Текст книги "Афганский рубеж 4 (СИ)"

Автор книги: Михаил Дорин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 15

Глаза подчинённых забегали, как бильярдные шары после удара кием. Тыловик Сычкин тут же достал пачку сигарет.

– Коверкот, 115й правый… потушил, подбираю площадку, – громко доложил в эфир Орлов, запинаясь в словах.

Руки у Якова Ильича вздрогнули после доклада командира экипажа, и он высыпал все сигареты на пол.

– Виноват. Собирать придётся, – прокряхтел Яша, скрываясь под столом.

Эфир не успевал вмещать в себя все переговоры экипажей в воздухе. Совет следовал за советом, доклад за докладом. Каждый хотел как-то помочь Орлову, а ведь его лучше в такой момент просто не отвлекать.

– 115й, понял вас, – ответил руководитель полётами на нашей площадке.

Я быстро поднял телефонную трубку и связался со стартовым командным пунктом. Именно там и сидит мой РП.

– Слушаю, капитан Кораблёв.

– Клюковкин. Местоположение известно? – запросил я, и РП быстро мне произнёс примерное место.

115й, он же Орлов, доложил, что его обстреляли с земли. Всё произошло в районе кишлака Шангпарай.

– Ты точно расслышал это название? – спросил я, и руководитель полётами вышел в эфир, чтобы уточнить у других экипажей в каком районе они находятся.

– Точно так. Шангпарай, а именно высота 1972. 115й садится. Прикрываем, – ответил в эфир командир одного из Ми-24.

– Запроси, как обстановка вокруг? – дал я указание РП, и он тут же ретранслировал мой вопрос.

– Чисто. Бармалеев нет. И… «пчёлка» на земле. Огня не наблюдаю.

В эфире начались переговоры прикрывающих Орлова Ми-24. У них особой паники в докладах не было. Они спокойно начали барражировать над районом падения, чтобы сразу атаковать наступающих духов, если потребуется.

Я закончил разговор с руководителем полётами и подошёл к карте. Названный кишлак находился за озером Аби-Мукур. Местность там степная с высохшим руслом реки. Но и маленьких кишлаков там много.

– Нужно быстро решать вопрос. Что будем говорить в Кандагар. Это ж ведь…

– Это война, Виктор Викторович, – перебил я замполита. – Готовим вертолёт и группу техпомощи. Семёныч, ты со мной и бери всё необходимое для починки.

– Смотря, что именно чинить, Сан Саныч, – развёл руками Моряк.

– Вертолёт будем чинить. И я с вами тоже.

В этот момент на стартовом канале очередной доклад произвёл командир Ми-24. По всей видимости, с двигателем всё в порядке. А для меня становится ясным, что товарищ Орлов, возможно, неверно определил отказ.

Как только подготовили вертолёты для вылета на помощь, я снял трубку телефона и начал связываться с Кандагаром. Как ни крути, но доложить нужно.

– Слушаю, – ответил мне на другом конце полковник Веленов Юрий Борисович, командир нашего полка, у которого эскадрилья и находится в подчинении.

Пока я докладывал, Веленов воспринимал информацию молча. Пару раз только он вспомнил арктическое животное, но в целом Юрий Борисович был спокоен.

– Что думаешь делать?

– Вылетаю на место и буду определяться, – ответил я.

– Как вернёшься, доложи, – ответил Веленов и бросил трубку.

Я быстро экипировался и отправился на стоянку. Все указания пришлось раздавать в процессе перемещения на стоянку, где уже подготовили к вылету один Ми-8.

– Экипажи уже возвращаются. Скоро будут здесь. Что делаем с Орловым? – шёл рядом со мной Ломов, готовивший уже какой-то вердикт для старлея.

– Виктор Викторович, я не понимаю вашего вопроса. Сейчас Орлов сюда прилетит. В двух словах мне расскажет, что произошло, и я полечу забирать вертолёт.

– Это да, но ведь это не первый раз. Старший лейтенант Орлов уже попадал в такие истории. И не всегда они заканчивались хорошо, – продолжил говорить Ломов.

По словам замполита, для Орлова это третья вынужденная посадка в Афганистане.

– Пока я не вижу связи между предыдущими случаями и сегодняшней вынужденной посадкой, – ответил я, когда Ломов закончил мне рассказывать обстоятельства предыдущих аварий Орлова.

Первый раз у него «встали» два двигателя. Экипаж чудом не разбился вместе с десятком пассажиров. Повезло, что всё произошло при заходе на площадку в Калате.

А вот второй случай более интересный. Вертолёт старшего лейтенанта умудрился «порубить» несущим винтом стоящий на стоянке ГАЗ-66 в Кандагаре. Тогда чудом не погиб водитель «шишиги».

Собственно, после этого Орлов и оказался в Шахджое.

– Сан Саныч, вы человек новый. Пока присматриваетесь к лётному составу и остальным. Я вас уверяю – такого как Орлов нужно наказывать. Примите верное решение.

Что-то мне эта заинтересованность Орловым не нравится. Но ещё больше хочется объяснить Ломову, что ему нужно идти к себе. И чем быстрее уйдёт, тем меньше услышит о себе «приятных» слов.

– Викторович, я вас услышал, – похлопал я по плечу Ломова, и тот скромно улыбнулся.

– Я знал, что мы с вами поймём друг друга.

Вертолёт уже подготовили, но нужно было дождаться прибытия группы Орлова и Максудова. Я посмотрел в сторону хребта Сургар. На фоне безоблачного неба показались три точки, следовавшие на малой высоте. Для себя отметил, что летят вертолёты слишком расхлябано. Строй не держат, к земле не прижимаются. Ещё и манёвры непонятные делают.

– Я пока на Орлова документы подготовлю. Вынесу его дело на комсомольское собрание, – сообщил Ломов и быстрым шагом пошёл к штабу.

Что он собрался готовить, мне не ясно. Сейчас не до него. Техсостав почти загрузился. С собой положили несколько ящиков, огромное число шлангов и жидкостей на все случаи жизни и отказы техники.

– Занимаем места. Готовимся к запуску, – скомандовал я, когда занял место командира Ми-8 «в левой чашке».

Лётчик-штурман был удивлён, что я сел вместо его штатного командира вертолёта. Кстати, и его тоже взяли, чтобы он прилетел обратно.

Вертолёты тем временем зашли на посадку, подняв пыль и разметая во все стороны сухую растительность с камнями. Как только винты Ми-8 остановились, оттуда уже бежал ко мне в кабину Максудов. Я не торопился запускаться, но и тянуть было нельзя. Скоро стемнеет, и неизвестно сколько нам ещё возиться на месте посадки.

Орлов же из прилетевших вертолётов не появился.

– Товарищ командир, разрешите доложить? – влетел Максудов в кабину экипажа.

– Все живы? Раненных нет? Группу эвакуировали? – спросил я.

– Все живы. Ни царапины, – ответил Максудов, утирая вспотевшее лицо.

– Хорошо. А теперь ответь, где Орлов и почему докладываешь ты, а не он.

– Он там остался с разведчиками, товарищ командир. Сказал, что будет разбираться с повреждением.

Этого ещё не хватало, чтобы Орлов сам полез в двигатель и начал его чинить. Тогда вертолёт ещё долго не заберём. Надеюсь, бортовой техник его переубедит.

Максудов показал нам на карте место посадки, и я отправил его отдыхать. Сами же начали запускаться.

Винты раскрутились, а двигатели вышли на расчётные обороты.

– Коверкот, 102й, прошу взлёт, – запросил я, и руководитель полётами дал разрешение.

Вертолёт завибрировал. С каждым миллиметром поднятого рычага шаг-газ он начинал «вспухать». Я почувствовал, как слегка нос Ми-8 потянуло влево, но тут же мягко отклонил правую педаль. Ещё немного поднял рычаг шаг-газ и вот уже Ми-8 оторвался на полметра от площадки.

Выполнил пару разворотов, чтобы хорошо почувствовать вертолёт. А то давно мне не приходилось садиться на место командира Ми-8.

– Коверкот, 102й контрольное висение выполнил. Влево и на маршрут, – доложил я, отклоняя ручку управления в сторону разворота.

Вертолёт буквально проскользил над землёй, подняв пыль. Стоящий у грунтовой полосы автомобиль ЗиЛ-164, являющийся базой для СКП-9, остался справа. Зато в небольшом смотровом окне можно было разглядеть удивлённые глаза капитана Кораблёва. Не каждый день рядом с тобой столь низко пролетает винтокрылая машина с весом в 13 тонн.

– Наблюдаю, – радостно ответил руководитель полётами.

Моё почтение и приветствие он оценил.

Как только вышли на маршрут, я внимательно огляделся по сторонам. Провинция Заболь тянулась вдоль шоссе, где между редкими деревнями можно было заметить колонну грузовиков, медленно пробирающихся по пыльным дорогам. Их тоже прикрывает пара Ми-24, следующих по маршруту проводки колонны.

Узкие реки, напоминающие скорее ручьи, прорезали эту землю, принося редкую влагу. Много где заброшенные кишлаки с разрушенными дувалами и осевшими крышами. Куда ни глянь, а вывод один – жизнь здесь суровая.

– 115й, ответь 102му, – запрашивал я Орлова в надежде, что радиостанцию на борту он не выключил.

Но ответа не было.

Вертолёт едва ощутимо вибрировал, словно живой организм, откликаясь на каждое движение ручкой управления. Лёгкий ветерок проникал в кабину через приоткрытый блистер у лётчика-штурмана.

Солнце, неумолимо бьющее сквозь остекление, заставляло чувствовать жар, от которого никуда не скрыться. Пот медленно стекал по моим вискам, смешиваясь с запахом керосина и жидкостей из грузовой кабины.

– 4° влево нужно взять поправку, – тихо произнёс лётчик-штурман, и я послушно выполнил его рекомендацию.

– Выполнил. Скорость?

– 180. Прибытие через 10 минут, – доложил правак.

Видно, что парень не глупый. Перед вылетом узнал, как его зовут. Лейтенант Василий Гурт. Но меня предупредили, что прозвище у парня «Малыш». При взгляде на комплекцию Гурта я даже не сомневался, почему именно так его прозвали в эскадрилье.

Его рука, примерно как моя нога. Шея в два раза шире моей. Да и ростом он под 185 сантиметров, не меньше. А главное – лицо, будто вчера только в школу пошёл. Такой вот, Малыш.

С навигацией парень справляется. Надо бы дать ему больше свободы и возможности «порулить».

– Вась, возьми управление, – сказал я и правак тут же растерял все свои штурманские принадлежности.

Карта-держатель скатился вправо, где стоял «дедовский» прицел ОПБ-1Р. Он похож на средних размеров телескоп и служит для бомбометания.

– Я готов. Управление беру, – сказал лётчик-штурман и вцепился в ручку управления.

– Ноги на педали ещё поставь и забирай управление, – спокойно сказал я, почувствовав, как паренёк уже «борется» с вертолётом.

И пока что Ми-8 побеждал. Ощутимо начало покачивать из стороны в сторону. Тут ещё и горный хребет Сургар был уже рядом.

– Резко не отклоняй. На предельно-малой высоте работаешь ручкой управления, – тихо сказал я по внутренней связи, помогая Гурту сбалансировать вертолёт.

Мы пролетели горный хребет, и взору предстало большое озеро Аби-Мукур. Оно поблёскивало на солнце, как огромное зеркало, покрытое трещинами.

За озером открывался степной ландшафт восточной части Афганистана, где выжженная земля встречалась с далёкими горными хребтами, окутанными лёгкой дымкой.

Чуть дальше к югу расположена провинция Пактика. Здесь степь уступала место холмам, поросшим редкими колючими кустарниками. В некоторых местах я замечал разбросанные кишлаки, где дети гоняли по дороге самодельные тележки. Эти пейзажи казались безмятежными, но в действительности скрывали в себе опасность. Горы, тянущиеся к горизонту, словно создавали природные баррикады, за которыми могли укрываться духи.

– 115й, ответь 102му, – вновь запросил я Орлова.

– Ответил. 102й, наблюдаем вас. Площадка готова, – доложил старлей.

– Понял. 121й, выходите вперёд. Начинайте прикрывать, – переключился я на ведущего Ми-24.

– Принято.

Через минуту над сопками рядом с местом посадки кружились «шмели» Ми-24, обеспечивая прикрытие. Их силуэты выделялись на фоне голубого неба. Они словно охотники, высматривающие добычу. Каждый разворот, каждый манёвр был точен. С виду работа этой пары выглядела безупречно, как и требовало.

У подножия высоты 1972, я заметил Ми-8, стоящий на земле. Его винты лениво покачивались на ветру, будто машина раздумывала, стоит ли ей снова подняться в воздух. Никакого дыма или обломков не видно. Капоты открыты, а в двигатели уже полностью погрузились два человека в песочных комбинезонах.

– Давай я посажу. Или ты готов? – повернулся я к Малышу, но энтузиазма в его глазах не увидел.

Я взял управление, и мы быстро зашли на посадку, оставив Ми-24 прикрывать нас сверху. Выйдя из кабины, обнаружил, что для работы в полевых условиях капитан Моряк выбрал… товарища Гаврикова. У этого младшего сержанта вид был такой, что даже мне стало его жалко и захотелось налить.

– Товарищ майор, я вас не подведу, – выпрямился передо мной Гавриков, когда я спустился по стремянке.

– А у тебя вариантов нет, – похлопал я его по плечу.

Вокруг вертолёта уже заняли позиции разведчики отдельного отряда специального назначения. Их форма была идеально приспособлена для этой местности – костюмы песочного цвета с множеством карманов.

Выглядели разведчики бодро, но в их глазах была усталость.

На головах – кепка или лёгкая бандана, а в руках – автоматы, от которых, казалось, они не могли оторваться ни на секунду. Некоторые сидели, опираясь на ранцы РД-54, другие лежали на земле, внимательно наблюдая за горизонтом через прицелы.

– Сан Саныч, готов доложить, – встретил меня у вертолёта Орлов.

– Давай, Михаил Юрьевич, – ответил я.

Орлов был удивлён столь официальным обращением. Пару секунд замешательства и он быстро мне всё объяснил и выставил предварительный «диагноз», пока я и Моряк визуально осматривали вертолёт.

– Понятно. А чего кричал, что горишь? Были признаки? – уточнил я.

Орлов промолчал. Он указал на карте место, откуда его предположительно обстреляли.

– Прилетим и обсудим. Что там, Гавриков? – крикнул я младшему сержанту.

– Ну, тут всё чин чинарём. Эм… всё хорошо, что касается двигателей. А вот приборы и гидросистема пострадали, – сказал младший сержант, который осмотрел оба двигателя.

– Ещё лопасть пробита, – указал я на одну из пробоин в несущем винте.

– Работы на час, – улыбнулся Гавриков, и вся команда техников приступила к устранению неисправности.

Пока чинили вертолёт, я успел поговорить с разведчиками. Командир группы в звании лейтенанта обрадовался, когда узнал, что я служил с Игорем Геннадьевичем Сопиным.

– Вот я думал, что не найдём с вами точки пересечения. Оказывается, вы нашего командира бригады знаете.

– Если два офицера-афганца в течение получаса не нашли общих знакомых, значит, один из них «американский шпион», – посмеялся я с командиром разведчиков.

Солнце только начало клониться к закату, а наша группа уже поднялась в воздух и взяла курс на Шахджой. В кабине подбитого Ми-8 места командира и правака, заняли я и Орлов. Во время полёта про его вынужденную посадку я говорить не стал.

Как только вертолёт коснулся поверхности площадки, мы начали выключаться. Я глянул на часы и понял, что день сегодня выдался как никогда длинный и насыщенный. А ведь ещё нужно позвонить в Кандагар и провести беседу с Орловым.

– Ко мне в кабинет. С картой и планшетом, – сказал я Орлову, когда мы вышли из вертолёта.

Не успел я покинуть стоянку, как ко мне уже бежал тыловик Сычкин.

– Товарищ майор, ну в следующий раз возьмите на задачу. Третий год в Афгане, а орден не заработал, – возмущался тыловик.

– Сычкин, ты мне снабжение наладь. Сделаешь, лично поеду за твоим орденом.

Тыловик обрадовался и убежал работать. Я поблагодарил Моряка за работу и решил уточнить у него по поводу Гаврикова.

– Сан Саныч, он у меня пацан толковый. Но вот пить ему совсем нельзя, – ответил Семёнович.

– Так не давайте. Пускай работает на благо подразделения. Где он такие знания-то получил?

– Он в Кировском училище учился. Про двигатели вертолётов много что знает. Но вот закончить не довелось. Отчислили его. То ли он подрался, то ли напился, то ли всё вместе.

Закончив дела на стоянке, я направился в кабинет. Около двери меня уже ждал товарищ Орлов, готовый доложить о произошедшем.

– Заходи и показывай маршрут, по которому должны были лететь, – сказал я.

Пока Орлов раскладывал карту, я позвонил в Кандагар. Командир полка внимательно выслушал, но остался недоволен. Похоже, сам факт аварии вызывал нервный тик у начальства.

– Да сколько можно уже вертолёты бить? – возмущался Веленов.

– Это был огонь с земли. Такое случается в зоне боевых действий, – ответил я.

– Вы не поняли, Клюковкин. Лимит аварий ваша эскадрилья исчерпала давно. Вы только что прибыли, и вам за это поблажка. Наказывать не буду. Но ещё раз такое повторится…

– Может повториться. Я ещё раз говорю, обстрел с земли. Мы в зоне боевых действий…

– Да ничего в вашем районе нет! Не стреляют там. Ваш лётчик – олух. Так ему и передайте.

– Товарищ полковник, извините, но мне нужно работать, – ответив, я повесил трубку.

Орлов внимательно смотрел на меня, готовясь доложить маршрут.

– Ты где должен был лететь? Почему ушёл с маршрута⁈ – спросил я у Орлова, показывая на карте нанесённый днём маршрут.

– В стороне от маршрута мы заметили группу вооружённых людей. Решили проверить. Я не думал, что эти афганцы предпримут какие-либо враждебные действия. Мы заняли 200 метров и сделали облёт над ними на скорости 180 км/час.

– На Ми-8? С людьми в грузовой кабине? – уточнил я. – Сильно тебя на подвиги потянуло.

Тут Орлов признал, что ошибся.

– Ошибся, это когда букву написал не в той строчке. А ты командир вертолёта. И отвечаешь не только за себя, а ещё как минимум за двоих членов экипажа и за тех, кто в грузовой кабине.

– Так точно!

– Свободен, – сказал я.

Как только из кабинета вышел Орлов, ко мне постучался ещё один человек.

– Сан Саныч, вечер добрый. Не спится вам? – услышал знакомый голос.

Подняв голову, обнаружил, что в кабинете появился мой давний знакомый.

– Я как всегда по делу, – сказал Игорь Сопин и подошёл к столу.

Если у него есть дело, значит обстановка в Шахджое серьёзная.

Глава 16

Никогда не думал, что первый рабочий день может быть таким длинным и сложным. Встреча с командиром разведчиков – апофеоз всего, что сегодня происходило.

Игорь Геннадьевич, одетый в горный свитер под костюм «горка», остановился перед столом и внимательно смотрел на меня.

– Я, наверное, должен представиться? – улыбнулся Сопин.

– Не стоит, – вышел я из-за стола и поприветствовал моего, без преувеличений, хорошего друга.

Геннадьевич стоял на ногах не слишком уверенно. Когда я его по-дружески обнял, то почувствовал, как напряглась его спина.

– Как здоровье, Игорь Геннадьевич? – спросил я, показывая на стул рядом с Сопиным.

– Не зарекаться, а то у Тутанхамона тоже было хорошее, – ответил он, аккуратно присаживаясь на стул.

Сильно бросилось в глаза, что ранения не прошли бесследно. Вижу, что даже левую ладонь не может сжать. Да и на лице прибавился шрам.

– Рад вас видеть. Слышал от одного из разведчиков, что возглавили бригаду?

– Не так давно, но командую. Поставили, как знающего горы и пески. В моей бригаде несколько отрядов. В Шахджое как раз мои ребята.

– Понятно, – кивнул я и пошёл к чайному столику.

Сопин от кружки горячего напитка не отказался. За «рюмкой» чая разговор пошёл гораздо быстрее и постепенно приблизился к главной причине прихода Сопина.

– Ладно, Геннадич. Глаголь, что от меня нужно, – сказал я, поставив пустую чашку на стол.

– С твоими предшественниками познакомиться у меня не вышло. Слишком быстро они убывали отсюда.

– И вы подумали, что я смогу установить новый рекорд и свалить в первый же день? – посмеялся я, а Сопин подхватил шутку.

– Сань, я в тебе и не сомневался. Только поставь рекорд по самому длительному времени пребывания здесь, хорошо? А то я уже начинаю думать, что это кресло проклятое, – кивнул он в мою сторону.

Обменявшись шутками, мы перешли к делу.

– Сан Саныч, провинция Заболь особенная. Прежде здесь не было советских войск. А это значит, что командиры отрядов вооружённой оппозиции – полные хозяева ситуации.

– Понимаю. Я сегодня и сам недолго полетал и оценил рельеф.

– В точку. Рельеф местности и неплохие дороги позволяют возить много оружия. Причём духи используют как большегрузы и пикапы, так и вьючные караваны. Настолько оборзели, что без охраны ходили, – покачал головой Сопин, сняв куртку.

Игорь Геннадьевич аккуратно встал и прогнулся в спине.

– Давай повешу куртку, – протянул я руку Сопину, но тот замотал головой и пошёл к вешалке у входа.

– Будешь ты ещё за подполковником ухаживать, – вернулся на место Игорь Геннадьевич. – Продолжим.

Сопин объяснил, что духи стали более изобретательны. Охранение у караванов с каждым разом всё лучше.

– А что хоть везут и куда выяснили? – спросил я.

Сопин прокашлялся. Видимо, сомневается, нужно ли мне знать такую информацию.

– Геннадич, мне нужно знать, с кем и чем мы имеем дело. Может духам уже и не только ПЗРК поставляют.

– Серьёзнее, чем ПЗРК мы не находили. А имеем мы дело с множеством различных групп душманов, концентрирующихся вдоль южной границы. По не подтверждённым данным, численность где-то 1500 человек. Самый настоящий прыщ, который вскочил на нашей заднице.

Я бы сказал – фурункул. И ведь говорят, что войны нет! Мол, всех победили. Похоже, что командование пропустило столь крупное формирование под боком. Или не захотело слушать таких, как Сопин.

– Я ещё летом докладывал, что душманы концентрируются и готовятся к чему-то.

– Отторгнуть у Афганистана южные провинции? – спросил я.

– Вполне. С Панджшером и Хостом у них не вышло. Остатки добили в 1981 году в районе Шаршари.

– Это когда взяли Масуда? – спросил я.

– Именно. Остался последний шанс у Пакистанских ставленников – попробовать забрать себе территории на юге.

Наверняка план соседнего государства весьма простой. Обеспечить оппозиционные войска оружием. Помочь им продвинуться вглубь территории, захватив некоторые районы. Затем оппозиция объявляет, что создаёт независимые провинции. И в конце всего – соглашается на протекторат Пакистана. Всё!

– И насколько командование верит в твои предположения, Геннадич?

– Мы уже дошли до той стадии, когда меня хотя бы слушают, – улыбнулся Сопин. – Если серьёзно, с каждым крупным караваном, который мы берём, версия с захватом территории всё больше подтверждается. В караванах не только оружие, но и огромные суммы денег. Саня, ты даже не представляешь сколько. Мои пацаны уже сумму, равную годовому бюджету Афганистана, конфисковали.

– Мда, неудачные у духов инвестиции оказываются. Моя задача в чём? Поддержка местного отряда?

– Да, но я должен тебя предупредить. В этом 681-м специального назначения парни своеобразные. Их сюда с Хмельницкой области прислали, но отобрали не самых прилежных.

Вот только этого не хватало. Ладно у меня в эскадрилье, но чтобы и у разведчиков в Шахджое был штрафбат – перебор.

– Приму к сведению. Как по мне, мы с твоими коллегами друг без друга не можем. Так что конфликтов, думаю, не будет.

Закончив разговор, мы вышли с Сопиным на улицу. Солнце уже село, и на улице похолодало. Впору и шапку надеть.

Только мы попрощались с Сопиным, как рядом появился тыловик Сычкин.

– Сан Саныч, готов вам доложить результаты выполнения поставленных задач на день.

Ух, исполнительный же этот мой зам по тылу! Закинув сумку на плечо, я попросил Яшу идти за мной и по пути до моего жилища рассказывать.

Начал Сычкин с того, по какой норме кормили. Затем перешёл на подсчёт ГСМ, снарядов и патронов. Не забыл и про спирт.

У меня голова, если честно, начала пухнуть ещё на докладе о количестве съеденной гречки.

– Выделено для обработки спиртосодержащих жидкостей…

Нет, Сычкин явно слишком странный тыловик. Или он пытается мне понравиться, или его так вдохновило моё обещание представить его к ордену.

– Яков Ильич, дорогой ты мой человек! А вот как-то покороче можно? – спросил я, когда мы подошли к моему жилью.

– Конечно. Я почти закончил. Осталось ещё… двенадцать пунктов.

– Ильич, ответь на вопрос, по твоему направлению без замечаний и происшествий? – уточнил я.

– Так точно. Как говорится, кони накормлены и хлопцы сыты, – радостно сказал Яша.

– Вот и славно. Только сначала люди, а потом всё остальное. Отдыхай.

Мы попрощались с Сычкиным, и я начал подниматься по ступенькам в свою «полубочку». Она была выделена для проживания двоих – командира эскадрильи и его зама, то есть меня. Но пока что я тут один.

Открыв дверь и переступив порог, я нащупал выключатель справа.

Проветрил помещение, впустив прохладный, но свежий воздух с улицы. Слабая лампочка на потолке едва освещала стены.

В углу стоял выключенный холодильник с приоткрытой дверцей. Занавески из брезента на окнах, наверняка были призваны защитить от жары и пыли. У стены стояли две металлические кровати, у окна стол со стульями. Был шкаф и электроплитка в углу. Едва я прилёг на кровать, как тут же уснул.

С момента моего прибытия прошло две недели. Работа в Шахджое закипела. Каждый день по несколько вылетов то на доставку груза постам и заставам, то на выполнение задач в интересах 681-го отряда специального назначения.

Периодически получалось «подлётывать» и с подчинёнными. Так я смог на деле посмотреть возможности каждого командира экипажа. С первых дней выделил для себя очень подготовленное звено капитана Бойцова.

Ну как подготовленное… В плане лётной подготовки претензий к ним почти нет. Но в бытовом плане, его подчинённые позади всех. У Бойцова в звене были сплошь одни раздолбаи. Орлов, который отметился «прилежным» выполнением полёта ещё в первый день. Его друган Максудов, которого я дважды ловил на взятии спирта у техсостава. Ещё появился у них третий «поросёнок» – Тагиров. Тот только и успевал бегать мимо моего жилища в модуль к прекрасной половине человечества. Хоть бы прятался как-нибудь, а то по нему уже часы можно сверять.

А вот с товарищем Василием Гуртом по прозвищу Малыш, дело обстояло весьма сложно. Парень оказался недостаточно подготовленным. И если по штурманской подготовке в течение двух недель я заметил хороший прогресс, то с пилотированием у этого лётчика-штурмана дела обстояли иначе.

В один из дней мы возвращались с ним на Ми-8 после очередной высадки группы спецназа. Летели недалеко от горного хребта Сургар. Я в левой «чашке», а Малыш в правой. Погода «шепчет», а солнце светит через левый блистер, припекая щёку.

– Вася, заходи на посадку. Бери управление, – сказал я по внутренней связи.

– Понял. Управление взял, – ответил Малыш и я почувствовал, что он начал сильнее меня давить на педали.

Бортовой техник, сидящий между нами, задёргался. Видимо, предвкушает не самую мягкую посадку на площадку.

Вася, хоть и обтекал потом, но на площадку заходил ровно. Чуть рано загасил скорость, но не критично.

– Коверкот, 102-й, площадку наблюдаю. Готовы к посадке, – доложил я руководителю полётами.

– Посадку разрешил.

– Дайте ветер. Мы повисим немного, – запросил я и тут Вася немного занервничал.

Висение ему давалось с трудом.

– 110°. По силе до 5 метров в секунду.

– Понял вас, – ответил я в эфир.

Вася продолжал снижаться. Площадка уже в нескольких метрах, но он на неё явно не попадает.

– Зависай. Будем перемещаться назад, – спокойно проговорил я, слегка касаясь ручки управления.

Вертолёт трясся, продолжая медленно подходить к площадке. Ещё немного и… площадку мы проскочили.

– Ничего. Давай назад.

Вася начал перемещаться, но тут уже я не мог не вмешаться, слегка придержав вертолёт от разворота вправо. Слишком сильно отклонил педаль Гурт.

Как только мы оказались над площадкой, Малыш начал выполнять висение. Пыль летела во все стороны, а техники разошлись подальше от вертолёта.

– Теперь пробуем приземлиться. Взгляд на 20–30 метров вперёд. Движение рычагом плавное. Вертикальная должна быть постоянной. Начинай.

Но Малыш слишком резко начал снижаться. К тому же, ещё и ручкой управления начал слишком сильно работать. Я только и успел в последний момент остановить движение рычага шаг-газ, чтобы мы не плюхнулись.

– Расслабься. Слишком зажимаешься. Давай вместе. И рааз! – сказал я, и мы начали медленно снижаться.

Вертолёт вибрировал, покачиваясь влево и вправо. Кажется, что ничего сложного – держи управление и вертолёт будет «висеть», но этот навык должен прийти. Ощущение, когда ты с вертолётом не борешься, а полностью «на ты».

Чувствую, что Малыш продолжает давить на правую педаль слишком сильно. Только с третьей попытки я добился от него плавности хода.

– Теперь пробуем выдерживать вертикальную скорость. Вместе снижаемся.

Малыш сам начал снижаться к земле со скоростью 0.1–0.2 м/с. Уже лучше!

Чем ниже опускались, тем больше чувствовали влияние воздушной подушки. Она всё больше «упирается».

– А теперь вместе продавим её. Вот так, – сказал я, когда Вася плавно «надавил» на рычаг шаг-газ, не давая вертолёту самопроизвольно зависнуть.

Поверхность площадки всё ближе. Вертолёт начинает слегка опускать нос, но Вася сделал аккуратное движение ручкой управления вправо и на себя. Мгновение, и у него получилось приземлить вертолёт. А раньше мы с ним просто «плюхались».

– Взял управление. Неплохо, Вась, – сказал я по внутренней связи.

Но Малыш выглядел так, будто ему уже всё равно. Лицо мокрое, а на рукаве куртки выступили тёмные пятна от пота.

– Я чёт устал, – ответил Гурт, медленно убирая руки с ручки управления и рычага шаг-газ.

Выключив двигатели и обесточив вертолёт, мы начали выходить на свежий воздух. А он действительно был свежий! Всё же декабрь на дворе.

Даже пришлось заменить кожаную куртку на демисезонную.

Переговорив с бортовым техником и поблагодарив остальной техсостав, я начал забирать вещи из вертолёта – шлем, планшет, карта-держатель. Малыш в это время уже ждал меня, закрывая солнечный свет своим крупным телом.

– Ну что скажешь, Вась? Почувствовал управление? – спросил я.

– Есть немного. Вы в училище не были лётчиком-инструктором?

– Нет. Я простой работяга. Старый солдат, не знающий слов любви. Смотрел этот фильм? – намекнул я на классику советского кино «Здравствуйте, я ваша тётя».

– Так точно. Смешной фильм, – ответил Вася, разминая руки.

Гурт рассказал, что он выпускник лётного училища в Балашове. Только с самолётом у него карьера не сложилась. Вот и каким-то образом попал он в армейскую авиацию.

Похоже, Василию следует слегка ограничить его силовые упражнения. Пока его натаскиваю, надо чтоб он был расслабленным. А с такими «банками» на руках расслабиться сложно.

– Никакого турника, ты меня понял?

– Так точно, – обрадовался Вася и пошёл в направлении модуля.

На стоянке меня ждал начальник штаба. В руках папка с документами.

– Сан Саныч, тыловик вроде нам выбил ещё пару двигателей. ИАС говорит, что их доставить нужно. Пусть будут в запасе.

Я подошёл к Гвидоновичу, чтобы расписаться в заявке на получение. Вообще, Сычкин работает круто. Все лётчики говорят, что еда стала лучше. И это несмотря на зиму и все сложности с доставками.

– Ещё что-нибудь? – уточнил я.

– Пока всё. Ну, если не считать, что замполит уже мне всю плешь проел с этим партсобранием. Возмущается, почему ты ставишь на лётные смены Орлова. Когда будет время вынести дело Михаила на суд общественности?