Текст книги "Испанский дневник"

Автор книги: Михаил Кольцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 47 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

– А другие члены Альянсы?

– Почти все тоже остались в городе с таким же решением. Мы считали правильнее демонстративно погибнуть, чтобы показать всему миру пример массового самопожертвования перед лицом фашизма.

– Бред! Идиотство! Подумаешь, самопожертвование! Марокканский мясник зарежет тебя и Марию Тересу среди запыленных книг, подтяжек старого импотента маркиза и вонючих мраморных бюстов. Это очень трагично, то, что вы задумали, но совсем не так красиво. А по отношению к вашим товарищам, к Альянсе, это преступление.

Альберти сказал нерешительно:

– Это можно толковать по-разному.

Я рассвирепел:

– Почему по-разному? Если вам угодно пустить себе пули в лбы из вашей жалкой стрелялки – пожалуйста, я вам не указчик. Но будьте любезны сначала выполнить свой долг руководителей: в порядке антифашистской дисциплины и вообще в полном порядке эвакуировать весь состав мадридской Альянсы, литераторов, художников, композиторов, их жен и детей. Простите меня за нетактичность, но зло, которое может произойти, не ограничится убийствами и пытками антифашистской интеллигенции. Найдутся такие, волю которых фашисты сломят, заставят их подчиниться, раболепствовать, замаливать свои провинности, выслуживаться, – разве у вас есть гарантия, что не найдется таких? И причиной этому будет тот случайный факт, что им сегодня не помогли эвакуироваться из Мадрида. Кто за это отвечает?

Теперь они оба, неимоверно волнуясь, ходили по комнате. Мария Тереса ломала пальцы.

– Но ты сам! Ты требуешь, чтобы мы уехали, а ты, русский, останешься здесь…

– Ничего подобного! Я пока здесь потому, что… ну, потому, что у меня есть еще какая-то надежда. Может быть, город все-таки будет обороняться, Хотя бы даже некоторое время… А если все будет кончено, я не останусь здесь, я уеду. У меня нет никакого желания видеть физиономию генерала Франко.

– А мы… Мы тоже можем уйти последними?

– Конечно. Вас никто не торопит. Но сначала отправьте других. Увезите стариков, слабых телом, слабых духом, вам самим виднее, кого именно.

Их окаменение начало смягчаться.

– У нас есть только один маленький грузовичок…

– Мы достанем еще две машины в комиссариате. И моя третья. Отличный «Бьюик», сегодня подарили, в него можно посадить четырех академиков или одного нобелевского лауреата…

Мария Тереса улыбнулась сквозь слезы:

– Он и сейчас шутит.

– Вовсе не нужно всех таскать до Валенсии или до Куэнки. Надо довозить до Алкала де Энарес, это двадцать пять километров. Машины могут оборачиваться в один час. Вопрос, сколько у нас будет часов… Ну ладно, это видно будет.

Рафаэль подошел к телефону, на полпути с сомнением обернулся, все-таки снял трубку и набрал номер. Он сказал кому-то, уже почти деловым голосом:

– Решено эвакуировать значительную часть интеллигенции… Речь идет о спасении культурных кадров. Возьми лист бумаги, записывай имена, я тебе буду называть.

В пять часов пополудни фашистские части попытались обойти парк Каса дель Кампо. Их встретил здесь очень энергичный пулеметный и артиллерийский огонь (под псевдонимом артиллерии работали четыре танка). В Карабанчеле появилась марокканская конница. Два броневика открыли сильный огонь вдоль улицы от Площади боен. Конница отступила.

Более того – части, прикрывавшие Толедский мост, решили сделать контратаку и сделали. В сумерках, подкравшись через дворы к южной части Карабанчеля, дружинники взорвали ручными гранатами небольшой итальянский танк. Экипаж в нем был перебит. Сам танк дружинники просто на руках протащили сто шагов, затем подвезли грузовик и вытащили трофей через Толедский мост. Истерзанную и изломанную итальянскую машину, при неописуемых криках восторга, везли по улицам столицы.

Противник атаковал город на нескольких участках, но пока небольшими силами, по-видимому нащупывая, как стойко намерен и намерен ли сопротивляться гарнизон Мадрида, существует ли он.

Повсюду дружинники удержались на своих местах, у баррикад. Рохо определил командиров колонн на городских участках Барсело, Галан, Эскобар, Листер, Прада, Клаирак, Буэно. Это частью профессионалы-офицеры, частью командиры милиции, из Пятого полка.

Основной атаки, того, что можно было бы назвать штурмом Мадрида, фашисты до вечера не предприняли Очевидно, они подтягивают главные силы, чтобы завтра решительным толчком проникнуть в центр города.

Огромная волна беженцев постепенно перекатывается через город. Сейчас она, хоть и понемногу, минует восточную часть города. На валенсийском шоссе анархисты устроили дорожные патрули, кого хотят – пропускают, кого не хотят – не пропускают. Им очень нравится заградительная патрульная служба. Оказывается, вчера они задержали несколько видных сановников из высших правительственных органов, издевались над ними и чуть не расстреляли. Алькальда города Мадрида, знаменитого толстяка Педро Рино, они заставили вернуться в столицу. Перепуганный, он укрылся в здании иностранного посольства, – что за позор!

На боковых улицах, прилегающих к бульвару Кастельяна, было несколько кровавых стычек. Фашисты из «пятой колонны», устроившись на чердаках, подстреливают дружинников или просто прохожих. По одиночкам они стреляют из винтовок, по группам – из пулеметов. Они бросают небольшие бомбы, иногда просто ручные полевые гранаты. Нужно сказать, это очень деморализующий способ борьбы. Мы ехали по улице Гойи, и впереди, на перекрестке, примерно за полквартала, сверкнул взрыв, упали на мостовую люди, раздались стоны и крики. В поле все это гораздо проще. Здесь люди теряются, боятся выйти на улицу, а если выходят, то пробираются очень робко, прижимаясь к стенам. Но действия «пятой колонны» вызвали вспышки страшной ярости. Народ врывался в дома, из которых стреляли, не только делал повальные обыски во всех квартирах, но при этом убивал много людей, правых и виноватых, крушил и бил все, что попадалось под руку. Один дом даже подожгли. Кто-то догадался объявить обо всем этом по радио и предупредить, что так будет поступлено с любым домом и его населением, где будут обнаружены фашистские террористы и диверсанты. Пусть обитатели каждого дома сами проверяют себя – они несут поголовную и круговую ответственность.

Сразу, в два-три часа, в городе создался внутренний фронт. В тыловых кварталах организуется нечто вроде домовых комитетов бедноты, вернее – антифашистских комитетов. Они несут охрану, проверяют жильцов, сообщаются с районными властями. Какая-то судорога проходит по городу, хорошая судорога, – пожалуй, Мадрид в самом деле будет хорошо драться, квартал за кварталом. Оцепенение страха и обреченности ослабевает, оно сменяется порывом упрямства, гнева, непримиримости.

К семи часам на маленьком сером листочке вышел «Мундо Обреро». Объявление от редакции: «Сегодня мы приведены к необходимости уменьшить размер нашей газеты по причинам, далеким от нашего желания. Когда положение на фронтах Мадрида прояснится, «Мундо обреро» выйдет в своем обычном формате».

Заголовок над текстом: «Бойцы, отметьте девятнадцатую годовщину славной русской революции непреклонным сопротивлением!»

Телеграмма из Москвы; «СССР торжественно и весело празднует XIX годовщину революции. Города и колхозы по всей стране, приукрашенные и иллюминованные, приняли праздничный вид. Вечером повсюду прошли собрания, посвященные годовщине революции. В Большом театре в Москве состоялось торжественное заседание столичного совета совместно с партийными и профсоюзными организациями. В президиуме появились руководители партии и правительства, встреченные восторженными овациями, Калинин, президент Центрального Исполнительного Комитета, сделал подробный доклад об успехах СССР во всех областях. (Агентство Фабра)».

Еще телеграмма; «Фашистская угроза Бразилии». Еще: вчерашняя сводка военного министерства с подробностями мелких перестрелок на северном и арагонском фронтах.

Еще телеграмма: из Барселоны, сводка тамошнего военного советника, полковника Сандино, о том, что у Бухаралоса на нашу сторону перешло три солдата.

Объявления; «Посетите ателье мод Гутерес», «Каса Донато: вина, ликеры, вермут. Улица Галилея, 18», «Бар Бенито: кофе-крем, кофе-эспрессо».

Извещения: «Собрание профсоюза сторожей и швейцаров гражданских министерств состоится завтра, в десять часов утра, улица Абада, 9», «Найдены портфель и два удостоверения на имя Тимотео Луна. Спросить в профсоюзе работников банков и биржи».

Н-да, не густо… Хорошо, что все-таки газета вышла. Одновременно на улицах продается другой, ранее отпечатанный, тридцатидвухстраничный, специальный, иллюстрированный номер «Мундо Обреро», посвященный девятнадцатой годовщине советской власти.

А о нас что знают в Москве? Фашисты возвестили, что седьмого ноября в Мадрид вступили. Никакой информации отсюда нет. Поехал к телеграфу – закрыто, не работает. Из комиссариата соединился с междугородной телефонной станцией. Спросил, с кем есть связь.

Только с Барселоной. Отлично! Дайте! Попросил отель «Мажестик» – дали. Вызвал Лизу Кольцову, она на днях приехала в Барселону.

– Ты еще там, в Мадриде?

– Да. И поздравляю с праздником. – Она не стала больше расспрашивать.

– У меня карандаш в руке. Диктуй.

Передал кратко, по часам, сводку за протекшие 18 часов.

Она не переспрашивала. В конце сказала:

– Сейчас же передаю в Москву.

Редакция сейчас не работает – праздник. Но есть дежурные. Кому нужно – позвонит дежурным и будет знать, что Мадрид седьмого ноября был в руках народа.

Опять поехал к мостам. Редкий артиллерийский огонь. Число бойцов у всех баррикад сильно возросло. Паники не чувствуется. Наоборот, люди деловито и спокойно устраивают пулеметные гнезда, подвозят мешки с песком. Появилось несколько пушек, для них устраивают блиндажи. Часть бойцов, завернувшись в одеяла, спит на тротуаре.

В штабе застал необычайное возбуждение. Оказывается, ченный итальянский танк был командирской машиной. При убитом фашистском офицере, испанце, был найден оперативный приказ генерала Варела о взятии Мадрида. Подполковник Рохо ровным голосом перечитывал его во второй раз, останавливаясь, и ставил у каждого пункта птички красным и синим карандашами. Командиры колонн сидели на столах и стульях, жадно слушали.

Варела указывает задачу на день «Д»: «занять исходное положение дня атаки и штурма Мадрида, занять и удержать линию, прикрывающую наш левый фланг».

Он так формулирует идею маневра: «Атаковать противника на фронте между Сеговийским и Андалузским мостами с целью сковать его. Перевести ударную группу на северо-запад с задачей занять район между Университетским городком и площадью Эспанья, которая явится исходным пунктом для последующего продвижения в глубь Мадрида».

Для этого Варела дает задачи:

Своему левому флангу, «под непосредственным командованием полковника иностранного легиона», обеспечить фланг операции от «возможного наступления красных частей с севера и северо-запада», двигаясь в направлении Лагерь инженеров – ворота Родахос – высота Гарабитас – Новый мост (переправиться) – Круглая площадь – Клинический госпиталь Университетского городка. Начало движения – шесть часов.

Своей ударной группе – атаковать в лоб центральную часть города, для чего:

Колонне № 1 войти в Касса дель Кампо через проломы в стене, наступать под прикрытием колонны № 4 (левофланговой), перейти реку вброд, продолжать наступление через Западный парк, занять Образцовую тюрьму и казармы. Затем продолжать наступление до улицы Маркизы Уркихо. Обеспечить из Образцовой тюрьмы огневое взаимодействие с левым флангом, когда он достигнет Университетского городка. Держать под огнем все улицы впереди своего расположения.

Колонне № 3 войти в Касса дель Кампо с аэродрома Четырех Ветров. Пулеметной ротой разведать парк до южной стены, захватить ворота Ангела и Королевский мост. Переправиться через Мансанарес, построив понтонный мост. Атаковать казармы Монтанья, занять церковь Кармелиток на площади Эспанья, держать под пулеметным и артиллерийским огнем Королевский дворец и улицу Гран Виз.

Колонне № 2 атаковать Карабанчель Бахо, чтобы отвлечь внимание противника. Заняв Карабанчель Бахо, двигаться в направлении Сеговийского моста, не переходя его без приказа. Не ввязываться в решительный бой во избежание больших потерь, а лишь привлечь внимание противника для облегчения наступления первых трех колонн.

Колонне № 5 атаковать Толедский мост с задачей, аналогичной колонне № 2 (демонстративной).

Колонну № 9 и колонну № 6, состоящие из марокканских стрелков и пулеметчиков Ифни, гвардии сивиль, отрядов ракете, Варела оставляет как резерв, непосредственно себе подчиненный.

К этой части приказа есть много топографических деталей, я не успел их записать, пока Рохо читал вслух.

По артиллерии непосредственного сопровождения и непосредственной поддержки есть ссылка на особый приказ. Централизованная группа артиллерии получает задачу контрбатарейной стрельбы, стрельбы на запрещение по шоссе, выходящим из Мадрида, и по выходам Андалузского моста, также задачу усиления непосредственной поддержки ударных колонн и огня по непредвиденным целям. Указаны районы ее расположения – Вильяверде, высоты Гарабичас и аэродром Четырех Ветров. Группы стопятидесятипятимиллиметровых орудий открывают огонь по приказу Варела или полковника Ягуэ, остальные – по непосредственному требованию командиров колонн.

По авиации, танкам и броневикам – ссылка на особые приказы.

Каждая артиллерийская группа получает взвод зенитных пулеметов.

Далее идут подробные указания по связи – адреса командных пунктов по артиллерийскому снабжению и прочим видам боеприпасов, по интендантству, по военно-санитарной службе и прочие детали.

Приказ устрашающий, В нем нет никаких колебаний и вариантов. Речь идет о штурме и захвате Мадрида полностью, – даже то здание, в котором мы находимся, включено в боевую задачу дня. Противопоставить этой железной лавине почти нечего. Разрозненные, пестрые по составу, некомплектные, лоскутные колонны. Особеннона на направлении Касса дель Кампо. Здесь стоит колонна Эскобара, сборище случайных групп, случайно собранных при бегстве к стенам столицы.

И все-таки захват неприятельского военного приказа поднял настроение. Теперь по крайней мере известно, что нас ждет.

Какая-то заминка произошла у противника. Его колонны № 2 и № 5 – единственные, которые выполнили сегодня задачу у Сеговийского и Толедского мостов. Да и то – выполнили ли, еще как сказать. Они чересчур переусердствовали в выполнении фразы «не ввязываться в решительный бой во избежание больших потерь». Чего они испугались – наших двух броневиков и трех танков?.. Остальные колонны движения почти не обозначили.

Но в приказе у Варела штурм вовсе не назначен точно на седьмое ноября. Сказано – задача на день «Д». Несомненно, день «Д» теперь перенесен на завтра.

Рохо попросил не мешать ему. Он сел за столик лицом к стене и начал обдумывать приказ, время от времени подзывая к себе командиров колонн, советуясь с ними. Он тыкал карандашиком в приказ генерала Варела. Все-таки всем было приятно, что рабочие дружинники раздолбали итальянский танк и вынудили этот хамский приказ, где мадридскими улицами уже распоряжаются, как своими.

Вышел, поехал вверх, к площади Эспанья. Улица Гран Виз еще не была под пулеметным и артиллерийским огнем колонны № 3, предусмотренным в приказе Варела. В конце этой улицы, у входа в «Капитоль», горел замазанный синей краской фонарь, стояли люди.

– Что там?

– Идет русская картина «Чапаев».

Трудно было удержаться, не зайти. Огромный театр набит до отказа. Много женщин, а еще больше дружинников. Им бы, собственно, сейчас быть у баррикад…

Напряжение крайнее. Василия Ивановича только что настигли. Затрещал пулемет, в зале по привычке хватаются за оружие – до того у всех обострен рефлекс на выстрелы… Горящий дом стали громить пушкой, даже храброму Петьке стало не по себе.

«Амба, Василиваныч… Отступать надо!»

«Чапай… никогда не отступал».

И три тысячи человек в ответ кричат.

– Вива, Русиа, вива!

Точно так кричали арагонские бедняки, смотря «Чапаева» в деревне Тардиента, три месяца назад. Русские партизаны, русские моряки посмертно вдохновляют народы мира на борьбу с угнетателями.

Из комиссариата опять вызвал Барселону, передал последнюю на сегодня телефонограмму для Москвы:

«Через двадцать минут пробьет полночь. Мы сможем по праву сказать, что и в Мадриде провели праздничный день. Банды фашистов рвались сегодня в столицу. Но мадридские рабочие сорвали приказы фашистских генералов. Пусть ценой крови, но они отстояли сегодня Мадрид. Праздник трудящихся всего мира не был омрачен! На завтра, по некоторым сведениям, противник готовит большой штурм множеством колонн, с поддержкой сильных огневых средств. Но и боеспособность Мадрида возрастает с каждым часом».

Рохо уже составил приказ. Интернациональную бригаду решено ввести в действие, не дожидаясь подхода других обещанных правительством резервов. Пусть это не расчетливо и разбивает идею мощного кулака, где-то сосредоточиваемого на выручку столицы, – так ли еще это? – ждать больше нельзя.

Приказ мадридского командования на завтра много короче и скромнее приказа генерала Варела:

«Сведения о противнике. Противник проводил сегодня демонстративные атаки, подготовив генеральный штурм Мадрида.

Идея маневра: колонны центра и Каса дель Кампо удерживают всеми силами занимаемый ими фронт с целью задержать наступление противника.

Фланговые колонны правого фланга (Барселона), левого фланга (Буэно и Листер) атакуют противника во фланг и тыл.

Колонны резерва (Интербригада и Альварес Кове) преграждают доступ противнику на возвышенность Университетского городка, Западного парка и Росалес.

Задачи колонн:

Барсело. Атаковать во фланг и тыл колонны противника, наступающего на Каса дель Кампо. В распоряжение командира колонны поступает 3-я сводная бригада (Галан).

Клаирак. На рассвете развернуть колонну вдоль шоссе от станции Посуэло на Карабанчель, имея свой правый фланг на разветвлении этого шоссе от Посуэло де Аларкон на Карабанчель. Левым флангом держать связь с колонной Эскобар. В случае необходимости отхода отводить части в порядке через ворота Родахос к мосту Республики, который упорно оборонять.

Эскобар, Мена, Прада. Все три колонны объединяются под руководством полковника Альсугарай. Удерживать любой ценой занимаемый участок и задержать наступление противника.

Листер. Из восточной части района моста Вальекас атаковать на Вильявсрде.

Буэно. Из западной части района моста Вальекас атаковать на Карабанчель Бахо.

Энсисо. Размещается внутри Каса дель Кампо с задачей уничтожить противника, который ворвется в Каса дель Кампо.

Интербригада. Прикрывать подступ к высотам Университетского городка и Западного парка.

Альварес Коке. С батальоном штурмовой гвардии прикрывает бульвар Росалес и казармы Монтанья.

Танки. Придаются колонне Барсело.

Артиллерия. Пятнадцать минут подготовки, начиная с шести часов сорока пяти минут. Непосредственная поддержка – по требованиям командиров колонн, через начальника артиллерии. Его командный пункт в здании телефонной станции».

…Надо устроиться хоть где-нибудь поспать. Хоть три-четыре часа. Иначе можно совсем свалиться. Можно здесь, в штабе, или в комиссариате, на диване. Дорадо, новый шофер, предлагает поехать к нему домой, на окраину города. Там будет тесно, но чисто.

– Не стоит, товарищ Дорадо, беспокоить и волновать вашу семью. А что, если мы попробуем тот же «Палас»?

Едем к «Паласу».

Портье бесприютно пригорюнился за стойкой, среди хаоса санитарных носилок, плевательниц и ночных горшков, загромоздивших вестибюль. Он бледно улыбается, ему неловко за роскошный отель.

– Можно у вас поспать сегодня?

Я спрашиваю, как если бы в первый раз в жизни попал сюда.

– Вероятно, можно… Там у нас оставлен левый угол второго этажа, на всякий случай. Несколько апартаментов.

Что он подразумевает под всяким случаем? Не будем вдумываться.

– Хорошо, дайте апартамент. В какую они цену?

– Я не знаю теперь точно. Администрации больше нет… Даже не знаю, нужно ли теперь платить и кому.

Я выбрал апартамент сто десятый – кабинет, салон-столовая и спальня с двумя огромными кроватями.

– Товарищ Дорадо, мы будем спать вместе. Дверь забаррикадируем стульями. Кровати сдвинем. Оружие положим на постель, между нами. Как бы не проспать – в пять часов надо опять быть у мостов. Надеюсь, что до пяти нас не очень будут тревожить.

– У меня чуткий сои, я могу вас разбудить в любой час.

В дверь осторожно постучали. Портье притащил мой чемодан, сданный вчера, шестого ноября, на хранение. Разве это было вчера? Как будто год назад. Ну и денек, ёлки зеленые!

– Это излишне, чемодан мне пока не нужен… Ладно, оставьте его.

Мы начали раздеваться, потом передумали, сняли только башмаки, расстегнули ворот. Лучше спать одетыми.

– Вы еще не знаете, – сказал Дорадо, – я вам не сказал, ведь я коммунист, член партии. Раньше был социалистом, а не так давно вступил в Коммунистическую партию.

– Это замечательно! Эго меня очень радует, товарищ Дорадо! Это приятный сюрприз. Да, позвольте, мы сейчас выпьем по этому поводу!

Он вежливо улыбнулся.

– Не смейтесь, мы выпьем, и такого выпьем, чего вам никогда и не снилось! Да и мне не снилось.

Я открыл чемодан и вытащил оттуда тщательно завернутую бутылку бургундского вина разлива 1821 года, драгоценную бутылку из погребов герцога Альба, чей род знатнее и славнее испанского королевского дома Бурбонов.

Я обещал рабочей охране дворца Альба распить это вино при первой победе республиканских войск. Не рано ли?.. Нет, не будем дольше испытывать судьбу.

Мы сходили в ванную комнату и взяли два матовых стакана для зубного полоскания.

– Выпьем, товарищ Дорадо, мы, два коммуниста, по случаю праздника Седьмого ноября. А также за то, что этот день не стал днем «Д».

Он не понял. Я добавил:

– Выпьем в том смысле, что этот день провели все-таки в Мадриде, и в том смысле, что не боимся ни завтрашних, ни послезавтрашних и никаких будущих боев.

Мы стукнулись зубными стаканами, и шофер приветливо сказал:

– Очень рад с вами познакомиться.