355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мэрилин Мерлин » Дом любви и печали » Текст книги (страница 1)
Дом любви и печали
  • Текст добавлен: 5 октября 2016, 02:49

Текст книги "Дом любви и печали"


Автор книги: Мэрилин Мерлин



сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]

Мэрилин Мерлин
Дом любви и печали

Постепенно расплывчатое пятно начало приобретать более четкие контуры. Теперь широко распахнутые от изумления глаза молодой писательницы ясно увидели застывшую без движения стройную женскую фигуру в элегантном снежно-белом платье. Лицо призрака с размытыми чертами было повернуто в сторону Моники.

– Кто вы? – невольно вырвалось у молодой женщины. – Зачем вы здесь?

Призрак молчал, продолжая стоять, не меняя позы. Моника почувствовала, что ее охватывает паника. Непроизвольно она сделала шаг в сторону неподвижной, одетой в белое женской фигуры, но в этот момент призрак начал блекнуть, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее и, наконец, совсем исчез, словно его и не было. Но одновременно до ушей Моники донесся едва слышный тихий голос, полный страдания и муки. Слов разобрать было невозможно, и в сердце молодой женщины закрался непреодолимый страх…

* * *

Крупные капли дождя громко стучали по крыше автомобиля известной писательницы Моники Зеллер.

– В такую погоду хороший хозяин собаку на улицу не выгонит, – сказала Сьюзен Томпсон, кивнув на залитую проливным дождем узкую улочку и скорчив недовольную гримасу. – Черт тебя дернул ехать именно сегодня, Моника! А что, если мотор заглохнет?

– Не каркай, Сьюзен, – одернула писательница своего литературного агента, зная ее нетерпеливый и вздорный характер. – Я не могу дольше тянуть с переездом. Ты видела щит на шоссе? Там написано, что до Брайтона осталось всего десять миль…

– Эти десять миль тянутся целую вечность, – не унималась Сьюзен. – И зачем тебе понадобилось покупать этот дурацкий старый дом? Так далеко от Лондона – ты не выдержишь!

– Выдержу, вот увидишь!

– Нет, деревенская жизнь – это не для меня, – продолжала Сьюзен. – Ты недооцениваешь Лондон, моя дорогая. Именно в нем сконцентрированы все финансовые ресурсы и карьерные перспективы, а не в этой чертовой дыре! Для молодой и перспективной писательницы вроде тебя, Моника, Лондон – это настоящий Клондайк! И еще: если я правильно себе представляю, то для каждой встречи с тобой мне придется пилить в такую даль? Ну это же чистое издевательство!

– Но вообще-то человечество изобрело телефон, – возразила Моника. – И разве ты не говорила мне, что для хорошего автора готова даже на подвиг? Скажу тебе в утешение, что именно известная оторванность от мира поможет мне написать новый бестселлер. Единственное, что мне сейчас нужно, так это одиночество и полная тишина.

Последние слова молодой писательницы прозвучали как-то уныло.

– Никак не забудешь его? – участливо спросила Сьюзен.

Молодая женщина молча кивнула в ответ.

– Моника, – опять заговорила Сьюзен. – Ни один мужчина в этом мире не стоит того, чтобы из-за него так убиваться! Когда-нибудь ты будешь вспоминать эти свои страдания со смехом, поверь мне…

– Может быть, когда-нибудь, – отозвалась Моника. – Но не сейчас. Я безумно любила Ральфа, Сьюзен, а он взял и променял меня на эту дикторшу с радио.

– С этим Ральфом Майерсом не ты одна наплакалась. Я тебя предупреждала с самого начала, но ты же, разумеется, всех умней – зачем тебе меня слушать? Я знала, что этот тип попользуется тобой, а потом бросит.

– Ты неправа, Сьюзен, – возразила Моника. – В Ральфе есть много хорошего, просто ты не знаешь его так близко, как я.

Горечь расставания с возлюбленным яростно терзала ее сердце, и она решила освободиться от нее традиционным для писателя способом – выплеснуть накопившуюся боль на страницах новой книги.

– Ну, наконец-то! – радостный возглас Сьюзен вывел Монику из охватившего ее внутреннего оцепенения.

Впереди показались первые дома Брайтона.

– Сколько еще пилить до твоего дома?

– Всего несколько миль, – ответила Моника. – Я была здесь только один раз с агентом по продаже недвижимости, но дорогу я найду, можешь быть уверена. Этому дому уже пятьдесят лет, но он в превосходном состоянии. Скоро сама увидишь – мы уже через несколько минут будем на месте.

– С пустым бензобаком вряд ли! – Сьюзен кивнула в сторону панели управления: стрелка уровня горючего нервно трепетала на самой нижней отметке.

– Тут рядом есть автозаправочная станция, заедем туда – и никаких проблем! – ответила Моника и вывела автомобиль на боковую улицу.

Если бы она знала, что проблемы у нее только начинаются…

* * *

Служащий бензоколонки в перепачканном машинным маслом комбинезоне с откровенным любопытством провинциала рассматривал двух элегантно одетых женщин в шикарном автомобиле.

– Мистер, скажите, пожалуйста, далеко ли отсюда Гроверспарк? – спросила Сьюзен, открыв боковое стекло.

– Гроверс-парк? – мужчина отступил на шаг назад и окинул обеих женщин растерянным взглядом.

– Ну да, Гроверс-парк, – повторила Сьюзен, удивившись, как и Моника, странной реакции мужчины, во взгляде которого читались удивление и страх.

– Вы же местный житель! Не могли бы вы нам подсказать, как побыстрее туда добраться?

Мужчина все еще молчал, чувствовалось, что он колеблется.

– А что… что вам надо в Гроверс-парке? – мужчина взял себя в руки и заговорил, но в его голосе ясно слышались тревожные нотки. – Если вы действительно собрались в Гроверс-парк, то я, конечно, не смею вас задерживать, но на вашем месте я бы остановился в каком-нибудь другом месте, да хоть в кемпинге…

Служащий пробормотал еще что-то невразумительное и быстро исчез в будке.

– Нет, ну ты слышала? – возмутилась Сьюзен, глядя вслед удалявшемуся мужчине.

Она перевела глаза на Монику, включавшую зажигание. Автомобиль плавно тронулся с места, оставив позади автозаправочную станцию. Моника думала о странном поведении служащего: ей показалось, что в глазах этого человека застыл неподдельный страх. Может быть, агент по продаже недвижимости что-то скрыл от нее? Еще только осматривая добротную старую виллу, Моника искренне удивилась, что она продается по такой низкой цене. Но, досконально изучив договор купли-продажи, она не обнаружила в нем ничего, вызывающего подозрение. Да и нотариус безоговорочно одобрил договор. Так что оставалось только радоваться удачной покупке!

Литературного агента Моники – Сьюзен Томпсон – занимали совсем другие проблемы. Прошлая книга Моники Зеллер стала бестселлером, и издательство подписало с ней контракт на издание ее нового романа.

Но разразившаяся любовная драма помешала Монике начать работу – в течение почти четырех недель она не прикасалась к перу и бумаге. Сьюзен надеялась, что теперь писательница наконец-то приступит к работе, ведь в этой сфере творческой деятельности гораздо легче оказаться за бортом, чем это принято думать. Было крайне важно, чтобы Моника в кратчайший срок предоставила издательству рукопись романа или, хотя бы, первой главы. Издатель Гарольд Дженкинс сильно нервничал из-за того, что Сьюзен постоянно кормила его «завтраками», и она, в свою очередь, хорошо понимала, что вскоре ему это надоест…

Автомобиль с обеими женщинами медленно проехал по центру города, а затем продолжил путь в восточном направлении. На перекрестке Моника увидела знакомый мост и повела автомобиль налево по указателю. Отсюда до старой виллы было уже рукой подать. Моника еще раз свернула на узкую улочку, медленно проехала вдоль соснового бора и остановилась перед чугунными коваными воротами, за которыми метрах в пятидесяти виднелся большой старый дом.

– Ну, вот мы и прибыли, – писательница вынула из сумочки ключ и отперла красивые тяжелые ворота.

Металл был слегка покрыт ржавчиной. Моника заметила это, когда открывала створки ворот. Она подвела автомобиль прямо к дому и заглушила мотор.

– Ну, как тебе мой дом? Мечта жизни, правда?

– Вот это да! – восхищенно воскликнула Сьюзен, хотя она не любила старые особняки.

– Ты еще интерьер не видела! – Моника отперла парадную дверь.

Перед тем как войти в дом, Сьюзен огляделась: дом окружали могучие старые тополя, высаженные по всем правилам классического паркового дизайна. В угасающем свете дня обширные кроны деревьев приобрели причудливые формы. И в этих начавших спускаться вечерних сумерках дом казался одиноким и печальным!

Моника пригласила Сьюзен войти.

– Это мой рабочий кабинет. Из его окна великолепный вид на парк в любое время суток. Лучшего места для работы не найти! Ну, почему ты молчишь? Тебе не нравится здесь?

– Нравится, нравится. Главное, чтобы ты поскорее принялась за работу…

– Сьюзен, я знаю, какой Дженкинс нетерпеливый, – бросила писательница. – Завтра с самого утра засяду за работу. Можешь ему об этом сообщить, думаю, он сразу успокоится.

– Ловлю тебя на слове, – обрадовалась Сьюзен. – А теперь вызови мне, пожалуйста, такси. Я переночую в Брайтоне, а завтра утром возьму напрокат автомобиль и вернусь в Лондон. И тебе не придется со мной возиться. Сосредоточься лучше на романе!

На дубовом письменном столе стоял антикварный телефонный аппарат. Моника открыла телефонную книгу, сняла большую тяжелую трубку, набрала номер диспетчерской такси и назвала свое имя и адрес. На другом конце провода странно дрожащий женский голос сообщил ей, что такси прибудет через полчаса.

– Ты могла бы переночевать здесь, Сьюзен, места предостаточно! – пригласила подругу Моника, положив телефонную трубку на рычаг.

– Не злись, Моника, – ответила Сьюзен. – Мне здесь как-то не по себе, этот дом действует мне на нервы, я в нем глаз не сомкну.

* * *

Моника заметила, что водитель такси беспокойно оглядывался по сторонам, пока Сьюзен садилась на заднее сиденье автомобиля, и немедленно нажал на газ, лишь только за ней захлопнулась дверь. Парень был явно не в духе!

Тем временем совсем стемнело, и тополя в парке старой виллы приобрели еще более причудливые очертания. Девушка заперла входную дверь и вошла в рабочий кабинет. Она постояла у окна несколько минут, а затем решительно вышла – ей не терпелось осмотреть дом. Ее шаги по старому дубовому паркету гулко раздавались во всем доме. Внезапно громкий телефонный звонок разорвал вечернюю тишину. Моника вбежала в рабочий кабинет и сняла телефонную трубку.

– Это я, Моника, – услышала она голос Сьюзен. – Я нашла очаровательный маленький отель и решила позвонить тебе перед ужином. У тебя все в порядке?

– А что со мной может случиться? – ответила молодая женщина вопросом на вопрос.

– Ты знакома с последним хозяином виллы?

– Мне известно только его имя – Бернард Кроуфорд. Он живет в Лондоне и работает в сфере финансов.

– А больше ты ничего о нем не знаешь?

– Договор купли-продажи в полном порядке, нотариус все тщательно проверил. Послушай, Сьюзен, я знаю, что ты терпеть не можешь говорить по телефону, а сейчас вот позвонила. Почему? С этим Кроуфордом что-то не так?

– Нет, нет, все в порядке, – успокоила ее подруга. – Просто водитель такси рассказал мне одну невероятную историю, невероятную и подозрительную. Но, может быть, не стоит простодушно верить слухам. Понимаешь, местные жители всякое болтали, когда богатый человек вдруг продал свою знаменитую виллу… Ладно, забудь! Я проведу здесь приятный вечер, а завтра вернусь в Лондон. Ты рано встанешь? Я еще позвоню утром…

– Звони в любое время, – ответила Моника. – Я всегда рано встаю.

Сьюзен попрощалась, писательница положила телефонную трубку на рычаг и опять подошла к окну рабочего кабинета. И вдруг остро почувствовала свое одиночество…

Молодая женщина бросила быстрый взгляд на свои наручные часы и удивилась – как быстро пролетело время с того момента, как она приехала в Гроверс-парк. Внезапно на нее накатила дикая усталость: Моника решила пораньше лечь спать и как следует выспаться, а завтра встать пораньше и начать работу над романом – она и так непозволительно затянула! К моменту, когда Сьюзен позвонит, она должна уже обдумать концепцию романа. Моника прошла в спальню, нырнула под теплое одеяло и через пару минут уже спала.

* * *

Внезапно девушка проснулась – ей послышался какой-то шум, доносившийся сверху: легкое поскрипывание деревянных половиц, повторившееся дважды. Это было так, словно кто-то идет крадучись, стараясь не шуметь.

Молодая женщина побелела как полотно. А вдруг в дом пробрался грабитель? От страха по спине женщины заструился холодный пот. Она совершенно одна в большом пустом доме, и некого позвать на помощь! Единственная связь с внешним миром – телефонный аппарат – стоит внизу в рабочем кабинете. Если она рискнет выйти из спальни, то может столкнуться с преступником нос к носу!

Лучше не рисковать!

Потом звуки стихли, будто ничего и не было. Может быть, это кошка или крысы, часто живущие в старых домах. Моника не могла дольше оставаться в постели, она откинула одеяло и натянула джинсы и футболку. В темноте она не нашла свои теплые шерстяные тапочки и двинулась босиком по холодившему подошвы деревянному полу.

Не зажигая света, Моника на цыпочках подошла к двери спальни, отодвинула щеколду и слегка приоткрыла дверь. Писательница выглянула в темный коридор и вдруг снова услышала странные звуки. Она тихонько прокралась к лестнице, остановилась возле нее и оглянулась по сторонам. Вокруг стояла тишина.

Внезапно внизу, на первом этаже, возникло странное, проникавшее наверх свечение. Может быть, она забыла погасить свет в рабочем кабинете?

Крадучись, она начала спускаться вниз по ступенькам лестницы и вдруг, остолбенев, остановилась. Закрытая прежде тяжелая деревянная дверь в рабочий кабинет широко распахнулась, словно подчиняясь мановению невидимой руки, и серебристое продолговатое пятно осветило ночную тьму.

Постепенно расплывчатое пятно начало приобретать более четкие контуры. Теперь широко распахнутые от изумления глаза молодой писательницы ясно увидели застывшую без движения стройную женскую фигуру в элегантном снежно-белом платье. Лицо призрака с размытыми чертами было повернуто в сторону Моники.

– Кто вы? – невольно вырвалось у молодой женщины. – Зачем вы здесь?

Призрак молчал, продолжая стоять, не меняя позы. Моника почувствовала, что ее охватывает паника. Непроизвольно она сделала шаг в сторону неподвижной, одетой в белое женской фигуры, но в этот момент призрак начал блекнуть, сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее и, наконец, совсем исчез, словно его и не было. Но одновременно до слуха Моники донесся едва слышный тихий голос, полный страдания и муки. Слов разобрать было невозможно, и в сердце молодой женщины закрался непреодолимый страх…

Испуганная до полусмерти, Моника сломя голову бросилась вверх по лестнице и перевела дыхание, только запершись на ключ в спальне.

Что это было?

Дрожащие пальцы молодой женщины нащупали в темноте выключатель. Ярко вспыхнувший свет люстры немного успокоил перепуганную женщину. На часах было около полуночи – традиционное время появления призраков!

Моника проверила, надежно ли заперта дверь спальни. Сердце ее бешено колотилось, а на лбу выступили бисеринки холодного пота. Ей ужасно хотелось позвонить Сьюзен, хотя она знала, что ее литературный агент не верит ни в паранормальные явления, ни в нечистую силу – она твердо стоит обеими ногами на грешной земле. А вот непрерывно функционирующее писательское воображение самой Моники, подстегнутое необычной и непривычной обстановкой, вполне могло сыграть с ней злую шутку…

Моника забралась в постель, но снова заснуть никак не удавалось – страх перед новой встречей с призраком не отпускал ее. Кто эта женщина в снежно-белом платье? Призрак много лет назад жившей в Гроверс-парке и умершей здесь женщины? Хватит, надо поскорее забыть об этом!

Моника вылезла из постели и, погрузившись в одно из двух мягких кресел, стоящих возле широкой кровати, открыла свой писательский блокнот, пытаясь сосредоточиться на фабуле нового романа, но ее фантазия спала крепким сном, и в голову не приходило ничего путного. Наконец, она смирилась с тем, что плодотворно провести остаток этой фантастической ночи ей не удастся. Полночь уже миновала, но до рассвета оставалась еще целая вечность. Чем же заняться? Внезапно молодую женщину охватила безумная усталость, веки отяжелели, и одолела зевота. Она снова нырнула под теплое мягкое одеяло, оставив включенным свет: при одной мысли, что вокруг будет темно, ее охватывал леденящий ужас.

Усталость молодого тела взяла верх, и Моника заснула. Но это был неглубокий, не приносящий отдохновения сон: ее мучили кошмары, и она беспокойно ворочалась с боку на бок. Она видела страшные сны, как в детстве, когда громко кричишь и горько плачешь во сне, а проснувшись утром, ничего не можешь вспомнить! В эту ночь после очередного кошмара Моника проснулась в холодном поту и так и не смогла снова заснуть до рассвета.

* * *

Мрачные тени ночи медленно исчезали, уступая место прозрачным предрассветным сумеркам. Моника дождалась, когда из-за горизонта взойдет оранжевое солнце, и только тогда решилась выйти из спальни и спуститься вниз.

Теперь, при солнечном свете, ей казались глупыми ночные страхи – ну зачем было трусить и прятаться? Надо было спокойно наблюдать за всеми непонятными явлениями, происходившими на ее глазах. Молодая писательница почувствовала невероятный прилив творческой активности. Она взяла в руки свой рабочий блокнот и подробно записала все, что видела и чувствовала в первую ночь в своем новом старом доме. И чем дольше она обо всем этом думала, тем четче выкристаллизовывался в ее сознании сюжет нового романа: действие будет разворачиваться в атмосфере стоящей на отшибе старой виллы – надо же грамотно эксплуатировать сложившуюся ситуацию!

Пронзительный телефонный звонок застал писательницу за написанием первых строк романа. Моника неохотно сняла трубку, и ее «алло» прозвучало отстраненно.

– Что это ты так раскисла, дорогая? – услышала она бодрый голос Сьюзен.

– Спала плохо, но со мной всегда так на новом месте. Это вполне в порядке вещей. А как у тебя дела?

– О, я прекрасно провела время. И пока еще не уехала. Хочешь, заеду к тебе?

– Нет, дорогая, спасибо. Извини меня, Сьюзен, и не обижайся, но я как раз принялась за первую главу и хочу ударно поработать до обеда, а потом съезжу в город за покупками. Если будет желание, позвони мне, пожалуйста, вечером.

– Я слишком умна, чтобы обижаться. И все понимаю: художнику нельзя мешать творить! В издательстве очень обрадуются, что ты наконец засела за новый роман. Так что – до скорого! Творческих успехов тебе!

В трубке раздались короткие гудки.

Моника поставила на массивный письменный стол свою любимую пишущую машинку и начала сочинять первую главу романа. Но работа странным образом перестала спориться – писательница никак не могла сосредоточиться и найти единственно верные слова и обороты. И при этом ее мысли постоянно вертелись вокруг таинственных событий прошлой ночи. Разумеется, светлым солнечным днем пережитые в ночной тьме приключения не казались такими страшными, но забываться упорно не желали.

Вдруг отчетливо послышался шум мотора. Моника выглянула в окно и с удивлением увидела, что прямо перед парадным входом в дом остановился автомобиль и из него вышел молодой мужчина – высокий стройный блондин приблизительно одного с ней возраста.

Кто это? Она никогда не встречала его раньше. Интересно, зачем он к ней пожаловал?

Мужчина позвонил в дверь.

Моника со вздохом встала из-за стола, отперла дверь и увидела прямо перед собой симпатичное улыбающееся лицо.

– Мисс Моника Зеллер? – раздался приятный баритон, и она поймала на себе восхищенный взгляд незнакомца.

Странно, но ей не удалось выдержать этот пристальный взгляд, и она отвела глаза.

– Да, это я, – раздраженно ответила писательница. – А вы, собственно, кто?

– Пожалуйста, простите мое неожиданное вторжение, – начал мужчина. – Меня зовут Майк Фишер. Я репортер газеты «Брайтон кроникл». Вчера вечером я узнал, что вы приехали в Брайтон…

Мужчина коротко кашлянул и продолжил:

– Знаете, в наши места не каждый день заглядывают знаменитости, поэтому я подумал, что…

Моника резко оборвала его:

– Мистер Фишер, я приехала не в гости. Гроверс-парк принадлежит мне, я купила эту виллу, и вы вторглись в частные владения. И вообще, откуда вы узнали, что я здесь?

– По чистой случайности, мисс Зеллер, – ответил Фишер. – Вчера вечером я познакомился в баре отеля с вашим литературным агентом Сьюзен Томпсон, и она мне сказала, что вы поселились в Гроверс-парке. Извините меня, я не думал, что вам будет так неприятно…

Он снова замолчал, почувствовав на себе раздраженный взгляд известной писательницы, но профессиональная напористость одержала верх над деликатностью:

– Может быть, вы согласитесь дать мне интервью, мисс Зеллер?

– Мистер Фишер, я приехала в этот дом, чтобы в полном уединении написать новый роман, – ответила Моника, еле сдерживая ярость. – У меня нет времени на интервью – ни сегодня, ни в один из последующих дней. Пожалуйста, покиньте мой дом, мне нужно работать!

– Один момент, мисс Зеллер, пожалуйста, – воскликнул репортер, поняв, что писательница собирается захлопнуть дверь прямо перед его носом. – Разрешите мне хотя бы позвонить вам, моя газета чрезвычайно заинтересована в интервью с вами!

– Вот именно, мистер Фишер, – язвительно ответила Моника, – попытайтесь сначала позвонить по телефону. Это совсем не трудно! Всего вам хорошего!

Как репортер и предполагал, она резко захлопнула дверь прямо перед его носом.

Обычно известная писательница Моника Зеллер терпимо относилась к представителям прессы, но сегодня она была на нервах – сказались бессонная ночь и пережитый страх. Вернувшись в рабочий кабинет, она выбросила из головы визит симпатичного репортера и погрузилась в работу…

* * *

Солнце в этот день быстро скрылось за набежавшими тучами, и густой серый туман медленно начал подниматься из низин.

Моника возвращалась из города с покупками, оставив позади затянутый влажным туманом Брайтон. Ее блестящий автомобиль миновал узкую улочку, ведущую прямо к Гроверс-парку, и въехал на территорию виллы через красивые кованые ворота, мягко шурша шинами по гравию подъездной аллеи.

Прошло еще полчаса, прежде чем новоиспеченная хозяйка большого дома внесла в дом все пакеты с покупками и разложила все по местам. Она решила растопить камин в большой комнате: ей всегда нравилось смотреть на огонь. «Наверняка в сарае есть дрова», – подумала молодая женщина, отправилась на задний двор и рывком распахнула настежь дверь сарая…

В следующую секунду она закричала от ужаса – в ее длинных густых волосах запутался огромный паук. Поймав и выпустив на волю противную тварь, Моника осторожно заглянула внутрь.

Сарай выглядел так, словно здесь давным-давно не ступала нога человека. Среди царившего в нем чудовищного беспорядка молодая хозяйка все же заметила поленницу у противоположной стены. С трудом пробравшись к ней, Моника вынула несколько больших сухих поленьев и унесла их в дом.

Вкусно поужинав и посидев четверть часа у горящего жарким пламенем камина с бокалом красного вина, писательница вернулась в свой кабинет, чтобы продолжить работу над первой главой нового романа. На этот раз дело пошло хорошо – у нее снова появился творческий кураж. Она размышляла над образом главной героини – Белинды Крейн. Деспотичный отец принуждал юную красавицу Белинду выйти замуж за сына крупного землевладельца Стива Фарлоу, но девушка не любила его. Сердце Белинды было без остатка отдано Джеффри Доббсу – молодому кузнецу из соседнего городка. Разумеется, отец Белинды считал простого кузнеца недостойным своей дочери, и далее события должны были развиваться по традиционному сценарию в соответствии с законами жанра.

Моника работала над драматической сценой, в которой жестокий отец сообщает несчастной Белинде, что выбрал ей в мужья постылого Стива Фарлоу. Писательница живо представила себя на месте отчаявшейся девушки, пытаясь понять, что та чувствовала и думала в этот трагический момент своей жизни. Набравшись смелости, Белинда решительно отвергла категорическое требование деспотичного родителя. Отец пришел в ярость и пригрозил заточить непокорную дочь в монастырь, если она не подчинится его воле…

Внезапно над ее головой раздался страшный грохот. Писательница оторвала руки от клавиатуры пишущей машинки и замерла. Подозрительный шум шел со второго этажа. На этот раз молодая женщина не позволила страху парализовать себя: она решила подняться наверх, чтобы выяснить, что случилось.

* * *

Она на цыпочках поднялась по шатающейся лестнице наверх, но больше никакого шума не услышала.

На улице густой туман заволок все вокруг так, что виднелся только контур кованых чугунных ворот. Старый дом стал островком в сером море тумана.

Моника прошла мимо двери в спальню и продолжала двигаться дальше. Тут она заметила, что одна из дверей с правой стороны коридора приоткрыта. Ей показалось, что на короткий миг там блеснул лучик света, но, когда она подошла к двери, свет уже погас. Не думая долго, Моника отворила дверь и вошла внутрь. Вся мягкая мебель в комнате была укрыта полотнищами белой ткани, а на старинном серванте стояло несколько фотографий мужчин и женщин в серебряных рамках. Странно, что бывший хозяин виллы Бернард Кроуфорд не забрал фотографии с собой, переезжая в Лондон.

Моника уже собралась было уйти, но внезапно ее внимание привлекла стоящая справа фотография молодой дамы.

– Не может быть! – воскликнула писательница. – Это же… это же та самая женщина в белом платье!

Моника взяла в руки фотографию женщины в изящной серебряной рамке. Никаких сомнений – это была та самая дама, которую она видела прошлой ночью. И одета она в то самое снежно-белое платье! Что же все это означает? Кто, ради всего святого, эта женщина? Фотография явно современная, не то что остальные снимки на серванте. И платье на женщине соответствует недавней моде!

Моника все еще продолжала держать в руках серебряную рамку с фотографией таинственной дамы, когда старый дом снова потряс ужасающий грохот – прямо над головой хозяйки! В первый момент она так испугалась, что чуть не выронила фотографию. Дрожащей рукой поставив рамку с фотографией обратно на сервант, Моника почувствовала, что ее снова охватывает панический страх, который ей уже пришлось пережить минувшей ночью. Но сейчас день, и, хотя тополя и кусты Гроверс-парка окутаны густым туманом, призрак не может появиться до наступления ночи.

– Нет, я ничего и никого не боюсь! – прошептала Моника тихо, пытаясь придать самой себе храбрости.

Твердо решив выяснить, что это за странный шум сотрясает ее новый старый дом, Моника стремительно вышла из комнаты и прошла по коридору к лестнице, ведущей наверх. И только теперь она вспомнила, что агент по продаже недвижимости при осмотре дома показал ей только два этажа, сказав, что над ними расположены чулан и чердак, которые легко можно превратить в дополнительные жилые комнаты. Но в тот момент покупательницу это не интересовало, ей не хотелось думать об этих темных захламленных помещениях. Она вспомнила, что с самого детства любые чердаки и чуланы, даже в родительском доме, вызывали у нее безотчетный ужас.

Молодая женщина поднялась вверх по лестнице до самой последней ступеньки и обнаружила короткий коридорчик, а на противоположном конце него – еще одну узкую крутую лестницу, ведущую прямо на чердак. В этот момент она снова услышала шум и наконец-то точно определила, откуда он идет – с чердака…

* * *

Старые и трухлявые деревянные ступеньки узкой лестницы издавали протяжный жалобный стон при каждом шаге Моники. Лестница заканчивалась дверью, в замке которой торчал большой ключ. Моника решительно повернула ключ в замке и с силой нажала на дверную ручку. Старые петли так пронзительно заскрипели, что у молодой хозяйки мурашки побежали по коже. Моника вошла на чердак. Через маленькое грязное окошко лился скудный свет, едва освещавший помещение. «Надо было захватить карманный фонарик!» – подумала она, но спускаться вниз уже не хотелось.

В левом углу чердака, до которого не доходил даже слабый свет из чердачного окна, послышалось тихое шуршание.

– Кто здесь? – громко крикнула Моника, почувствовав, что у нее подгибаются колени.

Она стала медленно, шаг за шагом продвигаться к тому месту, откуда доносилось шуршание, и тут почувствовала, как ее ноги коснулось что-то меховое и пищащее. Увидев двух крыс, она вскрикнула, резко отскочила назад и нечаянно наткнулась на большой сундук, не замеченный ею раньше. Женщина пошатнулась и, потеряв равновесие, упала на пол, сильно ударившись об угол сундука.

Со стоном поднявшись и потирая ушибленные места, Моника обнаружила, что крышка сундука приоткрылась. Ей стало смертельно любопытно. Забыв о ссадинах, шуме и крысах, она решила исследовать содержимое сундука, откинула вверх крышку и заглянула внутрь: сундук был набит доверху старыми, изъеденными молью платьями. Она стала осторожно вынимать их. На самом дне сундука лежало маленькое ручное зеркальце в старинной серебряной раме искусной работы и книжечка в переплете из мягкой кожи и с латунным замком с защелкой. Она решила забрать эти вещи с собой.

Моника посмотрелась в зеркальце, а затем взяла в руки книжечку, открыла замочек и начала листать пожелтевшие страницы. Они были исписаны изящным убористым почерком. В некоторых местах текст почти не читался. С первых же страниц писательница поняла, что это своеобразный личный дневник. Моника чувствовала себя незваной гостьей в мире чувств незнакомого автора, но любопытство писателя взяло верх над соображениями строгой морали, и она решила прочитать дневник от корки до корки.

Захватив свои трофеи, девушка вышла с чердака, заперла дверь на ключ и спустилась вниз по шатающейся лестнице.

* * *

Собственно, Монике полагалось продолжать работу над романом, но найденный на чердаке дневник буквально жег ей руки. И она решила сначала прочитать его.

Но только она открыла книжечку, как раздался пронзительный телефонный звонок. Звонила Сьюзен Томпсон:

– Надеюсь, сегодняшний день прошел у тебя в творческом экстазе? А то я уже позвонила в издательство с радостной вестью, что работа над новым романом в разгаре. Как дело движется?

– Готово вступление и начало первой главы, – сообщила Моника. – Я работаю интенсивно. Думаю, к концу недели первую главу закончу. А ты ничего не хочешь мне объяснить, Сьюзен?

На несколько секунд воцарилось молчание.

– Разве мы не говорили с тобой о том, что я приехала сюда, чтобы в уединении писать роман. А ты растрезвонила повсюду, что я здесь. Зачем, Сьюзен? Сегодня утром ко мне уже заявился репортер местной газетенки и пожелал взять у меня интервью, заявив, что именно мой литературный агент и сообщил ему, что я в Гроверспарке. Ну как это все понимать?

– А что, собственно, в этом плохого? – отпарировала Сьюзен. – Немного пиара тебе ничем не повредит, моя дорогая!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю