Текст книги "Золотые колдуны"

Автор книги: Мэри Джентл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 38 страниц)

Шрамы на его лице сморщились. Мне понадобилось какое-то время, прежде чем я поняла, что это была улыбка.

– Всеобщее мнение таково, что вам следовало бы перерезать горло, не оказав благодеяния в виде судебного разбирательства, и это пришлось бы по нраву очень многим.

– Вы имеете ввиду кого-нибудь конкретно?

– Убийцу Андрете, кто бы он ни был. – Он откинулся назад, вытянул ноги и засунул большие пальцы рук себе за пояс. – Кто-то знает, что вы не виновны, Кристи. В данный момент вы считаетесь в общественном мнении изобличенной в преступлении, однако, если дело дойдет до судебного процесса, то эта убежденность может сильно поколебаться. Для него было бы надежнее, если бы вы были мертвы.

– Отсюда ходят корабли к восточным островам? Впрочем, нет, забудьте этот вопрос. Блейз, у вас есть какая-нибудь идея насчет того, кто бы мог стоять за всей этой историей?

– Это мог быть любой из Та'адура или из такширие, любой из людей, принадлежащих к даденийской телестре. – Он поднял голову. – Вы думаете, что я должен был бы предупредить вас. Эта та цель с которой вы меня наняли. Но не было ни малейшего намека на это происшествие до того последнего дня; видимо, это планировалось на очень высоком уровне.

«СуБаннасен мертва, – подумала я и опять почувствовала ту неимоверную боль, которая постоянно сопровождала эту мысль. – А Ховис находится в Ремонде… Однако это не исключает его из числа подозреваемых. О ком же еще может идти речь?»

– Пусть это не выглядит оправданием, – сказал Блейз, – но я сделал все что мог. Вы верите мне?

– Что? – Я потеряла нить разговора.

– После разрушенной лестницы… Но вы никогда не будете верить слову наемнику, не так ли? – Он ухмыльнулся, и шрамы превратили его лицо в жестокую маску.

– Разве это не так важно, верю ли я вам?

Он помолчал некоторое время, потом сказал:

– Я взял ваше золото, поэтому скажите мне ровно столько, сколько по вашему мнению, я должен сказать в Таткаэре. Ах, нет, да и какая мне польза от вашей веры?

«И это говорит человек который дважды пытался меня убить.

Почему это я должна чувствовать себя виноватой?»

– Я не сомневаюсь в вас, – медленно сказала я и попыталась так же думать. – Мне бы хотелось так же верить в искренность других людей, как и вашу. Вы надежны если вам платят.

Он воспринял это, как комплимент; глаза его прикрыли перепонки, он был несколько смущен.

Через некоторое время он сказал:

– Что вы сейчас будете делать?

Джайанте уперлась мне в спину. Я ослабила ремень.

– Я все еще хотела бы, что бы отчет попал в Таткаэр. Можно ли это сделать, и попытаться попасть на борт корабля?..

– Для меня – да; меня тут не знают. Но я мог бы вывести их на вас; возможно, они наблюдают за мной. – Он пожал плечами. – Ваши шансы были бы больше, если бы мы держали вместе.

– А ваше были бы хуже.

– Но вы ведь наняли меня, разве нет?

– Это могло бы оказаться самым недружелюбным предложением о помощи, какое я когда либо получала. Благодарю.

Он рассмеялся. Двор опустел, и колокола возвестили вечер.

– Где вы остановились? – спросил он.

– В настоящий момент нигде. Кажется, в этом городе требуется особое разрешение даже на то, чтобы дышать.

– Это проблема в Свободном порту; если впускать любого, то нужно по крайней мере, знать, кто, он. Вы можете пока остаться здесь, Кристи, а я поговорю с главной гильдии. – Он встал. – Вам скоро придется на что-нибудь решаться. Времени остается немного.

– Времени никогда не бывает много, – ответила я, – а то немногое, что имелось, истекло примерно сейчас.

– Вот это – контора начального порта. – Блейз указал вниз, на четырехэтажное здание на набережной. Несмотря на холодный весенний дождь, в вестибюле было полно людей. Много народу выходило изнутри. – Нам надо было бы прийти пораньше сюда.

– Вы уже были здесь однажды, – вспомнила я. – Его знание города отличалось точностью: он уверенно провел меня через несколько каналов от дома гильдии до этого расположенного на самом краю острова.

– Войду лучше я, – сказал он. – У них может иметься ваше описание.

– Если вы сможете войти. Похоже, нам придется очень долго ждать.

Со стороны набережной нас защищал один из навесов. Дождь смотрелся на поверхности воды оспинами. Белели на противоположном берегу, оштукатуренные стены дома. Острие видневшейся вдалеке башни, то скрывалось, то снова открывалось быстро плывшими по небу облаками.

Блейз тронул меня за руку и показал на один из кораблей:

– Это судно – саберонское, видите? Из города Радуги.

На борт корабля в этот момент поднималась группа людей с лицами, покрытыми синей и красной краской, и тонкими цепочками на черной одежде. Я слабо, что помнила о Сабероне по картам, который находился в нескольких тысячах километров к югу отсюда.

Несмотря на дождь, толпа не проявляла нетерпения. Из здания постоянно выходили люди, и так же постоянно мы приближались к двери.

Зазвонили колокола, возвещая о наступлении середины утра.

Возникла сутолока; люди непроизвольно отпрянули назад, другие же стали всматриваться вперед. Я услышала громкие голоса, в которых чувствовалось волнение. Из конторы начальника порта вышла группа людей.

– Свободный порт, это так, – услышала я у себя за спиной обрывки разговора, – но впускать сюда кого попало действительно не следует.

Двое, трое, пятеро из них пробиралось сквозь толпу. Темных цветов одежда поверх туник цвета бронзы с чешуйчатым рисунком, голые ступни ног, на спинах дротики с тонкими древками, готовые к применению в любой миг. Движение толпы так сильно вытеснило меня вперед, что я могла бы прикоснуться к ним, когда они проходили мимо. Морской ветер развевал их распущенные белые гривы, в которых торчали бронзовые и золотые булавки. Их кожа отливала золотистым блеском.

Их выход был таким впечатляющим, что прошло некоторое время, прежде чем я поняла, что они путешествовали по той же грязной земле, что и мы, и что дышали они тем же затхлым воздухом грязного порта, что и мы. Они были в грязи, на туниках виднелись пятна от пищи, их голоса звучали грубо. Их коричневые глаза высокомерно глядели на людей Морврена.

Я ожидала увидеть золотые глаза. На некоторых обесцвеченных гривах можно было заметить темные корни волос.

– Метисы, – сказал мне на ухо Блейз. – Из Кель Харантиша.

Подождите здесь.

Он исчез внутри здания, пока толпа с любопытством смотрела, как люди из Кель Харантиша шли по набережной, а затем скрылись из виду.

Когда он снова появился, я без видимой причины почувствовала какое-то раздражение. Может быть, это была реакция на золотых. Мы вернулись в общественный дом возле доков, чтобы пообедать и поговорить о новостях Блейза.

– Есть два корабля, где готовы взять с собой пассажиров, – сообщил он, – и еще два, где требуются матросы. Это мы могли бы попробовать сделать, если вы когда-нибудь приобрели опыт плавания под парусами. Все четыре корабля выйдут в море еще до конца этой недели.

– Я не морячка. Какова плата за проезд в качестве пассажира?

Я слушала, как он перечислял все, из чего складывалось стоимость проезда. В этой части общественного дома, походившей на ресторан, было чище и светлее, чем в большинстве свободных портов.

Дождь стал слабее, и временами сквозь грязные стекла окон проникал бледный солнечный свет.

На мое плечо легла чья-то рука.

– Что за…

– С вами ничего не случится, т'ан, мне нужно лишь поговорить с вами.

Охватившее меня состояние тревоги почти ушло, но сменилось новым беспокойством. Это был темнокожий мужчина в моряцких брюках. «Он с одного из стоящих здесь на якоре кораблей», – подумала я. Да, его акцент показался мне незнакомым. Солнце белыми полосами освещало его покрытые шрамами ребра, грудь и увешанную какими-то шнурами шею. Его лицо от лба до рта скрывала кожаная маска, а грязная грива была небрежно заплетена.

– Чего вы хотите?

– Дайте мне вашу руку.

– Об этом не может быть и речи.

Его губы растянулись в улыбку. Что-то темное и пронизывающие скрывалось за прорезями для глаз. Я не могла их разглядеть. Но они видели мои.

Он сказал:

– Я принес вам сообщение от Чародея. Оно предназначено женщине, рожденной в ином мире.

У Блейза в левой руке был харур-нацари, но я не видела и не слышала, как он вынул его из ножен. Я опустила руки под стол, чтобы их не было видно, и нащупала акустический парализатор под своей туникой.

– Сообщение от Чародея? – повторила я.

– В нем говорилось следующее: «Посланница, весенняя погода делает поездку небезопасной. Если вы сядете на корабль, то можете быть уверены, что вас будут рады видеть в Коричневой Башне».

Это все.

– Подождите, – сказала я, когда он повернулся, чтобы уйти, – как… как вы меня нашли?

– Каждый, кто в это время года покинул город, нес с собой такое сообщение. – Снова появилась улыбка без глаз. – Если вы были здесь, то должны были когда-нибудь прийти в контору начальника порта. Оттуда я и проследовал за вами.

– Вы знаете, кто я?

– Мне известны признаки, по которым я могу вас узнать, и слова, которые привлекают ваше внимание. Меня научила этому Башня, т'ан, а других ответов у меня нет.

Он исчез, и я заметила, что моя рука судорожно сжимала парализатор. Когда я разжала руку, на нем остался светлый отпечаток.

Блейз вложил свой харур-нацари обратно в ножны и с шумом выдохнул воздух.

– О, Мать-солнце! Сейчас вами заинтересовался еще и Чародей, Кристи? – В голосе его слышался ужас. – Касабаарде – это неблагочестивое место, и ему нельзя верить. Если бы я был на вашем месте…

– Что тогда?

– Я сначала покончил бы с одной неразберихой, прежде чем окунуться в следующую.

В общественном доме можно было кое-что достать. Я попросила пергамент и палочку для письма, и мне принесли и то, и другое.

Это место с названием Касабаарде уже дважды находило меня и передавало мне послание. Уже только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство, я хотела узнать, как такое было возможно. И кроме того… Я старалась придать своим мыслям разумный ход.

Было бы разумно на некоторое время покинуть Южную землю.

Было бы разумно сменить место своего пребывания; чем больше контактов имел бы Доминион на этой планете, тем было бы лучше. В особенности тогда, когда мы не пользовались благосклонностью у Ста Тысяч.

«Или я только занимаюсь тем, что обеспечиваю рациональность своей трусости? – спрашивала я себя. – Может, я просто страшусь перед мыслью вернуться в Таткаэр? Да, конечно. «Но это, в конце концов, не придавало значительности другим причинам.

Я лихорадочно написала письмо, сложила пергамент и запечатала его. Подняв голову, я увидела, как откинулся назад Блейз, притопывая ногами по полу; он изнемогал от нетерпения.

– Мы едем в Касабаарде? – спросил он.

– Я еду. А вы отправитесь в Таткаэр. Это письмо может приложить к моему отчету, оно будет дополнением, чтобы они знали, что я предпринимаю. Разумеется, вы вручите эти документы только одному из членов ксеногруппы и никому иному. Если же кто-нибудь спросит обо мне, то вы не знаете, где я.

Он побурчал что-то себе под нос, потом согласно кивнул.

– Сейчас вы думаете, как житель Южной земли.

Башня оказалась высоким пилоном, поднимавшимся из моря и устремлявшимся в ясное небо. Когда мы подплыли ближе, я попыталась определить высоту и несколько раз проверила свой результат, увидев здание, построенные у ее подножья. Она имела высоту небоскреба. Но нет, она была даже выше. А когда ее осветило солнце, то обнаружилось, что сооружена она была из серо-голубого камня, типичного для архитектуры Золотого Народа Колдунов.

– Ворота Башни, – со скучающим видом сказал Блейз, – туда заходит много кораблей.

Теперь мы подплыли еще ближе, и Башня казалось уже устрашающе высокой. Судно бросило якорь в ее тени.

Сейчас я смогла разглядеть, что это не была просто башня без каких-либо особенностей. Примерно на трети ее высота из нее выступало какое-то тонкое, как нить, горизонтальное образование.

Оно ровно тянулось над морем на юг. Через определенные промежутки вверх поднимались опоры, бесшовно соединяясь со всей конструкцией.

– Боже мой, – сказала я, – да не мост ли это?

Человек из Медуэнина ухмыльнулся.

– Расрхе-и-Мелуур, – сказал он. – Это известно также под названием «Моста». Я ездил по нему до Золотой дуги и Каменного огня. Говорят, по нему можно без труда добраться и до Касабаарде. Касабаарде… Этот город, если мне не изменяла память, находился, по меньшей мере, в двухстах зери отсюда.

– Он перекрыт, – сказал Блейз и сложил вместе ладони, изобразив полукруг, чтобы показать, что имел в виду форму цилиндра, – но ненадежно. Можно, мне спросить насчет кораблей?

– Что? Да, сделайте это.

Вероятно, мост проходил по цепи островов, являвшихся архипелагом Касабаарде. Для того, чтобы сконструировать подобное, требовалось технические возможности, которые казались не только головокружительными, но и – если иметь в виду, что все это существовало тысячелетия вселяли некоторый ужас.

Наконец я заключила соглашение с владельцем одного судна не более рыболовного катера, – который изъявил готовность доставить пассажиров на другой конец архипелага. Поскольку я спешила, то заплатила ему даже больше, чем, собственно, требовалось.

Жители Свободного порта имели очень точное представление о частной собственности, потому что, вероятно, поддерживали контакты за пределами Ста Тысяч. Выраставшая из этого при случае нечестность больно напоминала мне Землю.

– Вы могли бы нанять кого-нибудь другого, чтобы он доставил отчет в Таткаэр, – сказал Блейз. Его глаза прикрылись перепонками в ярком солнечном свете.

Со мной были мой узелок и джайанте, и мне больше ничего не оставалось, как взойти на борт.

– Кому же иному я могла бы это доверить?

Он протянул руку, пожал мою, быстро кивнул и зашагал прочь по пирсу. Я поднялась на борт «Мохового сокола».

Чем дальше движешься на юг, тем раньше наступает весна. Все эти острова, у которых мы бросали якорь, казалось, хвастались пышным великолепием своей листвы зиира и цветущего лапуура. Во время ханиса и в первые недели дуресты штормы часто вызывают наводнения, но «Моховому соколу» выпало столь спокойное и лишенное каких – либо происшествий плавание, что у нас не было никакого иного занятия, как днем наблюдать за проплывающим мимо архипелагом, а безоблачными ночами, когда не спалось, любоваться вихрями звезд.

На «Моховом соколе», кроме меня, было трое пассажиров: женщина с Покинутого Побережья, плывшая в Кварт, и двое одетых с головы до ног во все красное мужчин, говоривших на непонятном мне языке. Поскольку они были ортеанцами, они играли в охмир.

В каютах было тесно и темно; мы все время проводили на палубе, чуть в стороне от мест, где работали члены команды, и играли в охмир. По прошествии первых нескольких дней не было ничего нового.

Мы входили в более теплые южные воды. Судно делало остановки, чтобы принять или выгрузить груз: вино посуду и семена. Погода позволяла ходить в одной рубашке, и мы устраивали короткие экскурсии по островам.

Небо становилось все бледнее, солнце припекало все сильнее, и все время пилоны Расрхе-и-Мелуур бросали однообразные тени на монотонные волны.

Мы неспешно плыли все многие дни ханиса и даже захватили вторую неделю дуресты, но однажды я проснулась под белым и беспощадным солнечным светом. На юге виднелась темная линия.

– Береговая линия Касабаарде, – сказала женщина с Покинутого Побережья.

24. КОРИЧНЕВАЯ БАШНЯ

Солнце с блеском отражалось в озере, которое, казалось, состояло из битого стекла. Находившуюся по эту сторону береговую линию покрывал серо-зеленый пух. Вдали, на юге, виднелись казавшиеся призрачными темно-коричневые горы; покинутые всеми лунные ландшафты и пустыни неизвестного происхождения на удалении не менее пятидесяти зери.

Мы плыли к высокому пилону, обозначавшему конец моста Расрхе-и-Мелуур.

У меня в глазах замелькали цветные пятна. Я ушла под палубу и стала протирать свои покрасневшие от раздражения глаза. Хотя я уже давно покрылась загаром, с меня начинала слезать кожа. Те дни, когда воздух был насыщен парами, были еще терпимы; сейчас же когда защитная дымка рассеялась, не имелось ни малейшей возможности укрыться от жгучих лучей звезды Каррика.

«Если здесь так уже во время дуресты, – подумала я, – то мне не хотелось бы находится тут в период меррума».

Скрипело дерево, шуршали волны, щели в палубе пропускали солнечный свет, который жег, как расплавленный металл. Когда я упаковала свои пожитки, корабль уже стоял на якоре, и другие пассажиры сходили на берег.

Я заплатила корабельщику вторую половину условленной суммы и тоже покинула судно.

Берег был совершенно плоским. Вдоль длинного пирса катились повозки. Он был покрыт слоем мелкого белого песка толщиной с палец. Я ощутила песок на зубах, почувствовала металлический вкус Касабаарде. Женщина с Покинутого Побережья и оба ортеанца в красных одеяниях стояли впереди меня перед стеной из кирпича-сырца, в которой открылось несколько ворот в город.

– Вы хотите войти в торговый город или во внутренний? – спросила женщину с Покинутого Побережья жительница Касабаарде средних лет. Она говорила на торговом языке, упоминавшемся в книгах, которые я изучила: с ним я была знакома достаточно хорошо, чтобы изъясняться.

– В торговый город, – ответила женщина.

– Тогда проходите.

Книги были полны информации о торговом городе. О внутреннем городе в них, однако, не говорилось ничего кроме того, что там стояла Коричневая Башня.

– Вы хотите войти в торговый город? – Касабаардка тщательно оглядела меня. – Или во внутренний?

– Во внутренний город. – Я говорила слегка понизив голос.

Молодой человек загородил мне копьем дорогу. У всех в группе стражников были ярко – рыжие гривы и бледная кожа жителей Покинутого Побережья. Их одежда состояла из туник, перехваченных в поясе шнуром. Обуви на ногах не было.

– Прикоснитесь к земле, – приказала командирша. На ее голых руках были белые пятна, а на кистях рук проступали старческие жилки. Как и у других, ее лицо скрывала маска.

Так требовал обычай; я встала на колени и положила руки на землю, иссушенную солнцем, потом снова поднялась. Другая женщина предложила мне серую керамическую чашу, наполовину наполненную водой. Они смотрели на меня с нетерпением. Я сделала глоток, надеясь при этом не получить какую-нибудь инфекцию. Жидкость не имела вкуса.

– У вас есть острое оружие? – спросила женщина согласно ритуалу.

– Да, нож.

– Он будет возвращен вам, когда отправитесь в обратный путь, – сказала она и приняла его у меня. Теперь копье не преграждало мне дорогу. Под нижним краем маски на лице женщины появилась улыбка. – Джайанте можете оставить при себе, Добро пожаловать. Я провожу вас до ворот внутреннего города.

– Я ищу общественный дом, – сказала я, когда мы шли вдоль стены. Солнце, яркое до боли в глазах, сильно нагрело белый песок и глиняные стены. – Или какое-нибудь другое пристанище.

– Вы можете остановиться в любом ордене.

– Где-нибудь, где это подешевле. Денег у меня не много.

– Деньги вам не потребуются. – Мне показалось, что в ее сухом голосе прозвучала насмешка. Но я не была в том уверена, потому что не могла видеть ее глаз. – Пища, напитки, одежда и жилище во внутреннем городе предоставляются бесплатно.

Я старалась приноровиться к ее очень медленному шагу. Наконец мы подошли к низкому домику привратника.

– Вы хотите сказать, для жителей Касабаарде?

– Нет, для всех. Для любого, кто сюда приходит.

– Вы имеете в виду, что кто-либо, придя сюда, может попросить и получит пищу и жилище?

– Да, конечно.

«Этого не может быть!» – внутренне запротестовала я. Мы вошли в домик привратника. После слепившего меня снаружи солнца я ничего не могла разглядеть внутри. Потом, когда мои глаза постепенно привыкла к новым условиям, я увидела, как касабаардка передала мой нож какому-то другому мужчине. Здесь был настоящий склад оружия. Мужчина составил опись мох вещей.

– Все, что вам принадлежит, вы можете взять с собой, – сказала ортеанка и сняла свою маску. «Значит, она представляет собой лишь защиту от солнца?» – спросила я себя. У нее были худощавое лицо и светлые как вода глаза. – Что же касается нашей собственности… то вы сможете взять ее не больше, чем сможете унести на спине или в желудке.

Я покачала головой. Это явно веселило женщину. Она, наверное, уже много раз наблюдала подобную реакцию чужестранцев.

– Это не… – Я не хотела ее обидеть, поэтому начала снова: – Разве не случается так, что люди приходят сюда и снова исчезают, ничего не делая, чтобы заработать себе на жизнь?

– А разве это так плохо? – Она наклонилась над описью, которую составлял мужчина, и подала мне знак открыть мой мешок. У меня не было выбора. Она продолжала: – Здесь могут жить все, хотя никто не становиться богатым. Заботиться об этом – задача ордена в торговом городе. Мы разместим вас и накормим. Если захотите, то можете работать в поле или в городе. Если нет, то можете этого не делать.

– Люди не могут просто ничего не делать!

Ее прикрытые перепонками глаза внимательно смотрели на меня. «Она воспринимает меня как личность, – вдруг подумала я, – а не просто как чужестранку».

– Почему же нет? – мягко сказала она. – Если они не работают физически, то тогда, может быть, усваивают что-нибудь полезное из того, чему учат ордена, или познают свою собственную истинную сущность. То, что мы даем – это время. Время для поисков самого себя или для праздности. Мы предоставляем возможность выбора.

– Я все еще не понимаю, как это возможно. – я искала какую-то причину, как это делают жители Южной земли и иного мира.

– Нас кормят поля, у нас есть реки, богатства же, которые накапливают ордена, дают торговля и налоги. Оставаться здесь ничего не стоит. Проезд стоит много. Все, приезжающие из городов радуги и с Покинутого Побережья, минуют Касабаарде, чтобы попасть на север, а все жители Южной земли также должны проезжать через нас, когда путешествуют. И, к тому же, есть еще Расрхе-и-Мелуур. – Ее тонкие губы растянулись в улыбку, глаза посветлели. – Мой дом-орден – Су'инар, если вы захотите туда отправиться. Скажите, что вас послала Оринк. Или подойдите в один из других орденов: Цирнант или Гетфирле, Телмитар или Дуреитч. Но мне бы доставило удовольствие продолжить с вами беседу.

Мой мешок был снова вручен мне, а женщина опять натянула маску поверх свободно подвязанной гривы.

– Да, – сказала я. – меня зовут Кристи. Где находится этот Су'инар?

– По дороге в Цир-нант, его вам сможет указать любой. – Она показала направление, стоя у ворот. Когда я собиралась идти, она спросила: – Кристи, что вы намерены здесь делать?

– Мне нужно в Коричневую Башню.

Она пристально смотрела мне вслед, когда я шла от ворот.

После недель, проведенных на корабле, мои ноги чувствовали себя не очень уверенно. Я продолжала свой путь во внутренний город, стараясь настроится на прочность мира.

Через мои полуопущенные веки просачивался белый свет. Жара оказывала парализующее действие. Пот сразу же испарялся в сухом воздухе. Вокруг меня теснились ортеанцы, некоторые из которых были в касабаардской одежде, а многие представляли другие страны этого второго континента. Я слышала оживленный гул голосов.

Вдоль извилистой улицы поднималось множество плоских куполов. Поверхности побеленных или песчаного цвета стен нарушали черные как ночь прямоугольники окон. Широкие проезды для повозок пересекались узкими переулками. Над улицами на высоте крыш были натянуты полотняные навесы. На входах в дома висели жемчужные занавесы.

Вероятно, потому, что невозможно было сразу увидеть больше одной или двух улиц, у меня возникло впечатление, что размеры города огромны. Иногда мне удавалось увидеть далекие вершины гор, возвышавшихся в пустынной местности. Иногда в конце какой-нибудь улицы виднелось сияющее море. Но переплетавшиеся друг с другом улицы и переулки не создавали какой-то упорядоченной картины.

После нескольких вопросов на моей разновидности торгового языка и усилий вопрошаемых, имевших целью объяснить мне дорогу, я вскоре безнадежно заблудилась.

Вращались, поблескивая, лопасти ветряных мельниц. Они возвышались над куполами этого двухэтажного города и представляли собой единственные ориентиры.

Наконец я вышла на широкую улицу и отпрянула назад, в тень крыльев ветряной мельницы. Поверхность улицы искрилась, казалось, что она была вымощена слепящими осколками солнца.

Откуда-то слышалось журчание текущей воды. Затем, когда я вышла из тени на потрескавшуюся поверхность, истоптанную множеством ног, и смещалась с шедшими по улице людьми, я увидела, что вода находилась под нашими ногами. Она текла по закрытому сверху каналу, а перекрытие состояло из полупрозрачного серо-голубого камня…

На севере возвышался последний пилон Расрхе-и-Мелуур. Еще одно свидетельство эпохи колдовского народа: функционирующее ортеанское общество посреди руин Золотой Империи. Я подумала о древнем а'Киррике в Пустоши и о Касабаарде на жарком экваторе. Все это не являлось только областью археологии; Орте невозможно было отделить от ее прошлого.

У одного из зданий сидело несколько ортеанцев, прислонившись спинами к изогнутой стене купола в тени навеса.

– Где я нахожусь? – спросила я, стараясь четче выговаривать слова.

Некоторые из сидевших взглянули на меня. Как и у всех прочих, кого я здесь видела ранее, глаза их были закрыты мигательными перепонками. Один из них пересыпал песок из одной руки в другую. Несмотря на это, стояла полная тишина.

– В Телмитаре, – ответил, наконец, один.

Внутри было прохладно, сумрачно и просторно. Ко мне подошел мужчина, в поясном шнуре которого я заметила вплетенные голубые нити.

– Еда почти готова, не хотите ли зайти сюда и подождать?

Внезапно я почувствовала голод и жажду; до сих пор их подавляли новые впечатления, которые обрушились на меня в Касабаарде. Я согласно кивнула.

Мужчина провел меня вниз по лестнице в большое подземное помещение, в котором за столами уже сидело несколько ортеанцев.

Пахло варившейся пищей. Свет направлялся внутрь снаружи с помощью зеркал и здесь рассеивался. Одна стена была полупрозрачной, по ней холодной тенью стекала вода.

Мне принесли грубый черный хлеб, различные фрукты неизвестного мне вида, вино, разбавленное водой, и какое-то блюдо, приготовленное, как мне показалось, из тушенных грибов.

Я не спеша ела и разглядывала сидевших вокруг меня ортеанцев. Некоторые из них были касабаардцами без масок, другие выглядели как приезжие из иных городов Покинутого Побережья, а один походил на жителя Южной земли.

Когда я уходила, между двумя мужчинами с Покинутого Побережья возникла драка. В нее никто не вмешивался.

Я остановилась на лестнице и наблюдала как один из них избил другого до потери сознания. Потом пошла вверх по лестнице навстречу обжигающему свету.

Все во мне восставало против того, чтобы просто уйти. Что-то в глубине моего сознания кричало: «Воровка!» Пока я так медлила, с улицы как раз вернулся мужчина.

– Вам еще что-нибудь требуется?

– Нет. Да, – ответила я, противореча себе самой. Во мне распространялось чувство свободы, и возникло желание исследовать ее границы. – Маска, такая, которая защищает глаза. И не могли бы вы мне сказать, где мне найти Су'инар?

– Я отведу вас туда, – сказал он, вернувшись из кладовой с маской в руке.

В первое мгновение я подумала, что задохнусь под ней, но это ощущение быстро исчезло, и вскоре я ее уже совсем не чувствовала. Защита глаз от песка придавала окружающему миру светло-коричневую окраску, но зато через очень короткое время я смогла отлично видеть.

Солнце сократилось до пылающей белой монеты в белесом небе.

На меня смотрело узкое лицо. Под покрытой загаром кожей угадывалось очертание черепа. Глаза, наполовину белые, твердые, как мрамор, такие, каких нет ни у одного ортеанца. Смеющиеся глаза. Я сняла маску и отвернулась от зеркала.

Ради бога, Кристи! Так что же сказал Блейз? «Покончите сначала с этой неразберихой, прежде чем окунетесь в следующую». Департамент, по всей видимости, невысоко оценит то, что я халтурю у «примитивных» на другом континенте, хотя оставались невыясненными условия на Южной земле…

И кто-то, кто было достаточно глуп, чтобы смеяться над собой в зеркале, вряд ли обладал квалификацией, достаточной для оценки состояния здоровья кого-либо другого. Даже того, кто называет себя «Чародеем» и шлет послания через половину планеты. Так кто же сумасшедший – тот, кто зовет, или тот, кто идет на этот зов?

«Что же я скажу?» – спрашивала я себя.

Я поднялась вверх по лестнице. Оринк находилась в расположенной снаружи комнате и сметала с каменного пола вездесущий песок. Движения ее были ленивы. Вторая половина дня клонилась к вечеру.

– Зачем спешите? – спросила она, увидев, что я надела маску, чтобы отправиться на улицу. – Дитя мое, оставайтесь пока здесь, в Су'ниаре.

– Я вернусь, – пообещала я. – Скажите мне, как попасть к Коричневой Башне.

– Между каменными воротами и садом, – разочарованно сказала она и опустила за мной жемчужный занавес, когда я вышла на улицу.

На улицах лежали резко очерченные голубовато-бархатистые тени. Жаркое небо остывало с каждой минутой. Люди расходились в поисках пищи и ночлега но различными домам-орденам.

Я пошла к тянувшейся в сторону моря стене, пока не приблизилась к воротам, вырубленным из цельной глыбы песчаника, затем снова повернула в направлении города и двинулась к саду. Возле бассейнов росли кусты, пепельно-серые и матово-голубые листья которых подрагивали от легкого вечернего бриза. Ползучие растения сплошь покрывали стену, которая ограничивала сад с запада и над которой возвышалась квадратная башня внушительных размеров.

Арка ворот в стене не имела никакой решетки. За нею я увидела двор с несколькими фонтанами.

Через ворота вышел и заговорил со мной какой-то человек. Заметив, что я не понимаю его, он повторил сказанное на торговом языке:

– Что вам здесь угодно?

– Если я не ошибаюсь, это Коричневая Башня? – Когда я произнесла это, внутри у меня все сжалось.

– Да.

– Я пришла, чтобы поговорить с Чародеем.

Тут я мгновенно вспомнила, что где-то уже видела однажды эту, напоминавшую земную, гибкость движений. У человека на руках и ногах имелись плавательные перепонки, и кожа его имела золотисто-зеленый цвет.

Несмотря на то, что лицо его скрывалось под маской, у меня не было сомнений, что передо мной стоял… обитатель Топей.

– С Чародеем? – спросил он с естественным высокомерием. – Почему же вы хотите с ним говорить?

– Не зная. Было бы лучше, если бы вы спросили об этом его.

Он неуверенно посмотрел на меня. Наконец сказал:

– Кто… кто вы?

– Кристи. – Наконец-то мне удалось справиться с завязками маски и снять ее. – Посланница Доминиона.