Текст книги "Приключения Морса и Крюшона"

Автор книги: Михаил Каришнев-Лубоцкий

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Глава двенадцатая

Крюшон и Морс недолго пребывали в растерянности. Столкнуться нос к носу с настоящим чудом им было уже не в новинку. Вскоре опомнившись, они подбежали к лежащим на земле штейнтойфелям и старательно их обнюхали. Так и есть, загадочный бородач, возникший посреди горной местности неизвестно откуда и сгинувший в некуда, угостил на прощанье нахальных чертенят каким-то сонным зельем: Фигли и Мигли лежали на травке, свернувшись калачиками, и выводили рулады – каждый на свой мотив.

– Иа – иа? – спросил Крюшон, посмотрев на друга.

«Как что мы будем делать? – удивился Морс. – Разумеется, будем спасать свои шкуры!».

Однако вслух ничего не сказал и нагнулся над калачиком по имени Мигли. Порылся мордочкой в его одежде и вытащил серебряную плетку.

– Иа – иа? – повторил Крюшон, что в переводе на гнэльфский уже означало нечто другое: «Ты хочешь попробовать расколдоваться? Ну что ж, это идея…».

Морс подошел к приятелю и, мотнув резко головой, хлестнул его по боку волшебной плеткой. Крюшон вздрогнул и… превратился в светлогривого пони.

– Ииии! – громко заржал он и метнулся в сторону. – Ииии!..

Морс понимал только по-ослиному, но природный ум подсказал ему верный перевод: «Кажется, получилось неправильно!».

– Иа, – буркнул он сквозь зубы, стараясь не выпустить из них волшебную плеточку, – иа! Не станем опускать ноги при первой неудаче!

Морс снова подскочил к Крюшону и снова хлестнул его по левому боку серебристым кнутиком.

«Ну вот, – подумал через секунду осел – волшебник, – теперь совсем другое дело!». – И он радостно ткнулся мокрым носом в толстый живот расколдованного мальчишки – гнэльфа.

Несколько мгновений Крюшон стоял в оцепенении, не в силах поверить в свалившееся на него счастье. Но когда он потрогал свои маленькие ушки и убедился, что с ослиными они теперь не имеют ничего общего, славный толстячок обнял серенького дружка и расцеловал его в лоб и щеки.

– Морс, ты настоящий чародей! – произнес Крюшон, душа в объятьях худенького ослика. – Я никогда не забуду того, что ты сделал! Без тебя я наверняка бы пропал!

– Иа… – прохрипел, вырываясь из крепких тисков, длинноухий чародей и волшебник. – Иа – иа…

Морс положил на землю серебряную плетку и показал Крюшону на нее копытом.

– Иа – иа, – повторил он, – иа!

– Ну да, Морсик, ну да! – хлопнул себя по лбу ладошкой толстенький гнэльф. – Сейчас я, конечно, тебя расколдую!

Он схватил волшебную плеточку и от всей души хлестнул приятеля по тощему заду. Ослик нервно переступил с копыта на копыто и… превратился в долговязового верблюда с двумя горбами. «Ого, – испугался Крюшон, – я, кажется, перестарался!». – И он снова хлестнул несчастного дружка серебристым кнутиком, но уже не так сильно, как в первый раз. Верблюд вздрогнул, мотнул головой и… принял образ лохматого пегого пса.

– Что-то у меня не получается… – прошептал Крюшон, косясь на свое творение, виляющее перед ним куцым хвостом. – Точнее, получается, но не то, что нужно…

– Гав! – гавкнул вдруг требовательно песик и ударил лапой по волшебной плетке. – Гав – гав!

– Ну, если ты так просишь… Я готов рискнуть еще раз…

Третья попытка расколдовывать Морса оказалась более удачной. После третьего удара плеткой добродушный пегий пес исчез, а на его месте появился сияющий белозубой улыбкой дружок Крюшона. Правда, он был почему-то совершенно босой, однако такая досадная мелочь уже не могла испортить радостного настроения мальчишек – гнэльфов.

– Ну вот, – сказал Морс, обнимая Крюшона, – я говорил тебе не опускай руки! Как видишь, все получилось, и мы с тобой расколдованы! Нам здорово сегодня повезло, приятель!

– Да, можно сказать и так, – вздохнул Крюшон и бросил надоевшую плетку на спящих штейнтойфелей. – Куча превращений, гонки по горам и долинам с ездоком на спине – в какой еще день может выпасть такое везение…

И он, кинув прощальный взгляд на похрапывающих во сне чертенят, медленно побрёл по пологому склону вниз. Куда именно – этого Крюшон и сам пока не знал.

Часть третья

Глава первая

В тот день Кекс проснулся в плохом настроении. Всю ночь ему снился цирк, битком набитый зрителями, которые без устали кричали одно и то же: – «Кекс, сколько будет дважды два? Кекс, раздели восемь на четыре! Эй ты, рыжий пес, прибавь к трем единицу!»… Почему-то эти двуногие умники заставляли его решать дурацкие примеры и задачки для малышей, хотя он мог бы справиться и с вопросами посложнее. «Еще немного, и я поглупею, – подумал Кекс, открывая глаза и лениво потягиваясь, – служба в цирке у господина Озверелли явно не для меня. Но куда я пойду без университетского диплома? На какую работу устроюсь без этих бумажек с печатями и неразборчивыми подписями? Разве что, в сторожа?».

Так и не найдя ответов на свои вопросы, он нехотя погрыз косточку, которую спрятал еще со вчерашнего вечера под свою подстилку, и отправился на утреннюю прогулку. Но не успел пробежать и с пол-квартала, как повстречал преподавателя математики местной школы господина Фюнфа.

– Добрый день, коллега! – окликнул Кекса наставник юношества. – Простите, что останавливаю вас прямо на улице, но у меня к вам есть очень серьезное дело…

Кекс ответил на приветствие вежливого гнэльфа и поспешил его успокоить:

– Не волнуйтесь, господин Фюнф, я все-равно не смог бы вас принять подобающим образом в своей собачей конуре. Она довольно тесновата для двоих!

И он весело завилял хвостом, приглашая учителя математики хотя бы слегка улыбнуться. Но Фюнфу было не до веселья. Заикаясь от смущения, он проговорил:

– Видите ли, коллега, в чем дело… У меня случилась беда: все плохие отметки исчезли из школьного журнала! Абсолютно все! Но я же хорошо помню, что наставил их не менее двух десятков! Куда же они делись?

– Действительно, куда? – удивился Кекс.

– Вот это я и хотел бы узнать! И очень прошу вас мне в этом помочь, дорогой коллега.

– Но я не работаю в полиции! Я – артист!

– Зато вы имеете такой нюх… – тонко намекнул господин Фюнф и сам повел носом, как настоящий охотничий пес.

Кекс тяжело вздохнул и, переступив с лапы на лапу, нехотя выдавил из себя:

– Ну, хорошо… Идемте, я попробую вам помочь…

Войдя в кабинет математики, Кекс деловито поинтересовался:

– Где находилась пропажа до своего загадочного исчезновения?

– В классном журнале, разумеется…

– Вот с него мы и начнем поиски! – обрадовался Кекс. – Переворачивайте, пожалуйста, страницы, уважаемый господин Фюнф, а я буду их изучать.

Запрыгнув на стул, а с него на учительский стол, рыжий пес склонился над журналом.

– Так-с… Вырванных листов не наблюдается… Так-с… Подчисток и выведения отметок тоже не наблюдается… Очень хорошо, просто чудесно! – Кекс вдруг на секунду оторвался от интересного занятия и внимательно посмотрел на Фюнфа: – Вы писали в своем журнале именно этими чернилами? – Он показал на чернильный прибор, который красовался у него перед носом.

– Разумеется…

– Я так и думал! – радостно воскликнул Кекс и завилял хвостом. – Значит, мы идем по верному следу!

Он понюхал чернильницу и осторожно ее лизнул.

– По-моему, они обыкновенные… Ну-ка, дорогой Фюнф, напишите, пожалуйста, что-нибудь!

– Что именно?

– Что угодно. Ну, например: «НЕ ХОЧЕШЬ БЫТЬ УКУШЕННЫМ – НЕ КУСАЙСЯ САМ!».

Постояв минуты две – три перед листком со странной записью, новоиспеченный сыщик важно изрек:

– Буквы не исчезли – это и следовало доказать! Чернила – обыкновенные!

– А какие же еще?! – изумился озадаченный Фюнф. – Другими не пользуемся!

Кекс хотел было прочитать наивному педагогу небольшую лекцию о секретах тайнописи и о хитрых составах особых чернил, приготовляемых специально для подобных целей, но почему-то быстро передумал и, понюхав последнюю страницу журнала, спросил:

– Ваш кабинет запирается на ключ? А окна изнутри закрываются? Надежно и крепко?

Получив на свои вопросы утвердительные ответы, пес—ищейка с удовлетворением хмыкнул:

– Ну что ж, так я и думал… Ночью к вам сюда никто не залезал, днем – тоже…

– Но отметки пропали! – не выдержал Фюнф и подпрыгнул на месте, словно это его, а не Кекса, укусила блоха. – Я наставил их от души, десятка два или три, а они все сгинули без следа! Так не бывает, дорогой коллега, это – мистика!

Кексу стало стыдно, и он, спрыгнув со стола, забегал по кабинету, старательно вынюхивая все углы и укромные местечки. Наконец он подбежал к большому шкафу, забитому доверху учебниками и математическими таблицами, и с отчаянием сунул под него усатую морду. Под шкафом пахло пылью, мышами и пауками, но к этим ароматам примешивался чуть заметно еще один – уже знакомый Кексу – чернильный. «Кажется, здесь что-то есть…» – подумал четвероногий сыщик и вцепился зубами в толстую тетрадь.

– Мой личный дневник! – обрадовался господин Фюнф, когда увидел ее. Он выхватил из пасти рыжего пса драгоценную находку и крепко прижал ее к груди. – Спасибо, дорогой коллега, и как это я про него забыл!..

Он быстро перелистнул несколько страниц и, не скрывая своего счастья, громко воскликнул, хлопая ладонью по дневнику:

– Вот, вот эти пропавшие отметки! Они здесь, я наставил их самому себе!

– Зачем?! – удивился Кекс, и его уши встали торчком, а хвост перестал вилять.

Господин Фюнф покраснел словно вареный рак, однако признался:

– Мне было жаль детишек… Они, конечно, заслуживали плохих отметок, но портить им аттестат я не хотел… Вот я и наставил единиц и двоек самому себе – кому-то я должен был их влепить!

Старый учитель математики ткнул пальцем в жирные двойки и единицы, стройной шеренгой выстроившиеся рядом с его фамилией:

– Вот они, красавцы, все тут!

– Значит, пропажа нашлась? Ну что ж, поздравляю. – Кекс протянул счастливому господину Фюнфу правую переднюю лапу и милостиво разрешил ее пожать. – Если у вас еще что-нибудь случится непредвиденное, зовите – всегда буду рад вам помочь!

И он, завиляв снова пушистым рыжим хвостом, торопливо ширнул в приоткрытую дверь и, проскочив пустынный в этот час школьный коридор, вылетел на улицу и побежал в сторону городского парка.

Глава вторая

По дороге Кексу изредка попадались навстречу поклонники его таланта, и ему приходилось отвечать на их приветствия – он был очень вежливым и воспитанным псом – но того восторга, который он испытывал в начале своей цирковой карьеры, почему-то теперь не чувствовал: видимо, ему приелась и его актерская слава.

«Старею, старею, – думал он, неспешно труся по обочине Кипарисовой улицы, – второй десяток пошел – пора и на пенсию… Только кто мне ее выплачивать станет? Господин Озверелли? Да он, скорее, удавится, чем совершит такое благодеяние!».

Кекс так углубился в свои душевные переживания, что даже не заметил, как ему навстречу из-за угла вынырнула карета, запряженная парой гнедых жеребцов. А когда заметил, то было уже поздно: разгоряченные кони, не замедляя стремительный бег, налетели на бедного пса и мощным ударом подкованных копыт швырнули его прямо под колеса кареты.

Но, видимо, добрый собачий ангел был в этот момент все-таки рядом с Кексом: в последнюю секунду он успел слегка накренить карету, и несчастный пес как пушечное ядро пролетел под приподнятыми на миг колесами, врезался в кромку тротуара и остался лежать возле нее бездыханным и недвижимым. А злосчастная карета умчалась прочь, и ее хозяин даже не пожелал узнать, что случилось с беднягой псом, так неудачно начавшим свой день в это роковое утро.

Глава третья

Когда Кекс, наконец-то, приоткрыл глаза, то он увидел над собою синее-синее небо с белыми кучевыми облаками и две, склоненных над ним, мальчишеских мордашки. «Все понятно, – подумал Кекс, – кажется, я попал туда, куда нужно… Может быть, это нескромно, но я, наверное, заслужил такую награду… – Он снова закрыл глаза и перевел дыхание. – Однако я думал, что там все ходят с умытыми личиками. А у этих милых ангелочков довольно грязноватые физиономии. Особенно у худощавого…».

Кекс почувствовал легкое прикосновение к своему телу мальчишеской руки и невольно вздрогнул.

– Бедненький, у него, наверное, переломаны все кости! – услышал он жалостливый голосок и приподнял опущенные веки. Говорил пухленький ангелочек в клетчатой рубашке и летних шортах. Толстячок стоял на краю тротуара и, нагнувшись, рассматривал несчастную жертву дорожной аварии. – Его нужно немедленно доставить в ветеринарную лечебницу! Морс, мы должны это сделать обязательно!

Худощавый ангел с грязными босыми ногами почесал затылок и молча кивнул головой.

– Сейчас я попрошу у какой-нибудь хозяйки простыню и мы отнесем бедняжку пса в ближайшую больницу, – обрадовался толстячок. – Заодно я узнаю, где она находится.

Кекса тронула такая забота юных незнакомцев, но одновременно и очень удивила.

– Извините, – произнес он чуть слышно слегка заплетающимся языком, – разве мы не в раю? И вы не добрые ангелы?

– Собачка разговаривает! – весело воскликнул толстячок и в избытке чувств хлопнул в ладоши. – Чего не ожидал, того не ожидал!

– В Зондерлинге все разговаривают, – объяснил ему Кекс и сделал попытку подняться на ноги, – такой уж у нас город…

Мальчики помогли несчастному встать на все четыре лапы и, когда тот уперся ими в булыжную мостовую, с опаской выпустили его из рук.

– Ну как? – спросил худощавый. – Можете самостоятельно передвигаться? Или вас, все-таки, лучше отнести в ветеринарную лечебницу?

– Нет-нет, – испугался Кекс, – я совершенно здоров! Кости целы, а это главное. Через час я буду как огурчик!

И он, чтобы доказать юным гнэльфам правоту своих слов, весело замотал хвостом и прошелся вдоль дома без посторонней помощи.

– Ну вот, – сказал Кекс, возвращаясь к мальчикам, – как видите, все обошлось. Если не считать легкого головокружения и боли в боку от ушиба, то я здоров, как и прежде. Благодарю за сочувствие, очень был рад с вами познакомиться! – Он приложил левую переднюю лапу к груди и сделал небольшой поклон – так он обычно прощался в цирке со зрителями после конца представления.

– Жаль, что вы уже уходите, – вздохнул юный толстячок и покосился на кучку зевак, столпившихся на углу. – В Зондерлинге у нас нет никого знакомых и мы даже не знаем к кому обратиться за помощью…

– Вам нужна помощь? – перебил его Кекс и навострил лохматые уши. – Говорите, друзья, я постараюсь что-нибудь для вас сделать.

Морс и Крюшон переглянулись между собой и дружно кивнули головами: придется поделиться с удивительным псом своими секретами. Вдруг он, и правда, поможет?

– Это длинная история, – сказал Морс, – но мы готовы вам ее поведать, дорогой…

– …Кекс. Меня зовут Кекс, – представился цирковой артист и снова слегка поклонился гнэльфам. – Надеюсь, мы будем беседовать не на этом перекрестке? Здесь так много любопытных! – Он мотнул головой куда-то вправо и продолжил: – В двух шагах отсюда есть городской парк, я как раз направлялся в него побегать по тенистым аллеям… Идемте туда?

И они все трое зашагали в нужную сторону, не обращая внимания на глазеющих на них горожан.

Глава четвертая

Узнав о злоключениях юных гнэльфов, Кекс погрузился в тяжелое раздумье. Стараясь не мешать умному псу, Морс и Крюшон тоже примолкли и стали терпеливо дожидаться того счастливого момента, когда их новый приятель первым нарушит молчание. И они дождались этой минуты: встряхнув лохматыми ушами. Кекс снова заговорил.

– Теперь вся надежда на Трехглазого Петера, – произнес он не очень уверенным тоном. – Только наш знаменитый зондерлингский оракул может дать вам совет как вернуться домой. Но вот в чем беда, друзья мои: наш Петер пропал! И даже я не знаю, что с ним случилось. Был гнэльф и сгинул – такое несчастье…

– Неужели он ничего не сказал своим родственникам? – удивился Морс. – Или соседям?

Кекс, услышав эти слова, заметно оживился:

– Записок в его доме не нашли, а вот завещание наверняка имеется! Нужно сходить к нотариусу Папирусу и все у него узнать! Он живет в трех кварталах отсюда, я вас охотно провожу к нему.

– Так чего же мы ждем? – воскликнул Морс. – Бежим скорее к вашему нотариусу!

– Хорошо, мы побежим, – улыбнулся Кекс, косясь на босоногого торопыгу-гнэльфа, – но сначала мы заглянем на минутку к цирковому сапожнику Штифелю: кое-кому не мешало бы обуться, прежде чем заявляться в гости к уважаемому господину Папирусу. Не так ли, дорогой Морс?..

Глава пятая

После того, как юные путешественники привели себя в порядок, а Морс еще и получил в подарок от циркового сапожника почти новые туфли, можно было отправляться в гости к нотариусу Папирусу. Но едва наши герои покинули цирк господина Озверелли и вышли на улицу, как голодный Крюшон начал умолять друзей заскочить на минутку в ближайшую харчевню.

– Я очень хочу есть, – признался он, смущенно опуская глазки, – со вчерашнего вечера у меня во рту не было ни маковой росинки…

– Зато вчера ты дал волю своему желудку, – напомнил ехидный Морс, – ты мог запросто лопнуть, Крюш!

– Ты забыл, Морсик, о наших ночных пробежках…

– Ну, хорошо. Но только на минутку! – Морс открыл дверь в харчевню и пропустил вперед Кекса и Крюша.

Усевшись за столик в дальнем углу, новые посетители сделали заказ.

– Три порции бифштекса, три стакана сметаны и одну мозговую косточку! – сказал Кекс подбежавшему к ним официанту. И торопливо добавил: – Запишите все это на мой счет, я потом заплачу.

При виде дымящегося бифштекса у Крюшона заметно улучшилось настроение.

– Эх, – сказал он, хватая вилку и вонзая ее в хорошо прожаренное мясо, – жаль, что с нами нет пуппитроллей! Так и быть, я отрезал бы им один кусочек – я не жадный!

– Ваших бывших спутников было двое? – спросил Кекс и лизнул сметану, которую он очень любил. – Один из них седенький старичок?

– Да, – кивнул головой Крюшон. – Но старичок не столько седенький, сколько лысенький.

– А другой был мальчик-пуппитролль? В клоунском костюмчике?

– Совершенно верно! – улыбнулся Морс. – Откуда вы все про них знаете, уважаемый Кекс? Мы вам, кажется, ничего не рассказывали!

Рыжий пес облизнул усы, испачканные сметаной, и небрежно ткнул правой лапой куда-то в сторону и вниз:

– Это не ваши друзья, случайно, сидят под тем столом и уплетают сардельки?

Морс и Крюшон посмотрели туда, куда указала лапа Кекса, но никого не увидели и еще больше удивились.

– Там никого нет! – сказал Крюшон и, чтобы унять волнение, залпом выпил свою сметану. – Сардельки я обязательно бы разглядел!

– Пуппитролли их уже проглотили. Хитрецы думают, что я не заметил, как они проширнули в харчевню! – Кекс откусил половину бифштекса и с аппетитом принялся его жевать. – Сначала я увидел их глазами, а потом учуял и носом. А от моего носа и невидимкам не скрыться!

Кекс, как и многие артисты, любил иногда похвастаться своими талантами, но сейчас он явно выбрал для этого занятия неподходящий момент.

– Да-да, – сказал, поднимаясь из-за стола, Морс, – у вас чудесное обоняние! Но мы с Крюшоном должны повидать наших старых приятелей.

– Конечно, – кивнул юный толстячок, – мы просто обязаны их повидать!

И он побежал за своим длинноногим другом, засовывая на ходу в карман оставшийся кусочек хлеба.

Глава шестая

Когда господин Папирус увидел на пороге своего дома разношерстную компанию, он, как ни странно, совсем не удивился, а даже обрадовался.

– А я вас ждал! – сказал зондерлингский нотариус, глядя сквозь толстые выпуклые линзы очков на загорелых Крюшона и Морса. – Вы прибыли в наш город из Гнэльфбурга, не так ли?

– Верно, – кивнул Морс, – а как вы догадались?

– При вас находятся эти малютки, – Папирус скосил глаза в сторону пуппитроллей, стоявших на ступеньках за долговязыми гнэльфами, – они с успехом заменяют вам удостоверения личности. Господин Шмидт говорил мне о том, что вы нанесете мне визит вчетвером, пояснил он недоумевающим гнэльфам.

Главный зондерлингский нотариус провел гостей в свой кабинет и предложил присесть: Морсу и Крюшону в глубокие старинные кресла, а пуппитроллям и Кексу на мягкий коврик. После чего он открыл маленький сейф и достал из него конверт, запечатанный красной сургучной печатью.

– «Вручить лично в руки бродягам во ремени Крюшону и Морсу», – прочитал господин Папирус надпись на конверте. – Это вам, – передал он послание зондерлингского оракула и прорицателя юным гнэльфам.

Морс аккуратно вскрыл конверт и вынул из него, сложенный втрое, лист бумаги. Быстро пробежал глазами текст, а затем стал читать его вслух, изредка делая маленькие паузы для того, чтобы перевести дыхание.

«Добрый день, мои юные незнакомцы!

Вчера я имел неосторожность предсказать злой волшебнице Скорпине ее будущее (ей суждено провести остаток своей жизни в обыкновенном зеркале). Предсказание было, что и говорить, не из приятных, и Скорпина отблагодарила несчастного оракула тем, что заточила его самого в одну из жемчужин своего ожерелья. Это случится сегодня вечером, и я не смогу избежать удара судьбы – все предопределено безжалостным роком. Но шанс получить свободу у меня есть, и спасти меня можете только вы. В „Книге Судеб“ (том 5, раздел 3, глава 42-я) сказано, что Скорпину спрячет в зеркало добрый волшебник по имени Гэг. А помогут ему это сделать юные гнэльфы Морс и Крюшон, которые часом ранее освободят из заточения зондерлингского оракула Петера Шмидта (то-есть, меня!). А посему, дорогие друзья, не теряйте зря времени и отправляйтесь в гости к Скорпине в Злюкенберг. И пусть будет, что будет!

Ваш Петер Шмидт (он же Трехглазый Петер).»

Едва Морс закончил чтение странного письма, как Крюшон громко взвыл:

– Но я не хочу в Злюкенберг, я хочу в Гнэльфбург! Мне надоело таскаться в гости к злым волшебницам, пора возвращаться домой!

– Интересно, как мы это сделаем? – хмыкнул Морс и спрятал послание Трехглазого Петера обратно в конверт. – До Гнэльфбурга, мы, возможно, и доберемся, но как вернуться в свое время?

– Это вам подскажет наш знаменитый оракул, – произнес мудрый Кекс и добавил с явным намеком в голосе: – если вы его, конечно, спасете…

– Да уж придется постараться, – вздохнул Морс и поднялся из кресла, – гнэльф гнэльфа всегда должен из беды выручать.

– Вот вы и спасайте! – буркнул сердито Кракофакс, поглядывая злыми глазками на юных героев, собравшихся лезть в пасть к колдунье Скорпине. – А мы с Тупсифоксом на такие дела не способны. Нам и без ваших подвигов тяжеловато приходится.

– Так тяжеловато, так тяжеловато… – поддакнул дядюшке племянник. Но тут же спохватился и, уставившись на Кракофакса наивными детскими глазками, удивленно спросил: – Ты решил остаться в Зондерлинге?!. Навсегда?!.

– А что? Городишко неплохой, еду готовят в харчевне прекрасную – можно и остаться.

– Но я хочу увидеть свою мамочку! Я так давно ее не видел! – Тупсифокс вытер выступившие на глазах слезинки и с отчаянием заявил: – Пожалуйста, дядюшка, оставайся! А я поеду с Крюшоном и Морсом в Злюкенберг, и пусть будет, что будет!

Лицо Кракофакса перекривилось, он не привык к тому, чтобы ему перечили глупые мальчишки. Но сейчас правота была не на его стороне, и он, скрипя зубами, нехотя согласился с тройкой юных упрямцев.

– Хочешь новых неприятностей? – спросил старый пуппитролль заплаканного племянника. – Хорошо, ты их получишь. Мы тоже едем с вами, – бросил он небрежно Крюшону и Морсу, – но за последствия я не отвечаю.

– Тогда – в путь! – улыбнулся Морс. – Время не ждет!

Кекс и юные гнэльфы поблагодарили нотариуса за ценные сведения и, попрощавшись, вышли на улицу. Следом за ними выкатились и пуппитролли.

– Куда теперь? – спросил Крюшон приятеля. И сам же ответил на свой вопрос: – На вокзал? Но, кажется, поезда в Зондерлинге еще не ходят, придется нанимать конный экипаж.

Он пошарил у себя в карманах и выудил на божий свет корочку черного хлеба и две монетки по пять гнэльфдингов. У Морса было и того меньше денег и совершенно никаких продовольственных запасов.

– Поездка временно откладывается, – сказал Морс, пряча в карман свой единственный медный гнэльфдинг, – нужно искать работу.

– Зачем?! – ахнул Тупсифокс.

– Конный экипаж стоит денег и немалых, – объяснил ему умный Крюшон. – К тому же нам необходимо чем-то питаться: моей корочки на всех не хватит.

«Эх, если бы у меня были деньги! – подумал печально Кекс и опустил вниз голову. – Но хозяин цирка господин Озверелли платит мне за работу остатками еды со своего стола, да еще, пожалуй, черной неблагодарностью…»

И тут его внезапно осенило. Он бодро вскинул голову вверх и громко сказал, виляя хвостом:

– Есть идея! Я знаю как можно заработать деньги! У меня есть одна богатая поклонница – ее зовут фрау Мяу – у нее большой чудесный сад, там всегда найдется что делать. Думаю, что она нам не откажет и даст какое-нибудь задание.

– Так что же мы стоим как истуканы? – воскликнул Морс и погладил рыжего пса по умной голове ладонью. – Вперед к леди Кис!

– Ее зовут фрау Мяу… – напомнил Кекс и мелкой трусцой засеменил по Аллее Роз к дому своей поклонницы.

Он не ошибся, добрая гнэльфина, которую насмешник Морс переименовал из фрау Мяу в леди Кис, тут же нашла им всем занятие по душе.

– Нужно посадить саженцы яблонь и чернослива, – сказала она, ведя всю ораву по узеньким тропкам обширного, но слегка запущенного, сада. – Надеюсь, вы умеете это делать, господа?

– Конечно! – торопливо ответил Кекс за всю компанию, испугавшись, что кто-нибудь начнет вдруг отнекиваться. – Рыть ямки – мое любимое хобби!

– Вот и хорошо, тогда приступайте. А когда закончите, я вернусь и заплачу вам по десять гнэльфдингов. Каждому! – добавила «леди Кис» и, показав на приготовленные для посадки саженцы и лопаты, удалилась обратно в дом. Проводив ее взглядом, Кракофакс надменно произнес:

– На нас не рассчитывайте. Грязная работа не для пуппитроллей.

– Мы предпочитаем заниматься грязными делишками, – поддакнул дядюшке глупенький Тупсифокс. – Если вам понадобится что-нибудь стащить – зовите нас, мы сразу придем на помощь. А таскать тяжести, закапывать их в землю… Нет уж, увольте!

– Спасибо, мы как-нибудь обойдемся без ваших услуг, – брезгливо поморщился Морс и взял в руки самую большую лопату. – Можете проваливать на все четыре стороны.

– Скатертью дорожка! – добавил Крюшон. – Катитесь – не запылитесь!

Кекс тоже хотел сказать что-нибудь обидное в адрес маленьких лентяев, но вдруг спохватился и глухо проговорил, потупя взгляд в пахучую землю:

– Далеко не уходите, вы нам еще понадобитесь.

И посмотрев смущенно на гнэльфов, пояснил свою странную просьбу:

– Фрау Мяу обещала дать по десять гнэльфдингов КАЖДОМУ ИЗ НАС. Так пусть и они получат свою долю – лишние деньги вам в дороге не помешают.

– Не нужно называть мои деньги «лишними», – сухо заметил рыжему умнику Кракофакс. И кивнув в сторону большой старой яблони, насмешливо добавил: – Когда подойдет время получать монетки, пошлите туда гонца: мы будем ждать его там в тени, на мягкой шелковистой травке.

И пуппитролли вразвалочку зашагали по цветочным грядкам к месту отдыха, не обращая никакого внимания на презрительные взгляды новоиспеченных садоводов.