Текст книги "Худловары"

Автор книги: Мерси Шелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Глава 7
Нейроманист

запах твоих духов…

что может быть сильнее?

запах моих носков!

Культурная столица

Мартовское пиво и краковская колбаса прекрасно сочетаются с питерским октябрем. Вот уже неделю я снова живу в этом городе и все еще далек от мысли убивать старушек.

Вопреки карканью ворон-москвичек, в Питере есть жизнь. Она здесь медленная, но духовная. И девушки, в отличие от московских, не матерятся каждую минуту. Питерские девушки – слегка вытянутые, с одухотворенными лицами цвета «белая ночь» – скромно стоят на Невском и просят «помочь жетоном». За день их можно встретить до трех дюжин. Если какой-нибудь заблудший шотландец действительно стал бы раздаривать им жетоны, он очень удивился бы, заметив, что пассажиропоток метро вовсе не увеличивается: девушки продолжают стоять на Невском, игнорируя самоходную дорогу под землю. Питерским девушкам не нужно под землю. Им нужен кто-то, кто может помочь жетоном.

Даже в прохладных подземельях питерского метро побеждает духовность. Хотя вампиры-технократы и здесь навязывают населению бесовские карточки. Как известно, именно ради карточек давно упразднены удобные телефоны-автоматы за две копейки: пятьдесят лет телефонно-автоматного прогресса в обеих столицах привели к появлению ублюдочных полуавтоматов, которые скрывают от ветра и дождя лишь телефон, но не человека, и работают лишь от бесовских карточек, за которыми нужно бежать до метро. Теперь карточки в Питере используются и для прохода в самом метро, как в Москве. Но ура! – в Питере они постоянно ломаются! На Гостином дворе к турникету приклеено объявление, очередной знак победившей духовности:

В случае невозврата вашей карты

из турникета необходимо

ГОЛОСОМ ПОЗВАТЬ КОНТРОЛЕРА

или через других пассажиров

СООБЩИТЬ О ЗАСТРЕВАНИИ

В октябре мы отмечаем День Интера, нашей спецшколы для странных крокодильчиков. За годы большинство одноклассников замаскировалось под нормальных, даже очень гуманитариев. В этом тоже помогает питерская атмосфера. Один, бывший гений матфизики, а ныне просто миллионер, зовет поехать с ним вместе в Индию – в ашрам, помедитировать пару недель. Отвечаю ему, что у меня еще есть кой-какая работа… «Какие проблемы! – удивляется он. – Возьмем с собой комп, будешь прямо с медитаций свои новости херачить!»

С другим одноклассником мы еще пытаемся меряться технологиями, но и здесь питерская духовность не дает нам расслабиться. Я оставляю ему сообщение на автоответчике, он в ответ оставляет сообщение в гостевой книге моего сайта. На следующий день я звоню ему с чужой мобилы, и он предлагает встретиться через полчаса в заведении на Театральной, которое закрыто на ремонт, о чем мне сразу сообщает таксист еще на Невском. Но я говорю «Поехали» и машу рукой, а затем выхожу под проливной дождь на Театральную, перед закрытым заведением. Впереди по курсу – столь же закрытый «Шемрок». Нормальный человек в этих условиях стоит под дождем еще пару минут и спокойно едет домой. Я же медитирую чуть дольше, сворачиваю за угол и вскоре дохожу до ресторана «Ватерлоо», где сидит пресловутый одноклассник. Он ничуть не удивляется этой трехходовке, поскольку сам ее проделал до меня.

На следующий день группа одноклассников назначает мне встречу на углу Некрасова и Маяковской. От этого перекрестка (где нет никаких заведений вообще) нужно опять пройти каких-нибудь два квартала в случайную сторону, чтобы дойти до ресторана, где в самом деле сидит вся компания бывших учащихся интерната для психопатов. Но и это – лишь разминка: обычно в Питере используют телефон только для того, чтобы сказать «давай где-нибудь встретимся на днях», после чего действительно встречаются где-нибудь и на днях.

Да что говорить! – я впервые за долгие годы поднялся на свой этаж пешком, без лифта! Купил себе новый письменно-компьютерный стол в форме боба, а он в лифт не влезает. Даже здесь кто-то позаботился о том, чтобы я не терял духовность, – то ли строители питерских высоток без грузовых лифтов, то ли создатели неразборных столов загадочной формы. В подъезде сильно пахло мочой, и какой-нибудь москвич поехидничал бы – ага, мол, вот она, настоящая духовность. Не понимают они, лохнессы, что так и есть. Питерские люди мочатся в подъездах не от недостатка, а от переизбытка культуры: они просто стесняются делать это на виду, на улице.

Вот такой он, Питер. Город, где танцующая с саблями духовность так и норовит полоснуть по горлу любую техногенную мразь. Самое место для того, чтобы завязать с мелкой возней новостного бизнеса и заняться серьезным, вдумчивым… бредом.

Да-да, духовность имеет свои перегибы. В журнале «Знание – Сила» завершается публикация моего романа «Паутина», который был начат в Питере в 97-м. Но совсем оторваться от него мне удалось только в конце 2000-го в том же Питере.

Шумерзская теория романа

Есть мнение, что главная амбиция гуманитария – написать книгу. Это ерунда. Амбиция гуманитария – создать мем. Универсальное самоходное сообщение, способное заражать мозги наподобие псидемии и радовать автора откликами зомбированных масс.

Хуже того, гуманитарии вообще не создают мемы – они лишь борются за право стать первым носителем инопланетного вируса. Тут надо пояснить, что мозг человека – это на самом деле компьютер. В черепе каждого из нас полно проводков, выключателей и микросхем, которые, собственно, и помогают нам думать. Об этом давно знают все нейробиологи, но молчат, поскольку им пообещали «вставить сверхпроводник», если они расколются.

Самая показательная история с заражением мозгов приключилась в Вавилоне. Тамошние шумерские сисадмины, то есть жрецы, решили внедрить единую Семантическую Сеть на всех вавилонских серверах. Чтобы все поисковые боты ботали на одной общей шумерзской фене. Многих уважаемых вавилонских деятелей жрецы ввели в заблуждение с помощью сексапильных пи*арщиц, а самая крутая из них усыпила бдительность мудрого царя по прозвищу Эникей. В результате шумерзость благополучно поразила мозги людей точно так же, как MS Windows поражает в наши время все персональные компьютеры. Для жрецов-админов всеобщий шумерзкий язык стал обладать поистине магической силой, что вполне заметно и на примере Windows NT, где одна маленькая примочка позволяет превратить сотни компов в «зомби».

Версии Windows CE для мобильников и наладонников… то есть, я хочу сказать, упрощенные версии шумерского языка, грузились и на более примитивные носители (кошки, тараканы, женщины), что объясняет знаменитое умение ведьмаков говорить на языке зверей и женщин. Это знают все зоологи, но молчат, потому что им обещали «показать полосатого бегемота», если они расколются.

Однако мудрый царь Эникей сумел вырваться из плена рекламных иллюзий и, приняв на грудь нужное количество просветляющей жидкости, написал маленький хак. Этот хак и положил все сервера Вавилона, ибо операционка у них была общая, и дыры в ней – тоже общие. В результате на одних людей вирус перестал действовать, и они стали думать своей головой. В головах других вирус стал мутировать, пытаясь обыграть антивирус. Короче, все заговорили на разных языках – и это было хорошо. Это означало, что злые шумерзкие сисадмины не могут завалить всех людей одной DDoS-атакой на общую дырявую семантику.

После этого многие пытались реанимировать шумерский вирус и получить способность глоссолалии, то есть «говорения на языках» (а на самом деле на одном – шумерском). Особенно это удавалось разным сектам. В частности, сильно преуспели в этом Пятидесятники, и хотя они прокляты одним из Вселенских соборов в Константинополе, мы-то с вами понимаем, что ныне раскручиваемое у нас поклонение Воскресшему Покемону работает на тех же принципах. Кроме того, покемониане успешно подавляют любые попытки распространить какую-нибудь альтернативную шумерзость. Именно это имел в виду Фрейд, когда говорил, что «религия – это один большой общий невроз, который покрывает все маленькие неврозы человека, как бык овцу».

В России сильный штамм вируса удалось получить коммунистам. Вирус процветал тут семьдесят с лишним лет, поддерживая в народе одну мощную псидемию. Потом что-то сломалось, по типу вавилонского хака. В результате ослабления вируса мы теперь имеем короткие вспышки шумерзости в среднем раз в месяц – все эти «Спасем Гусинского 2.0 beta» или «Спасем телебашню».

Кстати, насчет башни – это не случайность. На высоте люди вообще очень уязвимы, там вирус их и ловит. Это знают все альпинисты, но молчат, потому что им обещали «навешать рюкзаков», если они расколются. Правда, с некоторых пор люди научились создавать крупные объекты самостоятельно – Пирамида Хеопса, Храм Покемона-Спасителя, Монстры Церетели, и т. д. Отсутствие смысла в этих объектах как раз и говорит о том, что их главная цель – помочь вирусу подпитаться из космоса.

Потом жрецами были выведены универсальные законы шумерзкой архитектуры, которые применяются и по сей день. Посмотрите вокруг, на эти мерзкие прямоугольные здания, вызывающие лишь депрессию. У вас не возникает вопрос, почему они такие уродливые и кто устроил кучу революций, чтобы угробить замечательный архитектурный стиль «модерн»? Все строители знают это, но молчат, потому что их обещали «наштукатурить», если они расколются.

Известно также, что расцвет российской космической отрасли (первый спутник, первая убитая в космосе собака) совпал с хрущевской оттепелью. Скорее всего, это была попытка построить орбитальные ретрансляторы шумерзости. Вспомните разоблачительную песню «Ух ты, ах ты, все мы космонавты!», а также тот факт, что после падения одной из наших станций «Салют» в Чили вся Латинская Америка еще долго оставалась главным символом коммунистических революций. Ну и для комплекта – нежелание коммунистов ронять станцию «Мир» в Тихий океан. К счастью, ее все-таки уронили именно туда, вследствие чего новая волна цензуры и фашизма захлестнула Австралию, а нас задело лишь по касательной. Все сотрудники космической индустрии знают это, но молчат: им обещали «вставить двухступенчатую», если они расколются.

Впрочем, некоторые адепты шумерзости считают, что она лучше всего передается физическим путем. Именно этим объясняются культы покойников, а также более радикальная традиция некоторых племен съедать предков. Но мнения расходятся по поводу того, в какой именно части тела находится искомая компонента. Известна, например, традиция съедать печень врага, когда хочется излечиться от алкоголизма. Однако нельзя забывать и об «охотниках за головами» – по мнению многих древних народов, именно в головах содержатся разные штучки, полезные для будущих поколений.

Раскол секты покемониан на католиков и православных также связан со спорами о методах распространения псидемии. Католики утверждали, что вирус передается воздушно-капельным путем, поэтому достаточно лишь «потусоваться вместе». Православные же настаивали, что необходим прямой, жесткий контакт со слизистыми оболочками, а также обязательное использование культовых (зараженных) предметов. Все разработчики покемонов, киндер-супризов и пасхальных яиц знают это, но молчат, потому что им обещали «покрасить яйца», если они расколются.

И тут мы, наконец, подходим к книгам! Если верить в физическую передачу заразы через предметы, книги не обязательно читать. Но возможно ли, чтобы целые поколения библиофилов (книгопоклонцев) ошибочно приписывали магические свойства тексту, в то время как главным свойством обладала сама книга как физический объект? Подтверждений – множество. Известно, что многие известные люди (президент Клинтон, его жена, его сотрудница Моника, его кот Сокс) имели великолепные библиотеки, но никогда не читали содержащиеся там тексты. Известно также, что некоторые книги оказывают сильное действие, если их не читать, а просто положить под подушку. Некоторые библиотекари знают это, но молчат, потому что им обещали «прищемить книжного червяка», если они расколются. С развитием технологии стоит ждать появления более сильнодействующих книг – например, в форме тетраэдров (пирамидок).

И хотя в целом версия с физическим распространением шумерзости не выдерживает критики, до недавнего времени у нее оставался один козырь. Она объясняла, почему люди так любят толстые книжки. Ведь если говорить лишь о словесной компоненте вируса, становится непонятно, зачем столько длинных слов и предложений. Известно же, что шумерский язык-вирус довольно примитивен. Это набор коротких фонем, произносимых нараспев с повторениями. Что-то типа —

эн тэ вэ на ки се ле

Очень похожие лингвистические паттерны использовали коммунисты. В советское время ключевые слова коммунистических мантр были написаны большими буквами на разных видных местах —

мир труд май гум жэк хуй

После краха коммунистического штамма шумерзости в ход пошла американская версия —

бул шит кул стаф фак ю

Зачем же, спрашивается, писать здоровенные романы? Ответ дал Ричард Докинз, который и придумал науку меметику как сестру-близняшку генетики. В человеческом геноме всего два процента генов отвечают за человеческое. В остальном ДНК человека совпадает с ДНК мышей и обезьян. Спрашивается, зачем нам нужны остальные 98 %? А затем же, зачем ночная электричка везет двух пассажиров – и еще десять пустых многотонных вагонов. Просто есть такая критическая масса, ради которой стоит запускать электричку. А потом она будет бегать, даже если пустая. Главное, что бегает!

Та же хрень с литературой. «Настоящая книга», эдакий толстенький томик – ДНК бумажной литературы. Никто не будет запускать тяжелую Гуттенбергову копировалку ради одного мелкого мема: одного стишка или рассказика. Но стоит навалить кучу говна до критической массы в полмегабайта – и печатный станок закрутился, и о тебе уже пишут газеты, и Нобелевский комитет уже на взводе, и президент как-то странно косится из телевизора.

Использование другого носителя – который проще копировать – легко сокращает критическую массу junk DNA. В Интернете можно получить свои несколько тысяч читателей для одного стишка, рассказика или даже просто одной «мысли дня» в блоге. Однако темные и замшелые гуманитарии по-прежнему боятся называть такие короткие мемы «литературой». Они думают, что авангард – это когда написано про наркотики и еблю коромыслом. Но попробуй скажи гуманитарию, что придумывание одного слова – это более великое искусство, чем написание толстого тома. Да он сразу за сердце схватится! Ведь «настоящая книга» для него – это навсегда вшитая в голову «главная форма». Как дурацкая западная привычка есть вилкой даже тогда, когда тебе принесли курицу.

# # #

Существует и приличный резон для написания «книги» – желание собрать и организовать собственный опыт в единую картинку. Для личного просветления, так сказать.

Хотя и здесь включаются свои паразитические стереотипы. Настоящая амбиция писателя, сформированная опять-таки издательской системой, – это не просто книжка, но роман. Не «герман», не «албан» и даже не «россиян». Нет, оно обязательно должно называться «романом».

Вообще-то у этого жанра есть специальные определения, но никакого смысла в них давно уже нет. Скорость жизни, липкие сети коммуникаций просто не дают нынешним авторам зафиксироваться в хоть сколь-нибудь отстраненном, романическом состоянии. Нельзя и плясать в хороводе, и наблюдать за ним с горы одновременно.

Поэтому никто уже давно не пишет настоящих романов. Романов, которые, к ужасу современника, начинаются медленно и туманно, словно прибытие поезда к провинциальному городу, когда за окном вагона не спеша проступают дома – и в такой же вокзальный туман уходит концовка. Романов, где ружье стреляет всего пару раз, зато без промаха, без голливудской помпы – и то же самое касается секса. Романов, в которых герои рожают детей, а не только бизнес-планы. Нет больше таких романов, успокойтесь.

Зато можно нафигачить полмега – и это сработает. Давайте лучше называть это «албаном», так будет честно.

Мои собственные амбиции вполне удовлетворялись сетевыми публикациями: стихи печатали в Японии, статьи – в глянце, сетевой дневник Time O'Clock читало по пять тысяч человек в день, и я регулярно получал сообщения о том, что целые офисы лежат на полу после очередного выпуска. Однако виртуальная Шелли по-прежнему сидела в голове со всеми ее прошлыми выходками и новыми хулиганскими планами. А лучший способ избавиться от засевшей в голове женщины – это написать о ней всю правду.

Несколько отдельных рассказов и статей о виртуальных личностях как будто успокоили моего паразита – но лишь на время. За деревьями из дерьма виднелся лес из дерьма. Мэри требовала своего «Франкенштейна». Руководствуясь глубоким пониманием литературной генетики, я начал собирать истории своего сетевого сумасшествия в модную упаковку под названием «роман». Вернее, албан, мы же договорились.

Жизнь подпортила конфету. Роман начинался как вполне реалистичный, но долгая работа в сфере информационных технологий принесла дополнительный опыт. Опыт жизни в будущем.

Ненаучная фантастика

Удаленность научно-технических новостей от политики делает работу с ними на редкость веселой. Большинство журналистов – это гуманитарии, чей интеллект, как было уже сказано, космически далек от любых схем из более чем трех болтов. К тому же весь хайтек делают за рубежом, а нам сливают лишь хорошо напудренные пресс-релизы. И вокруг хайтека нет такого шума, как вокруг политики, так что и проверять никто особо не заморачивается. В результате почти все научно-технические новости в России начала XXI века являются совершенно ненаучной фантастикой.

Настоящих ценителей подобной фантастики немного. Вот сообщают, что какие-то великие грузинские трансплантологи пришили своему пациенту палец вместо оторванного хухуя. Новость без проблем облетает Интернет три-четыре раза, попадает в десяток бумажных изданий, а потом еще несколько раз всплывает через год. И только Никита Максимов из «Знания – Силы», который ведет у нас в «Вестях» раздел «Наука», не ленится дозвониться до упомянутого института и выяснить, что́ там было на самом деле: мужик обжог себе пах горящей сигаретой, и ему перенесли на место ожога кусок кожи с плеча.

В другой раз я сам рассказываю Никите, какую отличную новость мне прислали на днях: ученые наконец-то узнали, из чего состоит ДНК.

– Так, наверное, из четырех нуклеотидов: A, C, T и G, – выдвигает смелую гипотезу Никита.

– Ты знал! – кричу я, и мы совершенно ненаучно ржем, пугая официанток.

В понедельник в редакцию приходит доктор Волошин, ведущий раздела «Здоровье». Он тоже врубается в фантастику. Угадай, говорит он, что сегодня написали про геном человека. А чего тут гадать-то, отвечаю я. Небось, ученые открыли, что ДНК состоит из четырех элементов. Из воздуха, воды, земли и несвежих новостей.

Волошин кричит: «Ты знал!» – и показывает мне такую же научную статью, как я на прошлой неделе цитировал Никите. Открытие века освещено в популярном издании Ytro.Ru:

«...И вот неожиданная новость: примерно неделю назад американские ученые впервые определили все химические компоненты, составляющие геном человека. Специалисты компании “Селера Дженомикс” (Роквилл, штат Мэриленд) установили, что их всего четыре».

Я тут же передаю привет коллегам из Ytro.Ru в своей колонке Time O'Clock, а заодно намекаю им, что еще в позапрошлом году ученые открыли и пятый элемент. Им оказалась рыжая девушка Лелу, которая хорошо дерется и тащится от Брюса Уиллиса.

Увы, коллеги из Ytro.Ru не понимают настоящей фантастики и не радуются вместе с нами. Что вполне объяснимо: это одна из негритятских плантаций РБК. Неудивительно и то, что Никита Максимов станет первым издателем моего албана «Паутина», а Вовка Волошин – одним из первых его читателей.

# # #

Иногда попадаются настолько красивые байки, что их и разоблачать не хочется. Особенно если знаешь, как много людей порадуются.

«Lenta.Ru: Группа компьютерных энтузиастов из Великобритании создала устройство, напоминающее мрачную биотехнологию фильма “Матрица”: группа построила web-сервер, источником питания для которого является картошка. Основа картофеля является электролитом – аналогично кислоте, которая используется в аккумуляторах. Воткнув в картошину медный и цинковый электроды, можно таким образом получить маломощную батарейку. За основу был взят старый компьютер с маломощным процессором Intel 386. Вместо жесткого диска британские энтузиасты поставили чип памяти (2 Мегабайта), в который “зашиты” серверные программы и две web-страницы. Тем не менее, даже такой простой сервер требует хорошего питания. Оно обеспечивается 12-ю картофелинами, которые приходится менять каждые несколько дней. Одна картофелина генерирует ток напряжением около половины вольта».

Нет, я не случайно ввернул про «Матрицу» – фантастика есть фантастика. Ну и ссылка на BBC, опять же. Хорошая отмаза. Только-только скинул текст в «Ленту», как злые циники из журнала The Register написали, что это прикол.

И правда, BBC грохнула свою статью на следующий же день. Кроме них, в Англии на шутку купились Mirror, Dr. Dobb's Journal и Ananova.com, в США – Slashdot и USA Today, в Германии – германский отдел ZDNet. Бумажные The Sunday Times и Der Speigel тоже успели послать статьи в набор.

Но самая большая волна прокатилась по Рунету. За два дня я насчитал больше десятка сайтов, где картофельную историю повторили вслед за «Лентой». Через Radiomayak.ru (который озвучил это в эфире) электрический картофель попал даже в Ytro.Ru, где неграм под страхом смерти запрещено было ссылаться на нашу «Ленту».

Я не выдержал. И написал письмо в The Register. Я рассказал им, что наше издание тоже повторило историю про картофельный сервер, а затем она прекрасно разошлась дальше. «Но я не виню BBC, – писал я. – Я виню вас, циничные гады! Неужели вы не знали, что картофель является главным национальным блюдом в России и третьим по значимости национальным символом, после водки и Калашникова? Но мы уже устали от пьянства и Чечни, зато волшебный картофельный сервер мог бы стать The Great Russian Dream. Черт, это была практически “Матрица”! Нахрена вы всем рассказали, что он не работает? Ну и что, что не работает! Иисуса Христа тоже никто никогда не видел работающим! Короче, пацаны, в следующий раз будьте аккуратнее, когда разрушаете чужую национальную идею. А не то мы запустим сервер, работающий на овсянке!»

Англичане врубились. Публикация моего письма в The Register сопровождалась словами: «Этот текст получает награду как самый убойный ответ недели».

Спустя пять лет врубились и соотечественники. Чудо-сервер, работающий на картошке, появился в декабре 2005-го на сайте www.sheppard.ru, и о его реальности обещали рассказать в январском номере «ПЛ Компьютера». И правильно – Великая Русская Мечта не должна умереть! Правда, даже отечественная реализация Мечты не обошлась без британского шпиона, который специально для этого переехал в Москву, выучился говорить на чистейшем русском, стал пить водку по пятницам и забыл, когда день рожденья у Королевы. Но имя его выдавало – Шеппард.

# # #

«Ага, – скажет проницательный читатель. – Я понял, как люди становятся фантастами. Это все от безнаказанности, от бесконтрольной свободы слова!»

А вот и нет. Настоящий знаток фантастики никогда не будет заниматься банальным тиражированием выдумок. Ведь этим и так занимается вся научно-техническая журналистика страны – чего же тут оригинального?

Другое дело – вставлять в новости собственные «водяные знаки», а потом наблюдать их движение по миру. Так иной орнитолог вешает колечки на лапки птиц, а потом радуется, читая о том, как ворона с инвентарной биркой номер такой-то сбила самолет американских ВВС.

Упоминание собственного имени или издания, а также банальные контрольные опечатки в этом деле не годятся. Нет, новостные птички должны быть окольцованы незаметно, чтобы редакторы других изданий сожрали их вместе с кольцами даже после ощипывания и отрывания всех лапок.

Ну а что может лучше приклеиться к фантастической новости, чем легкий скепсис в отношении самой этой новости? Анти-фантастика – лучшая метка в мире бреда.

«Lenta.Ru: Итальянский психолог Джузеппе Чирилло создал “пояс верности XXI века”, позволяющий супругам контролировать верность друг друга с помощью микропроцессора, встроенного в трусы. Как сообщает в понедельник The Guardian, изобретенный итальянцем “таймер верности” присоединяется к резинке трусов и позволяет записывать, сколько раз трусы снимали и в течение какого времени человек оставался без трусов. В планах Чирилло – развитие новой версии “пояса верности”, с возможностью мобильного доступа к данным о состоянии трусов супруга/супруги. Правда, пока неясно, как при такой высокой технологии ходить в туалет или принимать душ».

Ну, написал и написал. Через полчаса сижу и ем в «Трех пескарях». По радио типа «Максимум» начинают читать текст, слово в слово. Официантки слушают и ржут. Одна как раз несет мне сок.

– Слышали?

– Конечно, слышал. Я сам это написал полчаса назад.

– А они ссылаются на Guardian.

– Ну да, щас! Guardian – консервативная британская газета. Там ни за что бы не написали про хождение в туалет.

А буквально через пару часов я сам сталкиваюсь с консервативным отношением к фантастике в бумажной прессе. Звонит Андрей Анненков из «Известий»: у них аврал, надо бы хайтековую новость. Вот типа той, про трусы… Я говорю – ну так берите сами, благо я ее и писал. Он говорит – хорошо, щас маленько подправим и пришлем на утверждение.

Присылают. Слово «туалет» выкинуто. Зато в письме намек, что еще 500-1000 знаков не повредят. Я вписываю слово «туалет» обратно и зафигачиваю дополнительный абзац:

«...Да и вообще, резинка на трусах может просто порваться. Другое дело, если “чип верности”, как это описано в фантастическом романе Шелли “Паутина”, вживлять прямо под кожу в соответствующем месте. Чтоб отслеживал давление и температуру, характерные для сексуально-возбужденного человека. А заодно делал фотографии и включал сирену. Не каждый сможет заниматься сексом, когда у него в соответствующем месте вспышка горит и сирена орет! Это вам не резинку оттянуть…»

В пятницу читаю «Известия». Хе-хе. «Туалет» все-таки заменили на «баню». И про «резинку оттянуть» тоже пропало. Зато легко цитируется мой албан, который еще не издан и даже не дописан. Ну, я же говорил. Для гуманитариев толстый албан – это святое.

Ночь перед Рождеством

Для вдумчивого человека, не желающего отказаться от многообразия мира ради тупого экшена, сочинение книжки о будущем может стать настоящей пыткой. Тебе не хватает информации, ты зарываешься в детали и как будто уже видишь за пеленой разрозненных фактов какой-то чудесный узор, эдакую ментальную голограмму… и тут ударяешься лбом о фонарный столб. Или просто видишь, что проехал десять лишних остановок.

Даже если внимание включается, то под лозунгом «береги себя для русской словесности». Ах, что, если я попаду под машину, что же будет с моей недописанной книгой! Или компьютер сгорит? Ужас! Все эти ночи у монитора… Срочно бэкапить все в четырех копиях! А записки в блокнотике? Где мой блокнотик? Уф-ф, слава Багу, нашелся. Может, завести для него сейфик?

Это крайняя степень болезни. Умный паразит не убивает своего хозяина. Он подчиняет его идее размножения паразита.

Между тем в криминально-культурной столице Вселенной, куда я вернулся после работы в «Ленте. Ру», писателей ждет множество опасностей. Особенно зимой. Прав, прав был Бродский: в Рождество все немного «того».

Раньше Питер был городом тихих депрессивных шизофреников. Едешь на последнем метро, и слышишь сверху голос: «Четыреста девятнадцатый ночной отстой!» Чувствуешь себя оскорбленным, но без особых реакций. Потом едешь на эскалаторе, а голос сверху рассказывает разные ужасы. Ну, вы, наверное, слышали – о том, как хорошо кататься по эскалатору на лыжах, подсовывать пальцы под движущиеся части. Или оставлять на ступеньках эскалатора тележку с колесиками до полной его остановки.

А народ стоит на эскалаторе и все это слушает без энтузиазма. Такие мрачные все, сутулые. Как пингвины – каждый свои яйца внимательно держит и молчит в тряпочку. Пришибленный городишко, в натуре.

Не то сейчас! Вот еду я на эскалаторе, голос сверху воодушевленно рассказывает все те же ужасы. Мол, «за месяц в петербургском метрополитене получили наконец травмы еще девяносто пассажиров, ха-ха-ха, эмиграция в Канаду, телефон такой-то!».

В этот момент мимо проносится что-то с большой скоростью. Это пацан лет десяти сел на резиновое перило, подстелив под себя нейлоновую куртку, и быстро мчится вниз, как по ледяной горке!

«…Среди них наиболее тяжелые – две травмы головы и один перелом копчика!» – сообщает печальный голос сверху.

А мимо проносится второй пацан. Нет, в этот раз девчонка! Совсем озверели! В наше время никто так не катался. Все боялись копчик сломать. А как жить писателю со сломанным копчиком, как творить великие шедевры? Нет уж, если ты в культурной столице, живи тихо и пришибленно. А эти нынешние – что? Бескультурье!

Еще в Питере есть киллеры. Они живут на крышах вдоль канала Грибоедова, потому их частенько называют «грибными карлсонами». Если какой-нибудь городской политик вдруг чувствует, что ему пора расслабиться, он сначала идет поесть грибов, а потом едет на канал. А у киллеров уже давно стволы надрочены, они сидят-ждут. Волнуются. Звонят друг другу по мобилам, спрашивают – чего никто не идет, может, с ними случилось чего? Потом звонят доктору Щеглову, спрашивают, не первый ли это признак гомосексуализма – когда сидишь на крыше со снайперской винтовкой и у тебя преет в праху. Доктор Щеглов успокаивает, что все нормально. Однако волнение не проходит. Но вот наконец на набережной появляется фигура в пальто. Первый заметивший фигуру киллер радостно лупит в нее пару маслят. «Тормоз! Лабух! Министерство культуры! – кричат ему в мобилу другие киллеры. – Это же был обычный прохожий, а не тетя Ася! Обознатушки-перепрятушки!»

Раньше я работал прямо на канале Грибоедова у одного провайдера. Теперь я там не работаю, так что мне уже перестали сниться львы с золотыми крыльями и хрустальными оптическими прицелами. Теперь я спокойно сижу на Черной речке. Здесь только негров убивают, да и то лишь тех, кто сильно перегибает со своим рэпом.

Но и на Черной речке есть свои опасности. Вы уже догадались, я говорю о взрывных устройствах. Вообще-то физически они обычно находятся в Москве. Или на худой конец в Грозном. Там же они обычно и взрываются. Но сама опасность от них грозит Питеру. Это как закон Ома – нельзя понять, надо просто запомнить. С Пушкиным наоборот было: завалили его у нас на Черной речке, а надгробные памятники стоят в Москве и других братских странах. Эпоха гиперссылок, хули.