Текст книги "Меч и огонь Карабаха. Хроники незнаменитой войны. 1988-1994"

Автор книги: Михаил Жирохов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц)

25 февраля глава французской военной миссии в Тифлисе Пудебар так излагал ситуацию и планы Баку: «I) В Шуше – не Нури-паша, а Халил-паша. 2) В сражениях будут принимать участие лишь банды, а не войска. 3) Строго приказано ждать первого шага со стороны армян, чтобы свалить с себя всю ответственность. 4) Татары действуют очень осторожно и ловко, чтобы склонить на свою сторону иностранные миссии» [16]16
  Нагорный Карабах. С. 376.


[Закрыть].

С 28 февраля по 4 марта 1920 года состоялся Восьмой съезд армян Карабаха, который отверг требование Султанова об «окончательном вхождении в Азербайджан». Съезд обвинил Султанова в многочисленных нарушениях мирного соглашения, вводе войск и Карабах без разрешения Национального совета и организации убийств армян, в частности массовых убийств, совершенных 22 февраля на тракте Шуша– Евлах, в Ханкенди и Аскеране, где, как следует из резолюции съезда, «от рук правительственных войск и его агентов с явными целями истреблено несколько сотен армян, разграблены дома и похищено имущество». В соответствии с решением съезда дипломатические и военные представители союзных государств Антанты, три закавказские республики и временный генерал-губернатор Карабаха извещались о том, что «повторение событий вынудит армян Нагорного Карабаха для защиты обратиться к соответствующим средствам».

Армянское восстание, подготавливавшееся с февраля, началось в ночь с 22 на 23 марта 1920 года (на большой мусульманский праздник Новруз) неожиданной атакой на Аскеран и Ханкенди. Расчет был на то, что, занятые празднованием, азербайджанцы будут не готовы к нападению. В итоге Аскеран был занят, а вот атака на Ханкенди была отражена. Попытка нападения на азербайджанский гарнизон в Шуше сорвалась из-за несогласованности действий армянских отрядов. Со своей стороны, азербайджанские войска и население разгромили и сожгли армянскую часть Шуши, попутно устроив резню населения.

Армянские источники называют разные цифры жертв среди армян – от 500 человек до 35 тысяч; обычно называют цифру 20–30 тысяч. Число сожженных домов оценивают от 2 тысяч (Р. Хованесян) до 7 тысяч (обычно называемая цифра) [17]17
  http//pda.regnum.ru/news/611517.html


[Закрыть]. Согласно БСЭ, в ходе военных событий погибло 20 % населения будущей НКАО, что при абсолютном исчислении дает до 30 тысяч человек, притом что 94 % от общей численности населения составляли армяне. Резня в Шуше сохранилась в исторической памяти карабахских армян как крупнейшая из пережитых ими катастроф.

Общий ход последовавших военных действий был следующим. 3 апреля азербайджанцы вновь заняли Аскеран; 7 апреля, опираясь на Шушу, азербайджанская армия повела наступление на юг. Одновременно происходило наступление на севере, на Гюлистан. Часть армянских селений в районе Гянджи оказалась отрезанной и заняла круговую оборону. К 12 апреля азербайджанское наступление было остановлено в Гюлистане – под Чайкендом, на юге – под Кешишкендом и Сиганхом; в Хачене армянам вообще удалось успешно отбиться от азербайджанцев, наступавших со стороны Агдама, и азербайджанцы ограничились лишь разрушением нескольких деревень в долине реки Хачен, к северо-востоку от Аскерана. Против Азербайджана действовало все вооруженное мужское население Карабаха (около 30 тысяч человек).

Армения официально отрицала свою причастность к боевым действиям, что, конечно, не соответствовало действительности. На самом деле армянские войска Зангезурского фронта под командованием генерала Дро (Драстамата Канаяна), разгромив азербайджанские заслоны, прорвались в Карабах, тем самым резко изменив стратегическую обстановку: инициатива перешла к армянам, и они начали готовиться к штурму Шуши. 23 апреля состоялся Девятый съезд карабахских армян, который провозгласил Нагорный Карабах неотъемлемой частью Армении. В итоговом документе съезда говорится: «1. Считать соглашение, заключенное от имени Седьмого съезда Карабаха с азербайджанским правительством, нарушенным последним, ввиду организованного нападения азербайджанских войск на мирное армянское население Карабаха, истребления населения в Шуше и деревнях. 2. Объявить о присоединении Нагорного Карабаха к Республике Армения как неотъемлемой части».

Однако уже в мае – июне 1920 года, установив советскую власть в Азербайджане, Красная армия занимает Нагорный Карабах, объявляя его спорной территорией, которая после установления советской власти и Армении войдет в ее состав.

В тени великой державы. Карабах в советские годы

Собственно говоря, сама проблема Нагорного Карабаха возникла в советское время. Автономная область Нагорного Карабаха (АОНК, или с 1937 г. НКАО) в составе Азербайджанской ССР была образована в июле 1923 года. Ее созданию предшествовали двухлетние ожесточенные споры между руководством Советского Азербайджана (Н. Нариманов), Советской Армении (А. Мясников), эмиссарами Центра на Кавказе (С. Орджоникидзе, С. Киров), наркомом по иностранным делам Г. Чичериным и, самое главное, тогдашним наркомом по делам национальностей И. Сталиным.

Первая стадия этого спора ознаменовалась декларацией Азревкома от 30 ноября 1920 года, признававшей спорные районы Зангезур и Нахичевань частью Советской Армении и предоставлявшей Нагорному Карабаху, большую часть населения которого составляли армяне, право на самоопределение. Это решение было подтверждено Наримановым 1 декабря 1920 года на торжественном заседании Бакинского совета. На том же заседании Орджоникидзе прямо заявил о вхождении Нагорного Карабаха в состав Армении, то же сделал Сталин в своей статье в «Правде» от 4 декабря 1920 года [18]18
  Позднее азербайджанские авторы называли позицию Орджоникидзе «ошибкой».


[Закрыть].

Решение карабахского вопроса в пользу Армении далее было подтверждено постановлением пленума Кавбюро ЦК РКП(б) от 3 июня 1921 года. Однако окончательное решение было принято на другом пленуме того же Кавбюро, состоявшемся через месяц – 5 июля. Оно гласило: включить Нагорный Карабах в состав Азербайджана, «предоставив ему широкую областную автономию».

Сами большевики очень высоко ценили это решение. Так, в отчетном докладе ЦК АзКП(б) съезду, сделанном 5 мая 1924 года, С.М. Киров, говоря об осуществлении национальной политики в Советском Азербайджане, отметил: «Самым крупным, самым выпуклым достижением у нас в этой области является то, что, может быть, не совсем полно, но во всяком случае в значительной степени, разрешен так называемый Карабахский вопрос… Этот вопрос мы в конце концов разрешили и, несомненно, сделали совершенно правильное дело. Не подлежит никакому сомнению, что перерешать этот вопрос нам не придется». Он был прав – «перерешать» этот вопрос взялись через только спустя 70 лет и не коммунисты.

Таким образом, решение, принятое в пользу Армении и, вероятно, призванное помочь армянским большевикам в преддверии намеченного установления советской власти в Армении, заложило мину замедленного действия.

Принято считать, что окончательное решение Кавбюро было принято под нажимом Сталина [19]19
  По этому поводу написано много, например: Карсеци А.Конфликты между народами и пути их преодоления. К проблеме Нагорного Карабаха. Ереван, 1990. С. 31; Сахаров А.Д. Неизбежность перестройки // Иного не дано. М., 1988. С. 131 и др.


[Закрыть], однако, что вероятнее, оно отразило более широкие стратегические устремления большевиков: умиротворить Кемаля Ататюрка и успокоить ропот мусульманского населения. Азербайджан с его большим, чем в Армении, населением и жизненно важными нефтяными ресурсами рассматривался большевиками, подобно кемалистской Турции, как «маяк революции на Востоке» и на тот момент казался важнее Армении с точки зрения интересов развития мировой революции.

Образование НКАО не удовлетворило никого – ни местных армян, ни азербайджанцев. С одной стороны, руководство Армении считало ненормальным образование по соседству с Арменией отдельной автономной области, почти целиком населенной армянами. А азербайджанцы возражали против того, что из их территории было выкроено отдельное образование с ранее не существовавшими административными границами, управление которыми целиком сосредоточилось в руках местных армян. Поэтому, пока страной правили коммунисты, сохранялось и напряженное, но относительно мирное сосуществование двух народов в пределах Нагорного Карабаха.

Правда, периодически возникали конфликты на этнической почве, которые в конце концов и стали детонатором братоубийственной войны.

Начало конфликта (1988–1991)

Объявленная в 1985 году перестройка стремительно набирала обороты, и очень скоро начавшиеся в советских республиках процессы национального возрождения привели к трагическим последствиям.

Почему конфликт возник именно в 1987–1988 годах? Ответ на этот вопрос достаточно прост: до этого времени весь Кавказ пребывал под жестким и неусыпным контролем. Но как только этот контроль исчез, то в регионе сразу начались войны.

Период тотального контроля – это период, когда все процессы протекают латентно; когда раздражение не может иметь выхода и потому накапливается; когда бессилие в настоящем компенсируется мифами о великом прошлом и грезами о великом будущем. Ослабление же контроля и возникшая затем перспектива его полной ликвидации для армян (а активной, требующей стороной в карабахском конфликте, естественно, являлись армяне) означали, что все накапливавшиеся страхи и мечты приблизились к реальности. Весь сложнейший амбивалентный строй чувств армян – страх свободы, которая неизбежно является свободой не только для тебя, но и для твоих бывших и потенциальных насильников, и надежда, что, может быть, на сей раз судьбу удастся переломить, взять ее в свои руки, стать не «объектом», а «субъектом» истории, – со страшной силой устремляется наружу [20]20
  Психология национальной нетерпимости. Минск, 1998. С. 32.


[Закрыть].

Отнюдь не факт, что именно азербайджанцы стали главным врагом для армян. После событий 1915–1920 годов в армянском сознании на первое место, естественно, выходят турки, память о 1915 годе вытесняет память о других бедах и насилиях. Определенную роль при этом играла и Москва, которая для обеспечения лояльности армян в какой-то мере помогала культивировать эту память: вот, мол, от чего вас спасла Красная армия и вот что вас ждет без России. Но в 1988 году Армения не была независимым государством. Воевать с турками армяне не могли (не говоря уже о том, что Турция входит в НАТО и вообще – достаточно сильная страна). В 1988 году армяне могли бороться лишь с каким-то внутрисоюзным и относительно слабым «эрзацем», «суррогатом», «символом» темных сил армянской истории.

Теоретически это могли бы быть и грузины. В 1918–1920 годах армяне воевали за территории, на которых они компактно проживали и проживают, но которые остались за Грузией. Эти территории могли бы стать таким же источником конфликта, как и Карабах, и в 1988–1989 годах такой конфликт действительно намечался. Но столкновение с Азербайджаном было значительно более естественно и, если так можно выразиться, удобно. Во-первых, азербайджанцы этнически очень близки к туркам, в 1918–1920 годах были их союзниками и исповедовали идеологию пантюркизма. Их очень легко представить себе теми же самыми турками, которые устроили резню в 1915 году.

Во-вторых, как мы уже упоминали, в 1920-х годах Москва предоставила Карабаху статус автономной области, которого не имели ни заселенные армянами территории в Грузии, ни заселенные азербайджанцами – в Армении.

Такой статус как бы подразумевал, что у армян есть особые права на карабахские земли, а о том, что в Армении тоже есть земли, населенные азербайджанцами, большинство жителей СССР узнали только тогда, когда тех оттуда выгнали.

Наконец, в-третьих, в борьбе с Азербайджаном армяне могли рассчитывать на поддержку влиятельных сил во всем СССР и даже во всем мире. В СССР в это время доминируют «антиимперские» и «западнические» настроения. Любой конфликт с любыми властями, любое проявление самостоятельности вызывают сочувствие. Уже одно это обеспечивало армянам поддержку. Но армяне – еще и христианский народ, с мощной западной диаспорой, почти «западный» народ, а азербайджанцы – мусульмане и вдобавок шииты, единоверцы Хомейни, а следовательно, потенциальные «фундаменталисты».

Таким образом, накопившееся у армян общее недовольство своей судьбой, своей историей в ситуации резкого ослабления внешнего контроля принимает форму борьбы за Карабах. И очевидно, именно потому, что весь накопившийся «конфликтный потенциал» уходит в русло борьбы с азербайджанцами, ряд других конфликтов не состоялся. Не произошло масштабного армяно-грузинского конфликта, у армян сложились хорошие отношения с Ираном, и даже началось нечто вроде диалога с главным историческим врагом – Турцией.

Началом развертывания конфликта стало решение областного совета НКАО о проведении местного референдума, итоги которого были бы подведены 20 феврали 1988 года. Главным вопросом было присоединение Нагорного Карабаха к Армении. Однако референдум носил неофициальный характер и представлял собой сбор подписей под обращением. Согласно обнародонанным данным, под обращением поставили свои подписи 80 тысяч человек [21]21
  Воеводский К. Перестройка в карабахском зеркале // Pro Armenia. 1W. № 1. С. 3.


[Закрыть].

Эта цифра вызывает некоторые сомнения, так как в 1979 году все население НКАО составляло 162 тысячи человек, из них 123 тысячи армян и 37 тысяч азербайджанцев [22]22
  Брук С. Население мира. М., 1986. С. 785.


[Закрыть]. Хотя если судить по официальным данным последней советской переписи 1989 года, то население Нагорно-Карабахской автономной области составляло 189 тысяч человек (из которых 76,9 % были армянами, 21,5 % – азербайджанцами, остальные – русские, украинцы, курды, греки).

Тем не менее на основе этого волеизъявления сессия областного совета НКАО приняла обращения к Верховным Советам СССР, Азербайджана и Армении с просьбой дать добро на передачу Карабаха из состава Азербайджана в состав Армении. Естественно, что II Баку категорически отказались признать это решение. Кремлевские власти, занятые совсем другими проблемами, фактически не обратили внимание на разгоравшийся конфликт, тем самым давая возможность азербайджанским властям разрешить кризис по своему усмотрению.

Тем временем ситуация в обеих республиках накалялась. После первого прямого столкновения между азербайджанской толпой и армянскими жителями под Аскераном, в ходе которого около 50 армян было ранено и двое нападавших были убиты, заместитель Генерального прокурора СССР А. Катусев, выступая 27 февраля по центральному телевидению, сообщил об убийстве двоих азербайджанских юношей, особо подчеркнув национальность погибших. Многие исследователи небезосновательно утверждают, что именно это выступление послужило катализатором дальнейших погромов.

Спустя несколько часов в Сумгаите, что в 25 километрах от Баку, начался армянский погром. Погром, отмеченный невиданной жестокостью, продолжался три дня при полном попустительстве органов азербайджанской милиции. Милиция и скорая помощь на телефонные звонки не отвечали. Руководящие работники КП Азербайджана принимали участие в митингах, предшествовавших бесчинствам, а один из местных партийных бонз даже шел во главе толпы.

Стоит сказать, что, по всей видимости, руководство Азербайджанской ССР, если даже не КГБ в Москве, было в курсе подготовки к погрому, ведь в 1988 году «машина» КГБ с ее сетью осведомителей еще функционировала. Впервые советские войска, включая находившиеся в самом Сумгаите, получили строгий приказ: «Не стрелять». Лишь на третий день убийств советские воинские части наконец вошли в город и взяли под арест кое-какую мелкую сошку, в основном подростков [23]23
  Сумгаит… Геноцид… Гласность? Ереван, 1989. С. 115.


[Закрыть]. По указанию Москвы сумгаитское дело было спущено на тормозах в судебном порядке, а прессу большей частью заставили хранить молчание.

Описывая первые армянские погромы, автору хотелось бы остановиться на психологическом портрете как армян, так и азербайджанцев, чтобы найти хоть какое-то логичное объяснение этим зверствам. Вот что пишет известный психолог Д. Фурман [24]24
  Психология национальной нетерпимости. С. 52.


[Закрыть]:

«И армяне и азербайджанцы – не монстры, какими они стали изображать друг друга, но и не ангелы, какими они стали изображать сами себя, а обычные люди, но люди – очень разные, которым жить рядом – трудно, но очень легко раздражаться на соседа и думать о том, как было бы хорошо, если бы он куда-нибудь делся.

Армяне – народ с очень древней и очень оригинальной культурой (оригинальной прежде всего из-за того, что его религия – это особая, армянская, ветвь христианства), очень сильным ощущением своей уникальности и ценности этой уникальности, но одновременно – с очень тяжелой судьбой. Когда-то, очень давно, существовали относительно большие армянские царства, воспоминание о которых одновременно и грело, и растравляло душу армян в годины невзгод и которые превращались в их сознании во что-то совершенно грандиозное, разукрашивались фантазией, компенсирующей печальное настоящее грезами о прошлом и будущем. Но царства эти погибли давно, и уже многие столетия история армян – это история народа без государства, окруженного культурно чуждыми мусульманскими народами и подчиненного им, испытавшего множество страданий и унижений. Кто только (и сколько раз) не топтал армян, и что самое унизительное – даже не борясь с ними, а борясь друг с другом, грабя их и сгоняя с места просто «мимоходом», чтобы «не путались под ногами», как это сделал Шах Аббас во время войны с турками. Кульминация этих страданий – зверский погром, устроенный армянам турками в 1915 году, образы которого вновь и вновь встают перед глазами армян.

Естественно, что у этого народа – сильное ощущение несправедливости и трагичности «армянской судьбы», комплекс культурного превосходства над соседями и одновременно – страха перед их многочисленностью и физической силой, острое ощущение униженности своего положения (когда-то был собственный дом, а сейчас – комната в коммунальной квартире), сложное и амбивалентное отношение к будущему. И ужас перед ним, перед неумолимостью «армянской судьбы», которая может принести повторение 1915 года, – и тогда время пребывания в советском общежитии будет казаться счастливым и спокойным. Смутные надежды на то, что, может быть, судьбу все-таки рано или поздно удастся переломить и стать народом, который никто топтать не посмеет, которого все соседи будут уважать и побаиваться. Такой народ – «трудные соседи», но азербайджанцы, которые сейчас искренне удивляются, чего этим соседям не хватало и для чего они все это затеяли, никогда не были в их «шкуре», никогда не переживали того, что довелось пережить армянам.

Азербайджанцы – люди с совершенно иной психологией и культурой. Они обладают значительно меньшим ощущением своей национально-культурной уникальности и ее ценности, которая девальвируется в их сознании ценностью принадлежности к громадным общностям – мусульманской и тюркской и ролью маленьких – семейно-клановых и локальных общностей. У них и в помине нет ощущения, никогда не покидающего армян, что ты окружен врагами, которые могут тебя просто уничтожить. У азербайджанцев нет великого имперского прошлого – никакой азербайджанской империи никогда не существовало – и нет компенсаторских мечтаний о такой империи. Как и другие народы мусульманской культуры, азербайджанцы относительно легко принимают реальность, уходя в «быт», в интересы семей и локальных общностей. Им очень трудно сплотиться вокруг общенационального дела, и принципиальное различие между поведением армян в Карабахе и из-за Карабаха, продемонстрировавших поразительное упорство и сплоченность, и совершенно пассивным и «страдательным» поведением азербайджанцев в Зангезуре наглядно демонстрирует различия психологии этих двух народов. Не обладая армянским упорством, порожденным чувством, что беды и страдания – в некотором роде «норма», «армянская судьба», а потому надо стойко переносить их и, главное, выжить, азербайджанцы легко вспыхивают и легко гаснут. Но азербайджанские «вспышки» могут принимать очень страшный, жестокий и бессмысленный характер. И хотя в ходе конфликта армяне показали, что древняя христианская культура отнюдь не мешает совершать чудовищные зверства, иррациональные кровавые погромные вспышки типа сумгаитской и бакинской для их поведения не свойственны. У армян и азербайджанцев, если так можно выразиться, разные типы иррациональности. Иррациональность армян относится к области мечтаний, страхов и целей, которые тем не менее могут очень рационально и последовательно преследоваться. Иррациональность азербайджанцев – это иррациональность быстрых эмоциональных переходов от бурной и судорожной активности к «опусканию рук», принятию реальности такой, какая она есть, и погружению к «быт».

Возвращаясь к событиям 1988 года, отметим, что для локализации конфликта в регион были переброшены дополнительные силы МВД СССР. Всего к концу февраля численность группировки внутренних войск на территории Армении и Азербайджана была доведена до 13 тысяч военнослужащих. Совместными усилиями военных и местных правоохранительных органов ситуация была взята под контроль, однако конфликт исподволь продолжал тлеть.

Смеем утверждать, что именно февральские события послужили отправной точкой для создания в обеих республиках в массовом порядке военизированных формирований (именно тогда впервые советские журналисты ввели в оборот абсолютно дикое и непонятное сочетание НВФ («незаконные вооруженные формирования»), которое подхватили и государственные деятели. Особенно интенсивно этот процесс шел на территории Нагорного Карабаха.

Уже на этом этапе сказалась разница в подходах к созданию будущих вооруженных сил: с одной стороны, азербайджанцы укрепляли так называемые «законные вооруженные формирования», как то: милицию, ОМОН, прокуратуру, а армяне основной упор сделали на формирование «незаконных». Связано это было и с тем, что в начальной стадии конфликта Москва фактически приняла сторону Баку, оперируя лозунгами о «незыблемости административных границ республик».

Стихийно за 1989–1990 годы в Армении и Карабахе возникло около десятка армянских отрядов самообороны и других полувоенных формирований [25]25
  Данные армянской стороны, поэтому численность сильно завышена.


[Закрыть].

По состоянию на лето 1991 года действующие в Карабахе добровольческие отряды, как местные, так и прибывшие из Республики Армения [26]26
  Республика Армения в составе СССР была провозглашена Верченным Советом Армянской ССР 23 августа 1990 г.


[Закрыть](РА), были следующей политической ориентации:

– отряды, контролируемые партией «Дашнакцутюн». Они составляли большинство отрядов самообороны и получали оружие, боеприпасы и другие виды обеспечения по партийным каналам. Самым крупным и хорошо подготовленным отрядом являлся отряд Ашота Гуляна (Бекора);

– отряды, поддерживаемые АОД. Они получали необходимые средства из РА через созданный в июле 1991 года в Степанакерте Комитет обороны во главе с Сержем Саркисяном;

– отряды, не контролируемые ни одной из двух основных политических сил и действовавшие автономно. К таким можно отнести отличавшийся своей отменной боеспособностью отряд «Освободительная армия» Леонида Азгалдяна.

Основным занятием боевиков в тот момент были нападения на склады Советской армии с целью хищения оружия и боеприпасов. С другой стороны, руководство армянских националистических партий стало налаживать контакты с многочисленной зарубежной армянской диаспорой с целью выхода на международный черный рынок оружия.

Важно отметить еще одну характерную черту периода формирования стихийных отрядов. Нередко оружие попадало в руки людям, у которых было лишь желание убивать. Один из лидеров карабахских армян Серж Саркисян вспоминает: «Оружие и война в первую очередь привлекали парней с криминальными наклонностями. Это было недопустимо». Понятное дело, что говорить о какой-то координации действий и плановой боевой подготовке не приходилось. Ничего удивительного – практически все гражданские войны (в том числе на территории бывшего СССР) проходили этот этап стихийного развития конфликта.

В этой связи типична и характеристика армянских формирований того периода, данная одним из исследователей: «Вначале это были разношерстные подразделения, возникавшие на совершенно разных принципах: на базе идеологии партии «Дашнакцутюн» или по принадлежности к тому или иному региону. Деревни создавали собственные подразделения, или бывало, что два человека встречались во дворе, садились в машину и просто уезжали «на фронт». У кого-то было боевое оружие, у кого-то охотничье ружье. Бывало, люди вооружались совершенно необычным оружием, некоторые даже сами делали оружие, которое разрывалось у них в руках» [27]27
  http://www.w3/org/1999/xhtml


[Закрыть].

А вот наблюдение советского летчика, генерал-майора Генриха Малюшкина:

«При подлете я неожиданно увидел, что наш вертолет встречают более двадцати вооруженных людей, изготовившихся к стрельбе. Принял решение: один выйду к вооруженной группе. Представившись, потребовал доставить к районному начальству. Мне ответили, что районные власти прибудут позже, а пока переговоры поручено вести руководителю вооруженного формирования (он назвался Валерой) и в звании капитана командиру одного из отрядов. Выяснилось: мне предстоит иметь дело с отрядом «Мститель», названным так после погромов в Сумгаите. На мой вопрос, почему они «мстят» за сотни километров от Сумгаита, вразумительного ответа не получил. Дескать, защищают армян от вооруженных отрядов с азербайджанской стороны. И это в то время, когда в приграничных азербайджанских селах никаких вооруженных формирований, кроме штатной милиции, не было.

Армянский отряд состоял из уволенных в запас военнослужащих, в том числе бывших «афганцев», студентов и даже учителей и врачей, объединенных идеей национально-освободительной борьбы за Великую Армению. Называли они себя федаинами (партизанами). Здесь им неплохо платили, обеспечивали обмундированием и питанием. Каждый имел стрелковое автоматическое оружие, боеприпасы, заправленные в пулеметные ленты, а также армейские самодельные кинжалы. Руководитель вооруженного формирования отличался тем, что у него на шее висела граната Ф-1 с запалом (как он объяснял, на крайний случай, для себя). К месту переговоров подъезжали автомашины с радиостанциями, подвозились боеприпасы, продукты, палатки. Наконец появилась угнанная отара. Затем явились председатель Варденисского райисполкома, начальники местного КГБ и милиции. Судя по их поведению и разговорам, можно было определить, что районное начальство находилось в полной зависимости от боевиков» [28]28
  Интервью на сайте http://vatan.org.ru/


[Закрыть].

Следующим этапом развития конфликта стали массовые столкновения в Карабахе осенью 1988 года. Именно тогда впервые в отдельных районах НКАО было введено чрезвычайное положение, комендантский час. Опять-таки впервые к операциям по поддержанию порядка стали привлекать части и подразделения Советской армии, дислоцированные в регионе. Но эффективность такого подхода была минимальной – солдаты срочной службы были просто не готовы к выполнению такого рода задач, поэтому часто зачистка того или иного села заканчивалась изъятием пары-тройки кремневых ружей времен Русско-турецких войн, хотя изредка попадались и более современные «трофеи». Прямого огневого контакта на тот момент партизаны избегали, поэтому потерь было относительно немного – чаще всего из-за неосторожного обращения с оружием.

Присутствие большого числа вооруженных людей все-таки принесло свои плоды – в какой-то момент ситуацию удалось временно стабилизировать. Однако это было только затишье перед бурей, так как никаких политических шагов по урегулированию конфликта не предпринималось.

Происходило все это на фоне нарастания общего кризиса политической системы в СССР. Поэтому очень скоро у политических элит возобладало мнение, что единственно возможным способом решения конфликта может быть именно силовой.

Начиная с зимы 1989 года процесс подготовки к войне перешел на качественно новый уровень: с обеих сторон активизировалась вербовка боевиков. Это были в основном военнослужащие запаса, юноши, уклонившиеся от призыва в ВС СССР, а часто просто лица из криминальной среды. Интенсивно комплектовались командные кадры, в том числе за счет армян и азербайджанцев, проживавших вне своей родины. Осуществлялись приобретение и переброска из других регионов СССР оружия и боеприпасов. Впервые стал массово применяться такой способ получения оружия и боеприпасов, как нападение на военные склады и патрули.

Полной статистики нападений не существует, есть только отрывочные данные, согласно которым с 1 января 1990 года по июнь 1992 года на советские, а затем российские военные склады и посты в Закавказье было совершено 356 нападений (из них 164 – на территории Азербайджана и 130 – на территории Армении).

Используя фактический выход промышленности из-под контроля Москвы, в Армении удалось перепрофилировать ряд промышленных предприятий на выпуск кустарных образцов стрелкового вооружения. Но из-за нехватки квалифицированных специалистов массовое производство наладить так и не удалось, и в ходе своего конфликта основную роль в снабжении войск играли закупки за рубежом и внутри СССР.

Однако основной упор был сделан на интенсификацию пропагандистской работы как среди населения НКАО, так и среди личного состава частей внутренних войск, осуществлявших режим чрезвычайного положения, для склонения на свою сторону. Уже летом 1989 года такая «работа» дала свои печальные результаты в виде многочисленных вооруженных столкновений армянского и азербайджанского населения Карабаха. Тем более что с августа в зоне конфликта появились отряды, сформированные Народным фронтом Азербайджана и укомплектованные в основном военнослужащими запаса, немало из которых прошло службу в Афганистане. Впервые в ходе боев стало широко применяться автоматическое оружие, а начиная с осени – градобойные 100-мм пушки КС-19 и ракеты аналогичного назначения «Алазань» [29]29
  Собственно сама ракета представляла собой тонкостенную трубу длиной около 60 сантиметров с боезарядом, которую советские метеорологические службы использовали в горных районах для разгона грозовых облаков и предотвращения снежных бурь. Ракеты «Алазань» наносили довольно значительный ущерб и при прямом попадании могли убить человека.


[Закрыть], самодельные минометы малого калибра и минно-взрывные устройства.

Нарастание напряженности в сопредельных регионах СССР, сдерживающие внутриполитические факторы, непоследовательность советского руководства во главе с М.С. Горбачевым в решении карабахской проблемы предопределили фактическое бездействие командования внутренних войск и пассивный характер мер по обеспечению порядка. В этих условиях группировка внутренних войск в Карабахе (а это были в основном части спецназа, отдельные оперативные полки, моторизованные батальоны милиции и курсанты школ МВД – всего до 15 тысяч военнослужащих) фактически не справилась с возложенными на нее задачами и часто обеспечивала исключительно свою безопасность.

Однако в условиях разрастания конфликта прямые столкновения были неизбежны, и уже в начале января 1990 года в Геранбойском районе начались бои азербайджанских отрядов с подразделениями спецназа внутренних войск СССР. Основной задачей спецназовских рейдов было уничтожение «тяжелого» вооружения (прежде всего градобойных пушек), с помощью которых стороны обменивались ударами по населенным пунктам.

Столкновения приобрели настолько массовый характер, что 15 января 1990 года на всей территории НКАО и прилегающих районов Азербайджана (прежде всего в Нахичевани) был введен режим чрезвычайного положения, переброшены дополнительные части. Одновременно произошли интенсивные столкновения между азербайджанскими формированиями и частями Советской армии на нахичеванском участке советско-иранской границы. На ряде направлений в результате разрушения инженерно-технических сооружений была вскрыта граница с Ираном на общем протяжении до 200 километров.