Текст книги "Войны и битвы скифов"

Автор книги: Михаил Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

* * *

Ну а что же сами грозные владыки степей, неужели они ни о чём не подозревали и не ведали о надвигавшейся на них беде? Ещё как знали и не просто сидели сложа руки, а вели активную подготовку к отражению вражеского вторжения. Геродот сохранил для нас имена трёх скифских царей, которые решили выступить против страшного нашествия, – Иданфирс, Таксакис и Скопасис. Причём первого он называет правителем «великого царства», очевидно подразумевая, что властвовал он над царскими скифами. Судя по всему, эта троица имела довольно точные сведения о противнике, а потому, реально смотря на вещи, понимая, что своими силами с персами им не справиться, цари решают обратиться за помощью к соседям – агафирсам, неврам, андрофагам, меланхленам, таврам, гелонам, будинам и савроматам.

Геродот подчеркивает общность между некоторыми из этих племен и скифами, указывая, что у невров и меланхленов обычаи скифские, а будины говорят частично на скифском, а частично на эллинском языках. «Среди всех племен самые дикие нравы у андрофагов. Они не знают ни судов, ни законов и являются кочевниками. Одежду носят подобную скифской, но язык у них особый». Отдельно «отец истории» выделяет агафирсов, указывая на их схожесть с фракийцами, тавров, живущих разбоем, земледельцев-гелонов и свирепых бойцов-савроматов, которые были такие же кочевники, как и скифы. По призыву трех скифских вождей правители и князья этих племён и народов собрались вместе, чтобы решить, что делать в преддверии надвигающейся беды.

Совещание было бурным, но к единому мнению так и не пришли. Скифы резонно указывали на то, что сообща они могут отразить вражеское нашествие. Но если будут биться поодиночке, то у персов есть все шансы одержать победу не только над скифами, но и над прочими племенами: «Ведь персидский царь выступил в поход против нас, так же как и против вас». В качестве примера Иданфирс, Таксакис и Скопасис приводили фракийцев, чьи земли завоеватели уже начали прибирать к своим рукам.

В итоге спорившие разделились на две группы: цари гелонов, будинов и савроматов пришли к согласию и решили поддержать скифов, а вот вожди агафирсов, невров, андрофагов, меланхленов и тавров отказали в помощи. Но вот на что хотелось бы обратить внимание. Дело в том, что скифам решили оказать поддержку именно те народы, по землям которых (если исходить из того, что Дарий хотел вернуться в Азию через Кавказ) пролегал маршрут персидского войска. Остальные же племена находились несколько в стороне от нашествия, отсюда и их политика невмешательства – авось пронесёт! Это отметил Геродот, передав слова их вождей скифским царям: «Если же персы вступят и в нашу страну и нападут на нас, то мы не допустим этого. Но пока мы этого не видим, то останемся в нашей стране».

Но тогда получается, что скифы и другие родственные им племена прекрасно знали, зачем Дарий ведёт армию в Северное Причерноморье и какова конечная цель этого грандиозного похода. У Иданфирса и его собратьев по оружию просто не было шансов избежать столкновения с персами, поскольку именно разгром скифов являлся краеугольным камнем всех замыслов персидского царя. А гелоны, будины и савроматы тоже осознавали, какая участь их ждёт в случае поражения соседей, потому они их и поддержали в борьбе против персов.

После совещания часть вождей разъехалась, а союзники остались и стали думать: как вести войну против грозного врага? Решения были приняты исходя из сложившейся ситуации. Пока у Дария есть преимущество, то в бой с ним не вступать, отходить в глубь своих земель и изматывать персов внезапными атаками и длительными переходами. Но как только общая картина изменится в пользу скифов и союзников, дать врагу решающую битву. А до этого сжигать траву, засыпать источники и колодцы, угонять скот, словом, делать всё, чтобы захватчики терпели нужду и силы их слабели. Женщин, детей и всех, кто не мог держать в руках оружие, спешно отправили на север, туда же перегнали большую часть скота, оставив себе лишь столько, сколько было необходимо для пропитания. Отходить на восток решили двумя отрядами. Один из них, под командованием Скопасиса, состоял из скифов и савроматов, в другой входили воины Иданфирса и Таксакиса, а также отряды будинов и гелонов.

Первый отряд должен был медленно отступать прямо к реке Танаис (Дон) вдоль озера Меотида (Азовское море) и заманивать за собой персов. Если же враг вдруг начнет отступление, то организовать его преследование. Второй отряд скифов, под командованием Иданфирса, тоже должен отходить на восток, держась от персов на расстоянии дневного перехода. Однако, если ситуация осложнится, Иданфирс должен обойти армию персидского царя и двинуться на запад, стараясь привести завоевателей в земли тех племён, которые отказались скрестить с ними оружие. В этом случае волей или неволей скифы получали себе новых союзников, а Дарий – новых противников.

Конечно, возникали и определённые сложности, ведь скифским вождям было совершенно неизвестно, сколько долго будет гоняться за ними по безлюдным землям персидский царь. И что он будет делать, столкнувшись с тем способом войны, который ему навяжут? Насколько далеко на восток сможет уйти армия персов и как они себя поведут, если скифы развернутся и двинутся на запад? Всё это были вопросы, на которые не было ответов. Никто не был уверен в победе, и лишь время могло прояснить ситуацию.

Что же касается Дария, то он вряд ли имел представление о планах противника. Конечно, он знал, что война со скифами будет трудной и кровопролитной, предполагал, что враги будут избегать больших сражений. Но чтобы эта тактика приняла те масштабы, с которыми он столкнётся в дальнейшем, царь вряд ли догадывался. Понятно, что определённой информацией Дарий располагал. Потому он сначала и повёл свою армию таким путём, чтобы не вступать на земли тех племён, которые отказались помогать скифам и решили соблюдать нейтралитет. На данном этапе кампании главной целью персидского царя было настигнуть скифов и постараться разгромить их в прямом столкновении. После этого у него были бы развязаны руки, и он получал определённую свободу маневра. Мог идти в Таврику, где находились эллинские города, а мог отложить это на потом и продолжить движение на восток, закрепляя за собой занятые территории.

Как и было задумано, ионические греки и флот остались сторожить мост через Истр. Вполне возможно, что перед мостом были возведены укрепления, поскольку греческие стратеги резонно опасались внезапной атаки и уничтожения переправы неприятелем. Поручение было ответственное, но несложное, поскольку в тылу была замирённая Фракия, скифы ушли на восток, а другие племена вступать в войну не собирались. Ну а в случае какой-либо внезапной беды греческие корабли стояли наготове, и, погрузившись на них, ионийцы в любой момент могли покинуть негостеприимные берега. И всё же, стоя на сторожевых башнях, прикрывавших мост, греческие гоплиты с тревогой вглядывались в даль, туда, где скрылось войско Дария. Никто не исключал появления небольших вражеских отрядов. Время разговоров и приготовлений закончилось – война началась!

Война с тенью

Зачем считать своих врагов? Сколько бы их ни было, убить тебя может только один.

Сенека

Как только разведчики донесли Иданфирсу, Таксакису и Скопасису о том, что армия персов переправилась через Истр (Дунай) и пошла им навстречу, вожди начали действовать. На расстоянии трёх дней пути от реки передовой скифский отряд, состоявший из конных лучников, расположился лагерем и поджидал грозного врага. Персидского царя ждал первый, но далеко не последний сюрприз. Когда его войска находились в одном переходе от лагеря, скифы покинули свой стан и двинулись навстречу врагу, широким веером разлетевшись по равнине. Дождавшись, когда ветер будет дуть в сторону персов, Иданфирс подал знак, и его воины подожгли степь, выпуская на свободу демона огня. Вал степного пожара покатился на завоевателей, а кочевники начали уходить на восток, оставляя за собой бушующую огненную стихию. Продвигаясь всё дальше и дальше, скифы продолжали выжигать всю растительность, и вскоре везде можно было видеть лишь голую, чёрную равнину.

Но персы продолжали идти вперёд, невзирая ни на что, и их главной целью сейчас было обнаружить скифское войско и дать ему генеральное сражение. Хотя кочевники и не думали скрываться, их разведчики постоянно шли в авангарде. Следы указывали Дарию, что впереди движется большой кавалерийский отряд, а потому он прилагали все усилия, чтобы его догнать. И счастье владыке Азии улыбнулось: неожиданно его воины увидели конных скифов, построенных в боевые порядки. И сразу всё пришло в движение, вперёд спешно выдвигалась царская кавалерия, а пехота, наоборот, торопливо уступала ей место. Закованная в доспехи панцирная персидская и мидийская конница неторопливо пошла вперёд, её обогнали конные лучники и воины лёгкой кавалерии, вооружённые короткими копьями и дротиками. Выравнивая ряды, персы не спеша приближались, а когда над их строем пропела труба, вся эта лавина рванула вперёд и пошла в атаку.

В ответ взревели боевые рога скифов, и они бросились навстречу врагу. Земля застонала от удара тысяч копыт. Когда войска сблизились на расстояние полёта стрелы, степняки вскинули луки, и туча стрел рухнула на приближавшихся персов. Множество царских воинов свалилось на землю под копыта бешено мчавшихся лошадей, раненые кони забились на чёрной от гари земле. Вновь ревели скифские боевые рога, и кочевники, повинуясь их сигналу, резко поворачивали коней и начинали уходить на восток, стараясь оторваться от преследователей. А персы и не думали отставать, они продолжали погоню за впавшим, по их мнению, в панику противником. Когда же рога протрубили в третий раз, скифы быстро обернулись в своих сёдлах и с разворота выпустили во врагов по стреле. Сотни всадников полетели через головы раненых лошадей на землю, падали в пыль и гарь лихие мидийские и персидские наездники. Будучи сами прекрасными лучниками, персы с ходу били стрелами по убегавшему врагу, и ни один десяток подстреленных скифов был растоптан копытами кавалерии Дария. Уходившие степняки продолжали стрелять за спину и всё более увеличивали бег коней, а персы постепенно начали отставать, такая бешеная и долгая скачка была для них непривычна. Тяжёлая кавалерия давно уже плелась где-то позади, и персидские полководцы остановили преследование, опасаясь вражеской хитрости. Первый боевой день закончился, но он ровным счётом ничего не решил, и потому движение армии царя за убегавшими скифами продолжилось.

* * *

Много дней Дарий вёл свою армию по следам убегавшего врага, но так и не смог его настичь. Противник по-прежнему не пропадал из поля зрения, но и вступать в битву категорически отказывался. Царские войска шли под палящим солнцем, по чёрной от выжженной травы земле. Постоянно попадались засыпанные и испорченные водоёмы и колодцы, но, что самое главное, никто не мог точно сказать, долго ли этот утомительный марш будет продолжаться. И когда разведчики донесли, что впереди видна большая река, через которую переправилось скифское войско, Дарий с облегчением перевёл дух. Это был Танаис (Дон), здесь можно было остановиться и немного передохнуть.

Царь снова поднял свою армию и начал переправлять её на другой берег. Он резонно опасался какой-либо ловушки со стороны скифов и был уверен, что они попытаются помешать переправе. Но ничего подобного не произошло, и это Дария очень удивило. Ещё больше он удивился, когда ему донесли, что скифы по-прежнему уходят на восток и в бой вступать не собираются. Здесь царь уже насторожился не на шутку, поскольку сам себе не мог объяснить тактику врага, а также и то, почему скифы не использовали для битвы такой выгодный водный рубеж, как Танаис. Но преследование продолжалось, и от проводников Дарий уже знал, что его войска покинули земли скифов и идут по землям савроматов. Впрочем, савроматы тоже выступили против него с оружием в руках, и причин, чтобы расслабиться, у персов не было. Войска продолжали маршировать, а вокруг была прежняя картина – та же выжженная и пустынная земля. Лишь вдали, словно злобные демоны, продолжали маячить разведчики скифов.

Но когда царю доложили, что его войска вступили во владения будинов, а скифы по-прежнему избегают серьёзных столкновений и явно собираются уходить ещё дальше, Дарий окончательно потерял покой. Местность, по которой шли персы, не была опустошённой, но по одной только причине – она была абсолютно бесплодной, и предавать огню там было нечего. И потому царь был немало удивлён, когда ему сообщили, что впереди находится город. Поселение было окружено деревянной стеной, но, судя по всему, никто его защищать не собирался, поскольку жители просто убежали, спасаясь от вражеского нашествия. Но они не просто покинули город, а вывезли из него всё, что могло представлять хоть какую-то ценность для утомлённого долгим походом войска. Разгневанный неудачей, Дарий велел город сжечь и продолжать поход, втайне надеясь, что эта безумная гонка скоро закончится. Но скифские вожди продолжали отступление, и у царя не оставалось иного выхода, как последовать за ними. По мнению Дария, потерять врага из виду было гораздо хуже, чем продолжать за ним погоню. Войска двигались на восток, и вскоре дозорные примчались с новой вестью, которая ещё больше смутила владыку. По сведениям разведчиков, впереди лежит большая водная преграда, за которую ушли скифы, и, судя по всему, это река Оар.

* * *

Теперь возникает очень интересный вопрос, который с давних пор тревожил умы учёных мужей: как далеко завёл Дарий свои войска на восток в погоне за скифами? Вот что рассказывает по этому поводу историк и географ Страбон: «От Истра до Тираса лежит “Пустыня гетов” – сплошная безводная равнина. Здесь Дарий, сын Гистаспа, перейдя во время похода на скифов через Истр, попал в западню, подвергшись опасности погибнуть со всем войском от жажды; однако царь, хотя и поздно, понял опасность и повернул назад». Таким образом, из текста следует, что царь, перейдя Истр (Дунай), продвинулся немного на север, где попал в ловушку и быстро вернулся назад. Но это полностью не согласуется с рассказом Геродота. Юстин в своём изложении похода, вообще ничего не говорит ни о сроках, ни о расстояниях: «Враги, однако, не давали ему возможности завязать сражение, и Дарий, боясь, что в случае, если будет разрушен мост через Истр, ему будет отрезан путь к возвращению в страну, отступил, потеряв 80 000 людей». Данный текст как хочешь, так и понимай, на вопрос он ответа не дает. Зато у Геродота мы видим действительно связное изложение и конкретные привязки к местности. Во-первых, «отец истории» довольно чётко определяет время первого соприкосновения скифов с врагом: «Головной отряд скифов встретил персов на расстоянии около трехдневного пути от Истра». В принципе, это как раз и согласуется с сообщением Страбона. Только у того всё на этом и заканчивается, поскольку Дарий сразу же уходит назад, а у Геродота это только начало войны.

Дальше у историка из Галикарнасса идёт довольное подробное изложение боевых действий и опять все события имеют привязку к конкретной местности и географическим названиям: «Лишь только персы заметили появление скифской конницы, они начали двигаться по следам врагов, которые все время отступали. Затем персы напали на одну из частей скифского войска и преследовали ее в восточном направлении к реке Танаису. Скифы перешли реку Танаис, а непосредственно за ними переправились и персы и начали дальнейшее преследование, пока через землю савроматов не прибыли в область будинов». Здесь можно изощряться как угодно, но факт остаётся фактом: Танаис – это античное название реки Дон, и от этого никуда не денешься. Соответственно, из текста следует, что враждующие армии эту реку перешли.

Геродот продолжает отслеживать путь армии Дария: «Путь персов шел через Скифию и Савроматию… персы продолжали следовать все дальше за отступающим противником, пока, пройдя через эту страну, не достигли пустыни. Пустыня эта совершенно необитаема, расположена она севернее страны будинов и тянется в длину на семь дней пути. Севернее этой пустыни живут фиссагеты». В принципе, и тут всё понятно, поскольку персы всё время идут на восток, хотя, возможно, и отклонились чуть севернее основного маршрута. Город будинов, который они сожгли после перехода через Танаис, мог просто оказаться у них на пути, а не быть целью отдельного похода, как это иногда пытаются представить. Но главной проблемой является то, что никто не может чётко сказать, где находится та самая река Оар, на берегу которой разбил лагерь Дарий. «Из их земли (фиссагетов) текут четыре большие реки через область меотов и впадают в так называемое озеро Меотиду. Названия этих рек: Лик, Оар, Танаис и Сиргис» (Геродот).

«Дойдя до пустыни, Дарий с войском остановился станом на реке Оаре» – так прописано у «отца истории». И вот тут начинается! Куда только не помещали эту реку, с чем только не идентифицировали! Все версии перечислять не буду, потому что это займёт массу времени, а толку никакого не будет. Я лично согласен с теми исследователями, которые отождествляют реку Оар с Волгой. И хотя Геродот сообщает, что Оар впадает в Меотиду (Азовское море), но, на мой взгляд, историк мог и ошибиться, ведь данный регион был для эллинов диким и до конца неизведанным. Правда, кое-кто, считая реку Оар Волгой, исходит из того, что в письменных древнеримских источниках II–IV вв. н. э. Волга называется рекой Ра, и отсюда идут спекуляции на тему одинакового созвучия. Я думаю, что заниматься лингвистическими изысканиями там, где им места нет, – дело абсолютно неблагодарное. Никаких «открытий» я делать не собираюсь, просто постараюсь объяснить, почему мне больше нравится версия с Волгой.

Если исходить из того, что персы перешли Танаис (Дон), то следующая крупная водная преграда при движении на восток – это Волга. Поэтому и стал там царь лагерем, потому и начал делать укреплённый район, так как понимал, что если дальше и поведет армию, то лишь затем, чтобы догнать скифов и сразиться с ними. Сама логика вещей должна была подсказать Дарию движение на юг, чтобы вернуться через Дербентский проход в Азию. Но оставались скифы, и без победы над ними об этом нечего было думать!

Волга же представляла собой прекрасный естественный оборонительный рубеж, а возведение в тех краях укреплённого района делало её форсирование для разных кочевых племён довольно проблематичным. Эта цепь укреплений должна была стать опорным пунктом персов в регионе, и, скорее всего, именно оттуда планировал Дарий продолжить завоевание Северного Причерноморья. Опять же, утверждая, что Оар – это не Волга, ссылаются на указание Дария ионийским грекам ждать его 60 дней, а потом отплывать в Малую Азию. Но из текста того же Геродота мы видим совсем другую картину. Персидский царь пропустил все сроки своего возвращения, о чём скифы и напомнят эллинам, охранявшим мост на Истре: «Ионяне! Назначенное вам для ожидания число дней истекло, и вы, оставаясь здесь, поступаете неправильно». Поэтому привязывать поход Дария к этим 60 дням тоже смысла нет – при удачном исходе он и не собирался возвращаться к своим кораблям. Но само по себе это известие очень ценно, так как наглядно показывает, что война со скифами сильно затянулась и персы реально могли дойти до Волги (Оар).

Лучше всего охарактеризовал сложившуюся по этому вопросу ситуацию Е. В. Черненко: «Мнения исследователей о том, как далеко проникли войска Дария в пределы Скифии, можно свести к двум основным точкам зрения. Отмечая фантастичность некоторых эпизодов в рассказе Геродота, одни ученые определяют “короткий” маршрут персов, ограничивая его, следом за Страбоном, только тремя днями пути и пределами “Гетской пустыни” (М. И. Артамонов, А. М. Хазанов и др.); другие называют “длинный” маршрут, охватывавший не только глубинные районы Скифии, но и земли, лежащие за ее пределами (Б. Н. Граков, Е. А. Разин, А. И. Мелюкова, В. А. Ильинская, А. И. Тереножкин)». Одним словом, полемика может продолжаться бесконечно, и вряд ли когда в ней будет поставлена точка. Свою же точку зрения на проблему я высказал и поэтому при описании дальнейших событий буду исходить из того, что персидская армия дошла до Волги.

* * *

Расположившись большим лагерем на берегу Оара, Дарий решил создать здесь мощный укреплённый район, густо насытить его войсками и, закрепив за собой пройденную территорию, двинуться дальше на восток, преследуя скифов. По большому счету, пока для персидского царя всё складывалась довольно удачно. Невзирая на то что его войска шли по выжженной и разорённой земле, в результате чего стали ощущаться проблемы с продовольствием, ничего катастрофического пока не произошло. Единственное, что по-настоящему тревожило Дария, – так это то, что скифы упорно избегали решающего боя и всё время отступали и отступали. Но ведь именно разгром скифского войска являлся главной целью первоначального этапа его грандиозной военной кампании! Идти дальше, оставляя кочевников в тылу, было очень опасно. Но пока степняки сами шли туда, куда надо было идти Дарию, и весь вопрос теперь заключался в том, как далеко они будут отступать.

Избегая большого боя, скифы охотно вступали в мелкие стычки, стараясь нанести противнику как можно больший урон, и так же стремительно исчезали, едва появлялась возможность навязать им полноценное сражение. Дарий был знаком с подобной тактикой, он наблюдал её у массагетов, а потому прекрасно знал, что рано или поздно скифы с ним в бой вступят. Но проблема заключалась в одном – когда? И какие действия степняки ещё предпримут перед этим? Однако на эти вопросы пока не было ответов, и потому царь распорядился начать строительство восьми крепостей, которые все вместе образовали бы большой укреплённый район. По замыслу Дария, здесь должны был остаться значительные отряды тяжёлой пехоты, а с более мобильной частью войска он хотел продолжить преследование скифов. Тысячи персидских воинов копали рвы, насыпали валы и ставили на них деревянные заграждения, работа кипела днём и ночью, когда примчавшиеся разведчики принесли сообщение, которое разрушило все планы их повелителя.

Дело в том, что, пока Дарий занимался строительством укреплений и предавался мечтаниям о дальнейших походах, войско скифов переправилось через Оар севернее лагеря персов и двинулось на запад. А это представляло для Дария смертельную опасность, поскольку вражеское войско оказалось у него в тылу, и возникала угроза для стоявших на Истре отрядов. Но главное заключалось в том, что движение персов в сторону Дербентского прохода сразу теряло всякий смысл.

Одним этим маневром скифы рушили весь амбициозный проект персидского царя, и создание укреплённого района на берегах Оара сразу теряло свою стратегическую целесообразность. В сложившейся ситуации ему оставалось только одно – идти следом за врагом и любой ценой навязать ему решающую битву. Можно представить, что творилось у Дария в душе, когда он всё это осознал и понял, что иного выхода у него нет и в данный момент противник навязал ему свою волю. Скрепя сердце он был вынужден отдать приказ об оставлении недостроенных укреплений и наблюдать, как колонны его войск начинают движение туда, откуда пришли, – на запад. Главной целью царя по-прежнему было скифское войско, но теперь погоня за ним приобретала несколько иной смысл, поскольку лишь победа в сражении позволяла надеяться на успех всего предприятия. Без этого продвижение на восток и юг становилось бессмысленным.

* * *

Дарий вёл войско за уходящим врагом, надеясь настичь противника и навязать ему битву. От того, получится у него это или нет, зависела дальнейшая судьба похода. Но скифы по-прежнему избегали боя, старались держаться на расстоянии одного дня пути от неприятеля, и персы ничего с этим поделать не могли. Всё это продолжалось с завидным постоянством, правда, теперь войска шли не на восток, а на запад, по той же выжженной и опустошённой земле. Однако Иданфирс хотел не только окончательно измотать персидскую армию длительными переходами и мелкими стычками, он собирался теперь втравить в войну те племена и народы, которые изначально отказались воевать с Дарием.

Самыми первыми жертвами подобной стратеги стали меланхлены, для которых вторжение на их землю сначала скифов, а затем и персов стало сущим бедствием. Тысячи людей, в страхе перед нашествием, снимались с насиженных мест и бежали туда, где можно было укрыться от ужасов войны, вереницы людей и телег потянулись на север. И снова скифские всадники с факелами в руках жгли всё, что могло гореть, а зарево пожаров по ночам освещало дорогу идущим сплошным потоком войскам. Судьба меланхленов постигла и их соседей – андрофагов, которые теперь устрашились не только Дария, но и своих бывших соседей – скифов. Однако страх, который охватил андрофагов, был настолько велик, что ни о каком сопротивлении персам с их стороны и речи быть не могло. Свое спасение они видели лишь в поспешном бегстве, подальше от мест боевых действий. Как следствие, паника, охватившая регион, перекинулась и на земли невров. Увидев толпы беглецов, они в страхе бежали перед волной скифской конницы, за которой неотвратимо двигалась армия персов. План скифских вождей вовлечь в войну эти племена и тем самым получить дополнительные воинские контингенты провалился, и потому они по-прежнему могли рассчитывать только на свои силы.

Но оставался шанс, что удастся втянуть в войну агафирсов, и войско скифов двинулось к их владениям. Но те уже очень хорошо знали от многочисленных беглецов, чем им грозит подобный визит двух враждующих армий. Поэтому в панику не впали, а решили защитить свою землю как от одних пришельцев, так и от других. И пока скифская орда ещё только подходила к их территории, агафирсы выслали вперёд послов, которые твердо заявили Иданфирсу, что как только скифы вступят в их пределы, то будут атакованы войском агафирсов. Запретив скифам появляться на своей земле, агафирсы подкрепили слова делом и подтянули к границам многочисленные отряды воинов.

Ввиду того что борьба с Дарием была в самом разгаре и каждый боец был на счету, скифские вожди не посчитали возможным вступать в сражение с этим племенем. Они решили идти из страны невров в свои земли и привести врага на опустошённые и разорённые территории. Ну а что же беглецы – невры, андрофаги и меланхлены? «Забыв о своих угрозах, они в страхе бежали все дальше на север в пустыню» (Геродот). Таким образом, попытка расширить коалицию против Дария потерпела неудачу, зато громадные территории подверглись разорению и опустошению, и теперь персы при всём своём желании не могли их использовать в своих целях.

* * *

Дарий просто не имел представления о том, с чем же ему придётся столкнуться, когда начинал поход в Северное Причерноморье и развязывал войну со скифами. Его боевые действия против массагетов могли показаться на фоне происходящего детской забавой, и усмирение пары приграничных племён в Азии не шло ни в какое сравнение с грандиозностью событий, которые разворачивались в Европе. Царь имел опыт борьбы против кочевников, знал их способы ведения боевых действий, но чтобы война с ними приняла такие масштабы – этого не ожидал даже он. Поэтому, пребывая в затруднительном положении, он решил спровоцировать противника на бой и с этой целью отправил к Иданфирсу гонца с приказом передать следующие слова: «Чудак! Зачем ты все время убегаешь, хотя тебе предоставлен выбор? Если ты считаешь себя в состоянии противиться моей силе, то остановись, прекрати свое скитание и сразись со мною. Если же признаешь себя слишком слабым, тогда тебе следует также оставить бегство и, неся в дар твоему владыке землю и воду, вступить с ним в переговоры».

Надо сказать, что к проблеме «земли и воды» персидские цари относились очень трепетно, для них это было священной частью приёма независимого государства под своё покровительство со всеми вытекающими отсюда последствиями. Когда афинские послы по недомыслию однажды вручили царю «землю и воду», то это послужило одним из поводов к персидской агрессии против этого города. И на самих афинян персы теперь смотрели не как на равных противников, а как на взбунтовавшихся подданных. Причём иногда посольства с подобными требованиями заканчивались трагически, в Спарте, например, царских людей бросили в колодец, велев самим взять там всё, что им надо.

Но Иданфирс только посмеялся над требованиями Дария: «Мое положение таково, царь! Я и прежде никогда не бежал из страха перед кем-либо и теперь убегаю не от тебя. И сейчас я поступаю так же, как обычно в мирное время. А почему я тотчас же не вступил в сражение с тобой – это я также объясню. У нас ведь нет ни городов, ни обработанной земли. Мы не боимся их разорения и опустошения и поэтому не вступили в бой с вами немедленно» (Геродот). Дальнейшие рассуждения скифского вождя о том, что персам, дабы принудить скифов к сражению, надо разрушить и осквернить могилы их предков, выглядят, по меньшей мере, нелепо и, судя по всему, являются позднейший вставкой. Скорее всего, в уста Иданфирса Геродот вкладывает собственные мысли о том, что надо было делать Дарию, дабы принудить своего неуловимого противника к решительному бою. Ведь если скифский царь так старательно избегал битвы, которую ему усиленно пытались навязать, то какой был смысл ему советовать своему врагу, как этого можно достичь без особых хлопот? Поэтому Иданфирс явно ничего подобного не говорил, зато чётко осознал, чего же больше всего добивается в этот момент повелитель Азии – генерального сражения.

* * *

И всё же Иданфирс страшно разъярился, услышав надменное требование персидского царя. Ему очень хотелось сразу послать своих воинов на врага и сразиться с ними, но он себя сдержал. Пусть всё идёт так, как идёт, возможно, что перс сознательно провоцирует его на атаку и сражение. Ведь ситуация для Дария складывалась просто критическая, и единственным выходом из неё была победа в решающем бою, которого кочевники тщательно избегали.

Силы скифов по-прежнему были разделены, Иданфирс и Таксакис продолжали действовать непосредственно против Дария, только Скопасис со своим отрядом выдвинулся восточнее и теперь находился ближе к Истру. Дальнейшие планы вождей исходили из сложившейся на данный момент обстановки. Отступление решили пока прекратить и все силы бросить на истребление персидских фуражиров, доведя проблему обеспечения царских войск продовольствием до критической точки. А заодно тревожить боевой стан врага ночными набегами.