Текст книги "Русь против Хазарии. 400-летняя война"

Автор книги: Михаил Елисеев

Соавторы: Владимир Филиппов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Казалось бы, здесь все совсем просто, однако есть нюанс.

Самым ценным из мехов на то время считался мех соболя. Вот он-то из-за более темного цвета и назывался «черной куной», а впоследствии – «ногатой» и ценился в 2,5 раза дороже меха обычной куницы (куны).

Мало того, на денежных единицах современной Хорватии – кунах – изображена куница.

В предыдущей книге мы приводили небольшой обзор, в котором сравнивали ценность шкурки белки и черной куницы. Понятно, что мех куницы был в разы дороже. Если же под «черной куной» подразумевался соболь, то разница увеличивается еще многократно.

Вы думаете, к чему мы клоним? Ответ прост.

Вещий Олег – Освободитель обложил «легкой данью» славянские племена, живущие долго под властью хазар, только потому, что побоялся увеличить привычную дань, поскольку это грозило бы борьбой, войной, а возможно, и катастрофой. Киевскому князю сейчас этого было не нужно. Славяне просто поменяли одну крышу на другую с сохранением таксы, а Олег приближался к заветным торговым путям. Готовил плацдарм для нового броска.

Древлянам повезло меньше, они не платили никому, на них Олег отыгрался по полной программе. Не пощадил, не пожалел. Вот тебе и Освободитель, вот тебе и братья славяне.

Вот тут уже все понятно и наглядно – куна равна сребренику, она же равна дирхему. Один сребреник был весом 3,2 грамма серебра, но при этом равен дирхему весом 2,73 грамма серебра.

Благодаря нехитрым математическим действиям мы легко приходим к выводу, что древлян Олег заставил платить дань приблизительно в десять раз больше, чем славянские племена до этого платили Хазарскому каганату. Вот это государственный подход.

Правильно! За свободу надо платить!

Для подведения итогов так и просится сама собой одна из вычурных фраз Л.Н. Гумилева: «Но древние славяно-русы в X в., в отличие от иных народностей, были пассионарным этносом. Надлом, т. е. переход из акматической фазы в инерционную, связанный с варяжской узурпацией, унес много жертв и принес немало позора, но не полностью уничтожил пассионарный генофонд в стране».

Генофонд удалось сохранить!!! Вот что главное!

Пока Олег успешно воевал с «хазарами», освобождая одно за другим славянские племена, хазары искали поддержку против печенегов и болгар, которые донимали их еще сильнее.

Десять долгих лет настырные печенеги не давали житья хазарам, донимая их как могли и привлекая на себя все внимание хазарских владык.

А вскоре правящую элиту каганата постигла еще одна серьезная неудача.

В 893 году хазарская верхушка заключила союз с мадьярами и греками против печенегов и болгар. Хазарский царь послал морем в Византию войско для войны с болгарами. Греко-хазарское войско было разбито болгарами, которые с особой жестокостью обошлись с хазарскими пленниками – им перед разменом отрезали носы ( Л. Гумилев).

Вот так, а поэтому вплоть до 909-910 годов хазарам было не до Олега и Киевского государства.

Добавим в подтверждение наших слов немного археологии: «В VIII в. погребальные памятники хазарских дружин не «заходили» на территорию будущей Русской земли: реально освоили эту землю именно русские дружинники, судя по материалам некрополей».

Итак, камерные гробницы «отмечают» присутствие русской дружины в узловых пунктах Русской земли, там, где пересекались племенные границы и интересы различных племен и правящего слоя Русского государства. Не случайно за пределами «Русской земли» в узком смысле ближайшие камерные гробницы обнаружены под древлянским Искоростенем, покоренным Ольгой после древлянского восстания и убийства Игоря (945-946 гг.), и на Волыни в Плеснеске (Подгорцы), в области, вошедшей в состав Русского государства после похода Владимира Святославича «на ляхов» (981 г.).

Распространение камерных гробниц в Среднем Поднепровье не только подтверждает в целом реконструированные Насоновым границы «Русской земли» в узком смысле, но и позволяет (вслед за тем же исследователем) детализировать историю подчинения славянских племен Русскому государству. Насонов отмечал, в частности, что Русская земля включала не всю территорию радимичей. Действительно, радимичи не были названы среди данников Руси Константином Багрянородным: согласно летописи, они были подчинены при Владимире Святославиче в 984 г. после битвы на р. Пищане, за пределами Русской земли.

Значит, и Олег мог брать дань только с части радимичей, оказавшихся в пределах Русской земли, отмеченных, в частности, позднейшими дружинными курганами в Левенках и Кветуни на Десне; на прочей радимичской территории нет дружинных древностей X в. Возможно, сходная ситуация имела место и на западной границе Русской земли, в Погорынье у волынян: Константин Багрянородный упоминает среди данников Руси загадочное племя лендзян, само название и область расселения которых свидетельствуют о близости их к ляхам и позволяют отождествить их с волынянами» ( Петрухин).

В силу того, что хазары прямой конфликт не провоцировали, а Олег добился максимально на данный момент возможного, наступил период временного мирного сосуществования между двумя державами. Каждый был занят делами насущными. Теми, что касались их в большей степени. Хазары, к примеру, выясняли отношения со степняками.

У Олега в этот период дел тоже было невпроворот.

Сначала ему пришлось разбираться с венграми, которые кочевали в поисках лучших мест и уже докочевали почти до самого Киева. Такие безземельные народы, которым вдобавок нечего терять, могут наделать много бед народам оседлым. Но эта угроза от земель полян была отведена. Видимо, Олег сумел объяснить их вождям, что для венгров здесь места не сильно пригодны, и показал пальцем, в каком направлении им следует двигаться дальше. А также по большому секрету поведал, где среда обитания более пригодна. А чтобы венграм кочевалось в эту землю обетованную веселее, он даже заплатил им откуп, не желая выводить свои полки на бой. Так говорит «Повесть временных лет».

После этого угры-мадьяры (венгры) спокойно перебрались через Карпаты и ушли в Паннонию. Так Паннония стала Венгрией.

Деликатно разобравшись с венграми, Олег занялся устройством семейного уклада.

В год 6411 (903). Когда Игорь вырос, то сопровождал Олега и слушал его, и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу ( «Повесть временных лет»).

Судя по всему, Игорь, наконец, дозрел до возраста, в котором можно жениться. И обзаводиться семьей. Этим браком Олег укреплял свои позиции и надежно пристраивал свою дочь. Когда дома порядок был наведен, киевский князь решил замахнуться на дело большое и нужное – затеять поход на Византию. Пришла пора поставить греческих базилевсов на место и напомнить им о крепости русских мечей и доблести киевских богатырей.

На Византию Олег пошел один. Игоря с собой не взял, видно посчитав, что для женитьбы тот дорос, а для серьезного военного похода еще нет. Что и засвидетельствовано летописью: «В лето 6415 иде Олег на Греки, а Игоря остави в Киеве» ( Пискаревский летописец). О том, как и чем закончился поход и как Олег прибивал свой щит на цареградские ворота, сказано и спето достаточно.

Нашей темы этот подвиг мало касается. Напомним только. В договоре с греками Игорь не указан и даже не упомянут вообще никак, а это значит одно – на данный момент он к управлению государством не имеет никакого отношения. Так что Олег никакой не дядька-опекун, а полноправный владыка. Скорее всего, Игорь на данный момент даже не рассматривается как преемник княжеской власти.

Одним словом, год закончился удачно. В отличие от хазарского каганата, который сжимался, как шагреневая кожа, Русское государство расширяло свои границы благодаря неустанной деятельности Вещего Олега.

К этому моменту в «Повести временных лет» появляется интересная вставка: «А славянский народ и русский един, от варягов ведь прозвались русью, а прежде были славяне; хоть и полянами назывались, но речь была славянской. Полянами прозваны были потому, что сидели в поле, а язык был им общий – славянский».

И жил Олег, княжа в Киеве, мир имея со всеми странами.

Но это в Киеве, а Хазарии до этого стабильного состояния было еще довольно далеко.

Сейчас хазарам нужны были все наличные войска, и неважно, что для этого нужно было сделать, договориться с кем-то или просто купить мечи наемников.

Второй вариант для Хазарии был проще.

На Руси, в отличие от Хазарии, все было спокойно.

Долгожданный мир наступил, но для настоящего воина сидеть на одном месте было тоской смертной. Ни тебе подвигов, ни тебе славы и почета, ни тебе добычи, ни злата, ни серебра, даже шкурки и то только в день зарплаты.

С Византией война была закончена, а взаимовыгодный мир подписан. Пускай и на некоторое время, но путь туда был заказан, да и подготовки такой поход требовал великой, а отношения между двумя державами пока вроде как складывались.

Тогда взгляд Олега вновь упал на своего восточного соседа. Хазары. Пока они только теряли. Так почему бы и не воспользоваться моментом. Дорога на Каспий уже была протоптана и до этого, а для лихих русских ватаг только в радость было потрепать вновь и мусульман, и хазар, и иудеев. Заодно это была своеобразная проверка боем. Чтобы мечи не затупились. Вскоре главное направление завоеваний киевского князя могло сместиться именно в сторону Востока, а значит, и в сторону Хазарии, к тому же немало еще славянских племен осталось «не освобожденными» от тирании каганата.

И пошли набеги русов на берега Хазарского моря один за другим, один за другим.

Такое постоянство не может не нервировать.

Тем более что каган Хазарии видел – Олег подписал мир с одним из его бывших союзников, который теперь стал супротивником, и нападать на Византию не будет. Соответственно, в поле зрения для добычи славы и богатства остаются только они и мусульмане. Но пока достается только им. А русы – это не печенеги, от них так просто не откупишься. В привычку войдет щипать каганат, так уже ничем это беспокойное племя не отвадишь. Да и сил сколько на это потребуется. И получалось, что теперь Русь напрямую стала угрожать безопасности каганата.

Подробнее о походах русов на Каспий мы расскажем в следующей главе.

Сейчас мы касаемся этой причины только потому, что самый большой из этих походов некоторые историки приписывают самому Олегу.

Существует даже такое мнение, что «…поход 913 г. был самым крупным разбойничьим набегом варягов на мусульман». Правда, закончился он трагически, скажем мы, забегая немного вперед. Имя русского предводителя в сообщении не названо, и в русских летописях данный поход не упомянут. Но тем не менее некоторые исследователи считают, что погибший во время этого набега предводитель русов был Вещий Олег, князь киевский, который неизвестно зачем ввязался в эту авантюру.

Однако вряд ли это может серьезно рассматриваться даже как теория.

Во-первых, Олег совсем недавно продлил договор с Византией, от которого он и так имел солидную материальную выгоду. Кидаться лично на другой конец земли во главе одной лишь дружины для князя смысла не имело. Да и Вещий к этому моменту был уже не мальчик. Идя в любой поход, он основательно готовился и ставил под ружье все соседние и подвластные ему народы. Даже если это был лишь захват Смоленска. А тут? Куда девалась вся основательность?

Во-вторых, именно в русских летописях этот поход не указан, потому как князь в нем не участвовал, а значит, ничего особо интересного для летописца не нашлось. Ну, допустим, упустил чернец, просмотрел, не зафиксировал, и такое бывает. Но арабские-то летописи все отразили. Все, кроме одного. Имени самого предводителя. Если бы это был Великий князь киевский, глава всей Руси, можете не сомневаться, это прогремело бы во всех документах. Не каждый раз удается убить главу другого государства. Для тех же хазар это был бы только дополнительный повод для гордости. А мусульманские гвардейцы долго бы еще похвалялись княжеской головой, как одним из самых дорогих трофеев. Тут бы и русские летописи не прошли мимо, ведь зафиксировали они подробности убийства Святослава. Даже про череп его рассказали. А тут – молчок. Значит, никакого Олега там не было и быть не могло.

«М.И. Артамонов полагает, что этот поход был организован «на свой риск и страх варяжско-русской дружиной, нанятой для войны с Византией и отпущенной киевским князем после того, как надобность в ней миновала» ( Л. Гумилев).

Вполне допустимый вариант.

О том, что на Руси при Олеге и Игоре было несколько князей «архонтов», свидетельствует и текст договора 911 года, и сведения, сообщаемые Константином Багрянородным.

«По случаю договора Олегова и здесь сказывает по разным градам подвластных князей многих; по истории же хотя точно мест и имен не упоминает, или имена князей между посольскими так смешаны, что разобрать не можно, но по следствию видимо, что во всех подданных народах, как например у древлян, кривичей, Тмутаракань, вятичей, еми, мери, Турове и пр. были собственные князи, как например по случаям древлянского Мала, полоцкого Рохволда, туровского Тура упоминает, а прочие в забвении оставлены. Другое, в сих послах многие варяги были, как например Стер, или Стор, Свен, Шигоберн и пр., которые и до сих пор у шведов употребляемы. А славянских мало имен, потому что варяги более в знати были» ( Татищев).

«А.А. Шахматов давно объяснил происхождение ошибки в датах НПЛ (Новгородской I летописи) , магия совпадений не дает покоя некоторым исследователями заставляет их игнорировать прямые указания источников» ( Петрухин).

Вот это точно подмечено. Магия совпадений. А «некоторым исследователям» лишь бы открытие совершить. Чаще всего именно так и рождаются популярные теории, открывающие нам глаза на жизнь и деяния наших предков. Порой из них даже делается История.

«После первых побед Олега в 883-885 гг. успех покинул варяжского узурпатора. В каспийском походе варяго-русское войско выглядит неполноправным союзником Хазарии. И предательство, допущенное царем Вениамином, осталось безнаказанным. Поводы для восхваления «вещего» Олега меркнут. Это подметил еще С.М. Соловьев, хотя он и не располагал сведениями, ныне вошедшими в арсенал науки. Олег рассматривается им не как храбрый воитель, а как хитрый политик и сборщик дани с беззащитных славянских племен. Так оно и было. И в наследство Игорю, если летописная хронология верна, он оставил не могучее государство, а зону влияния Хазарского каганата».

Таково мнение Л.Н. Гумилева.

Доля истины в его словах есть, это нужно признать. Но лишь малая это доля.

Олег никогда бы не выступил как чей-то неполноправный союзник. Это он-то, человек, прибивший щит к воротам Царьграда! И некоторые историки, возможно, справедливо считают, что это было актом того, что с этого момента он берет город под свою защиту. Неважно, что за откуп сие делает. Неважно, что за плату. Важно иное: Олег мог себе это позволить. И ни Вениамину, ни Иосифу, никакому иному Песаху такое не могло даже присниться. И государство Игорю Вещий оставил действительно могучее и грозное, а не чью-то зону влияния. Он оставил Игорю Русь!!! Хотя, возможно, и не без боя.

Польский историк XVIII века Х.Ф. Фризе выдвигал версию, что у Вещего Олега был сын, Олег Моравский, который после смерти отца был вынужден покинуть Русь в результате борьбы с князем Игорем. Возможно, что, получив повзрослевшего и самостоятельного наследника, клан Игоря решил совершить переворот и изгнать князя-руса обратно туда, откуда он и пришел. Эта борьба за власть и послужила сигналом для остальных славянских племен. Вероятно, они рассчитывали, что, пока идут в Киеве внутренние разборки, на них не хватит ни времени, ни сил. Но даже в этом случае правители славянских земель ошибались. Русь все больше стремилась вести имперскую политику, и с этой дороги ее уже было не свернуть.

Родственник же «Рюриковичей» Олег Моравский стал последним князем Моравии в 940 году, согласно сочинениям польских и чешских писателей XVI-XVII веков, однако его родственная связь с Вещим Олегом является лишь предположением Фризе. Никаких иных доказательств этому мы не имеем. Если же это действительно так, то это только подтверждает нашу теорию о борьбе за власть в Киеве двух кланов.

Что случилось с Вещим Олегом, до конца не ясно. Гадать мы не будем. Остановимся на том, что у нас есть сейчас. Возможно, эта тема станет предметом для какой-то из будущих книг.

Время его смерти и причины ее русские летописи датируют по-разному: «Повесть временных лет» – 912-м, а Новгородская первая летопись младшего извода – 922 годом. По одним сведениям, Олег был похоронен в Киеве на горе Щековице, по другим – в Ладоге. «И прозваша и Олга вещии; и бяху людие погани и невегласи. Иде Олегъ к Новугороду, и оттуда в Ладогу. Друзии же сказають, яко идущю ему за море, и уклюну змиа в ногу, и с того умре; есть могыла его в Ладозе» ( Новгородская I летопись младшего извода).

Историк А.А. Шахматов отметил, что 912 год является также годом смерти византийского императора Льва VI – антагониста Олега. Возможно, летописец, знавший, что Олег и Лев были современниками, приурочил окончание их правлений к одной и той же дате.

Разница в датах составляет целых десять лет!

Учитывая к тому же, что новгородская традиция относит смерть Олега к 922 году (см. выше), дата 912 становится еще более сомнительной. Продолжительность княжения Олега и Игоря составляет по 33 года, что вызывает подозрение в былинном источнике этих сведений.

Опять же, вариации, вариации, вариации…

Разногласий много, о смерти героя историки спорят и по сей день.

«Эти разногласия летописцев дали основания ученым утверждать, что на Руси имелось два (а быть может, и больше) крупных полководца и государственных деятеля, носивших имя Олег» ( О. Рапов).

Это еще одна довольно популярная последнее время версия, что Олег был не один, а было их целых два. Просто второй не упоминался, а имена были одинаковые, а возможно, второй был вообще Олег Олегович. Сын первого Олега Вещего.

В общем, с ума сойти можно. Тут на страницы так и просится цитата из легендарного фильма и не менее легендарной пьесы про «Ивана Васильевича»:

Я к и н. Позвольте! В наши дни, в Москве!.. Нет, это… Он же умер!

И о а н н. Кто умер?

Я к и н. Я… я не про вас это говорю… это другой, который умер… который… Доктора мне!.. Я, кажется, сошел с ума…

Этот случай выглядит похожим.

Долго с этим открытием мы разбираться не будем. Скажем сразу, не тратя время, что все это ерунда, притянутая за уши и рожденная в воспаленном воображении. Она даже не стоит серьезного разбора. Каждый хочет открыть сокровенную тайну, особенно там, где никакой тайны и вовсе нет.

Летописи, они, конечно, опора довольно шаткая. Они могут что-то выпустить, переиначить в угоду тому или иному политическому деятелю, дать свою интерпретацию событию, причем не всегда правильную. Это все допустимо. Это все бывало. Но никогда не бывало одного. Правители, какие бы они ни были и сколько бы они ни правили, из русских летописных свитков не выпадали ни-ко-гда! Тем более из всех сводов разом. Такого быть просто не могло. Летописцы, чтобы была возможность князей различать, даже давали им задним числом, уже после смерти, прозвища. Иногда совсем не те, что их герои имели при жизни.

Так что второй Олег – это чистейшей воды вымысел. Если вы верите в такие чудеса, то читайте лучше сказки, например русские народные, они хотя бы написаны лучше. Из них же вы узнаете, как Вольга, он же, видимо, Олег, уж не знаю, первый или второй, обращался в сокола. Почему нет? Это ведь тоже материал для исследования.

Как русы сражались с ал-ларисией

А сейчас мы сделаем шаг назад и расскажем подробно о грандиозном походе русов на Каспий в 913 году, о котором уже вскользь упоминали в предыдущей главе. Именно тогда и произошло первое и по-настоящему масштабное военное столкновение между киевскими дружинами и хазарами, столкновение, о котором мы действительно можем с уверенностью говорить. Но что примечательно, это противостояние было в большей степени частным делом определенных кругов в сопредельных державах, а не полномасштабными боевыми действиями, которые ведут два враждебных государства. Невзирая на большое кровопролитие, этот конфликт не стал причиной войны и потух столь же быстро, как и вспыхнул. Но обо всем по порядку.

Первое достоверное упоминание о походе русов на берега Каспийского моря относится ко времени княжения в Киеве Осколда, и произошел этот рейд в промежуток между 965 и 982 годами. О нем в своей книге «История Табаристана» сообщает живший в XIII веке иранский историк Ибн Исфандийар. Этот набег русов на город Абаскун, который находился на берегу Горганского залива Каспийского моря, он соотносит с правлением эмира Табаристана Алида ал-Хасана ибн Зайда, отправившего против разбойничавших на Каспийском побережье дружинников войска, которые и уничтожили грабителей. Провинция Табаристан располагалась на территории современного Ирана, на южном побережье Каспийского моря, и можно лишь удивляться, как далеко завлекла наших предков жажда наживы. Хотя с другой стороны, если мы ознакомимся с сообщением Абу Исхака Ибрагима Истахри, где говорится о том, что «Табаристан – равнинная земля, там занимаются земледелием и разводят вьючных животных», то мы поймем, почему именно туда устремились русы. Регион очень богатый, есть чем поживиться, а главное, никому и в голову не придет, что именно здесь могут объявиться воины с севера.

Именно так могли рассуждать русы и в 909 году, когда целью своего очередного грабительского набега вновь избрали благодатную землю Табаристана. Внезапно появившись на 16 судах, они обрушились на южное побережье Каспийского моря, разграбили избежавший этой участи во время прошлого набега город Абаскун, а затем двинулись вдоль берега, продолжая разбойничать как на суше, так и в прибрежных водах. Правитель Сари Ахмад ибн ал-Касим был насмерть перепуган и послал к своим соседям за помощью, а русы тем временем высадились на побережье, решив захватить и этот богатый город.

Вполне вероятно, что безнаказанность породила беспечность, потому что ничем иным не объяснишь то, что произошло в дальнейшем. Мы не знаем, дождался помощи Ахмад ибн ал-Касим или нет, но эмир поборол собственные страхи, вывел войска из города, а затем ночью напал на русов и нанес им поражение. По сообщению Ибн Исфандийара, правитель Сари «многих убил, взял в плен и отправил в округи Табаристана». Короче говоря, продал в рабство.

Казалось бы, два похода и оба, несмотря на удачное начало, в силу различных причин закончились неудачно, а потому пора бы и прекратить набеги в этот регион. Но русам в этих местах как медом намазали, их снова и снова тянуло на южное побережье Каспийского моря. И в следующем году они снова там объявились. Хотя, скорее всего, в этот раз их целью была месть за погибших соотечественников, а не банальный грабеж.

Об этом говорит тот факт, что первой же их целью стал город Сари, эмир которого совсем недавно столь лихо разделался с русами. Сари был сожжен, округа разграблена, а о том, что случилось с Ахмадом ибн ал-Касимом, источники умалчивают. Сами русы сначала действовали достаточно осторожно, поскольку, захватив множество пленных, быстро погрузились на ладьи и ушли в море, не желая задерживаться на побережье. Но потом их словно бес какой-то попутал, поскольку, двигаясь вдоль берега на запад, дружинники не придумали ничего лучше, как высадиться в Дейлемане – горной части Табаристана. Часть воинов сошла на берег, а часть предпочла остаться на ладьях, очевидно памятуя о том, как закончились прошлые рейды их соотечественников на эти негостеприимные берега.

И они оказались совершенно правы, поскольку ночью их товарищи, которые расположились лагерем на суше, были внезапно атакованы дейлемитами и вырезаны. В знак своей победы горцы подожгли вытащенные на берег ладьи, а оставшиеся в живых русы были вынуждены приналечь на весла и удалиться прочь.

Но беды их на этом не кончились, поскольку эмир Ширвана, узнав об этих событиях, выслал в море флот, который и потопил остатки некогда грозной флотилии. Воистину море Каспийское, в отличие от моря Черного, было для русов несчастливым, поскольку все их походы в эти земли заканчивались неудачей!

Но русы не пали духом и, посчитав, что все беды в регионе приключились с их земляками из-за того, что действовали они там малыми силами, стали готовить более масштабную экспедицию на Каспий.

И вот здесь на первый план выходят отношения Руси и Хазарии.

Мы видели, что за время этих походов в Каспийский регион интересы русов и хазар до определенного времени не пересекались и ни к каким вооруженным столкновениям не приводили. Все балансировало на грани, но ни те, ни другие ее старались не переступать. Русь блюла свои интересы – каганат свои, и этот худой мир был лучше доброй ссоры. С другой стороны, совершая набеги на южные берега Каспийского моря, русы вольно или невольно играли на руку хазарам, которые находились во враждебных отношениях с бухарскими Саманидами, под властью которых и находились данные регионы. Да и с эмирами Ширвана отношения у каганата были натянутые, а потому правящая элита Хазарии не видела ничего плохого в том, чтобы русы пощипали их противников.

Тем неожиданней было яростное столкновение, которое разразилось между сторонами в 913 году и привело к жестокому кровопролитию и многочисленным человеческим жертвам. Но вот что примечательно, ни правящая верхушка Киевской Руси, ни стоявшая у кормила власти элита Хазарии в нем не приняли участия, поскольку это противостояние не было нужно ни тем, ни другим. Этот частный вооруженный конфликт так и не привел к полномасштабным боевым действиям между двумя державами, а правители каганата даже пытались его предотвратить. Да и сами русы не предъявили впоследствии к правительству Хазарии каких-либо претензий, по крайней мере нам о них ничего не известно. Однако именно этот частный конфликт явился самым крупным военным столкновением между русами и хазарами, которое зафиксировано в летописях вплоть до похода Святослава.

Дело в том, что на поле боя сошлись русские дружины, ходившие в грабительский рейд на Каспийское побережье, и мусульманская гвардия кагана ал-ларисия, которую поддержали многочисленные единоверцы и проживающие в Итиле христиане. Крови в этом столкновении пролилось море.

Перед тем как разобрать ход дальнейших событий, скажем буквально несколько слов о том, кто же встретился с нашими предками на поле боя и в итоге нанес им поражение.

А противостояла русам новая ударная боевая единица армии Хазарии – ал-ларисия, мусульманская гвардия Божественного кагана, большую часть которой составляли выходцы из Хорезма. Это были профессионалы, отлично обученные и закаленные в многочисленных боях. Однако среди них были не только наемники, но и те из хорезмийцев, которые проживали на территории каганата. Для этих людей служба Божественному являлась наследственной, поскольку за ее несение они получали жалованье от государства. Численность этого элитного подразделения насчитывала около 15 000 бойцов, и в умелых руках это была практически непобедимая сила.

Бойцы ал-ларисии – это тяжеловооруженные наездники, защищенные панцирями и кольчугами, вооруженные ударным и рубящим оружием, а для ведения боя на дальней дистанции у них также имелись луки. Создание гвардии кагана было вызвано не заботой о его безопасности, а тем, что в это время резко усиливается натиск на границы Хазарии кочевых племен. Венгры, печенеги, гузы накатывали волнами на рубежи слабеющей державы, а потому у правящей элиты каганата всегда должна была быть под рукой та сила, которую в любой момент можно было бросить навстречу ненасытным вражеским ордам. Пока соберется ополчение «черных хазар», а тарханы соизволят привести свои дружины, уйдет масса времени! А хазарскому спецназу, как группе быстрого реагирования, много времени не нужно. Им только врага покажи.

Да и степняки ждать не будут. Они налетели как вихрь, пограбили, пожгли все в округе и с добычей умчались, ищи-свищи их потом! Зато с появлением ал-ларисии ситуация менялось радикально, благо было теперь кому быстро вскочить на коней и перехватить степных разбойников. Кочевники превосходили гвардейцев количеством, но в качестве им состязаться было сложно. Абы кого в гвардию не брали. Это была элита! Как любил говаривать Ильич, лучше меньше, да лучше. А как итог – ал-ларисия стала тем самым ядром хазарской армии, вокруг которого формировались и дружины беков, и городские ополчения.

А теперь вернемся к походу на Каспий.

Как нам сообщает арабский историк и географ Аль-Масуди, русы решили совершить большой поход в регион Хазарского моря, только вот конечным итогом его было не достижение какой-либо стратегической цели, а банальный грабеж. Однако само предприятие было поистине грандиозным, поскольку Аль-Масуди называет конкретные цифры – 500 судов, по 100 воинов на каждом. Однако вряд ли это похоже на правду. Для сравнения можно привести данные о походе князя Осколда на Византию, когда киевская держава выставила 200 судов, примерно по 40 бойцов на каждом. Северные скифы, как именовали русов византийцы, обычно для таких походов-набегов использовали небольшие быстрые ладьи. Об этом же свидетельствует и Татищев: «Корабли не такие, как в Европе на море употребляют, но лодки одномачтовые, в которых от 10 до 40 человек в каждую вместиться может, какие ныне казаки во время военное для добычи на Черном и Каспийском морях употребляют, но всегда возле берегов держатся». Не думаем, что, идя в набег на Каспий, русы использовали либо другие, большего размера, суда, либо решили сильно на них потесниться. Необходимости в этом не было. А ведь с ними были еще и лошади, поскольку об этом есть упоминания в арабских источниках. Не на месте же русы коней отлавливали!

Но и в этом случае то количество воинов, которые отправились в рейд на Каспий, было впечатляющим – 20 000 бойцов. Однако существует вероятность того, что и эти данные преувеличены. Ведь с такой ратью не купцов шемаханских трясти, а земли новые покорять!

С другой стороны, Аль-Масуди не указывает на то, что во главе этого масштабного предприятия стоял правитель Киевской Руси. Он вообще не называет имени предводителя похода. Что даже несколько странно, хотя точно указывает на то, что им был не всемирно известный киевский князь со странным прозвищем Вещий. Тогда кто ведет все это войско? О том, что у Олега кроме дочери (а возможно, даже двух дочерей, но об этом в следующей главе) были еще какие-либо родственники, способные носить меч, летописи не упоминают, а потому существует очень большая вероятность того, что походом руководили воеводы либо кто-то из князей подвластных Киеву племен. Тот же князь северян или радимичей.