Рябченко, негоже десантникам домой возвращаться с потерями».

На площадке приземления становилось жарко не только по погодным условиям, но и по накалу «боевых» действий. Как вы в такую жару здесь служите, жаловались нам братья-славяне. Все же витебчанам надо отдать должное, они стойко перенесли все трудности. Неплохо воевали на незнакомой, резко пересеченной местности. Да и результат боевой стрельбы был неплохим. Конечно, мы оказывали им помощь всяческую вплоть до посадки в самолеты на аэродроме для отбытия в Витебск.

В Фергану командиром дивизии прислали заместителя начальника Рязанского десантного училища, подполковника Королева. Это был первый случай на моей памяти, когда на дивизию присылают подполковника. Как правило, полковника, а вскорости присваивали генеральское звание, за редким случаем бывала генеральская ротация из одной дивизии на другую. Наверное, Королев выдержал жесткий конкурс среди полковников и получил приятную путевку в Фергану. Вспоминается случай. В округе проводили какую-то конференцию, и, как правило, ответственный офицер обзванивает дивизии и уточняет списки и звания участников. Ему кто-то из политотдела перечисляет список убывающих в округ и указывает звание комдива – подполковник Королев. Вверху переспрашивают. Наш подтверждает, да, да, вы не ослышались, у нас пока комдив подполковник. Штаб ВДВ заранее предупредил о прилете Королева. По прибытии в дивизию он потребовал к себе в кабинет планирование боевой подготовки и план боевой готовности. Поработав некоторое время с документами, пригласил к себе офицера оперативного отдела и попросил доложить, какие подразделения находятся в отрыве от мест постоянной дислокации. Офицер доложил, что на сегодняшний день на полевом выходе находятся только подразделения разведки. «Где конкретно они сейчас?» – «В горном учебном центре», – ответил оператор. «Я немедленно выезжаю к ним», – отрезал комдив. В штабе началась суматоха. Вот это комдив, просмотрел документы – и в поле! Его еще многие помнили, когда он был командиром разведроты, начальником разведки и заместителем штаба полка. Многих помнил и он.

Проведя в учебном центре соревнования и отработав все учебные вопросы в долине, разведчики двинулись с выполнением учебных задач в предгорье. На день прибытия Королева в дивизию разведподразделения отрабатывали вопросы горной подготовки в альплагере «Дугоба». Время подходило к обеду. Мы с Пантюшенко обходили места занятий. Задержались около взвода Попова. Его бойцы отрабатывали вопрос переправы через горную речку. Занятие было интересным и в то же время сложным, более того, опасным, если не соблюдать мер безопасности. Обучали наших ребят, как всегда, альпинисты. Со взводом Попова занятия проводил Балинский, альпинист с большим стажем и давний друг разведчиков, который имел высший титул альпиниста Снежный барс. Через горную речку были натянуты два каната, конечно же, закреплены на совесть на обеих берегах в скальной породе. Высота канатов над водой была метров десять, если не больше. В этом месте речка проходила, как в каньоне. Тем и было занятие интересным и чуточку мандражным. Речка сама по себе не широкая, но со стремительным течением. На дне большие камни, в некоторых местах они виднелись над водой, из-за этого и был большой риск. Солдаты, соблюдая страховку, по очереди переправлялись на противоположный берег с помощью страховочных ремней – подобие нашей парашютной подвесной системы. Только десантник ногами вперед к земле приземлялся, а здесь через речку на веревке вниз спиной переправлялся. Не у всех все сразу получалось. Кто-то на середине речки застрянет, у другого силы на исходе. На берегу их страховали и веревками подтаскивали к берегу.

Вдруг Пантюшенко мне говорит: «Смотри, кажется, Карпов бежит. Что там могло случиться?» Подбежал запыхавшийся Карпов: «Товарищ полковник, передали из дивизии, что пятнадцать минут назад к нам выехал новый комдив, вы его знаете, Королев». Несомненно, мы его помнили. Шеф посмотрел на часы. У нас на все про все время остается немногим меньше полутора часов. «Надо какое-то занятие к его приезду подготовить», – продолжает рассуждать начальник. «Зачем готовить, – говорю ему. – Вот на взводе Попова и покажем, как разведчики учатся преодолевать горные реки. Давайте посмотрим, где можно добавить немного тактики, рукопашного боя и стрельбы». Ниже по течению речки занимались и другие взводы разведки. «Миша, давай сюда еще один взвод, а ты, Володя, так же быстро вернись в лагерь и тащи все необходимое для холостой стрельбы. Старшинам передай, чтобы обед готовили с учетом комдива. Дневальные тоже пусть лишний раз проверят порядок на территории».

В это время к нам подошел Бабенко, начальник разведки ошского полка. «Вася, давай иди обратно в нижний лагерь, посмотри, чтобы там не было бардака. Если комдив случайно заедет к вам, доложи ему все чин по чину и передай, что Пантюшенко на занятиях ближе к «Дугобе». То же самое передай и Череднику. Комдива надо встретить нормально, понял?» Подошедший взвод разведчиков для показухи разделили на своих и чужих. Им же поручили проведение рукопашного боя. По замыслу, взвод Попова должен преодолеть горную речку, захватить объект на противоположном берегу. Часть бойцов назначили для огневой поддержки переправы. То есть для оформления шумового эффекта. Провели тренировку, но без стрельбы. Очень даже неплохо получилось. Шеф внес небольшие поправки в занятие, эти изменения тут же довели до ребят. Шеф от удовольствия потер руки. Народу дали немножко отдохнуть.

Прошло минут двадцать, с нижнего лагеря передают, комдив проехал мимо, направляется к вам. Начальник дает команду: «Все по местам, приготовиться к работе». Чувствую, шеф опять начинает волноваться, несмотря на то что Королев был его учеником. Наконец подъехал «уазик», из него вышел подполковник. Пантюшенко строевым шагом подошел к комдиву, да так подошел, что молодые лейтенанты позавидовали бы, и стал докладывать. «Игорь Григорьевич, вольно», – тут же его перебил Королев. Подошел и обнял своего учителя. Поздоровался со мной и сказал в шутку: «Подсиживаешь шефа?» – «Больше некому», – ответил я. Дальше шеф уже в непринужденной обстановке стал рассказывать комдиву, чем сегодня занимаются разведчики и конкретно на этой учебной точке. В данный момент взвод готовится преодолевать горную реку. Мы для вас, Павел Васильевич, подготовили небольшую картинку. Давайте посмотрим. Подали команду на начало проведения занятия. По натянутым канатам разведчики друг за другом стали преодолевать реку. Когда часть бойцов оказалась на противоположном берегу, противник стал воздействовать на разведчиков огнем. Группа прикрытия открыла ответный огонь, тем самым поддержала действия своих товарищей, и они продолжили переправу. Метрах в десяти в небольшой лощинке началась рукопашная схватка с охраной объекта. Остальные разведчики, преодолев водную преграду, тоже ввязались в «бой», тем самым дали возможность форсировать речку группе прикрытия. Когда с охраной было покончено, разведчики имитировали подрыв объекта. Выполнив задачу, разведгруппа собралась в укромном месте. Попов, командир группы, убедившись, что все в сборе и «потерь» нет, соблюдая меры безопасности, увел разведчиков в горы выполнять следующую «боевую» задачу.

Боевой эпизод получился намного лучше, чем мы ожидали. «Когда вы только успели подготовить интересное, а самое главное, поучительное занятие?» – спросил Королев. «Так мы же разведчики и кое-что в горах уже умеем показать», – ответил ему шеф. «Игорь Григорьевич, соберите разведчиков, которые участвовали в этом занятии». Комдив побеседовал с разведчиками, всех поблагодарил за старание, пообещал всестороннюю поддержку. К слову будет сказано, свое обещание сдержал. Где-то уже через полгода дивизионные разведчики переехали в новую казарму и заняли весь первый этаж. После беседы с бойцами Королев и Пантюшенко поднялись в альплагерь. Там их встречал Несповитый, но обед по обоюдной договоренности состоялся на территории альплагеря «Дугоба». Позднее комдив, шеф, Несповитый и кто-то из альпинистов зашли на нашу территорию. Бродили, что-то обсуждали, намечали, предлагали. Одним словом, после обеда, как обычно, строили планы на будущее. Осмотром строительства комдив остался доволен, пообещал через тыл дивизии помочь строительными материалами. Ближе к вечеру мы проводили комдива в Фергану. Дня через два мы, отработав плановые занятия по горной подготовке и совершив суточный поход на вершину, стали потихоньку сворачивать лагерь. Накануне начальник лагеря «Дугоба» всем разведчикам вручил значок «Альпинист СССР» и удостоверение. Пантюшенко поблагодарил руководство альплагеря за трудоемкую работу, которую они проделали. Ребята очень гордились тем, что сдали необходимые нормы на столь престижный для них значок, и носили его на груди рядом с заслуженными военными знаками.

В пункты постоянной дислокации разведподразделения дивизии вернулись своевременно и без происшествий. Несколько дней понадобилось на приведение техники и оружия в порядок, а затем они снова приступили к отработке вопросов боевой подготовки. Неделей позднее разведрота ошского полка и один взвод дивизионной разведки участвовали на полковом тактическом учении с десантированием и боевой стрельбой. Учение проходило в районе Оша, а боевая стрельба на полковых стрельбищах нашего и мотострелкового полков.

В последнее время стал подмечать, что шеф всю свою работу стал перекладывать на меня. То ли учения, то ли подготовка показательных занятий в системе командирской подготовки – все валил на меня. Даже занятия по разведывательной подготовке для офицеров управления стал проводить я. Он как бы рядом, что-нибудь подскажет и на том спасибо, но не больше. Ну, думаю, шеф стал что-то здорово сачковать, на него это было не похоже. Он, наверное, почувствовал мое настроение. Однажды, когда мы были в кабинете одни, он мне прямо, откровенно свои карты и раскрыл. «Миша, ты не обижайся, это все делается для твоего же блага. Моя служба подходит к концу. Весной я решил уволиться, уехать в родной Харьков и получить квартиру. До старости, как другие, служить не намерен. Вот и загружаю тебя работой, чтобы набирался опыта, пока я рядом».

Незадолго до весеннего полевого разведвыхода на него пришел приказ на увольнение. Проводы он организовал в Доме офицеров, присутствовали почти все офицеры управления. Много было сказано хорошего в его адрес. После обмытая дембеля шеф потихоньку рассчитывался с разными службами, подписывал обходной лист. Накануне разведвыхода из Москвы пришел приказ о назначении меня на должность начальника разведки дивизии. Я был очень рад, не менее за меня радовался и шеф. Где-то через неделю собрались разведчики всей дивизии, как и прежде на учебном центре, на свой традиционный полевой выход. Мы с шефом предварительно договорились, что на следующее утро к моменту построения личного состава на занятия он подъедет и поговорит с ребятами о службе. Ну и поблагодарит за совместную службу, скажет им до свидания. Утром подъехал шеф. Войска были уже построены. Доложил Игорю Григорьевичу, все чин по чину. Пантюшенко поздоровался с личным составом, поблагодарил парней за совместную службу, на что те ответили дружным троекратным ура. И мне говорит: «Больше не буду расстраиваться», – обнял меня и уехал. Встретились мы с ним только через пять лет в Москве, и то на вокзале. Его провожал Сурьков, офицер Генерального штаба, который каждый год приезжал в Фергану на сбор «партизан», которым руководил Пантюшенко. На скорую руку сообразили прямо в купе по сто граммов. Через минуту проводник попросил всех провожающих покинуть вагон.

Мой первый разведвыход в новом качестве, без учителя, проходил не очень гладко. Подвели разведчики чирчикского полка, даже не разведчики, а два механика-водителя из батальона полка. Боевые машины находились в лагере, пока разведчики в течение нескольких суток отрабатывали вопросы разведывательной подготовки в предгорье. Зимой в альплагерь мы не уходили, уж очень много снега. От каждой разведроты было оставлено по два человека для охраны. В разведроте чирчикского полка было всего две машины, а механики из парашютно-десантной роты учебной группы какого-то батальона. Рота полностью не была укомплектована боевыми машинами, поэтому на полевой выход им выделили машины из полка. Правильно говорят, когда солдату не хрен делать, его тянет за забор. Старший в лагере ослабил внимание, а механики завели боевую машину и поехали в ближайший кишлак Акпиляль. Подъехали к клубу, где веселилась узбекская молодежь, среди них многие не владели русским языком. Конечно, десантники попытались что-то изобразить, но их не поняли. Ситуация стала осложняться. До десантников дошло: компания чужая, надо уходить. Забрались под броню, стали разворачивать машину и, надо же, гусеницами разворотили клумбу, на которой росли розы. В ответ полетели камни. В это время проезжал председатель местного колхоза и эту картину наблюдал воочию. Утром нужная информация была уже в горкоме. Оттуда позвонили в политотдел дивизии. Труда большого для выяснения, чьи это были похождения, не понадобилось. На выходе были только разведподразделения. До конца разведвыхода Старченко, начальник политотдела, меня не трогал. Конечно, с нарушителями разобрались. Получилось у них все по-нашенски, сначала делаем, а потом думаем. После окончания полевого выхода начальник политотдела пригласил меня в кабинет и все мне с глазу на глаз высказал. Поскольку у меня с ним были хорошие служебные отношения, я отделался только назиданием на будущее, и еще он мне пожелал, чтобы в работе с разведчиками не было отступлений от методики Пантюшенко. Вот так у меня получился первый блин комом. Естественно, выводы были сделаны.

У нас в дивизии было четыре разведроты, первое место одно, так же, как и последнее. Так вот это последнее место традиционно занимала рота чирчикского полка, но у них всегда было одно первое место по боксу. В штате роты был Толя Шпелев, чемпион дивизии, округа, ВДВ, а также будущий чемпион Союза и Европы по боксу. Кстати, очень скромный солдат. В Фергане он вырос от рядового до майора, начфиза полка. Сейчас живет в Москве, тренер по боксу в спортивном клубе, изредка перезваниваемся и встречаемся.

После весеннего разведвыхода подошло время проверки боевой подготовки частей и подразделений дивизии. В течение двух недель на полигонах, полковых стрельбищах днем и ночью не смолкала стрельба. Потом командир дивизии подвел итоги проверки. Мне, как молодому начальнику, было приятно слышать, что разведподразделения весеннюю проверку сдали успешно. В конце совещания Королев, как в том анекдоте: «А сейчас поговорим о плохом». Мы насторожились. Из-за бугра давно попахивало плохой обстановкой. В Афганистане произошла революция, уже шли боевые действия правительственных войск с оппозицией. Однако нас это пока не тревожило, а только настораживало. Тем не менее комдив заговорил о другом. К,нам едет с ревизией Главная инспекция Министерства обороны. Возглавляет ее маршал Советского Союза Москаленко. Мы так и ахнули. Далее командир сказал, что оперативный отдел в течение двух дней составит предварительный план проверки, согласует со штабом ВДВ, а потом его доведут до командиров частей. «Вам мой совет, готовьтесь к инспекции с сегодняшнего дня, не откладывайте на потом». Через неделю в Фергану прилетела большая группа генералов и полковников со штаба ВДВ для оказания нам помощи в подготовке частей и подразделений к сдаче проверки военной инспекции. Естественно, они с нас не слезали до тех пор, пока не наметилось более или менее правильное направление работы по подготовке частей и подразделений к этой самой инспекции, и вернулись в Москву. Я своих офицеров определил в состав рабочих групп, которые работали в полках. Сам же вплотную занялся дивизионной ротой. Период подготовки сам по себе был нервным. Каждый начальник требовал от комполка чего-то в интересах своего подразделения. Часто через комдива включал административный ресурс и я. Изначально инспекцией рассматривался вопрос проведения учений, затем сдача одиночной подготовки. Однако усилиями штаба ВДВ удалось убедить инспекцию и провести проверку в обратной последовательности. Все лето дивизия вертелась, словно белка в колесе. Наконец дождались «желанных» гостей. Старшим в дивизии был генерал-полковник Ямщиков. Несмотря на чрезмерное пристрастие офицеров инспекции, одиночную подготовку десантники сдали уверенно на «хорошо». Начался второй этап проверки. Подготовка и проведение дивизионного учения с десантированием в Восточном Казахстане. Вот здесь и начался настоящий кошмар, подъем по учебной тревоге, выход в районы сосредоточения. В этих же районах готовили и боевую технику к десантированию. Офицеры инспекции в этом ни хрена не разбирались, но совали свои носы и только мешали десантникам заниматься делами. Конечно же, – это они делали из любопытства, но нам от этого легче не становилось. В подземном бункере утром должны были заслушивать начальников ведущих служб. Конечно, первым, как всегда, буду я, начальник разведки дивизии. Всю ночь не спал, рисовал рабочую карту, готовил доклад о противнике в районе десантирования и боевых действий. Утром все и началось. Отдыхал ли ты, завтракал ли ты, никого это не волновало, а вот если солдат не поел, берегись, командир. Как сейчас модно слышать, однополярные действия. Успел только насухую побриться, подшить свежий подворотничок. Развесил свою рабочую карту, про себя еще раз продумал доклад.

Заходит Ямщиков. Тут же последовали команды: «Встать, смирно», и доклад о готовности к занятию. Инспектор внимательно осмотрел тактический класс, содержание стендов, подошел к моей карте. Мы в то время на картах воевали с КНР и в основном с войсками, которые были на территории Синьцзянь-Уйгурского автономного района. Осмотрев присутствующих, генерал сел за стол, раскрыл рабочую папку, достал записную книжку, карандашом сделал какую-то запись. Я с указкой в руке был уже на старте. «Ну что же, начнем работу. Где начальник разведки? – и снова заглянул в блокнот. – Давайте, товарищ Скрынников, послушаем вас». Докладывал нормально, как учил ветеран, фронтовик, полковник Пантюшенко. Заострил внимание генерала на том, что ракетный дивизион «Дун» – мобильный, и, если не предусмотреть его окружение в момент десантирования, он может быстро свернуться с позиций и уйти из-под удара, а в новом районе займет огневые позиции, и тогда жди беды. Генерал оживился: «Комдив, обратите на это внимание при планировании боевых действий». Королев встал, соглашательски поддакнул: «Штаб при планировании боевых действий обязательно это учтет», – и тем самым как бы мне подыграл. Затем Ямщиков задал еще несколько вопросов, сделав необходимые пометки в блокноте, разрешил сесть. После меня старший инспектор стал пытать Петрякова, начальника штаба дивизии, а как десантники будут выполнять ближайшую задачу, то есть уничтожать объекты противника в районе площадки приземления, потом еще некоторых офицеров штаба дивизии. В целом все прошло успешно. Осталось только десантироваться и победить супостата. Вечером этого же дня оперативная группа дивизии вылетела в район учения. За неделю раньше в Восточный Казахстан ушел железнодорожный эшелон от дивизии для обеспечения десантирования и проведения дивизионного учения.

На площадке приземления все было готово для приема десанта. Мы с раннего утра толпились около смотровой трибуны, ожидая приезда высокого начальника. К нам подошел Симонков: «Хреново, мужики, синоптики обещают на момент десантирования ухудшение погоды». Генерал Костылев, а он был старшим от штаба ВДВ, запросил сводку погоды и о чем-то долго совещался с Симонковым. Москаленко – со своей многочисленной свитой. Мы подготовились действовать по ситуации. Маршал подошел к большой схеме, на которой было нарисовано все: от площадки приземления, выполнения десантниками ближайшей, последующей задач, а также выдвижения резервов противника, и долго смотрел на нее. Потом поинтересовался: «Когда будут парашютироваться солдаты? А кто из парашютистов здесь есть?» Естественно, Петрякову, как старшему, пришлось подойти к маршалу и представиться. Комдив в это время находился в воздухе в составе передового отряда. «Расскажите, что здесь нарисовано?» Было заметно, что он остался доволен услышанной легендой о ходе учения. Мы продолжали группой держаться вблизи маршала. В готовности был и я. Из-за штабной палатки к нам тихонько подошел старшина комендантской роты Лунин: «Товарищи офицеры, пока обстановка позволяет, приходите на обед». Петряков ему напомнил о генерале Костылеве. «Он с Симонковым уже обедает», – ответил Лунин. Оказывается, Костылев и Симонков были знакомы еще со времен войны, им было о чем поговорить, что вспомнить. После обеда погода стала готовить десантникам сюрприз. Это было заметно невооруженным глазом. Солнце стало необычно желтым, чувствовалось первое легкое дуновение ветра, и вдруг резко запахло пылью. Через офицера-порученца об ожидаемом изменении погоды в ближайшее время доложил маршалу. Тот пригласил к себе генерала Костылева и решение вопроса о десантировании в плохих погодных условиях возложил на представителя ВДВ. На горизонте показалась первая группа самолетов передового отряда, началось усиление ветра. На карту ставилась цель учения и результат инспекции дивизии. Генерал-лейтенант Костылев после консультаций по телефону с Маргеловым принимает решение, несмотря на критические погодные условия, десантировать личный состав и технику в намеченные сроки. Первый эшелон десанта десантировался на пределе допустимой скорости ветра, а основные силы десанта приземлялись при сильном ветре. Несмотря на множество травмированных, роты и батальоны незамедлительно приступили к выполнению ближайшей задачи – стали уничтожать и захватывать объекты противника в районе приземления десанта. Полковые разведчики докладывали о противнике в районе площадки приземления, а разведгруппы дивизионной роты вышли на маршруты выдвижения резервов противника. Разведрота Алиева совершила налет на пусковые ракетные установки, которые пытались уйти из-под удара десантников. В реальности на местности «противника» обозначал ракетный дивизион мотострелковой дивизии. Один из эпизодов налета – парни в тельняшках не удержались, вступили в рукопашную схватку с ракетчиками и многим намяли бока. Разведрота ошского полка, которой командовал Манюта, захватила и уничтожила армейский запасный командный пункт. Здесь все обошлось по-мирному, по-джентльменски.