355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Михаил Болтунов » Короли диверсий. История диверсионных служб России » Текст книги (страница 11)
Короли диверсий. История диверсионных служб России
  • Текст добавлен: 15 октября 2016, 05:50

Текст книги "Короли диверсий. История диверсионных служб России"


Автор книги: Михаил Болтунов



сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

«Сделать жизнь…»

У генерала Юрия Ивановича Дроздова есть диплом. Шуточный, но такой дорогой сердцу разведчика. Выдали его, когда начальник Управления «С» уходил на пенсию. В нем сказано, что Дроздову присвоено звание «почетного магистра Союза неформалов». Что ж, высокое звание вполне соответствует заслугам.

Признаться, жизнь Юрия Дроздова достойна романа. Возможно, он когда-нибудь сам напишет этот роман. Для этого у него есть все: поистине удивительная судьба боевого офицера-артиллериста, разведчика-нелегала, руководителя нелегальной разведки. Есть талант мемуариста. Юрий Иванович издал две книги, в которых рассказал о своей прежней работе. Рассказал интересно, но скупо. Причину указал сам: «Пусть читатель меня не ругает за недосказанность. Интересы Родины превыше всего…»

Это стало правилом его жизни давно. Он еще мальчишкой, курсантом артиллерийской спецшколы в 1942 году вместе со своими товарищами хотел бежать в Сталинград, в танко-

вое училище. Побег не удался. Было строгое, с угрозой исключения из комсомола, общее собрание.

Через два года, в 1944 году, ему будет всего 19 лет. Как лучшего из курсантов в 1-м Ленинградском артиллерийском училище, что стояло тогда в городе Энгельсе, Дроздова оставят в училище командиром учебного взвода. Он откажется. И теперь уже легально «сбежит» на фронт.

Со временем о своей фронтовой жизни Юрий Иванович скажет так: «Никаких геройских подвигов в ходе боевых действий мне совершить не пришлось. Война – это страшная, кровавая работа, тяжелая и безжалостная. Чтобы выжить самому и другим, я просто старался делать ее добросовестно, насколько это возможно младшему лейтенанту в неполные девятнадцать лет».

Войну артиллерист Дроздов закончил в Берлине, потом служил в Германии и Прибалтике.

В 1952 году он – слушатель Военного института иностранных языков в Москве. Через четыре года его пригласили на службу в КГБ, в нелегальную разведку рядовым оперативником.

Юрий Иванович рассказывал мне: первое, что спросили, когда он приехал в Берлин в аппарат Уполномоченного КГБ СССР при МГБ ГДР, сможет ли он «сделать жизнь» с другого человека.

«Сделать жизнь…» 35 лет он будет заниматься этим, чтобы, уйдя в отставку, однажды сказать: «Сделать жизнь можно, но как же это трудно, каких требует знаний, сколько разных особенностей нужно предусмотреть, чтобы ожила, заговорила и принесла пользу придуманная и отдокументированная тобою жизнь иностранца, в которого превращается советский разведчик».

Советский разведчик Юрий Дроздов превращался в иностранцев много раз. Сегодня можно сказать лишь о нескольких, наиболее известных его «превращениях». Например, о роли Юргена Дривса в оперативной игре с американцами по освобождению Рудольфа Ивановича Абеля.

Как известно, Абеля, работавшего в США под именами Мартина Коллинза и Эмиля Голдфуса, выдал его радист Рейно Хейханен.

В ночь на 22 июня 1957 года Рудольф Абель после сеанса связи с Центром заночевал в гостинице «Латам». Здесь его и арестовали агенты ФБР.

В книге «Как работает американская секретная служба» публицист И. Естен напишет: «В течение трех недель Абеля пытались перевербовать, обещая ему все блага жизни… Когда это не случилось, его начали пугать электрическим стулом… Но и это не сделало русского более податливым. На вопрос судьи, признает ли Абель себя виновным, он, не колеблясь, ответил: «Нет». От дачи показаний Абель отказался».

Рудольфа Ивановича приговорили к тридцати годам тюрьмы. К тому времени ему было 55 лет.

Уже весной 1958 года паша разведка стала заниматься освобождением Абеля. Был «сделан» родственник Абеля – Дривс, мелкий служащий, проживающий в ГДР. Им стал Юрий Дроздов. Тонкая, кропотливая работа шла несколько лет.

А 1 мая 1960 года в двадцати милях к юго-востоку от Свердловска советской зенитной ракетой был сбит самолет-шпион У-2, пилотируемый американским летчиком Фрэнсисом Гарри Пауэрсом.

Пилот выбросился с парашютом, после приземления был арестован и доставлен в Москву. Советский Союз и США обменялись взаимными обвинениями. Мы указали на Пауэрса, нам напомнили про Абеля. И тем не менее, как скажет сам Дроздов, удар нашей ракеты по У-2 заметно повысил заинтересованность американской стороны в деле Абеля.

В феврале 1962 года на мосту Альт-Глинике состоялся обмен Абеля на Пауэрса. При этом обмене присутствовал и родственник Абеля – Дривс. Последнее, что он сделал для знаменитого разведчика, – провез его по берлинским магазинам, чтобы сменить тюремный американский балахон на приличный костюм и пальто.

Абель улетел в Москву. Перестал существовать и Дривс. Он выполнил свою миссию.

Однако была уже подготовлена замена Рудольфу Ивановичу, и разведчик, который известен теперь под кличкой «Георгий», уехал в США. Он проработал там долгих 15 лет и благополучно возвратился на родину.

Первые шаги успешной работы «Георгия» обеспечивал Юрий Дроздов. Так, он стал «инспектором Клейнертом» – напишет позже в своих воспоминаниях Юрий Иванович.

Я пошел и выдержал, завел друзей, знакомых, выполнил свою инспекторскую миссию, памятуя о том, что «страшней начальства немцев нет» (как говорили у нас в дивизионе на фронте)… Перехватив документы проверки и направив необходимые для внедрения «Георгия» на Запад подтверждения, инспектор Клейнерт возвратился в Восточный Берлин».

Была и еще одна роль в жизни Юрия Ивановича Дроздова – роль «барона фон Фоэнштайна» – руководителя фиктивной неонацистской организации. С помощью этой «организации» удалось провести операцию по проникновению в БНД. В нелегальной разведке СССР эту операцию назвали «Скорпион», а агент работал под кодовым именем «Д-104». Он находился, по выражению Дроздова, «в самом чувствительном для нас подразделении БНД».

Через 20 с лишним лет публикация в германском «Фокусе» взбудоражит всю Германию. На страницах журнала появится статья со ссылкой на книгу Дроздова, в которой говорилось о «Д-104».

Корреспонденты Хуфильшульте и Лудвиг так представят нашего разведчика немецкому читателю: «Юрий Иванович Дроздов, который для подготовки своей разведывательной деятельности даже учился на актерских курсах Макса Рейнхардта и бегло говорил по-немецки, выбрал одну из своих любимых ролей: из умного сотрудника КГБ он превращается в офицера вермахта барона фон Фоэнштайна, который только что вернулся в Германию из своей южноамериканской ссылки».

Думаю, что в этом представлении они попали в точку. Так оно, в сущности, и было. Что же касается шума и заявлений журналистов, что «в Пулохе теперь начинается поиск крота», то и я не сдержался. С замиранием сердца при очередной встрече спросил Дроздова: «Юрий Иванович, не найдут?» Генерал улыбнулся своей обаятельной улыбкой и ответил: «Не найдут…»

Иного ответа, признаться, не ждал. Поверьте мне как журналисту и писателю: из многих встреч с Дроздовым вынес одно – Юрий Иванович человек мудрый, не скажет лишнее не только слово, но полслова, если оно нанесет вред разведке. Иногда по-журналистски это бывает досадно, но по-государственному – очень верно.

После Германии Дроздов работал в Китае в 1964–1968 годах. Это были, без сомнения, самые острые, критические годы в советско-китайских отношениях.

Работалось тяжело. Ведь с 1949 года сотрудники китайских спецслужб проходили подготовку в Союзе. Как говорит сам Дроздов, «мы широко распахнули им свою душу и раскрыли сокровенные секреты…» За что потом и поплатились.

В 1975 году – командировка в Нью-Йорк. Там, в напряженной агентурно-оперативной обстановке пришлось провести четыре года. Уже в это время, задолго до ухода дипломата Шевченко к американцам, наши разведчики очертили узкий круг людей советской колонии в Нью-Йорке, среди которых был предатель.

Годы упорной работы, и в Центр пошла информация о возникших подозрениях. А также просьба отозвать Шевченко в Москву. Вместо поддержки – раздражение представителя СССР в ООН О. Трояновского и обвинения в клевете. Однако случилось то, о чем предупреждали Дроздов и его сотрудники.

Осенью 1979 года Юрия Ивановича отозвали в Москву. Кто-то из своих дал ему в дорогу листочек. Он развернул его уже в самолете. Прочел. И защемило сердце.

Где-то в небе возникли высокие звуки, Будто тихо и нежно кто-то тронул струну, О великое счастье после долгой разлуки Возвратиться обратно в родную страну.

Возвратиться не кем-то, не вчерашним талантом, Осознавшим ошибки парижской зимой, Не прошенным за старость седым эмигрантом, А вернуться с работы. С работы – домой.

Ни дожди, ни метели. Ни жаркое пламя Не сломили, Россия, твои рубежи, И высокие звезды встают над лесами. И серебряный месяц в овраге лежит.

В шереметьевской роще – березы, березы. Молча девочка держит цветок полевой. Ты прости мне, Россия, невольные слезы, Просто долго мечталось о встрече с тобой.

Он возвращался с работы домой. Стоял октябрь. Золотая осень. Генерал Дроздов был назначен начальником Управления «С» (нелегальная разведка).

Осенью и зимой 1979-го бросят его в пекло войны. Афганистан. Штурм дворца Амина. И эта задача была выполнена.

31 декабря 1979 гола на докладе у Председателя КГБ Дроздов впервые заговорил о формировании специального подразделения, а через месяц пришел с бумагой, в которой была изложена идея создания «Вымпела».

19 августа 1981 года на закрытом совместном заседании Совета Министров СССР и Политбюро ЦК КПСС было принято решение о создании в системе Комитета госбезопасности секретного отряда специального назначения для проведения операций за пределами страны «в особый период».

Так Юрий Иванович Дроздов стал отцом «Вымпела». Он не только создал его, но растил, пестовал, воспитывал…

Вот какой он – генерал Дроздов. В.А. Крючков в своих мемуарах так сказал о нем: «Длительное время возглавлял эту службу (нелегальную разведку. – М. Б.)опытный, влюбленный в свою профессию генерал-майор Дроздов. В прошлом сам был на нелегальной работе, однажды сыграл роль фашистского офицера. Знал каждого сотрудника лично, гордился ими, их успехами, переживал неудачи, когда попадали в беду, делал все, чтобы выручить. У него никогда не сдавали нервы…»

Что ж, хорошо сказал, на этом я с легким сердцем ставлю точку. Хотя и остаюсь в полной уверенности, что жизнь Юрия Ивановича Дроздова достойна романа. Как жаль, что не имею возможности написать этот прекрасный роман.

Александр Лазаренко – командир «КАСКАДА»

Здорово, когда о человеке пишут стихи. Когда-то от офицеров-афганцев я услышал четверостишие:

Не надо высоких наград. Ни к чему нам парадный мундир. Да здравствует славный «Каскад» И его боевой командир!

О «Каскаде» я кое-что слышал, а с его командиром удалось познакомиться недавно.

Думаю, неспроста товарищи по афганской войне назвали «боевым» генерала Александра Ивановича Лазаренко.

Вот лишь один случай из его биографии, совершенно не характерный для руководителя крупного подразделения Комитета государственной безопасности.

В Афганистане, в Чаквардаке, располагалась небольшая команда из состава «Каскада» под руководством подполковника Табакова. Участок был, надо прямо сказать, не простой.

И вот однажды в Кабуле Лазаренко получает тревожную телеграмму. Табаков взывает о помощи: на него наступает банда в 300 моджахедов. Идет бой. Как ему помочь? У Лазаренко в подчинении нет войск, только офицеры-оперативники и солдаты-водители БТР, да и те разбросаны по всему Афганистану.

Лазаренко – в штаб к армейцам, к маршалу Соколову, который возглавлял оперативную группу: помогите. «Батальон дадим, а вот комбата нет, не обессудь. С офицерами туго». Таков был ответ.

«Ладно, – согласился Александр Иванович, – давайте людей. Поведу сам». И повел. Танки с тралами, артиллерия в поддержку.

Десантный батальон под командованием Лазаренко совершил 80-километровый марш ночью, по незнакомой местности, и утром вступил в бой.

Банду разгромили. Боевые товарищи были спасены.

Как же удалось офицеру госбезопасности столь умело и грамотно провести ночной марш, выйти в район боевых действий, организовать общевойсковой бой и победить? Ведь это искусство иного рода, нежели то, которому учат в учебных заведениях органов госбезопасности.

Действительно, трудно ответить на подобные вопросы, если речь идет об офицере КГБ в классическом понимании. Лазаренко не был таким. Он ушел в органы из армии, точнее из воздушно-десантных войск.

Еще на Калининском фронте командовал он взводом, ротой, батальоном. А под Курском стал начальником разведки дивизии. Там, в ходе страшных боев на Огненной дуге, от их соединения в 17 тысяч штыков осталось 144 человека. И среди них – капитан Александр Лазаренко.

Его направили в Высшую разведшколу Генерального штаба Красной Армии в Москве. После учебы – заграница, Аргентина, должность помощника военного атташе советского посольства.

Однако порою жизнь делает странные кульбиты. По возвращении из Аргентины Лазаренко попадает на Дальний Восток заместителем начальника разведки воздушно-десантного корпуса. Солдат службу не выбирает. Так и Лазаренко. Служил, осваивал десантное мастерство, совершил более ста прыжков с парашютом. И все бы ничего, да грянуло «хрущевское» сокращение армии.

Разогнали управление корпуса, из трех дивизий осталась одна. Угодил Александр Иванович заместителем начальника оперативного отделения дивизии.

Казалось, жизнь, карьера катится под гору. Но фронтовой комбат, разведчик Лазаренко не унывал. Знал себе цену, верил, его знания и опыт будут востребованы.

Так оно и вышло. Вызвал его к себе комдив генерал Сорокин: «Вот что, Лазаренко, принимай 217-й полк. Вытаскивай».

217-й полк – притча во языцах в дивизии. Развал полный. Два года на проверке твердую «двойку» получают. Вот и вытаскивай.

Что поделаешь, впрягся, потянул, как умел. Вышло, что умел неплохо. Вывел полк в лучшие. Но люди – не роботы. И в лучшем полку случаются ЧП. Не обошло оно и 217-й. Обокрали полковой магазин. Взяли сотню золотых часов. По тем временам сумма немалая. А полк-то не шутка – две тысячи душ, как тут найдешь?

И все-таки вычислил Александр Иванович, что вор из третьей роты. Она в ту ночь по столовой дежурила. А столовая рядом с магазином.

Выстроил комполка роту и заявил: «Кто украл часы – знаю. Даю три дня сроку. Если сам явится с повинной – под суд не отдам. Слово командира».

К исходу третьего дня вор сдался. Часы вернули в магазин, а Лазаренко взяли в оборот: вора под суд. Комполка уперся. Солдата не выдам, поскольку слово дал перед строем.

«Какое слово, – морщилось начальство, – кому слово? Преступника укрываешь». Дело дошло до скандала, тут уж самому Александру Ивановичу несдобровать. Ему уголовное дело шьют за укрывательство.

А тут в полк командующий округом генерал Пеньковский приехал. Спрашивает, как дела. «Да плохи дела», – отвечает Лазаренко. И рассказал все как было.

«Придется тебя спасать, а то и вправду засудят. За то, что честь свою офицерскую отстаиваешь», – усмехнулся командующий и предложил Лазаренко повышение – начальником разведки округа. Должность солидная, генеральская, Александр Иванович согласился.

Повезло. Да, определенно повезло. Ведь могло быть иначе. Не окажись в тот момент в полку Пеньковского или вместо него подвернись другой генерал, засудить, может, и не засудили бы, но службу испортили.

Некоторые тогда смотрели с искренним недоумением, сочувствовали, мол, за кого голову на плаху кладешь, за вора? А ведь и вправду, смешной поступок, по нынешним-то, «продажным», временам. Полковник чуть погон не лишается, а слово держит. Эх, Александр Иванович, измельчали ныне люди, не понять им многим, что такое командирское слово, офицерская честь.

Так и пронес полковник Лазаренко незапятнанной эту честь через годы. И когда уже в Москве служил, начальником разведки в ВДВ у Маргелова, и когда его в КГБ забрали.

Это тоже, кстати говоря, был мужской поступок. После 20 лет службы в десанте, где его, образно говоря, каждая собака в любом гарнизоне знала и за своего принимала, так круто изменить судьбу.

Изменил. Стал заместителем начальника 13 отдела разведывательно-диверсионной работы при Первом главном управлении КГБ. Возглавил научно-техническое направление.

Особое внимание уделялось созданию спецоружия. Это под его руководством был пущен в серию уникальный бесшумный пистолет. Именно бесшумный, а не «Макаров» с глушителем. Такого еще и у американцев не было. Им удалось раздобыть его через афганцев, которым, в свое время, наши сотрудники доверили оружие.

За создание пистолета Лазаренко удостоили высокого звания лауреата Государственной премии СССР.

Долго полковник Лазаренко «ходил» на генеральских должностях, но стал генералом только на войне. На афганской войне.

Накануне вызвал его Юрий Владимирович Андропов. Прилетел Лазаренко из Кабула и к председателю КГБ. Полтора часа тот задавал вопросы. Кто готовит пишу? Кто стирает? Вши есть? Говори честно. Что ж тут скрывать, бывали и вши. На войне, как на войне.

Когда улетал назад, в самолет вместе с ним погрузили 20 стиральных машин. Ох, как пригодились они там. А вскоре и радостная весть пришла: Лазаренко присвоено генеральское звание.

Погоны вручал сам начальник ПГУ Крючков. В Ясенево стол накрыли. Тогда и сказал Лазаренко свой тост: плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но еще хуже, если, став генералом, он перестает быть солдатом.

Какие аплодисменты сорвал тогда Александр Иванович! Какие аплодисменты!.. А ведь тост вроде как родился экспромтом. Может быть, и вправду, экспромтом. Только за ним – целая жизнь.

Приказ: уничтожить Ганса Франка

Было время, когда каждый мальчишка в нашей стране знал: Краков от уничтожения спас советский разведчик майор Вихрь со своими боевыми друзьями. И действительно, в основу любимого художественного фильма советских мальчишек были положены реальные факты.

Майора Вихря знала и любила вся страна. Однако до сего дня мало кому известно, что славу спасителя Кракова вместе с Вихрем по праву должен разделить чекист-диверсант, партизан, полковник в отставке Алексей Николаевич Ботян.

Дело в том, что немцы имели запасной, резервный вариант уничтожения древнего польского города. Они планировали использовать боеприпасы со складов Новы-Сонч, что в Краковском воеводстве, и, нет сомнения, претворили бы этот план в жизнь. Если бы… Впрочем, все по порядку.

Весной 1944 года, когда фронт стремительно продвигался на Запад, было решено несколько советских партизанских соединений, отрядов, перебросить на территорию Польши.

Вскоре отряд под командованием Героя Советского Союза Виктора Карасева перешел государственную границу. В его составе действовала разведывательно-диверсионная группа Алексея Ботяна.

В конце апреля Карасев вызвал к себе Ботяна.

– Алексей, – улыбнулся командир, – ты же вроде у нас поляк?

– Да как сказать? Мать – украинка, а отец – поляк…

– Вот я и говорю… – подмигнул Карасев. – А если серьезно, Центр отдал приказ нашему отряду перебазироваться на юг Краковского воеводства. Всем отрядом идти опасно, так что первым пойдешь ты со своей группой…

Приказ есть приказ. Двадцать восемь диверсантов во главе с Ботяном двинулись в путь. На одной из дневок остановились в заброшенном хуторе, выставили посты. И вдруг в небе над головой что-то пронеслось. Большой сигароподобный снаряд. Да еще с диким гулом.

Уже тогда Ботян кое-что слышал о фашистских ракетах «фау» – новом оружии возмездия, с помощью которого Гитлер хвалился сокрушить своих врагов.

Однако «фау» ли это, еще предстояло выяснить.

Прикинув примерно траекторию полета ракеты, партизаны пошли на поиск и вскоре уткнулись в колючку. Несколько рядов проволоки преграждали им путь. Установили наблюдение и убедились: перед ними гитлеровский испытательный полигон ракет «фау».

Остальное было делом техники: нанесли полигон на карту, координаты передали в центр. Вскоре наша авиация нанесла по указанному квадрату бомбовый удар.

А группа Ботяна была уже далеко от этого места.

У города Илжи встретили небольшой отряд Армии Людовой под командованием поручика Вислича. Появление советских партизан у поляков вызвало большую радость. Тут же командир польского отряда обратился с просьбой к «Алеше», как они называли Ботяна, помочь им уничтожить немецкий гарнизон в Илжи.

Ввязываться в бой группе Ботяна было не с руки, ведь Карасев поставил иную задачу: провести разведку. Но в то же время Ботян понимал: отказываться от совместной операции нельзя. Она будет иметь большое моральное и политическое значение. Ведь поляки видели в советских партизанах своих освободителей. Уйти, не оказав помощи Армии Людовой, – означало подорвать веру в нашу страну. И Ботян согласился. Вместе с Висличем они разработали совместную боевую операцию.

Ночью усадьба, где располагались немцы, была окружена партизанами, дом забросали гранатами и вступили в бой. Немцы вскоре сдались. Город был взят без потерь.

Поляки освободили из тюрем своих товарищей, уничтожили документы местной жандармерии, захватили оружие, боеприпасы, продовольствие. И двинулись вновь в глубь Стараховицкого леса.

Здесь и расстались. У каждого была своя дорога. Группа Ботяна продолжила рейд в район Кракова.

В середине июня Ботян передал в отряд Карасева радиограмму, которой подтверждал свое прибытие на место. Предстояла большая работа по изучению обстановки, выбору места базирования соединения, укреплению связей с местными польскими партизанами.

В конце 1944 года лейтенант Ботян со своей группой готовил покушение на генерал-губернатора Кракова, палача поляков Ганса Франка. Уже были проработаны детали операции, запросили Центр выслать бесшумный пистолет и английские магнитные мины, как вдруг определилась новая задача. Ее решение никак нельзя было откладывать.

А дело в том, что партизаны узнали о существовании крупного склада боеприпасов. Размещался он в замке города Новы-Сонч и насчитывал десятки тонн взрывчатки. Запасы его гитлеровцы спешно пополняли. А поскольку фронт приближался, по всему чувствовалось, гитлеровцы готовят какую-то акцию. Как выяснилось, этой взрывчаткой фашисты и хотели взорвать Краков.

Теперь был дорог каждый час. Но как подступиться к складу? Помог случай. Партизанам удалось захватить в плен инженера-картографа Зигмунда Огарека из штаба тыла. В обмен на жизнь он согласился сотрудничать. И вот как-то Огарек передал: на складе необходим рабочий для переноски снарядов. Вскоре там появился трудолюбивый грузчик Витольд Млынц.

После того, как он разведал и доложил о тоннах взрывчатки в подвалах замка, Ботян снабдил его магнитной миной, искусно замаскированной под кусок обычной подошвы.

Вечером, оставшись один, Млынц затолкал «подошву» в глубь минных штабелей. Взрыв прогремел под утро 18 января 1945 года. По данным хирурга местного госпиталя, от взрыва склада погибло 400 фашистов.

Правда, палачу Гансу Франку чудом удалось спастись. Когда в его спальне в Кракове уже была заложена мина, он спешно покинул город. Но возмездие настигло фашиста: 1 октября 1946 по приговору Международного военного трибунала он был казнен.

А Ботян получил свой второй орден Красного Знамени. Только вот прикрепить его к гимнастерке не удалось и после

войны. По заданию разведывательно-диверсионной службы Алексей Николаевич «осел» в одной из европейских стран, закончил там учебное заведение, стал ведущим инженером шахты. Трудился.

Через несколько лет после выполнения задания Ботян вернется в Москву, станет сотрудником 13-го отдела. Вот тогда он впервые примерит свои ордена.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю