Текст книги "Новая заря (СИ)"
Автор книги: Михаил Ланцов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Ты с ума сошел! – Воскликнул Карл.
– Ха-ха! Иди безродная собака и докажи в бою свое право умереть достойно!
Король Швеции покраснел и растерялся, не зная, что сказать. Он задыхался от переполнявших его эмоций. А Дмитрий, с презрением плюнув ему под ноги, развернулся и поехал в сторону своих войск.
Петр же, понимавший, что Государь-Император творит, все одно был не в себе. С одной стороны, хотелось ржать в голос. С другой – было страшно. Ведь, судя по всему, шведского короля так еще никто не оскорблял и, если шведы победят, пленных не будет.
– Государь, а кто все эти люди, которых ты называл ? – Наконец поинтересовался Петр Басманов, когда они отъехали.
– Мои предки, – невозмутимо пожав плечами, ответил Дмитрий. – В былые времена они держали в своих руках практически все берега Балтийского моря и даже далее. Инвар Широкие Объятья, например, ко всему прочему контролировал еще Данию, Фризию, Исландию и восток Англии. А Гита Уэссекская так и вообще – была принцессой Англии до ее завоевания Гильомом Нормандским. А что?
– А это… ну… то, что ты говорил… ну…
– Не парься, – хохотнул Дмитрий.
– Что?! – Покосился на него Петр.
– Я сказал этой надутой лягушке только то, что ей было больнее всего услышать. А тебе скажу так – все те предки, которых я перечислил, плевать хотели на древность рода. Они шли вперед и дрались, прогрызая себе место под солнцем. И ценили только тех, кто шел с ними этой дорогой плечом к плечу. Какой у них род? Плевать! Им было важно только то, что люди могут сделать и что не могут. Они не были христианами, но уже тогда постигли фундаментальную благодетель Христа – судить о тварях Божьих только по их делам. Болтать-то можно все, что угодно. А этот… это ничтожество… да и Бог с ним. Ты же сам видел, как его скрутило. На то и был расчет.
– Ясно, – как-то странно произнес Петр, ошарашено смотря на Дмитрия. Да и, в принципе, все командиры и бойцы эскорта тоже смотрели примерно также. Сказанные им слова были для эпохи невероятны. Совсем. Хотя, в какой-то мере, они уже привыкли удивляться со своим Государем…
Как Государь-Император и рассчитывал, шведы начали общее наступление.
– Нашему королю показали фигу! Умрем все как один! Ать-два! – Прокомментировал он начало движение шведской армии.
Вся его ставка промолчала. Кто-то усмехнулся, но в целом, хмурились. Шведов было много. Слишком много. А монарх откровенно веселился, работая на публику. Уж, не с ума ли он сошел? Но нет. Государь прекрасно знал – в его ставке были наблюдатели от самых разных игроков Европы и перед ними нужно выделываться, устраивая цирк с конями.
Блистательным разгромом превосходящих сил Речи Посполитой под Смоленском в 1605 году он уже успел привлечь внимание к своей персоне. Сейчас в его ставке присутствовал один наблюдатель от австрийских Габсбургов, один от французских Валуа, один от английских Стюартов и один от датских Ольденбургов. Приличная такая делегация официальных наблюдателей, которых Государь держал компактно и позволял на все смотреть только издалека.
Конечно, имелся определенный риск утечки его армейских ноу-хау. Но, после серии бесед с этими людьми он успокоился. Чтобы многое понять по одним только внешним признакам требовалось иметь и ум отточенный, и кругозор широкий, и образование должное. Таких людей в XVI-XVII веках было совсем немного. Считай единицы. Да и первое внимание серьезных игроков не означало уважение. Их заинтересовал этот забавный зверек из дикой Московии. Хотелось о нем послушать. Вот и заслали глаза с ушами далеко не самые компетентные. Но от них и требовалось немного. Посмотреть, послушать, подтвердить факт побед или поражений и характер оных. Ну и так далее.
Можно было бы их убрать из ставки, да и из армии в целом. Но зачем? Лучше таких людей держать к себе как можно ближе, поясняя нужные моменты. А то еще навыдумывают чего ненужного. Да и контролировать слив информации проще. А то ведь уберешь этих, так постараются с другой стороны залезть. И не факт, что получится в этом случае их отследить вовремя.
Кроме того, Дмитрию было очень важно, чтобы слава о его победах стала греметь по всей Европе. Изучение им истории заставило пересмотреть многие «детские глупости» либерально-демократического толка. Да и гнет крови в самом XVII веке многому и быстро учил. Так, например, он стал убежденным сторонником силы, как главного аргумента дипломатии. К чьим словам скорее прислушаются? Звучащим от бедолаги, которого бьют все, кому не лень? Или может от того, кто гоняет ссанными тряпками армии своих соседей, невзирая на численное превосходство? Очевидно, что в первом случае все серьезные игроки будут стараться диктовать свои условия, игнорируя что-то там пищащий голос недостойного. А во втором – пытаться договариваться и вести диалог. Ибо огрести по горбу никому не захочется. Что-то в духе старой концепции, возникшей на заре США, когда демократию трактовали как договоренность между хорошо вооруженными джентльменами. Потому что если ты вооружен плохо или вообще никак, то и не джентльмен вовсе. О чем с тобой вообще можно говорить? Раб. Туземец. Иными словами тот, кому можно без зазрения совести указывать, что делать, подспудно испытывая сомнения в человеческой природе и наличии души.
Тем временем полевая батарея «Единорогов», пользуясь обстоятельствами, открыла огонь по артиллерийским позициям шведов. Те стояли открыто и представляли довольно вкусную мишень. Картечные гранаты стали мерно вспухать белыми облачками, осыпая все вокруг готовыми поражающими элементами и осколками. Но били без лишней спешки и насилия над стволами орудий. Тут ведь главное, что? Правильно. Потренироваться в полигонных условиях. Хороший угол возвышения 12-фунтовых полевых «Единорогов» позволял им кидать снаряды вдвое дальше шведов. Да, рассеивание получалось значительным. Так и что? По мнению Дмитрия, лучше больше пороху пожечь, чем легионеров. Кроме того, работа на таких дистанциях позволяла получить очень неплохой опыт самим артиллеристам. Ну и уточнить баллистические таблицы.
А идущая в атаку пехота…
Ее не трогали.
– Красиво идут, – отметил Дмитрий, наблюдая в свою зрительную трубу. Ту, которая с оптикой из XXI века, но сделанная под старину.
– Ваше Величество хорошо видит шведов? – Удивился полуофициальный представитель Габсбургов. Его «зрительное устройство» было весьма паршивого качества, притом небольшое, что в условиях той технологии производства давало малое увеличение.
Дмитрий молча протянул ему свою зрительную трубу.
– О!
Воскликнул цезарец, привлекая к себе внимание остальных иностранных наблюдателей. И зрительная труба Государя-Императора прошла по их рукам, собирая восхищенные отзывы.
Но вот шведские пехотные «коробки» дошли до отметки сто пятьдесят метров , пересекая заранее выставленные унтерами яркие цветные флажки.
Бах! Бах! Бах!
Бегло ударило тридцать шесть стволов 3-фунтовых полковых «Единорогов» дальней картечью.
И следом по первому ряду пехотных шеренг пробежал треск ружейного залпа. Калиброванные, полированные и укрепленные цементацией каналы стволов ружей вкупе с компрессионной пулей позволили не только изрядно увеличить дальность боя, но и повысить точность, а главное – снизить навеску пороха. Ведь обтюрация оказывалась много лучше прежней. Поэтому те девятьсот выстрелов, что дала первая шеренга, не только смогли уверенно достать крупные мишени шведских пехотных «коробок», но и не сильно надымили.
А дальше началось то, что очень любил Фридрих Прусский – массирование огня посредством выучки личного состава. Конечно, совсем уж выдающихся результатов показать не удалось, но по три выстрела в минуту каждый стрелок-легионер делал. Да при чередовании трех шеренг. Выходило по 9 залпов на фронт построения в минуту. Для 1607 года – что-то невероятное! Подобный уровень естественным путем достигли лишь к концу XVIII века, да и то не во всех армиях. Огонька добавляла и полковая артиллерия, все тридцать шесть стволов которой «жгли» на пределе выучки своих расчетов – по шесть унитарно-картузных выстрелов в минуту.
Совокупно – натуральный ураган! Огненный шторм, ударивший своим шквалистым порывом в противника.
Восемнадцать тысяч шведских пехотинцев двигались в плотных «коробках», не позволяющих идти быстрее медленного шага. Пикинеры, аркебузиры и мушкетеры. Этакий облегченный вариант испанской терции, подобный тому, что вывел под Смоленск сам Дмитрий. Ее минус – плотное построение и медлительность. Кавалерией не опрокинешь, да и вообще – очень крепкая штука. Но двигаться быстрее полуметра-метра в секунду она не могла.
Минута ураганного огня! Но боевые порядки шведской пехоты даже на полсотни метров не продвинулись. Да и то – первая линия посыпалась. А вторая сходу влетела в эту «россыпь» бегущую и завязла….
Шведская пехота была эшелонирована на три линии таких коробок. Поэтому, в момент открытия огня она вся оказалась в зоне уверенного поражения. Собственно для этого Дмитрий и подпускал их на сто пятьдесят метров. Дальше – хуже. Она смешалась и стала одной большой общей мишенью.
Но мы отвлеклись.
Первая линия коробок рассыпалась меньше чем за минуту. Слишком уж губительным был огонь. Частью пала, частью беспорядочно побежала, сходу врезавшись и замедлив продвижение второй и третьей линии.
Началась толчея. Прямо в зоне уверенного поражения легионеров и полковых «Единорогов».
Что может быть лучше?
Минута. Вторая. Третья.
И общая толпа шведской пехоты, совершенно растеряв остатки порядка, бросилась бежать, стремясь выйти из-под столь губительного огня.
– Петр, – произнес Дмитрий, привлекая его внимание. – Бери гусар и имитируй атаку на бегущую пехоту. Постараемся выманить шведских кирасир. Так-то они точно не полезут на рожон. Твоя задача – вывести их под огонь пехоты. Я ее сейчас выдвину за это месиво. Как стрелки кирасир осадят – сам смотри по ситуации. Можешь и контратаковать. Но по-пустому не рискуй. Понял?
– Да.
– Повтори
– Имитировать атаку на бегущую пехоту. Постараться выманить кирасир и вывести их под удар пехоты, которая выдвинется вперед. Дальше по ситуации, но по пустому не рисковать.
– Действуй.
После чего дал отмашку пехотинцам и те, закинув ружья за плечо и взявшись за шпаги, пошли вперед. Их ждала довольно грязная, но нужная работа. Требовалось добить раненых врагов. Им все равно умирать, только долго и мучительно. Никто в этих условиях оказывать медицинскую помощь пленникам не сможет. Да и с ней выживаемость была в те годы очень низкая. А значит – это выходило актом милосердия. Жестоким актом, но от того не менее нужным….
Карл, совершенно бледный от ужаса, смотрел на то, как его пехота, побросав оружие, бежала…. А поле за ней оказалось сплошь завалено трупами. Это была катастрофа! Он ведь выгреб все, что было в гарнизонах Прибалтики и Южной Финляндии. По крепостям теперь сидели чисто символические команды….
Но бой продолжался, перейдя в свою следующую стадию.
Легионеры продолжали продвигаться вперед, дожимая бегущую пехоту, не позволяя ей остановиться и привести себя в порядок. Кровавые гусары и московские рейтары агрессивно маневрировали, имитируя удары, но, не ввязываясь в бой. Кирасиры и рейтары Карла занимались тем же самым.
Так обе армии и добрались до переправы. Где и произошла трагедия.
Давка и бардак на понтонном мосту из лодок усугубилась ударами полевых «Единорогов», выехавших на восемьсот метров и накидывавших картечные гранаты прямо на толпу. Да еще и линейная пехота легиона давила огнем. Дмитрий не собирался просто так отпускать шведов.
Карл выжил.
Карл смог вовремя отступить.
Карл взирал на этот страшный разгром с полностью подавленным видом.
После нескольких близких взрывов понтонная переправа нарушилась, и его солдаты стали прыгать в воду. Ведь оттуда, с левого берега Нарвы наседали легионеры, плотными залпами неся смерть. Много смерти. Они не лезли в ближний бой. О нет! Они расстреливали его людей…. Просто расстреливали…. И вот уже масса шведских солдат становится на колени, поднимая руки. Они сдавались в плен. Пушечный огонь прекратился, как и нескончаемый треск ружейных выстрелов. Сражение было полностью проиграно….
А там, чуть в стороне, стояло со своей свитой это сумасшедшее рыжее чудовище. После того, что произошло на Валдае, Дмитрий его пугал. А после того, что услышал и увидел сегодня – вызывал чуть ли не животный ужас. Да и окружающие командиры стали роптать. Немцы еще не сильно, а шведы уже изрядно. Слова Дмитрия о том, кто он и зачем сюда пришел, еще до начала боя вышли за пределы узкой группы сопровождающих. Сейчас же они стремительно обрастали пикантными подробностями, распространяясь среди простых солдат. То здесь, то там среди спасшихся шведов звучали имена Скьёльдунгов, Мунсё, Рагнара Лодброка, Бьерна Железнобокого, Ивара Широкие Объятья, Ингегерды и прочие. Ведь поражение было совершенно невероятным! Просто кошмарным! И люди искали ему объяснения. Мистические, разумеется, в лучших традициях эпохи. Все эти шепотки вызывали зубную боль у Карла. Но пресекать их он не мог. Только не сейчас. Не в том он был положении.
Впрочем, «по другую сторону баррикад» ситуация в этом плане была не лучше. И среди легионеров тоже пошли шепотки мистического толка. Только вот Дмитрий даже и не дергался из-за них. Зачем? Он ведь знал, что чем выше вера солдат в своего командира, тем лучше. А тут вышло как нельзя лучше – в представлении простых людей ему пришли на помощь древние могущественные предки. Осознать факт технического и организационного превосходства им было довольно сложно. Не то время. Не те люди. Но других у Государя не имелось и приходилось работать с тем, что имелось, применяя вот такие вот костыли.
Глава 6
27 июня 1607 года, Нарва
Ивангород сдался до начала осады. Полчаса не прошло после разгрома шведов, как принеслась делегация с заверениями самых искренних верноподданнических чувств. И клятва верности, и конфискация всего имущества предателей, и вира их вполне устроили. Ведь сражение проходило на глазах горожан….
А вот Нарва, откуда тоже видели бой, поступила иначе.
– Я не могу сдать город, – хмуро произнес комендант, лично явившийся на переговоры к Государю-Императору.
– Почему?
– Я давал клятву Карлу.
– И только?
– Для меня этого достаточно, – произнес он, играя желваками.
– Хорошо, – кивнул Дмитрий после долгого и внимательного взгляда. – Храбрость и верность. Редкие качества. Или может быть тебя тяготят раненые, которых бросили в Нарве?
– Я могу идти? – Еще сильнее подобрался комендант.
– Конечно. Ступай.
Комендант энергично развернулся, сделал два шага и остановился. Постоял несколько секунд. Обернулся к Государю-Императору и произнес:
– Я могу задать личный вопрос?
– Спрашивай.
– Мой гарнизон был усилен войсками, что участвовали в полевой битве. Они говорят о совершенно удивительных вещах. Называют имена, давно канувшие в старинные легенды…
– Ты имеешь в виду моих предков? – Повел бровью Дмитрий. – Да, дом Рюриковичей был образован главой и последним представителем дома Скьёльдунг при образовании Русской марки. И мужская линия моих предков не прерывалась больше тысячи лет. Да, Ингегерда дочь Олафа Шётконунга из дома Мунсё была супругой моего пращура – Ярослава Мудрого. Их потомки, включая меня, являются не только старшей ветвью Рюриковичей, но и младшей ветвью Мунсё. Ты это хотел услышать?
– Да, – кивнул слегка побледневший комендант. – Для меня будет честью сразиться с тобой.
– Взаимно, – вернул легкий поклон Государь-Император.
Комендант ушел, а Дмитрий задумался.
На что рассчитывал Карл, когда поступал таким нехитрым образом? Очевидно ему требовалось задержать Дмитрия на какое-то время. Все-таки Нарва обладала недурными каменными укреплениями. Средневековыми навсегда, но так и что? Их еще быстро не умели брать. Ядро обороны – крошечный замок с квадратным донжоном. Внешний периметр – каменная стена с четырьмя башня. Ничего особенного, но у Государя-Императора не наблюдались ломовые пушки, а этими коротышами ломать эти стены довольно непросто. На что и был, видимо, расчет.
Вот только Дмитрий и не собирался…
Как стало темнеть тридцать шесть полковых «Единорогов» начали мерный, беспокоящий обстрел укреплений 3-фунтовыми картечными гранатами. Их тоже изрядно имелось. Никакой внятной силы они не имели. Однако для беспокоящего обстрела подходили превосходно. Тут и нервирующие взрывы и какие-никакие готовые поражающие элементы.
Так и долбили, обрабатывая стены сначала до темноты, а потом и далее. Со ствола где-то по выстрелу раз пару минут. Не очень много. Не перегреются. А все одно – каждые три-четыре секунды что-то взрывалось .
Цель была проста – загнать гарнизон в укрытия, убрав со стен.
И вот, под утро, ближе к волчьему часу батальон тяжелой пехоты двинулся на приступ. Стены были высоковаты, но сборные штурмовые лестницы, заготовленные для штурмовых операций еще в 1606 году, вполне решали эту проблему. Их вдоль и поперек испытали во время учебных приступов той тренировочной стены. Поэтому в реальных условиях боя проблем не возникло.
Артиллеристы за пару минут до того стали оставлять затравочную трубку длинней, дабы картечные гранаты продолжали рваться, но, без угрозы для подходящих к стенам гренадеров и штурмовиков.
Тихо подошли. Слаженно, как на тренировке, подняли лестницы. И безмолвно полезли вперед.
При точности тех лет никто даже не обратил внимание на смещение взрывов. Мало ли по темноте путать что стали? Поэтому, когда вдруг полковые «Единороги» замолчали… оказалось, что одна стена уже занята штурмовиками и гренадерами Дмитрия.
Шведы попытались контратаковать.
Открыли окованные двери из башен и… получили слаженный удар из карабинов, дробовиков и ручных мортир….
– Ура! – Прокатилось по стене.
И тяжелая пехота ринулась внутрь башни, стремясь захватить воротные механизмы и пустить линейную пехоту с егерями внутрь укреплений. Дробовики и шпаги хорошо натренированных бойцов в кирасах и красных полукафтанах буквально сметали любое сопротивление. А там, где шведам удавалось хоть как-то укрепиться, на подмогу подходили ручные чугунные гранаты на дымном порохе. Невеликой сила, конечно, но в замкнутых помещениях – большая подмога!
Комендант находился в своих покоях в Нарвском замке и пытался подремать, когда взрывы стихли и над стеной раздалось громовое «Ура!»
Выглянул в окно.
Освещение стены было плохое. Но это не помешало ему увидеть массу солдат в красной форме. Они заполнили уже весь пролет куртины и активно втягивались в обе прилегающие башни. А оттуда слышались выстрелы и взрывы.
– Закрыть ворота! – Закричал он изо всех сил.
Удержать внутренний город было невозможно. Не требовалось большого ума, чтобы понять – сейчас внутрь повалит основная масса пехоты Дмитрия и просто сметет защитников. Комендант и не думал, что все произойдет так быстро. Неделя-две-три. Месяц, наконец. Стены его города были не так плохи. Он твердо знал – у Карла нет возможности спасти Нарву. И его долг – задержать Дмитрия как можно дольше. Но не вышло. Суток не прошло с начала осады, как город пал. По крайней мере, комендант не тешил себя надеждой продержаться даже до рассвета.
– Что случилось? – Обеспокоенно спросила его жена.
– Они взяли город… – сипло отметил комендант.
– О Боже!
– Иди в часовню. И дочь забери. У меня в замке всего два десятка бойцов. Все остальные возле стен. Были. Их скоро добьют и возьмутся за нас. Мне больше нечем защищаться. Я подвел своего короля. И теперь должен с честью умереть.
– Не говори глупостей! – Крикнула на него жена.
– Молчи! Женщина! Что ты понимаешь?!
– Побольше твоего! Или не слышал, какие слухи ходят по городу? Он призвал своих предков и те помогли ему. Сам же говоришь – природный король, не то, что эта Ваза!
– Помолчи! – Вновь крикнул на нее комендант, но уже не так уверенно.
– Ночная…
– Как ты смеешь оскорблять моего короля?!
– Вон твой король! Или ты совсем ослеп? А ты что творишь?! Старый дурак! Себя и меня не жалеешь, так дочь пожалей! Она же солдатам достанется! Чести лишат – полбеды. Так и убить могут! Ты о ней подумал?! А?!
– Помолчи… – потирая лоб, неуверенно произнес комендант, оседая на лавку.
– Прикажи сдаваться! Дурень ты старый! Сам же говоришь – перебьют твоих солдатиков без всякой пользы. Вон в тех башнях, – указала она рукой, – уже не спасти. А вон до тех посыльные дотянутся.
– Я не могу! Не могу! НЕ МОГУ!!!
– Почему?!
– Я… я не знаю…
– А Я ЗНАЮ!!! – Закричала его жена, переходя на какие-то невероятные децибелы. – Быстрее! Город взят! Все кончено! Иди – спасай своих людей! БЕГОМ!!!
Комендант как безвольная кукла еле поднялся на ноги и пошел понуро к двери. Обретая, в прочем, с каждым шагом твердость и удаль.
Он прекрасно понимал, почему не может, а точнее не хочет сдаваться. Тот взгляд рыжего монарха не выходил у него из головы. Оценивающий. Словно взвешивающий на весах. Как он ему снова в глаза посмотрит?
Почему он вообще должен в чем-то ровняться на мнение этого человека? Комендант не знал. Он просто почувствовал это, когда тот подтвердил слухи…. Как и многие шведы он давно хотел славного короля. Такого, что отобьет у датчан южные земли Гёталанда. Да и вообще вытащит страну из этого затянувшегося кризиса . Кто-то винил продажный Ригсдаг. Кто-то дурных королей. Кто-то еще кого-то. А он? Хм. Ему просто тогда подумалось, что чем черт не шутит?
Глава 7
1 июля 1607 года, Ревель (Колывань)
Дмитрий вполне охотно приняв капитуляцию Нарвы, и даже распорядился не добивать раненых противников. Здесь хватало тех, кто мог о них позаботиться. Мало того, после переговоров с командирами гарнизона он принял их присягу. Вира и клятва верности от жителей города на этом фоне выглядела малозначительным, второстепенным событием.
Остро встал вопрос дальнейшего развития событий.
Программу минимум он выполнил. И даже перевыполнил. Успешный разгром полевой армии Карла IX в двух битвах создал очень выгодную стратегическую перспективу. Дело в том, что во всей Ливонии у шведов практически не осталось войск. А гарнизоны оказались настолько ослаблены, насколько это было только возможно технически. Прямо-таки зрелый плод, который сам падал в руки. Хуже того – упусти Дмитрий его сейчас, уже завтра сюда прибегут войска Речи Посполитой и без особенных проблем займут территорию. Ведь война между Карлом и Сигизмундом таки не прекратилась.
Это с одной стороны. С другой – он понимал, что на юге сгущаются тучи, а потому затягивать операцию в Ливонии было категорически нельзя. На выручку в этой непростой ситуации пришел тот самый комендант, предложивший продолжить кампанию, мобилизовав купцов...
Дмитрию эта идея очень понравилась.
Петр Басманов возглавил кавалерийский отряд из дивизиона гусар и эскадрона рейтар. Им дали в усиление батарею полковых «Единорогов», часть обоза и отправили по городам да весям. То есть, приводить к присяге жителей восточной и юго-восточной Ливонии.
Сам же, погрузившись на купеческие корабли со своими пехотинцами и артиллеристами, он отправился к Колывани. Само собой, оставив большую часть обременительного обозного хозяйства и тыловой службы в Нарве и Ивангороде. Да раненых. Да прочее. Единственной проблемой на его взгляд был шведский флот. Но все серьезные корабли были в Кальмаре и Стокгольме. А всякая мелочь, что имелось в здешних водах – не представляло угрозы для ордера купеческих судов, забитых матерыми вояками. Пока время для безнаказанного использования таких вот морских транспортов было. Когда еще в Стокгольме о них узнают? Когда отреагируют? Ведь в Кальмаре флот стерег наиболее значимую торговлю – экспорт железа от пиратов и датчан….
К самому городу на кораблях не подходили. Высаживаться под огнем противника – дурная идея, если можно поступить иначе. Высадились в заливе Муунга. А оттуда и до города рукой подать. И никакого противления десантированию с необорудованных для того кораблей оказать было невозможно....
Несколько дней назад в Ревель прибыл корабль с вестью о том, что Карл разгромлен и потерял свою армию, Ивангород сдался на милость победителю, но Нарва еще стоит. Вместе с тем передавалась просьба о помощи. Однако ее даже не успели начать собирать. Сейчас же, опознав многие корабли шведских купцов, что привезли русские войска, в городе стала набирать обороты паника. Ведь это могло означать только одно – Нарва пала!
Войска легиона вошли в посад уже через час после новости. Быстро. Слажено. Организованно. Первым высадился батальон тяжелой пехоты и форсированным маршем направился к городу. Мало ли удастся реализовать тактическое преимущество внезапности?
Вокруг Колывани был бардак и хаос. Люди просто не успевали укрыться в крепости. Давка в воротах. Крики. Мат. Драки. Крошечный гарнизон просто не мог справиться с толпой.
Поэтому Дмитрий решил наглеть – так наглеть. И его гренадеры со штурмовиками сходу бросились к воротам. Местные обыватели прыснули от них в разные стороны, освобождая проход. Но не сразу, а по мере идентификации угрозы. Получился довольно занятный эффект. Словно грейдер несется по улице, раскидывая вопящий и дергающий конечностями снег в стороны от себя.
Наглость – второе счастье!
Десяток солдат на воротах просто не смогли ничего сделать. Гренадеры их смели, словно назойливых мух. После чего продолжили наступление внутрь крепости.
Появление легионеров в крепости произвело эффект разорвавшейся бомбы! Набившиеся было внутрь пейзане-горожане, бросились наружу, подспудно вынеся немногочисленных солдат на воротах. Что и спасло им жизнь.
Хоть какое-то сопротивление русским войскам было оказано только во внутренних помещениях, да и то не везде. Пять-десять бойцов особой угрозы не представляли.
Часа с момента вступления тяжелой пехоты в город.
И шведский флаг уже оказался спущен.
А над «Длинным Германом» цитадели взвилось государственное знамя Руси .
А еще через два часа весь городской магистрат уже приносили клятву верности Государю-Императору. Вира и переход в подданство Москвы выглядело более приемлемым вариантом, чем полное разграбление города. А именно так был поставлен вопрос.
Очередной форпост Швеции в Ливонии оказался взят.
Дмитрий же почувствовал азарт. Опасно. Рискованно. Но он хотел еще!
Глава 8
6 июля 1607 года, недалеко от устья Западной Двины
Авантюра продолжалась.
Дмитрий решил не поднимать свой флаг на нанятых им торговых кораблях, распорядившись, чтобы они шли как обычно. А Государя, его людей и оружие со снаряжением рассматривали как пассажиров и груз. Не красиво. Но он очень надеялся на эффект неожиданности. Было бы недурно застать врасплох Ригу также, как и Ревель.
Почему Ригу? Ведь в 1581 году она присягнула королю Польши, с которым у Дмитрия был еще пока «вечный мир». Все просто. Польша и Швеция между собой воевали с 1600 года. И, после того, как в 1605 году Сигизмунд Польский был наголову разгромлен Дмитрием под Смоленском, Карл IX предпринял наступление в Ливонии и занял Ригу. Ведь Сигизмунд не только потерял неплохую армию, но и лишился походной казны. А значит ему требовалось утрясать много неприятных вопросов с Сеймом, что не могло быть быстро. Вот Карл в полигонных условиях и воспользовался удобным моментом.
Покачиваясь на волнах, флейт медленно полз вперед. А за ним еще, и еще, и еще…
Темнело.
Дмитрий с комфортом расположился недалеко от штурвала и всматривался вдаль. Просто наслаждаясь видами.
– Государь, – тронул его за плечо капитан этого «купца».
– Что-то случилось?
– Корабли, Государь. Военные. Еще толком не видно, но, думаю, шведской короны.
– Где? – Отрывисто спросил Дмитрий, выхватывая свою зрительную трубу, что на голову превосходила все местные поделки.
Так и было. Шведские.
Три «шведа» стояли на якорях недалеко от дельты Западной Двины перекрывая путь в нее. Ну, не столько перекрывая, сколько контролируя. Было совершенно очевидно – услышав выстрелы они вмешаются. Не так, чтобы это было большой проблемой. Но иметь в своем тылу вот такую заносу совсем не хотелось.
– Что делать будем, Государь? – Вкрадчиво поинтересовался купец. – Большой корабль мне кажется знакомым. Это, наверное «Ваза» .
– Если мы встанем недалеко от них на якоря, это не вызовет вопросов?
– А куда еще становиться честным торговцам? – Удивился купец. – В Двину не войти. Темно. Больше и становиться некуда. Они потому здесь и встали. Вряд ли контрабандист или пират рискнет к ним приблизиться. А ну капитан отправит шлюпку для переговоров и все вскроется?
– Ясно, – кивнул Дмитрий. – Тогда там и становимся. Да ближе к берегу, в тень от них. И командиров моих вызывай, как якорями должно укрепимся.
«Шведы», как и ожидалось, никак не отреагировали на появление шведских же купцов, которые демонстративно встали под их защиту. Совершенно очевидно, что корабли вызвали их интерес. Ведь их было много, да битком народа набито, чего не утаить. Но ночь уже брала свое и гостевой визит решили отложить до утра.
А четыре часа спустя, когда уже совершенно стемнело, от «торговцев» отвалили едва различимые шлюпки, устремившиеся к шведским кораблям. Никаких огней. Никакого шума. Даже гребли осторожно, стараясь не выдать своего присутствия.
Дмитрий напряженно вглядывался в темноту. Ему безумно хотелось лично возглавить атаку. Но благоразумие с огромным трудом заставило его остаться. Слишком высок был шанс получить шальную пулю или клинок в той свалке, что предстоит на борту этих кораблей….
Капитан гренадеров Богдан, вышедший из мелких поместных дворян, волновался чрезвычайно. Да, конечно, он не умел плавать, и эта близость глубокой воды должна была сильно тревожить. Но иное занимало его думы…
Вот громадина борта приблизилась вплотную.
Легкое замешательство.
Ведь гренадеры не учились штурмовать корабли. Только крепости.
Но пяти секунд не прошло как на борт полетели кошки, и легионеры рванули вперед со всей возможной страстью и неистовством. Еще мгновение назад громадина борта оказалась не такой уж и внушительной. Привыкшие карабкаться на десяти-двадцатиметровые стены гренадеры буквально взлетели на борт корабля!
И сразу в бой!
Вахтенные попытались отразить их натиск. Но куда там! Им едва удалось поднять шум. Ведь гренадеры и штурмовики били поначалу только холодным оружием.
Первые выстрелы.
Из трюма пытается пробиться вооруженный экипаж.
Залп из ручных мортир, заряженных картечью.
И горячие головы опадают в трюм. Разумеется, вместе с телами, на которых они крепились.
Устанавливается шаткое равновесие.
Команда ждет внутри корабля. Тяжелая пехота – удерживает палубу и все открытое пространство.
