Текст книги "Лестница страха"

Автор книги: Михаил Ежов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Смирнов сообщил, что ему тоже звонили. Тот же голос, тот же текст. Наверняка запись. Казимов затормозил у перехода, нетерпеливо поглядывая на светофор. Пешеходов не было. Едва загорелся зеленый, дознаватель нажал на педаль газа.

Он остановился у перекрестка. Высотный дом, в котором жила Лена, виднелся за деревьями – серая махина с квадратами горящих окон. Казимов вышел. Смирнов уже был на месте.

– Моей бывшей угрожали, – на ходу пояснил Казимов. – Оставили ей миску с дерьмом перед дверью. Она решила, что это я.

Смирнов невесело усмехнулся:

– Хорошего она о тебе мнения.

– Мы расстались не очень гладко.

– Это все объясняет.

– Надо забрать это дерьмо, – сказал Казимов, пока они шагали к дому. – Отдадим на анализ.

– Он мог собрать его где-нибудь на газоне, – отмахнулся Смирнов. – Не дурак же он свое оставлять.

– Может, и дурак.

– Сам понесешь.

– Договорились.

У парадной Казимов нажал кнопку домофона.

– Да?

– Это я. Алик.

Дверь открылась.

– Какой этаж? – спросил Смирнов.

– Девятый.

Казимов вызвал лифт.

– Сгораю от любопытства, – проговорил следователь.

– Ты о чем?

– Хочу увидеть, как ты будешь объяснять своей бывшей, что ее могут выпотрошить из-за тебя.

– Не смешно!

– А я не смеюсь.

Казимов внимательно посмотрел на Смирнова:

– Из твоих никому не угрожали?

– Пока не знаю.

– Кто у тебя в Питере?

– Мать и отец.

– А женщина есть?

– Нет.

Открылись двери лифта, и полицейские вошли в кабину.

– Как убийца узнал про Лену? – поинтересовался Смирнов.

– Не знаю. Мы расстались два месяца назад.

– Это может быть ниточкой.

– Не представляю, кто мог о ней рассказать.

– У тебя в городе есть еще кто-нибудь?

– Нет.

– Родители?

– Уехали два года назад.

– Ну, тем лучше.

Полицейские вышли из лифта и сразу увидели перед одной из дверей белую эмалированную миску. Кроме того, справа от двери черным маркером на стене была выведена цифра девять.

– Об этом Лена ничего не сказала, – пробормотал Казимов.

– Наверное, не заметила, – отозвался Смирнов.

Дознаватель достал мобильник и набрал номер девушки.

– Алло, это я. Стою перед дверью, сейчас позвоню.

Казимов нажал кнопку дверного звонка. В квартире послышалось тихое треньканье. Через минуту дверь приоткрылась – она была на цепочке.

– Слава богу! – раздалось из щели.

Дверь захлопнулась – девушка сняла цепочку – и снова открылась.

– Привет, – сказал Казимов.

Девушка, вместо ответа, вопросительно уставилась на Смирнова.

– Мой коллега, – пояснил дознаватель. – Мы вместе работаем.

– Заходите. – Девушка распахнула дверь и отошла.

Пропустив Смирнова вперед, Казимов забрал миску и запер за собой дверь.

– Ну, и что все это значит? – поинтересовалась девушка, едва полицейские вошли в гостиную.

– Присядь. – Казимов сам опустился на стул возле низкого комода и машинально передвинул на нем несколько безделушек.

– Не трогай! – прикрикнула на него девушка.

– Извини! – Полицейский отдернул руку.

– Давайте я все объясню, – вмешался Смирнов, обращаясь к Лене. – Но для начала сядем. На всякий случай.

Глава 6

– И теперь вы собираетесь забрать это дерьмо на анализ? – спросила девушка, когда следователь закончил говорить. – Надеетесь, что убийца лично его навалил? Так сказать, оказал мне честь?

– Я рад, что ты восприняла это с юмором, – заметил Казимов. – Были опасения, что…

– С юмором? – Лена взглянула на него с искренним удивлением. – Разве, блин, похоже, что мне весело?!

– Нет, не очень, – покорно согласился Казимов. Он встал со стула и теперь стоял перед музыкальным центром, машинально перебирая диски.

– Что мне теперь делать? Я не хочу, чтобы меня выпотрошили из-за человека, с которым я сегодня вижусь впервые за два месяца.

– Мы приставим к вам охрану, – пообещал Смирнов. – Я попрошу Эдика, – добавил он, обращаясь к Казимову.

– Я надеюсь, он уже едет сюда? – проговорила девушка. – Потому что я не собираюсь оставаться здесь одна.

– Сегодня мы побудем здесь, если вы не против, – сказал Смирнов. – А с завтрашнего дня за вами будет приглядывать наш оперативник.

– Хорошо. А дерьмо? Оно так и будет стоять в коридоре? Потому что я чувствую вонь, и раз вы решили его забрать на анализы, то ясно, что притащили миску сюда. Я права?

– Я сейчас его увезу. – Смирнов встал. – Вернусь через полчаса.

– Куда ты? – спросил Казимов. Он замер, держа в руке один из дисков.

– Домой.

– Я не хочу оставаться с ним наедине, – заявила Лена, ткнув пальцем в Казимова.

– Я могу съездить, – предложил дознаватель.

– Сиди уж! – махнул рукой следователь.

Девушка недовольно поджала губы, но больше возражать не стала.

– Сегодня вам в любом случае ничего не грозит, – заметил Смирнов, направляясь к выходу. – Запритесь.

– Железная логика! – фыркнула Лена, следуя за ним в коридор. – Бояться нечего, но дверь – на засов!

– Все правильно, – кивнул Смирнов. – Скоро буду. Не шалите без меня.

Девушка захлопнула за ним дверь, замок громко лязгнул. Следователь стал спускаться, держа в руках миску с экскрементами.

– Это вообще не человеческое дерьмо, – уверенно говорил Ратников заспанным голосом. Было десять утра, но криминалист долго раскачивался и до полудня обычно бывал не в себе. – Собачье, причем довольно старое. Лежало на улице дня два. Яйца глистов, значит, псина, скорее всего, бродячая. Думаю, ваш маньяк просто подобрал какашки на улице.

– Ясно, – проговорил Смирнов, сворачивая к школе. – А что насчет отпечатков?

– Никаких. И миска самая обычная, новая. Наверное, купил специально для этого дела.

– А краска?

– Которой девятка на стене намалевана была?

– Да.

– Из пульверизатора. Во всех стройтоварах продается. Фирма Sparking rainbow. Если найдете у подозреваемого такой баллон, считайте его уликой. Правда, заодно недурно бы обнаружить у него веревки с тем самым узлом, следы крови и…

– Все ясно, – перебил эксперта Смирнов. – Спасибо.

Он выключил мобильник и затормозил возле школы. Припарковавшись, следователь направился к крыльцу. Возле него дворник в оранжевой спецовке лениво помахивал метлой. Заметив полицейского, он замер и уставился на него круглыми светлыми глазами. От этого пристального взора Смирнову сделалось не по себе. Дворник вдруг медленно повел головой сначала в одну, а затем в другую сторону, словно делал знак отрицания. Его губы приоткрылись и замерли. Он резко отвернулся и принялся мести куда активнее прежнего.

Смирнов поднялся по ступенькам и вошел в школу. Охранник пропустил его, не задавая вопросов. Полицейский остановился перед кабинетом труда. Оттуда доносилось негромкое постукивание и раздавались детские голоса. Смирнов открыл дверь и вошел. Несколько мальчишек лет двенадцати подняли на него удивленные взгляды, двое неуверенно поздоровались.

– Где учитель? – спросил следователь.

– Там. – Один пацан указал на дверь в соседнюю комнату.

Смирнов пересек мастерскую и оказался в помещении, где стояли верстаки. Трудовик сидел за столом и заполнял журнал.

– Здравствуйте, – проговорил полицейский, останавливаясь на пороге.

Учитель поднял глаза:

– Приветствую. Опять по мою душу? – Он отложил ручку и встал.

– У меня всего пара вопросов.

– Ну давайте.

– У вас есть гвоздезабиватель?

– Что? Зачем? Это кабинет труда, а не стройка.

– Я могу в этом убедиться?

– Да пожалуйста! – Трудовик указал рукой в сторону комнаты, где хранились инструменты.

Смирнов испытал невольный трепет. Зайти туда снова? Вряд ли учитель стал бы врать насчет того, что так легко проверить. И все же нужно убедиться.

– Так идете? – нетерпеливо спросил трудовик, открывая дверь.

Смирнов молча вошел. Демоны зашипели и зашебуршились. Они пялились на полицейского своими белесыми зенками навыкате и роняли ядовитую слюну. Трудовик вдруг показался следователю их загонщиком: он стоял на пороге, засунув руки в карманы, и наблюдал за полицейским, словно знал, что тот чувствует.

Смирнов постарался взять себя в руки и сосредоточился на осмотре коробок. Гвоздезабиватель мог оказаться в упаковке от дрели, так что нужно было раскрыть каждую.

– Не буду вам мешать, – сказал трудовик через минуту. – Мне нужно за детьми следить, а то поотрезают себе на хрен пальцы.

Он развернулся и вышел, оставив полицейского одного. Смирнов вдохнул поглубже и взялся за дело с удвоенным рвением: лишь бы закончить поскорее. Он был уверен, что демоны ничего ему не сделают, ведь в нем самом тоже был один, но само их присутствие вызывало отвращение.

Смирнов нигде не нашел ни гвоздезабивателя, ни кассет с гвоздями для него. Теперь нужно было съездить туда, где трудовик подрабатывал. Полицейский вышел из комнаты и сразу увидел учителя. Тот показывал одному из мальчишек, как правильно пользоваться напильником.

– Все? – спросил трудовик, когда Смирнов подошел.

– Да, я закончил. Дайте, пожалуйста, адрес дома, где вы работаете.

– Зачем? А, хотите поискать гвоздезабиватель! – Учитель усмехнулся. – Уверен, он там есть. Только я им не пользуюсь: для того, чтобы делать откосы, он не нужен.

– Верю, но такая работа.

– Вы меня в чем-то подозреваете?

– Рассматриваю разные версии.

– Уклончивый ответ.

– Пока ничего больше сказать не могу.

– Как хотите. Я работаю недалеко, минут десять от школы. Знаете высотный дом на углу? Поднимитесь по железной лестнице с левой стороны и спросите Анатолия Петровича. Он вам все покажет.

Смирнов быстро записал имя-отчество и кивнул:

– Это желтый с серым дом?

– Именно.

– Ладно, спасибо.

– Не за что. Удачи.

Смирнов вышел из школы и столкнулся на крыльце с дворником.

– Не ходи сюда! – прошептал тот едва слышно и нырнул в дверь.

Полицейский проводил его недоумевающим взглядом. Тот явно был со странностями. Но что он имел в виду? Смирнов хотел было догнать дворника, но передумал: тот явно пытался не афишировать свою попытку предупредить полицейского. Лучше поговорить с ним в другой раз и не в школе.

Полицейский сел в машину и поехал на перекресток. Он знал дом, о котором говорил трудовик. Его построили года четыре назад. Когда забивали сваи, грохот разносился метров на триста по округе.

Смирнов легко отыскал Анатолия Петровича и объяснил, чего хочет.

– Инструменты посмотреть? – задумчиво переспросил тот. – Я вообще-то не знаю точно, где что лежит. Ребята сами кладут все на место. – Он снял с гвоздика связку ключей, повертел их в руках, выбрал один. – Ну, пойдемте посмотрим. Вообще инвентарь хранится в мастерской, но сейчас у меня два человека работают – может, они что и взяли.

Анатолий Петрович повел Смирнова на улицу: оказалось, что мастерская стоит на отшибе. Это было одноэтажное здание вроде подсобки, с железной дверью и без окон.

– Вот тута все должно быть, – сказал Анатолий Петрович, отперев замок. – Смотрите. Если что, пойдем поспрашиваем народ.

– Спасибо. – Смирнов вошел в мастерскую, уже предчувствуя, что снова встретится с полчищами невидимых тварей. Так и оказалось. Но эти были более смирными, они провожали полицейского глазами-бельмами, но не пытались испугать. Некоторые даже не шевельнулись.

Смирнов быстро осмотрел инвентарь. Гвоздезабиватель был. И коробка кассет к нему тоже.

– Это единственный? – спросил следователь, указав на инструмент.

Анатолий Петрович пожал плечами:

– Можно проверить по списку.

– Я возьму гвоздезабиватель на время? – попросил Смирнов. – Вы не против?

– Не знаю. А если он понадобится?

– На пару дней, не больше.

Анатолий Петрович колебался.

– Я позвоню и спрошу, – решил он, наконец.

– Тогда заодно спросите, нет ли у вас еще одного.

Через пару минут после краткого совещания по мобильнику Анатолий Петрович объявил, что гвоздезабиватель в мастерской один и сейчас никому не нужен.

Смирнов прихватил его вместе с гвоздями, и они вышли.

– Зайдем в контору, дадите расписку, – сказал Анатолий Петрович, запирая дверь мастерской.

– Не вопрос.

Пока Смирнов заполнял бланк и ставил подпись, Анатолий Петрович проверил по документам, действительно ли у него только один гвоздезабиватель. Оказалось, что да.

– Вчера у вас работал Степаненко Александр Викторович? – спросил, прежде чем уйти, Смирнов.

– Сашка-то? Конечно. Вы что, всерьез его в чем-то подозреваете?

– Пока об этом говорить рано. Вы можете точно сказать, сколько он здесь пробыл?

Анатолий Петрович отрицательно покачал головой:

– Я за работниками не слежу. Они приходят когда могут, берут ключ, потом возвращают. Оплата-то не почасовая, а за сделанную работу. Так сказать, по факту.

– Не к спеху?

– Вот-вот. Время терпит.

– Значит, вы не знаете, находился ли здесь Степаненко неотлучно?

– Понятия не имею.

– А он сдал вчера какую-нибудь работу? Ну, там, откос готовый, например.

– Нет. Но это неудивительно, дело-то не на пару часов. К тому же он обычно сразу по нескольку сдает.

– Ясно. – Смирнов взял коробки. – Ну ладно. Спасибо за все.

Выйдя из конторы, он положил добычу в багажник, сел в машину и задумался. Получалось, что трудовик имел возможность совершить убийство священника. Вот только зачем, ради всего святого, ему это нужно?

– Господи, дай мне сил! Укрепи и направь! – пробормотал Смирнов, заводя мотор.

Телефон пикнул, сообщая о приходе эсэмэски. Следователь достал мобильник, снял блокировку и открыл папку «Входящие». Номер был незнакомый, сообщение отправили через Интернет. Смирнов открыл эсэмэску.

«Я тебя предупреждал, чтобы ты бросил это дело? Даю последний шанс!»

Следователь уставился на три веселых смайлика, завершающие сообщение. Они выглядели особенно омерзительно – словно клоуны с разрезанным от уха до уха ртом.

Казимов с утра отправился в церковь. Настроение у него было приподнятое: расследование двигалось довольно бодро, и он чувствовал, что принимает в нем самое непосредственное участие. Поначалу дознаватель опасался, что Смирнов постарается оттеснить его от дела, оставить на вторых ролях, но тот оказался мужиком правильным и вперед не лез, по головам идти не пытался.

Казимов свернул на шоссе и сразу увидел церковь. На фоне серого пасмурного неба она вырисовывалась особенно четко: будто некто вырезал ее из фотографии, сделанной в солнечный день, и наклеил на совершенно неподходящий пейзаж. Было трудно поверить, что вчера здесь произошло жестокое убийство.

Дознаватель припарковался возле церковной ограды. Охранник узнал его и сразу пропустил.

– Где отец Андрей? – спросил у него Казимов.

– В храме. Спросите служек, они его позовут.

Так и случилось. Дознаватель обратился к женщине, гасившей в храме почти догоревшие свечки, и она сходила за батюшкой.

– Я хотел узнать, кто приходил на исповедь к отцу Севастьяну в последние дни, – сказал Казимов после того, как они со священником обменялись приветствиями. – Это возможно?

– К сожалению, мы не ведем записи исповедующихся, – пояснил отец Андрей. – Да и прихожане не представляются нам полностью. Только имена.

– Собственно говоря, меня интересует конкретный человек. – Казимов достал из кармана фотографии убитых женщин и выбрал для начала карточку Мироновой. – Узнаете?

Священник взял фотографию и секунд десять рассматривал.

– Да, эта женщина довольно часто приходила в церковь. Она что… умерла?

– Да, – коротко ответил Казимов. – А как насчет вот этой? – Он протянул снимок Растоповой.

– Нет, эту не припоминаю. Можно спросить служек, если хотите.

– Давайте.

– Сейчас вернусь. – Священник удалился.

Вернулся он минут через пять.

– Сегодня не все здесь, – сказал он. – Но из присутствующих никто ее не вспомнил.

– А можно узнать, приходила ли первая, – с этими словами Казимов вернул священнику карточку Мироновой, а фотографию Растоповой спрятал в карман, – к отцу Севастьяну?

– Я спрошу. Сам я ее не видел, но кто-то должен был. Если она, конечно, приходила.

Забрав снимок, отец Андрей снова удалился. На этот раз его не было почти четверть часа. Казимов успел купить три свечки и поставить их Богородице, Целителю Пантелеймону и Николаю Чудотворцу.

Когда священник вернулся, дознаватель рассматривал иконостас.

– Ну что? – спросил он, заметив отца Андрея.

– Не хотел прерывать вашу молитву, – проговорил тот.

– Я не молился.

– Хм. Эта женщина приходила три дня назад. Исповедовалась у отца Севастьяна.

– Кто-нибудь слышал, о чем она говорила?

– Что? Нет, конечно!

– Ясно. – Казимов забрал у священника снимок Мироновой. – Теперь я хочу спросить: у отца Севастьяна был ноутбук или компьютер?

– Нет, вы же были в его комнате.

– А возможность отправлять сообщения или писать письма? Я имею в виду, в церкви вообще есть Интернет?

– А, вы об этом! Да, конечно. У нас есть ноутбук, но его забрали ваши коллеги.

– Какие? – Казимов несколько опешил.

– Криминалисты. Сказали, должны проверить, не отправлял ли отец Севастьян с него писем. Вы тоже это хотите посмотреть?

– Ну да.

– Поторопите, пожалуйста, своих коллег. Ноутбук нам нужен для работы.

– Вы знаете пароль от электронного ящика отца Севастьяна?

– У нас общий ящик. Пароль я дал вашим коллегам. Вам он тоже нужен?

– Запишите на всякий случай.

Казимов протянул священнику блокнот и ручку. Тот аккуратно вывел электронный адрес и пароль.

– Пожалуйста.

– Вы уверены, что у отца Севастьяна не было личного ящика?

– Если и был, я об этом не знаю.

– Что ж, спасибо за помощь.

– Всегда пожалуйста.

Попрощавшись со священником, Казимов вышел из церкви и прежде, чем сесть в машину, позвонил Ратникову.

– Валер, привет. Твои ребята забрали из церкви ноутбук?

– Да, мои.

– Нашли в нем что-нибудь?

Криминалист замялся.

– Видишь ли, – проговорил он наконец, – с ноутом вышла заминка.

– Что еще за заминка?

– Кто-то отправил им на почтовый ящик мощный вирус.

– И что? – спросил Казимов, уже предчувствуя, что услышит в ответ.

– Все стерто. Начисто. Невосстановимо.

– Точно?

– Точнее некуда.

Казимов понимал, что Ратников имеет в виду. Даже если информацию удаляют, она все равно остается на диске, только пользователю не видна. При помощи специальной программы можно восстановить все. Но не в этот раз.

– А ящик вы посмотрели? – спросил он.

– Да, зашли с другого компьютера. Обнаружили то самое письмо, в котором был вирус. Открывать, сам понимаешь, не стали.

– В остальных было что-нибудь полезное?

Нет.

– Ясно. Верните ноут в церковь, он им нужен.

– Да, вернем. То-то они обрадуются.

– Ну вы же не виноваты.

– Попробуй объясни.

– Ладно, давай.

– Пока.

Казимов сел в машину и завел мотор.

Вирус, конечно, попал в ноутбук не случайно. В такие совпадения он не верил. Но что поделаешь? Информация стерта, причем надежно. Работал профессионал.

Казимов вывел машину на дорогу и направился к отделу. По дороге позвонил Павлов.

– Алик, я тут собрал информацию на школу. Когда будешь в отделе, зайди забери.

– Ладно, спасибо. Сейчас приеду.

– Я все оставлю на своем столе.

– Давай.

Когда Казимов приехал в отдел и поднялся в кабинет оперативника, то сразу увидел прозрачную папку с листками. Усевшись за стол, он придвинул пепельницу и достал распечатки. Закурив, принялся изучать. Через полчаса поднялся и, прихватив папку, отправился к Смирнову.

Следователь сидел за столом и жевал пирожок.

– Здорово, – сказал он, поднимая глаза на Казимова. – Садись. Как успехи?

– Мне тут Павлов собрал материал на школу. Вот, изучал.

– И как успехи? Нарыл что-нибудь полезное?

– Как сказать. Вообще, кое-что есть.

– Ну давай. Выкладывай.

Казимов сел и положил папку на стол.

– За последние шесть лет в этой школе не поменялся ни один учитель.

– В смысле?

– Никто не увольнялся, и никто не поступал на работу. Нулевая текучка кадров.

Смирнов пожал плечами:

– Ну, это скорее плюс.

– Для сравнения: в соседней школе за два года уволились четверо учителей, пришли трое новых.

– И что это, по-твоему, значит?

– Понятия не имею.

Смирнов положил в рот последний кусок пирожка, вытер пальцы салфеткой и выбросил ее в урну под столом.

– Ладно, что еще? – поинтересовался он.

– Школа побеждает во всех спортивных соревнованиях. В районе и в городе. Только первые места. А вот с предметными олимпиадами и конкурсами дела обстоят неважно. Максимум третьи места, да и то редко.

– Что поделаешь, такой уклон.

– Теперь насчет директрисы. Ты что-нибудь узнавал про нее?

– Нет. Вроде незачем было.

– Необычная биография. Для сотрудника учебного заведения, я имею в виду. Закончила ВОЕНМЕХ, затем три года служила. Где – неизвестно. На гражданке работала в администрации ярославской больницы, была переведена в Ленинград. Что делала здесь – опять же неизвестно. Одиннадцать лет назад стала директором школы, вытащила ее практически из руин. На хорошем счету в районе и в городе.

– И что тут необычного?

– А вот эти два пробела?

– Мало ли? – пожал плечами Смирнов. – Может, твой Павлов плохо искал?

– Нет, – покачал головой Казимов. – Он сделал все, что мог.

– А у самой директрисы спрашивал?

– Нет, конечно.

– Ну так спроси.

– Я спрошу. Но где гарантия, что она скажет правду.

– А ты проверь ее слова. Если подтвердятся, значит, все в порядке. По крайней мере, ты будешь знать, что и где искать.

Казимов задумчиво покачал головой:

– Так-то оно так… Но дело не только в директрисе.

– А что?

– Учителя.

– Тоже пробелы в биографиях? – усмехнулся Смирнов.

– Еще какие.

– Серьезно?

– Угу. Вот послушай. Возьмем, к примеру, того же трудовика. Служил на флоте, затем восемь лет пустоты. Появляется в Ленинграде, работает на заводе, заканчивает курсы переквалификации и нанимается в школу. Теперь химик.

– А с ним что не так?

– Сейчас расскажу. Закончил педагогический университет, работал два года учителем, затем уехал из Питера. Куда – неизвестно. Вернулся через три года, трудился лаборантом в местном НИИ, потом стал учителем в нашей школе.

– Ну а русист? С ним, по-твоему, тоже не чисто?

– Суди сам. – Казимов взял следующий листок. – После института два года о нем ни слуху ни духу. Родственники уверены, что он был на стажировке в Швейцарии, но нигде об этом нет никаких записей – я проверил. Судя по всему, он за границу не выезжал. По крайней мере, официально. Затем он появляется и работает в школе. Причем вначале он вел рукопашный бой и только три года назад стал преподавать русский и литературу.

Казимов отложил листок и накрыл ладонью папку.

– И та же картина со всеми учителями этой школы, Валер. У каждого в биографии есть пробел.

Смирнов нахмурился.

– У каждого?

– Абсолютно. В разное время, но все работники этой школы где-то пропадали.

– Мне это не нравится.

– Мне тоже.

– Но еще больше мне не нравится то, что ты это раскопал.

– В смысле? – Казимов поднял брови.

– Подумай сам. Во что мы можем вляпаться?

– На что ты намекаешь? – Казимов усмехнулся. – КГБ?

– Все может быть.

– Ты параноик!

– Эта школа не такая, как другие, согласись.

– Да, людям нравится в ней работать.

– Пять дней назад несколько классов водили на медосмотр в местную поликлинику.

– Ну и что?

– А то, что у детей взяли заодно и кровь на анализ. Вот только теперь результаты не могут найти.

– Ты узнал это в поликлинике?

– Да, сегодня утром. Результаты потерялись. Возможно, их ошибочно отправили в архив.

– А копии остались?

– Нет.

– Тот, кто делал анализы, помнит, что в них было?

– Нет. У них есть специальная машина, которая проводит исследование образца крови и распечатывает результат. Никто в лаборатории не видел, что было в анализах, – они просто отложили их в общую стопку, чтобы передать врачу. Но до того они так и не дошли.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать. Взлом архива, верно?

Казимов кивнул:

– Все сходится. Посуди сам. У учеников берут кровь на анализ, результаты попадают в архив, их видит Миронова. Она сообщает своей знакомой Растоповой, юристу, что с анализами не все чисто. Возможно, они собираются пойти в полицию или решают шантажировать школу. Если честно, последнее мне кажется более вероятным, потому что иначе трудно объяснить, как об этом стало известно убийце. Или убийцам. Дальше женщин устраняют, превращая место преступления в сцену достойную руки маньяка.

Смирнов с сомнением покачал головой.

– Что должно было быть с этими анализами, чтобы так расправиться из-за них с двумя женщинами?

– Мало ли. Например, допинг. Ты заметил, сколько у школы спортивных наград? Сплошные первые места!

– Даже если допустить, что детям давали стимуляторы, это не повод для убийств.

– Тебя смущает их жестокость?

– А тебя нет? Такой почерк подходит скорее психопату, а не педагогу.

– Кто только не сходит с ума, – резонно заметил Казимов. – Привести примеры из судебной практики?

– Не надо, – поморщился Смирнов. – Знаю не хуже тебя.

– Если этот допинг имеет отношение к наркотикам, – пояснил Казимов, – то повод для убийств был. И даже для того, чтобы замаскировать их под работу маньяка. Страх делает с людьми жуткие вещи. Помню случай в позапрошлом году…

– А что ты скажешь насчет Принцессы Сибари? – перебил Казимова Смирнов. – И списка, по которому происходили убийства.

– Я думал об этом, – кивнул дознаватель. – Но погибли только две женщины и священник. Преступник заявил, что больше убивать не намерен? Почему? Если он маньяк, то не должен останавливаться. Кроме того, раскидать листовки в школьных туалетах проще всего было учителю. Так же, как воспользоваться кабинетом химии для приготовления соляной кислоты. И там же можно было раздобыть эфир. Что же касается Принцессы Сибари, то тут все было сработано очень просто.

– Неужели?

– Сейчас сам убедишься. Я думаю, что, когда Растопова и Миронова начали шантажировать школу, преступники раскидали листовки и сами опубликовали в Интернете «заказ» на этих двух мамаш. Недаром же дочка Мироновой утверждает, что ничего такого не делала.

– Зато сын Растоповой делал, – заметил Смирнов.

– Совпадение, я уверен. Убийц интересовали только два человека, поэтому остальных убирать ни к чему. Этим и объясняется обещание нашего «маньяка» прекратить убийства.

– А священник? Ты считаешь, что Миронова рассказала ему про анализы?

– Да, и, вероятно, сделала это на исповеди. После ее смерти отец Севастьян, должно быть, решил нарушить правила и рассказать обо всем.

– Как об этом мог узнать убийца?

– Скорее всего, священника сдала сама Миронова. Ее ведь пытали, помнишь?

Смирнов кивнул. То, что говорил Казимов, казалось очень даже возможным. Более того, следовало признать, что все факты действительно укладывались в эту теорию.

– Вообще-то похоже, что ты прав, – проговорил он. – Но тогда возникают следующие вопросы.

– Вот-вот. – Казимов достал сигарету и зажигалку, но закуривать не торопился. – Кто убийца? Насколько во всем этом замешана администрация школы? И вообще, есть ли в этой школе хоть один невиновный.

– Если анализы уничтожены – а если дело в них, то это почти наверняка, – мы ничего не докажем. У основных подозреваемых алиби.

– Знаешь, насчет этого у меня есть одна идея. – Казимов улыбнулся, продемонстрировав ровные белые зубы. – Хочу ее сегодня проверить.

– Что за идея?

– Пока не скажу – вдруг ерунда.

– Ну и что? Ты ничего не теряешь.

Казимов покачал головой:

– Нет. Расскажу, когда вернусь. Мне понадобится фотография Голобова и других учителей-мужчин.

– Зачем?

– Сказал же, объясню все потом.

Смирнов поднял руки.

– Ладно, как знаешь. Но, по-моему, лучше, чтобы я был в курсе.

Казимов рассмеялся:

– Ну не убьют же меня в этой школе!

Смирнов задумчиво посмотрел на него:

– Если ты ошибаешься, то нет.

Казимов щелкнул зажигалкой и затянулся.

– Перестань! Я просто задам детям несколько вопросов.

– Когда собираешься идти проверять свою догадку?

– А вот сегодня и схожу. – Дознаватель взглянул на часы. – Через часик где-то. Заодно расспрошу учителей насчет белых пятен в их биографиях. Интересно послушать, что они скажут.

– Удачи.

– Спасибо.

– Как, кстати, у тебя дела с Леной?

Казимов невольно поморщился:

– А что с ней?

– Не помирились?

– Нет. Приставил к ней пару оперов, они сменяют друг друга.

– А сам?

– Мне не до этого.

– Ясно. Ну как знаешь.

Казимов кивнул:

– Все это прошло и кануло в Лету. Дела давно минувших дней, так сказать.

Смирнов решил сменить тему.

– Пока ты будешь болтать с детишками, я, пожалуй, проверю школьные счета. Если они покупали химикаты вроде эфира или соляной кислоты…

– Они ж не дураки, – перебил Казимов. – Наверняка брали только компоненты, а потом проводили реакции. И вообще, это ничего не докажет. Такие реактивы наверняка нужны для любой школьной лаборатории.

– Да, ты прав. Ну, тогда даже не знаю, чем заняться. – Смирнов развел руками.

– Не торопись. Если моя догадка подтвердится, нам будет что предъявить кое-кому из учителей. А там, глядишь, распутаем весь клубок.

– Подозреваешь директрису?

– Если честно, по-моему, там все замазаны.

– Из-за того, что у людей пробелы в личных делах?

– Да. Слишком странное совпадение.

– Ну, всех-то мы вряд ли прихватим.

– За убийство, конечно, нет. Зато, что касается анализов… – Казимов аккуратно затушил сигарету. – В курсе должны были быть многие. Если детям давали стимулирующие препараты – а как иначе объяснить столь высокие результаты в спортивных соревнованиях? – то делал это не один человек.

– Может, физруки? – предположил Смирнов.

– Без них, я уверен, не обошлось.

– Вот только зачем это нужно? Ради рекордов?

– Тщеславие, знаешь ли, никто не упразднял.

Смирнов с сомнением покачал головой:

– Притянуто за уши. Кроме того, если что-то детям и давали, то теперь они уже все чистые. А все препараты из школы убрали, можешь не сомневаться.

– Я узнал, что через четыре дня в спортивном лагере за городом пройдут соревнования. Наша школа тоже участвует. Думаешь, они сольют их?

– Да, если не идиоты.

– Они будут далеко, проверить их некому. Слишком большое искушение.

– И что ты предлагаешь? Заявиться в лагерь и взять у детей кровь на анализ?

– Именно.

– Кто нам это позволит? Если мы придем с твоей теорией к Петровичу, он нас вышвырнет к едрёной матери!

– После того, как я проверю свою догадку, едва ли.

– Да расскажи ты наконец, в чем дело! – не выдержал Смирнов. – Конспиратор хренов!

Казимов упрямо покачал головой.

– Если я исчезну или найдешь мой хладный труп, знай, что я был прав! – сказал он с шутливым пафосом.

– Дурак! – буркнул Смирнов. – Нашел с чем шутить!

– Ладно, забей. Это я так. – Дознаватель поднялся. – Пойду перекушу – сегодня не завтракал, а потом в школу.

– Давай, давай, – пробормотал Смирнов. – Я тебя тут подожду.

– До скорого. Надеюсь. Кстати, ты поставил охрану своим родителям?

– Да, только что договорился с Петровичем.

– Правильно, лучше перестраховаться.

– Мне сегодня пришла эсэмэска, – проговорил нехотя Смирнов. – С угрозами.

– Им?

– Не совсем. Скорее в целом.

– Покажи.

Смирнов достал мобильник и продемонстрировал Казимову сообщение.

– Мне такую не присылали, – произнес дознаватель задумчиво.

– И хорошо.

– Не знаю, не уверен. Ладно, до скорого. Если что, все материалы здесь. – Казимов хлопнул по папке.