Текст книги "Книга 12. Раскрытие Творца (старое издание)"

Автор книги: Михаэль Лайтман

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

И вот настала ночь Йом-Кипура. Вечерняя молитва давно окончилась, все отдыхают в своих домах, собираясь с силами для дневных молитв. Только рабби Лейбеле сидит в бейт-мидраше возле горящих свечей. Он сидит в одиночестве за столом и учит Рамбама. Потихоньку в бейт-мидраш входит некто в будничной одежде, он приближается к столу за которым сидит рабби Лейбеле. Тот на мгновение отрывает глаза от книги, чтобы посмотреть на подошедшего и узнает его – это рабби Элазар из Белостока – один из самых непреклонных коцких хасидов. Рабби Элазар берёт одну из книг, лежавших на столе, открывает её и начинает читать, потом он кладёт на открытую страницу свой красный платок…и ложится на скамейку спать!

Звук храпа в пустом бейт-мидраше злит рабби Лейбеле. Разве так должен вести себя еврей в Йом-Кипур?! Пока он размышлял о смысле такого странного поведения рабби Элазара, дверь с шумом распахнулась и в бейт-мидраш ввалились ещё несколько молодых коцких хасидов. Все они были какие-то подозрительно весёлые. Они тоже подошли к столу, за которым сидел рабби Лейбеле, недалеко от скамьи, где храпел развалившись их товарищ Элазар.

Рабби Лейбеле сделал вид, что он не обращает на них никакого внимания. Коцкие хасиды начинают вполголоса напевать коцкую мелодию. Рабби Элазар вроде бы просыпается, трёт глаза, потирает руки, и обращаясь к одному из парней, приказывает принести ему немного водки. Тот вытаскивает из кармана бутылку водки и ставит её на стол, из другого кармана он достаёт стакан и наливает в него немного водки.

Рабби Лейбеле содрогнулся, он ошеломлён и напуган, его сердце тревожно стучит от страха. Неужели они совсем забыли о святости этой ночи, ночи Судного Дня. Он уже был готов вмешаться, прикрикнуть на них, но тут он вспомнил о своём обещании тестю не разговаривать с «членами секты». Рабби Элазар недолго думая подносит стакан к губам. Тут рабби Лейбеле не выдержал. Предотвращение страшного нарушения, ведущего к духовной смерти, перевешивает любое обещание. Он вскочил с места и закричал рабби Элазару: «Ты что, совсем с ума сошёл?!»

Лёд тронулся. Рабби Элазар не очень-то впечатлился от этого окрика. Он отодвинул стакан от рта и продолжая держать его в руке «наивно» спросил:

– Что за шум?

– Так ведь сегодня Йом-Кипур! – ответил рабби Лейбеле.

– Ну и что? Что будет если я выпью немного водки в Йом-Кипур? Где написано, что это запрещено?

– Что за вопрос «где?». Тора повелевает нам поститься в этот день!

– Ну и что, что Тора запрещает – продолжает притворяться наивным рабби Элазар.

– Но ведь Тора дана нам Всевышним!

– Ну и что? Кто этот Всевышний, которого я должен бояться?

–?!!!

– Парень! если ты хочешь узнать кто Творец – поезжай с нами в Коцк! перед началом Йом-Кипура все обеты были отменены. Запрет, который твой тесть написал в ктубе, уже потерял свою силу.

Замысел хасидов удался. Рабби Лейбеле присаоединился к ним. Позже он стал главой большой хасидской общины в Люблине и руководил ею 34 года.

28.34 Разговор в молчании

«В Коцке живёт поколение знания. Там ничего не видят и ничего не слышат. Тем не менее, тот у кого есть глаз, тот видит, а тот у кого есть ухо – слышит». – Это высказывание было широко распространено среди хасидов рабби Мендла.

В Коцке ничего не видели и ничего не слышали. Там говорили на языке намёков. У них не было свободного времени, чтобы читать лекции. Каждую свободную минкуту старались использовать для того, чтобы углубиться в свои мысли. Человек должен был пройти много испытаний, прежде чем его принимали в группу учеников в Коцке. После того, как он проходил их всех, к нему подходил один из членов группы, хлопал его по плечу и говорил: «Теперь ты один из нас, ты поймёшь начало тайны…»

Посредственность не могла проникнуть в Коцк. Ученик рабби Мендла должен был быть выдающимся. В те дни каждый день в комнате у рабби Мендла собиралась маленькая группа для совместного изучения Торы. Ученику, не участвовавшему в обсуждениях в течении 3-х дней, намекалось, что он может вернуться домой к жене и магазинчику.

Но кроме учёбы коцкий ученик должен был понимать тайный смысл Торы. В Коцке нет бесед и нет рассказов. Музыка тоже не занимает важное место – вместо всего этого царит тайный, каббалистический смысл всех деяний Творца в мироздании, во всем, происходящем. Несказанное ценится выше, чем сказанное. Целые миры заключены в краткое, как молния, как удар грома, высказывания, состоящие из считанных слов.

28.35 Умному достаточно намёка

Коцкие хасиды, в отличие от других, не рассказывали истории о величии своего Ребе, и тем более истории о «сотворённых» им чудесах. Они скупились даже на передачу слов рабби Мендла о Торе. Там царило стржайшее ограничение на разговоры. В Коцке выражали мысль словом – намёком, а иногда даже лишь выражением лица. Это касалось и рава, и хасидов. К разговору в стиле «умному достаточно намёка» рабби Мендл был привычен ещё со времён юности.

Как-то, в молодые годы, рабби Мендл ехал вместе с рабби Ицхаком из Верки в Пшиску, к своему раву – рабби Буниму. Уже прошло изрядно времени и они проголодались. Когда телега приблизилась к местечку, они увидели женщину несущую корзину с бубликами. Рабби Ицхак слез с телеги, а рабби Мендл остался в ней. Рабби Ицхак подошёл к женщине и начал торговаться – та хотела пять монет, а рабби Ицхак предлагал ей четыре. Рабби Мендл не выдержал, высунулся из телеги и сказал:

– Ицхак, разве: «Не разговаривай, не стоит монеты?» – он имел ввиду заповедь: «Не разговаривай с женщиной чрезмерно».

На языке Каббалы под «женщиной» подразумевается эгоизм человека, его эгоистическое желание наслаждаться, ничего не отдавая взамен. Следовательно, на языке Каббалы эта заповедь звучит так: «Не прислушивайся к эгоистическим желаниям».

Однажды в бейт-мидраш рабби Бунима в Пшиске приехал один большой знаток Торы из Литвы. Поговорив с ним о Торе, рабби Буним посоветовал ему подойти к рабби Мендлу из Гураи. В ходе беседы с рабби Мендлом, литвакский мудрец заявил, что он сможет разрешить любой трудный вопрос из Талмуда, какую только ему предложит хасидский мудрец, т.е. рабби Мендл.

Рабби Мендл, который ненавидел хвастовство такого рода, спрсил его: "Объясни мне вопрос о «капитане».

Литвакский мудрец не понял о чём идёт речь и рабби Мендл пошёл своей дорогой. Один из хасидов Пшиски объяснил ему, что речь шла о капитане корабля, на котором плыл пророк Йона. Вопрос заключался в том, что же спросил капитан Йону, в тот момент когда разбушевавшаяся пучина могла поглотить корабль. А спросил он: «Ты что? Уснул? Встань и обратись к Богу твоему…»

28.36 Вся Тора в одном слове

Рабби Мендл передавал своим ученикам знание как выразить глубокие мысли с помощью мудрости намёков. Часто огромный смысл был заключён в одном единственном слове.

Ещё более характерным для рабби Мендла была способность выражать свои мысли с помощью интонации и пауз. Однажды в субботу, в которую читали недельную главу из Торы «Святыми вы будете», один из старейших коцких хасидов не выдержал и спрятался возле двери в комнату рабби Мендла. Он хотел подслушать как рабби Мендл трактует эту недельную главу.

До него донёсся глухой голос рабби, который проворчал с вопросительной интонацией: «…И возлюби ближнего как самого себя…– А? Как самого себя?»…И после длительной паузы продолжил: «Ага, как самого себя!»

Подслушивавший хасид не понял, что имел в виду рабби. Он рассказал то что слышал рабби Гиршу, одному из самых близких раву людей. Тот объяснил, что сначала рабби спросил – Тора обязывает любить товарища так же, как ты любишь себя – «как самого себя». Но разве человеку разрешено любить самого себя?

Ведь это идёт вразрез с тем, что говорит Каббала, что всегда учили в Коцке – корень всего плохого заключается в любви к себе, в эгоизме, именно эгоизм приводит к самообману, к фальши. Разве любовь к себе, эгоизм – это не тот самый «вор», который скрыт в каждом человеке, каждый из нас должен его поймать и исправить. Ответ рабби: «Как самого себя!» Именно в этом и заключается задача человека в этом мире – исправить себя, исправление за исправлением, пока не достигнешь совершенства – только тогда ты сможешь любить своего товарища как себя.

28.37 Беседы хасидов

Рабби Мендл пользовался языком тонких намёков и этим же языком пользовались его хасиды. Одним из старейших хасидов в Коцке был рабби Залижель из Пшитика. Когда он состарился, старость притупила ему зрение, согнула его, но он не потерял сияние Коцка. Он и в старости обладал острым и язвительным умом. У рабби Залижеля было своё постоянное место в конце одного из столов, там он обычно сидел и учил. Однажды он увидел, что молодой ученик вошёл в бейт-мидраш и с зазнайством и высокомерием молодого бунтовщика начал шагать из угла в угол, погружённый вроде бы в свои мысли. старик встал со своего места, спокойно подошёл к молодому ученику, подозвал его пальцем и шепнул на ухо: «Парень, посмотри на меня, у меня тоже когда-то была жена и свадебная ночь…» Сказал то, что сказал и спокойно пошёл на своё место возле стола.

Коцкий хасид как-то объяснял противнику хасидизма разницу между ними в служении Всевышнему:

Вы, митнагдим, противники хасидизма, служите Таорцу по часам. Всё у вас идёт по распорядку. Утром – утренняя молитва. Когда стрелки часов приближаются к полудню – вы молитесь полуденную молитву, когда приближаются к ночи – вечернюю молитву. Мы же служим Творцу сдельно – заканчиваем одну работу и, когда нам хочется начать новую работу, мы с радостью её начинаем. В Коцке нет часов, в Коцке есть душа.

Конечно, заповедь молиться в миньяне очень важна, но если в данное время сердце не пробуждается для молитвы? Мы молимся в ту минуту, когда сердце пробуждается. Если молитва в одиночестве может углубить намерение (кавану), то мы молимся в одиночвестве. Если сокращение молитвы приводит к увеличению концентрации – то можно сократить молитву. Лучше меньше, но с правильным намерением всего сердца к Творцу, чем длинная пустая молитва.

В Коцке молитва была короткой. Одевали затасканные талиты и быстро ходили по бейт-мидрашу из угла в угол, молясь. Во время молитвы «Шмона эсрэ» стояли в углу или возле столба минуту-другую, и быстро снимали тфилин. Даже в Йом-Кипур вечером они молились обычную вечернюю молитву без праздничных добавок. в молитве «Дней Трепета» они опускали «пиютим» – стихи и песни. В их бейт-мидраше вообще практически не было «махзоров» – молитвенников на особые празничные дни.

Пиют «Унтане токеф», который во всех общинах произносят очень громко, в крике, голосами раздирающими сердце, в Коцке произносили шёпотом и с огромной скоростью. Однажды в Коцке вспыхнул пожар. Рабби Мендл сказал, что это произошло потому что рабби Гирш Парцубер, «хазан» – молящийся перед остальными, слишком долго молился в Йом-Кипур в пиюте «Унтане токеф» и слишком долго думал во время пиюта «Кто в огне». Таким был стиль жизни группы учеников, которая собралась в Коцке.

28.38 Истина не подчиняется мнению большинства

Те хасиды, которые пришли в Коцк вместе с рабби Мендлом, привязались к нему всем сердцем. Коцк был для них высокой стеной, которая скрыла их от внешнего мира. Ученики рабби Мендла создали сплочённую когорту хорошо обученных воинов. Их девизом был: «Трус не выходит на войну! Мелкий и трусливый – пусть возвращается домой!»

Что же притягивало людей в рабби Мендле? В силу чего рабби Мендл превратился в магнит, притягивающий людей со всех сторон Польши? Где спрятано то очарование, с помощью которого он брал людей в плен?

В длинной череде великих людей духа, которыми так богат народ Израиля, рабби Мендл занимает особое, уникальное место. Он отличается от всех течением своей мысли и образом жизни. Это отличие проистекает только из одного источника – рабби Мендл был источником Правды. Правда – вот что связывает все остальные звенья, характеризующие образ рабби Мендла. Он был самим воплощением Правды. Любая ложь больно ранила его душу.

Мидраш рассказывает, что когда Творец решил создать человека Он «посоветовался» с ангелами при этом их мнения разделились. Ангел Милосердия сказал, что стоит создать человека, потому что он будет заниматься милосердием. Ангел Правды сказал, что не стоит создавать человека, потому что человек это сплошная ложь. Ангел справедливости сказал, что стоит, т.к. человек будет совершать справедливые дела. Ангел Мира сказал, что не стоит, т.к. человек любит ссоры. Что сделал Творец? Взял Правду и скрыл ее в Земле, сказав, что Правда взрастет из земли. Этим действием в большинстве оказались ангелы одобряющие создание человека – Милосердие и Справедливость, против Мира, оставшегося в меньшинстве.

Рабби Мендл спросил: "Почему Всевышний отправил вниз именно Правду, а не Мир, ведь ангел Правды тоже противился созданию человека? Потому что, – ответил рабби Меир, – если бы Правда осталась наверху она никогда не покорилась бы мнению большинства. Мир же всегда миролюбив, скрепя седрце – «ради мира» он всё же согласился (на создание человека). Голос ангела Правды, что человек это сплошная ложь, был бы более истинным, звучал бы убедительнее, чем голоса большинства – Милосердия и Справедливости, даже если бы ангел Правды остался бы в одиночестве, без ангела Мира. У Творца вроде бы не было выбора, только отправить Правду вниз, скрыть ее в Земле, а в её отсутствие другие ангелы пойдут на компромисс…

Этот Ангел Правды, посланный на Землю в момент создания мира, один раз в несколько поколений воплощается в человека, точнее это существо не является ни человеком, ни ангелом. В результате рождается человек, спорящий со всем, противостоящий всему, который идёт и кричит, что человек – это сплошная ложь… Этот человек всегда очень крайний в своих суждениях, для него всегда либо всё, либо ничего. Ему бросаются в глаза все, даже самые мелкие дефекты в человеческом обществе. Там, где обычный человек всё видит совершенным, человек Правды находит недостатки и борется с ними. Ведь любой компромисс и соглашение ведут к отклонению от Истины.

Отличие рабби Мендла от всех остальных людей как раз и заключалось в его непрерывном поиске правды, в том, что он был Человеком Правды. Это и привело к его крайним взглядам, но именно это и притягивало людей к нему.

28.39 Молитва Правды

В один из первых дней их пребывания в Коцке, рабби Мендл зашёл в бейт-мидраш и увидел молодого ученика, быстро шагающего из угла в угол. Он был погружён свои мысли и не замечал, что его шляпа сдвинута набок. Рабби Мендл остановил его и сказал:

– Парень, я не люблю дымную трубу без горящей печки. Ты сегодня молился?

– Да, – ответил ученик с дрожью в сердце.

– Говорил ли ты в молитве «Шмона Эсре» – «И на милосердие твоё великое.полагаемся».

– Да, – сказал ученик и дрожь в сердце усилилась.

– Посмотри мне прямо в глаза и скажи мне правда ли это? Действительно ли ты полагаешься только на милосердие Творца? Как ты можешь стоять пред Всевышним и врать Ему прямо в лицо?

Этот вопрос рабби Мендла нанёс сильнейший удар по сердцу ученика и заронил в него мысль о том, что нужно всегда взвешивать истинность того, что он думает и слов, которые он говорит.

Один из молодых хасидов, острый умом, ходил во время молитвы в рассеянности по бейт-мидрашу, как, впрочем, и многие другие молодые коцкие хасиды. Рабби Мендл подошёл к нему, поймал его за одежду и закричал:

– Что ты мелешь, парень?! Слова, слова. с рассветом ты сказал «Благодарю я Тебя». Ты подумал кто это "я" и кто это «Ты»? Ведь сказано «предпочитает стихам мелодию». Творец предпочитает песням мелодию, т.к. не всё можно описать словами. Чувства словами не выразишь. Творец выбирает абстрактное понятие, отделённое от любой шелухи; мысль, стоящую выше любого выражения. Творец требует молитву, идущую из внутренней точки в сердце.

В другой раз: Ночь праздника Симхат-Тора в Коцке. В бейт-мидраше царит атмосфера веселья, музыки и танца, круги, круги вокруг возвышения с Торой. Начали петь строки, которые говорят во всех общинах Израиля: «Давид, Царь Машиах возрадуется с нами весельем Торы, Святая Шхина внутри нас…» Вдруг рабби Мендл повернул голову к людям и в зале бейт-мидраша раздался голос, который мгновенно заглушил все остальные звуки:

– Какие же вы сваты Давиду, Царю Машиаху! Какие разговоры у вас?! Как вы смеете, вы, недостойные, взывать к Шхине и царю Давиду, чтобы они пришли и веселились с вами?!

В механическом, рутинном исполнении заповедей, в привязанности к постоянным, заученным формулам, лишённым всякого смысла, рабби Мендл видел большую степень фальши, граничащую с ложью.

28.40 Третье место

Рабби Мендл пользовался своим уровнем правды не столько для достижения вершин духовного мира, а для проникновения в глубины души человека. Пока человек не исправил своё "я", пока есть в нём зёрна любви к себе, он не сможет приблизиться к Истине, к Творцу.

Рабби Мендл говорил о себе: «В течении своей жизни человек попадает в три положения. Положение зависти, положение страсти и положение почёта. В первых двух состояниях я не был долго, я быстро прошёл эти этапы. Но третье состояние, состояние почёта…Я потратил много сил, чтобы подчиниться и вырвать это желание с корнем. В молодые годы, когда я был в Люблине, Провидец воздал мне много почестей. Он пригласил меня молиться вместе со своей святой группой… Годы я работал над собой, чтобы исправить следствие этого».

Действительно, вначале в Коцке среди учеников была группа, доступ в которую был очень ограничен. Эта группа каждый день учила вместе с рабби Мендлом Талмуд и Рамбама. Они учились много часов подряд, в основном ночью. Учились когда были голодны, и чем больше голод усиливался – увеличивалось желание и увеличилась глубина постижения. Хасиды рассказывали, что после такого урока, после нового сказанного рабби Мендлом, вставал каждый из учеников с чувством, что его больше нет, что он ноль в творении. Только после глотка водки, они достигали подъёма и начинали чувствовать, что «ради меня был создан мир».

28.41 Вера и знание в одном высказывании

Узкий путь, выбранный рабби Мендлом, не был гладким и ровным. Рабби Мендл как-то сказал: "Я стою одной ногой на седьмом небе, а второй в преисподней…Для человека, чья цель жизни достижение абсолютной Истины, обязательно будут отклонения с правильного пути, ведущего к Ней. Обязательно будут подъёмы и падения. Подъёмы до седьмого неба и падения в преисподнюю. Эти подъёмы и падения являются признаками усилий и признаками правильности пути".

Одной из неразгаданных загадок личности рабби Медла является то, что даже его ближайшие друзья не понимали его до конца. В рабби Мендле чётко выделялись две черты: с одной стороны бесконечная наивность в вере, полное слияние с Творцом. Рабби Мендл не ездил в большие города. Он говорил: «Стены больших городов скрывают Небеса».

С другой стороны – стремление к доскональному исследованию и скептический, аналитический склад ума. На первый взгляд кажется, что эти две черты несовместимы. Но то, что кажется противоречивым и даже несовместимым обычному человеку, выглядит совершенно иначе для человека страстно жаждущего Истины.

У рабби Мендла эти две черты – наивная вера и стремление к доскональному, педантичному исследованию – происходили из одного источника – Правды, поэтому у него они не только не противоречили одна другой, но и дополняли друг друга. Из этого же источника берут начало и сомнения, но тем не менее эти сомнения не мешают вере. Они дают возможность бороться с ними. Если природа человека – Правда, то он не подавляет ни одного своего желания, даже готового выплеснуться наружу. Правда противится любой попытке затуманить понимание. Свет Творца, свет Правды сжигает все ограничения в душе, т.к. в противном случае Правда перестала бы быть Правдой.

Пред Б-гом ходил рабби Мендл все дни своей жизни. Доскональное исследование всего, сомнения – только усиливали веру. Обычно у рабби Мендла разум был холоден и беспристрастен: «Холод царил в чертоге его мозга». Его логика была острой, как бритва. Но рабби Мендл, развивший логику до максимума, сначала согрел одну из стен «чертога» – веру. Он разжёг в мозге пламя души. Страстно стремиться понять, познать то, во что веришь – не только не вредно, но и полезно для веры!

Сомнение росло из того же корня, что и вера, поэтому оно поглощалось верой, как звено в цепочке. С одной стороны – пламенная решительность, потому что нет места в мире, которое бы Творец не заполнил бы Собой. С другой стороны – желание всеми силами ощутить Его внутри себя, в своей душе. Человек Истины не может согласиться с мыслью о том, что человек не сможет постичь чего-либо, даже того, что всеми считается «непознаваемым». Он всегда стремится познать это самое «непознаваемое».

Однажды, ещё будучи в Пшиске, рабби Мендл увидел одного ученика, читающего книгу Рамбама «Море невухим» («Руководитель запутавшихся»). Он подошёл к нему и сказал: «Знай, для того, кто уже полон Торой, эта книга – „Море“ („Учитель“), а для того, кто ещё нет – „невухим“ („растерявшиеся“). Исследование, если оно не связано с верой только увеличивает растерянность. Но если сомнение переплетено с верой, идёт с ней рука об руку – сомнение становится учителем…»

28.42 Начало и конец

Рабби Мендл не удовлетворялся поверхностным исследованием первопричины существования мира. Зная «первичное» звено, на которое подвешена причинно следственная цепочка творения мира, он начал все более углубляться в исследование, стремясь постичь «последнее» звено – Цель всего Творения и его смысл. Он не удовлетворился знанием ответа на вопрос "Кто создал это?", он хотел знать "Почему создано это?" и этот вопрос «Почему?» всю жизнь будоражил его душу.

Однажды рабби Мендл обратился к своему лучшему ученику, рабби Ицхаку Меиру: «Если бы я знал как открыть вход в грядущий мир, я бы начал плясать посреди города». В этих словах скрыт источник всей внутренней борьбы рабби Мендла, его страданий, которые он перенёс со дней молодости до самой смерти, источник его священного бунта и душевной бури.

Рабби Мендл был не из тех цадиков, которые призывали к спокойствию. Он был из тех гигантов духа «которым нет покоя в этом мире и не будет в грядущем мире». Удел таких – вечные духовные страдания. Есть те, которые несут в себе всю мировую скорбь в спокойствии, а есть, которые несут её с болью.

28.43 Освободиться от пут

Образ рабби Мендла воплощал собой идею, которая вдохновляла великих духа. Это идея осознания зла в человеке и в мире, ведущая к освобождению мира. Как и все великие искатели Правды, рабби Мендл впитал в себя всю мировую скорбь. Подобно им, рабби Мендл ощущал её как свою личную боль. Но он отличался от них определением причин отрицательных явлений в человеке и обществе.

Как личность совершенно духовная, рабби Мендл полагал, что материальные условия не являются причиной всех несправедливостей в обществе. Он считал, что корнем зла являетсялюбовь к себе, эгоизм. Человек порабощён не обществом, а самим собой, своим эгоизмом, желанием получить наслаждения, ничего не отдавая взамен них. Эгоизм сковыает человека, привязывает его к земле.

Человек сам накладывает на себя эти путы. Мир не будет исправлен, пока не будет исправлен человек. Исправление человека – это поиск Творца в себе, стремление узнать в чём смысл жизни. Только человек, который найдёт ответ на этот вопрос, то есть который сможет исправить себя, сможет исправить и весь мир.

В бейт-мидраше рабби Мендла больше чем в других местах уделялось внимание развитию личности каждого человека. Освобождённый человек – это человек, который смог освободить свою личность, свою душу от эгоизма.

Существуют и другие дороги, ведущие к освобождению человека от эгоизма, проложенные другими каббалистами, но дорога, которую предлагал рабби Мендл была особенно тяжела, усеяна рытвинами, полна препятствий.

Великие гиганты духа возносятся на крыльях орлов, достигая духовные миры, срывают там звёзды и приносят их всем остальным людям. Есть и такие, кто входит в сады высших миров и приносят оттуда цветы. Но рабби Мендл не был таким как они. Воображение рисует его спуск из духовного мира как возвращение с поля битвы и приносит он оттуда не звёзды или цветы, а мечи и стрелы.

Рабби Мендл как-то сказал: «Я сжимаю в руке бич мира». И этот бич больно хлестал его учеников, оставляя глубокие чувствительные раны. Жёсткими были требования рабби Мендла к ученикам, – ведь они должны вырвать с корнем свой эгоизм. Великими были испытания перед которыми рабби Мендл ставил своих учеников.

28.44 Слова, проникающие в душу

В Коцке возникла уникальная манера выражения мыслей. Рабби Мендл не пользовался заимствованными выражениями. Ход его мысли и способ её выражения – всё было уникальным, присущим только ему, рабби Мендлу. Его высказывания были испепеляющими, все они основывались только на правде. Эти высказывания были порождены острым умом и пламенной душой. Мысли рабби Мендла превращались в короткие, жёсткие, без прикрас, высказывания, содержащие глубочайший смысл. Это были высказывания– молнии, сопровождающиеся громом. Каждое высказывание несло на себе личную печать рабби Мендла.

Слова рабби Мендла не содержали тайн Торы, которые были бы непонятны другим людям. В них нет загадок. Слова рабби Мендла проникали прямо в сердце слушающим, вызывая душевную боль.

Однажды хасид рабби Мендла встретился с хасидом Любавического Ребе. Они разговорились о путях, по которым идёт каждый из них. Хабадник восхвалял систему своего Ребе, которая полна высказываний и полна страстного желания постичь Творца. Коцкий хасид сказал коротко и остро: «Ученик твоего Ребе взмывает до Небес, а ученик нашего Ребе спускается до самого низа».

В высказываниях рабби Мендла делалось ударение на Правду, а не на красоту. Рабби Мендл делал упор на внутреннее содержание того, что говорил, а не на внешнюю форму. Каждое его высказывание исходило из глубин его души. Пламенная душа рабби Мендла зажигала костёр в сердцах других. Его высказывание было угольком, искрой, зажигающей этот костёр. Речь рабби Мендла была лишена прикрас. Эта речь была шероховатой, так как слова выходили из головы и сердца напрямую, без всякого фильтрования. Красота выражения его мысли была похожа на бурю, вырывающую деревья с корнем.

28.45 Намёк, или даже меньше чем намёк

Рабби Мендл избегал пользоваться сладким языком, в котором есть позорная лесть. Он видел в возвышенных словах, отточенных предложениях некую разновидность лжи, некое желание что-то скрыть. Подобно мудрецам прошлых поколений он выражал свои мысли очень малым количеством слов. Рабби Мендл никогда не говорил «вокруг да около». Всё что он говорил было конкретным и лаконичным. Рабби Мендл выражал свою мысль с помощью намёка, а иногда ещё меньше чем намёк. Часто рабби Мендлу было достаточно вскинуть свои длинные чёрные брови – и сердце слушавшего мгновенно «уходило в пятки».

Рассказывает один коцкий хасид, рабби Яков Ицхак из Влацлавка: "Когда я в первый раз пришёл в Коцк и увидел рабби Мендла в его комнате, он предстал перед мной будто стоящий напротив меня и кричащий: «Знай откуда ты пришёл, знай куда ты идёшь, знай перед Кем ты предстанешь в будущем, чтобы отчитаться!» Это видение врезалось мне в сердце на всю оставшуюся жизнь. Когда я вернулся домой, после того как пробыл в Коцке восемь недель, все страсти и наслаждения были мне противны.

А сам рабби Мендл не сказал ни слова своему ученику. Но он излучал невидимые лучи Правды, которые проникали в любого, переступившего порог его комнаты. Он излучал также и страх, излучал всей своей сущностью, своим молчанием, своим взглядом.

Однажды рабби Мендл вошёл в бейт-мидраш и увидел, что один из учеников носится из угла в угол, приговаривая: «Властелин всего Мира! Владыка!». Рабби Мендл подошёл к своим лучшим ученикам и сказал: «Видите того парня? Можно подумать, и конечно, он и сам такого же мнения, что ему открылся Творец, но на самом деле внутри него бродит мысль о доме, о жене и детях».

Рабби Мендл презирал людей, если видел, что они не отдаются полностью служению Творцу: «Всякий, у кого есть мысль о суете этого мира – пусть идёт к чёрту. Кому он нужен такой?»

Он никогда ни с кем не считался. В гневе он мог не сдержаться и приказать выгнать палками ограниченных умом и слабых в вере. Иногда он кричал в гневе: «Скоты! Что вы хотите от меня?!»

Его преданный ученик рабби Ицхак Меир так объяснял эту черту, присущую его раву: "Среди трёх патриархов, от которых пошёл еврейский народ, только Якову присущ гнев. Причина этого в том, что Яков символизирует голую правду. Человек, чья сущность правда, не может дышать в атмосфере, которая кажется ему лживой. Злость, раздражение против лжи и несправедливости в мире прорываются у такого человека наружу. Только человеку, имеющему чувство правды в такой степени как рабби Мендл, позволено гневаться. Он знал когда и как пользоваться гневом.

28.46 Рабби Мендл уничтожает рукописи

Рабби Мендл чувствовал огромнейшую ответственность, доходящую до страха, за каждое слово, вышедшее у него из-под пера. Причиной этой ответственности была вся та же правдивость, столь присущая рабби Мендлу. Он не оставил после себя ни строчки: когда его душа не могла больше терпеть, он изливал свои мысли и чувства на бумаге, но затем всё тщательно уничтожал.

Перед каждым праздником Песах, во время поисков квасного, рабби Мендл искал по всем закоулкам любой кусочек бумаги, где было бы им что-нибудь написано. Если он такой обрывок находил, то сжигал его вместе с квасным. Он не хотел показывать свои рукописи другим, так как боялся, что недостойные смогут их прочитать.

Но ещё больше он боялся, что достойные люди прочтут, неправильно поймут или истолкуют его слова и навредят этим себе. Поэтому он не хотел писать книги. В духовном мире царит молчание. В том мире ещё не созданы словесные одеяния, в которые это молчание могло бы облачиться. Слово – это материальное одеяние мысли, но оно не может выразить чистую духовность, заключённую в нём. Слово дотрагивается к мысли, но не содержит её. Духовный мир – это мир чувств, а чувства нельзя передать словами.

Но возможно есть ещё более скрытый смысл в сжигании рукописей рабби Мендлом. Рабби Мендл, будучи человеком правды, не мог удовлетвориться тем, что он написал. В глубине души он всегда считал – это написано недостаточно хорошо, это не правда. Точнее, это не та правда, которая сидит в глубине его души, а её передать, записать невозможно. Чувства передать нельзя. Буквы могут передать логику мысли, но не душевную бурю. Человек может перенести на бумагу своё учение, своё знание, но ни свою душу, ни те душевные страдания, которые породили ту или другую мысль. Получается, что Правда в написанном ущербна, и поэтому рабби Мендл приговаривал её к огню. Он предпочитал, чтобы его слова оставались в сердцах учеников, а не на бумаге.