Текст книги "Змея в гостиной"

Автор книги: Мередит Митчелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

12

Ноябрь с его ледяным ветром и серым, наводящим смертную тоску небом подкрался едва заметно. Эмили не любила это время, ей не хотелось покидать свое кресло у зажженного камина, но ее больная нога ныла даже в тепле, и леди Гренвилл злилась из-за того, что даже болтовня маленького Лори и визиты друзей не поднимают настроения. В прошлом году она провела половину ноября на курорте, новые лица и морской воздух казались ей если не лекарством от боли и хандры, то хотя бы возможностью отвлечься. А сейчас она чувствовала себя словно бы постаревшей, болезненной матроной, которая живет заботами своих друзей, потому что в ее собственной жизни ничего не происходит. Одни лишь бесконечные чаепития и разговоры о делах торнвудского прихода.

Она обрадовалась, когда лорд Гренвилл вспомнил о поездке в Лондон. Месяц назад Уильям говорил о намерении своей бабушки побывать на новой постановке «Ночи ошибок», и, как оказалось, планы леди Пламсбери до сих пор оставались прежними.

Эмили нечасто бывала в театре, и сегодня она получала удовольствие от всего, что она видела и чувствовала, – элегантно одетые зрители, удобная ложа, шампанское в тонком бокале, которое принес ей в антракте Уильям. Само присутствие мужа рядом, на расстоянии, равном лишь промежутку между креслами, доставляло ей волнительную радость.

Постановка ей тоже понравилась, несмотря на критические замечания старой леди, ожидаемые и даже, вполне возможно, справедливые. Знакомые тут же засыпали Гренвиллов и леди Пламсбери приглашениями, и за две следующие недели Эмили провела дома лишь три вечера. От лорда Гренвилла не стоило ожидать, что он погрузится в пучину светских развлечений слишком глубоко, и леди Гренвилл нередко выезжала одна, но она не испытывала обиды или сожалений, только они были совсем легкие, о которых не стоило даже упоминать на страницах ее дневника.

Взамен фальшивых бриллиантов лорд Гренвилл купил жене ожерелье из жемчуга и мелких сапфиров, что показалось ей даже излишним – и без этого подарка она была довольна поездкой в Лондон, так отличавшейся от предыдущей. Тогда Эмили некоторое время жила в столице в обществе младшей сестры и Дафны и была очень рада вернуться в Гренвилл-парк.

Сейчас же она не торопилась возвращаться в уютный плен своей гостиной и даже не особенно скучала без Джейн и Сьюзен. Единственное, что ее немного огорчало, – невозможность побольше узнать о кулоне, принадлежавшем когда-то ее сестре и необъяснимым образом попавшем к мисс Феллоуз.

Необъяснимым, потому что чем больше она думала о словах Шарлотты, тем более они казались ей неискренними. Если бы Эмили не поторопилась заговорить о том, что камень носила ее сестра, мисс Феллоуз сказала бы что-то другое, что-то о своей бабушке, и это что-то явно было ложью. Так почему она не могла солгать и во второй раз? Да еще эта путаница в имени джентльмена, подарившего Шарлотте кулон…

С того дня Феллоузы как будто избегали ее, не появляясь там, где бывала леди Гренвилл, хотя тоже получали приглашения.

«Сколько можно ссылаться на хлопоты по обустройству дома? – размышляла Эмили как-то утром за завтраком. Лорд Гренвилл еще не спустился, а его бабушка уже, к радости обоих супругов, отбыла в свое поместье. – Сьюзен была права, когда говорила, что мисс Феллоуз слишком мало интересуется развлечениями, которые может предложить Торнвуд для молодых леди и джентльменов. Не знаю, что это, предчувствие или моя фантазия, но мне кажется, у этой семьи есть какая-то тайна. Может быть, она и не связана с кулоном Луизы, но им определенно есть что скрывать. Когда же я получу ответ тетушки? Если леди Боффарт все еще проживает на вилле своего мужа, она уже давно должна была получить мое письмо. Или она не хочет писать мне?»

Дворецкий с серебряным подносом, на котором лежал лишь один конверт из плотной желтой бумаги, явился молчаливым ответом на последние два вопроса молодой леди. Верному слуге было наказано тотчас передавать леди Гренвилл письма, чем бы она ни занималась в это время, и Эмили ничуть не рассердилась на него за прерванный завтрак. Как оказалось, письмо было доставлено в Гренвилл-парк и лишь сегодня утром прибыло в лондонский особняк Гренвиллов вместе с другой почтой, которую привозил из поместья один из лакеев.

Леди Гренвилл поблагодарила дворецкого, поспешно допила свой чай и почти бегом, насколько позволяла нога, бросилась в небольшую комнату, которую в этом доме считала своей гостиной.

Через полчаса она все еще читала и перечитывала долгожданное письмо леди Боффарт, поразившее ее сильнее, чем она могла себе вообразить.

«Моя дорогая девочка! Господь в своей бесконечной милости не дал мне собственных детей, но я всегда была привязана к своим племянникам. Особенно к Луизе и к тебе, моя дорогая. Твоя болезнь не давала тебе расти здоровой и подвижной девочкой, но оставляла довольно времени для того, чтобы развивать твой ум, и я беспокоилась о тебе больше, чем о твоих сестрах и дочерях моего брата. Признаться, я была уверена, что тебя ждет намного более печальная судьба, нежели других моих племянников, и не собиралась терять тебя из виду. Однако все сложилось так, как никто из нас и представить себе не мог, и ты получила то, о чем мечтала с детских лет… Но об этом мы поговорим позже.

Тебе наверняка известно, что твоя мать пожелала вычеркнуть меня из списка своих родственников, и я это приняла. Тогда я и сама не желала иметь ничего общего с кузиной и лишь намного позже решила, что должна была все же попытаться объяснить тебе и Реджинальду, почему уезжаю так внезапно. Мне нужно было получить у вас обещание писать мне, пусть даже втайне от родителей, но я этого не сделала. Луиза же знала, в чем дело, так как ссора произошла из-за нее, но я взяла с нее слово ничего не говорить вам. В то время я считала, что это только расстроило бы вас и могло повредить Луизе. Я и до сих пор не знаю, как именно следовало поступить.

Тебе не стоит переживать из-за того, что ты могла причинить мне боль своим рассказом о смерти нашей Луизы. Разумеется, я все эти годы переписывалась с женой моего брата, она не знала о причине нашей ссоры с леди Уитмен и не собиралась из-за этого перестать считать меня своей родней. К сожалению, Филлис не настолько умна, чтобы предугадать те или иные события или объяснить мотивы поступков моих дражайших родственников, но она исправно сообщала мне обо всем, что уже произошло.

Так что мне известно и о твоем браке, и о помолвке Кэролайн, и о том, что Реджинальд все еще не выбрал себе невесту. Конечно же, этого слишком мало для того, чтобы я представляла, что творится в голове и в сердце каждого из вас, и я надеюсь, что ты восполнишь этот пробел своими пространными письмами. Я не меньше, чем ты, хотела бы восстановить прежнюю теплоту между нами, и меня совсем не беспокоит, что подумает об этом твоя мать. Как я уже говорила, мне и раньше не стоило прислушиваться к ее желаниям, а сейчас, когда вы с Реджи уже совсем взрослые, да и малышка Кэролайн подросла настолько, что осмелилась влюбиться в джентльмена, которого не одобряла ее мать, я полагаю самым разумным каждому из вас самому решать, поддерживать ли отношения с вашей скандальной тетушкой.

Я не стану скрывать от тебя причины ссоры, случившейся между мной и леди Уитмен, но, думаю, тебе лучше сохранить эту тайну от лорда Гренвилла и тех, кто мог бы рассказать ему о том, что произошло до его помолвки с Луизой. Его сердце уже разбилось однажды из-за ее смерти, и с него этого довольно. Не стоит ворошить прошлое, над которым мы уже невластны.

Кулон, который ты называешь перуанским опалом, Луиза не потеряла, а подарила на память одному молодому джентльмену, в которого была влюблена со всем пылом семнадцатилетней девушки, увлекающейся чтением романов и не склонной к серьезным размышлениям, – мы ведь не станем обманывать самих себя, утверждая обратное?»

Эмили охнула, у нее сдавило горло. Луиза была влюблена? И ее избранник – не лорд Гренвилл, а кто-то другой? Как такое могло случиться с дочерью леди Уитмен?

Она еще раз перечитала последнюю фразу и принялась читать дальше, едва ли не досадуя на тетушку за то, что та оказалась столь многословна.

«Этот молодой человек был младшим сыном своего отца и не мог получить в наследство ничего существеннее небольшого домика в Бромли, где собирался принять сан. Его семья даже не была вашими соседями, но состояла в родстве с друзьями леди Уитмен, и каким-то образом Луиза умудрилась влюбиться в него после всего лишь нескольких встреч. Она пришла со своей тайной ко мне, и я не могла придумать, как помочь влюбленным. Твоя мать ни за что не позволила бы ей выйти замуж за сельского викария, да и до викария ему было еще очень и очень далеко. К тому же лорд Гренвилл уже столь явственно выражал свои намерения сделать Луизе предложение, что ни у меня, ни у нее не было сомнений в том, кому отдаст предпочтение леди Уитмен».

– О, мама, что же ты натворила тогда? – пробормотала Эмили, слезы уже текли у нее по щекам, хотя она и не дочитала еще до окончания истории тайной любви ее сестры.

«Ты удивишься такой скрытности твоей сестры, она всегда казалась бесхитростной девушкой, но любовь меняет людей. Конечно, ей приятны были ухаживания лорда Гренвилла – любой девушке доставляет удовольствие осознание того, что у нее есть поклонники. Уильям был так мил и остроумен, он мог бы покорить ее, не будь ее сердце уже занято. К тому же, глядя, как Луиза кокетничает с ним, смеется его шуткам и принимает букеты, у твоей матери не могло возникнуть подозрений, никому бы и в голову не пришло, что эта юная леди влюблена в кого-то другого.

Но время шло, лорд Гренвилл вот-вот должен был сделать предложение, а тогда пути назад у нее уже не было бы. И Луиза умоляла меня помочь поговорить с леди Уитмен. Признаться, я находила Уильяма куда более подходящим мужем для нее, нежели бедный священник, довольно скучноватый, как мне казалось, пусть и добросердечный и искренне любящий Луизу. Все же я не могла отказать племяннице в просьбе, решалась ее судьба, и я поговорила с вашей матерью. Тогда мы поссорились в первый раз. Оказывается, между нею и леди Пламсбери все уже было решено относительно приданого Луизы, обе эти амбициозные женщины находили предстоящий союз удачным для обоих семейств, и вдруг все может рухнуть из-за какого-то нелепого увлечения, как назвала леди Уитмен чувство своей дочери.

Разумеется, о браке Луизы с ее избранником моя кузина и слышать не хотела. Увы, дорогая моя, худшее было еще впереди».

Эмили отложила письмо и вытерла слезы – она боялась, что из-за них чернила расплывутся и она не сможет дочитать до конца эту печальную повесть. А в том, что она окончится печально, сомневаться не приходилось – леди Гренвилл, по правде говоря, ведь уже знала конец этой истории.

«Леди Уитмен рассказала обо всем леди Пламсбери, и старуха предприняла собственные меры. Она не была матерью Луизы и не собиралась жалеть ее, впрочем, как и собственная мать. Похоже, бабушка лорда Гренвилла пригрозила Луизе, что, если она откажется выйти замуж за ее внука, ее возлюбленного ждут серьезные неприятности. Луиза не объяснила мне, что старуха имела в виду, но, зная леди Пламсбери с ее маниакальной, не побоюсь этого слова, страстью к приобретению все новых и новых земель, я готова предположить, что она могла даже угрожать жизни несчастного юноши, невольно ставшего на пути исполнения ее чаяний.

Узнав об этом, я пришла в ярость, и между мной и вашей матерью произошла вторая ссора. Скандал был ужасен, и после него мне было предложено никогда больше не появляться в вашем доме. Как я уже писала тебе, я и сама не желала и слышать о своей кузине, а еще я не могла смотреть на страдания Луизы. Я предлагала ей бежать вместе с ее избранником, они могли уехать со мной в Италию и жить на вилле, которая стала с тех пор моим домом, но твоя сестра была воспитана послушной дочерью и не осмелилась противостоять леди Уитмен. Или же она боялась за своего возлюбленного, скорее всего, и то и другое вместе. Как видишь, в наш просвещенный век влюбленные страдают из-за жестокости родителей не меньше, чем во времена Шекспира.

Вот так случилось, что я уехала и предоставила Луизу своей судьбе. Юноша, в которого она была влюблена, тоже не пожелал оставаться в Англии. Его-то мне удалось уговорить поехать со мной, я обещала твоей сестре, что присмотрю за ним. Наше путешествие было безрадостным, добравшись до Италии, мы расстались. С моей помощью он сумел устроиться помощником викария в англиканскую церковь в Вероне – это все, что я могла для него сделать. Город несчастных влюбленных как нельзя лучше подходил для юноши с разбитым сердцем. Увы, он не мог похвастаться крепким здоровьем, и душевная боль ослабила его сильнее, чем любой недуг. Время от времени я писала ему, чтобы узнать о его здоровье, и однажды в ответ пришло письмо от его друга, мистера Трентона… Ты уже поняла, какая весть была в его послании».

– Мистер Трентон! Так, значит, кулон попал к нему не случайно, камень не путешествовал по Европе, переходя из рук в руки, как думали мы с подругами, он все это время был в Италии у возлюбленного Луизы! – Молодая женщина с трудом справлялась с рыданиями, ей придавала сил только необходимость добраться до окончания письма.

«Что ж, теперь тебе известно все, что знаю я о первой любви Луизы и обстоятельствах, побудивших ее принять предложение лорда Гренвилла. Надеюсь, она все же была счастлива, со временем первое робкое чувство зачастую угасает, так могло быть и с твоей сестрой. Уильям любил ее и, я уверена, старался выполнять все ее желания – не так уж мало для женщины. Хотелось бы мне знать, как сложились твои отношения с лордом Гренвиллом – об этом жена моего покойного брата не смогла мне сообщить ничего вразумительного, кроме того, что ваш брак порадовал твою семью и леди Пламсбери. Но ты ведь напишешь мне обо всем, не так ли, дорогая?

Прежде чем я перейду к Феллоузам, я хотела бы предостеречь тебя, Эмили. Храни в секрете все, что узнала от меня, и ни в коем случае не пытайся говорить об этом с матерью или леди Пламсбери. Ничего уже нельзя изменить, и тебе не стоит портить отношения с семьей. Особенно с леди Пламсбери. Я уже говорила, что эта женщина может быть опасна, будь осторожна в своих высказываниях. Она уже стара и вскоре предстанет перед высшим судией. Я никогда не была особенно религиозна, но верю – ее ждет возмездие за то, что она совершила по отношению к твоей сестре, и вполне допускаю – это не единственный ее грех.

Что касается семейства Феллоуз, я довольно хорошо знала первую миссис Феллоуз, милую, добрую женщину, у которой не хватало сил и здоровья, чтобы воспитывать в строгости свою единственную дочь. Шарлотта росла настоящим сорванцом, судя по твоим словам, она осталась такой и когда выросла. После того как мистер Феллоуз, которого я всегда считала напыщенным болваном, женился на этой спесивой красавице из обнищавшей семьи, я виделась с ними лишь несколько раз. Очевидно, мистер Трентон влюбился в Шарлотту и подарил ей кулон, оставленный ему в наследство другом. Я рада, что камень вернулся к тебе, но не стоит показывать его Уильяму или твоей матери. Когда-нибудь я с удовольствием погощу в Гренвилл-парке, и мы с тобой будем смотреть на него и вспоминать нашу милую бедную Луизу.

На этом я, пожалуй, закончу свое письмо, оно получилось непомерно длинным. Мы многое должны еще рассказать друг другу, и сейчас твоя очередь садиться за перо. Нежно целую тебя со слезами на глазах, твоя тетушка Розалин.

Если у тебя есть какой-нибудь портрет, пусть даже рисунок одной из твоих подруг, я бы хотела, чтобы ты прислала его мне. Мне не терпится увидеть, какой женщиной ты выросла. И, конечно же, я хотела бы взглянуть на сына Луизы – он так же очарователен, как она в детстве?»

– О, еще очаровательнее, ведь он похож и на своего отца тоже! – пробормотала Эмили.

Она дала себе время немного поплакать и принялась читать письмо заново. А потом снова и снова.

Предостережения тетки молодая женщина не оставила без внимания, ее и саму порой пугала решительность леди Пламсбери, когда старая леди стремилась получить желаемое, она, казалось, готова была добиваться своего любыми средствами.

Некоторое время назад за утренним туалетом Эмили пожаловалась горничной на свои сны, в которых бриллианты превращались в змей. По мнению Хетти, повторяющийся сон говорил о том, что в окружении миледи есть какая-то недоброжелательница, коварная и хитрая, как змея, готовая ужалить, когда этого никто не ожидает.

Леди Гренвилл не восприняла слова горничной всерьез – народные поверья порой так нелепы, но сейчас она вспомнила о том разговоре.

– Похоже, рядом со мной и впрямь есть змея. Старая, но не утратившая своего яда. Боже, Уильям, как мне найти силы не показывать твоей бабушке своего отвращения? Хорошо еще, она живет не настолько близко, чтобы видеться с нами каждый день! Да и моя собственная мать, оказывается, куда коварнее, чем я могла себе представить. Как же повезло Кэролайн, что она сумела добиться желаемого! Ее могли выдать замуж точно так же, как Луизу! Теперь я понимаю, что моя болезнь в некоторой степени принесла мне удачу – мать не пыталась возлагать на меня какие-нибудь надежды и не искала мне женихов по собственному разумению!

До самого обеда Эмили просидела в своей комнате в слезах, размышляя о том, как странно обошлась судьба со всеми тремя дочерьми лорда и леди Уитмен. И как-то сложится будущая жизнь Реджинальда?

13

Слабый зимний свет едва проникал сквозь полузадернутые портьеры, и полный джентльмен на картине словно прищурился, пытаясь рассмотреть двоих собеседников, уютно устроившихся в креслах возле чайного стола.

– Что ж, я рада слышать, что ваша новая мастерская уже заработала.

– Через неделю или две откроется и магазин, – мужчина мечтательно улыбнулся. – На этот раз в нем будут продаваться и настоящие бриллианты, правда, в небольшом количестве. И украшения, которые продавцы выставят в витрину в день открытия, произведут на покупательниц самое благоприятное впечатление.

– Скоро ваши доходы вновь увеличатся. Вы никогда не остановитесь, друг мой! – Леди улыбнулась – ей нравились люди, которые стремились к большему. Всегда.

– Вы же знаете, дело не в деньгах, мне и моей семье хватило бы и того, что у нас уже есть. Мне нужно чем-то занимать свой ум, иначе тоска овладеет мной…

– И власть, безусловно, она завораживает вас, вы думаете, я этого не вижу?

– Ошибаетесь, я думаю, что вы видите все. И я рад, что мне есть с кем поделиться своими проектами.

– Не сомневаюсь, дома вас вряд ли поймут. – Дама не сдержала смешок, когда представила, как ее друг обращается к молодой женщине с рассказом о секретах производства фальшивых бриллиантов. – Скажите, а ваша верная помощница, мисс Гилбертс – если она продолжает носить это имя, – все еще исполняет ваши поручения? Одной моей кузине требуется помощь сродни той, какую мисс Гилбертс оказала нам с лордом Мортемом.

Джентльмен слегка помрачнел.

– Она оказалась не такой уж верной, как я осмелился считать, и попыталась действовать самостоятельно.

– Неужели? Это опрометчиво с ее стороны!

– Я так и подумал. В руки мисс Гилбертс попала одна семейная тайна, и она попыталась увеличить свое состояние за счет бесхитростного вымогательства.

– Ах, как это глупо! Порой я готова согласиться с мужчинами – женский пол не всегда способен на разумные поступки! И что же – ее разоблачили?

– Почти. Она как-то разузнала, что за местом, где она собиралась получить деньги, будут следить. Напуганная, мисс Гилбертс обратилась ко мне за помощью.

– И вы эту помощь оказали? Право же, она ее не заслуживала!

– Если бы она попалась, она рассказала бы то, что не стоит предавать гласности. Мне пришлось помочь ей в память о былой преданности.

– И где она теперь? – Леди не сомневалась, что ее приятель не оставит такой проступок безнаказанным.

– Увы, она заблудилась в тумане, подошла к самому краю набережной и случайно упала в Темзу…

– Понимаю. – Женщина даже не вздрогнула, услышав страшное окончание этой истории. – Должно быть, у вас есть на примете какая-нибудь другая девушка, способная и осторожная?

– Уверен, мы найдем такую. Разве я могу отказать вам? – И джентльмен шутливо отсалютовал даме своей чашкой.

14

На второй же день после возвращения Эмили в Гренвилл-парк ей нанес визит мистер Соммерсвиль. Как раз тогда, когда лорд Гренвилл уехал в Торнвуд с управляющим.

Слегка удивленная, Эмили распорядилась принести чайный поднос и, пока Хетти накрывала на стол, рассказывала Ричарду о поездке в Лондон. Но его беспечная улыбка тотчас исчезла, едва за горничной закрылась дверь.

– Эмили, мне нужна твоя помощь! – Ричард наклонился вперед, вытягивая шею, и ей показалось, что он вот-вот схватит ее за руки, но он сдержался.

– Расскажи мне, что случилось. – Не похоже было, чтобы Соммерсвиль шутил, но что еще могло произойти в его беспокойной жизни, она не могла представить. Опять проигрыш?

– Я влюбился.

– О! – Эмили едва не рассмеялась от облегчения. – Боюсь, в таком деле я не смогу тебе ничем помочь. Ты должен понять, что Агнесс Рэйвенси никогда тебя не полюбит и…

– Это не миссис Рэйвенси. – Соммерсвиль даже не стал дожидаться, пока леди Гренвилл закончит фразу. – Леди, которую я люблю, это мисс Шарлотта Феллоуз.

– Что? Шарлотта? Ричард, ты шутишь! – А она-то едва не поверила в то, что у него серьезные затруднения!

– Я вовсе и не думал шутить! – Ричард попытался было изобразить преувеличенную обиду, но тут же, очевидно, вспомнил, что подобное поведение лишь убедит Эмили в его легкомыслии, и только покачал головой: – Мне жаль, что тебе кажется, будто я решил подшутить над тобой, но я сам виноват. Все, кто достаточно знает меня, уверены – я не способен на глубокое чувство, да я и сам долгое время так считал. Однако же теперь все изменилось, Эмили.

– Тебе придется объяснить мне все как можно подробнее. Если ты хочешь, чтобы я тебе поверила, прошу тебя, обойдись без своих насмешек, даже по отношению к самому себе. – Леди Гренвилл всматривалась в лицо старого друга, надеясь найти в его привлекательных чертах отблеск притворства, но его не было. – Ты с самого первого дня спорил с мисс Феллоуз по любому, самому пустячному поводу, выказывая полное пренебрежение к ее суждениям, опровергая их, порой весьма нелюбезно. Причина этого раздражения крылась, как мне казалось, в том, что она не восхищается тобой, как полагается любой молодой леди, удостоившейся чести быть знакомой с неотразимым мистером Соммерсвилем.

– Определенно, так оно и есть. – На этот раз Ричард дослушал Эмили до конца. – Вернее сказать, так было довольно долгое время, пока я не почувствовал, что ее неприязненное отношение ко мне не просто задевает меня, а расстраивает. Но и тогда я не сразу понял, в чем дело. Это не было похоже ни на одно мое прошлое увлечение, нередко начинавшееся с таких же игривых перепалок.

– Несомненно, в ваших перепалках с мисс Феллоуз не было даже намека на игривость, – не удержалась от замечания леди Гренвилл.

– Ты можешь иронизировать сколько угодно, однако именно так все и случилось. Я и сам не заметил, как мисс Феллоуз затмила собой миссис Рэйвенси, притом что я даже не нахожу ее красавицей.

– А вот это уже о чем-то говорит! Если бы ты начал вдруг утверждать, что мисс Шарлотта – самая очаровательная из всех леди, которых тебе приходилось встречать, я прогнала бы тебя. Но если ты способен оценивать ее внешность со свойственным твоей сестре здравомыслием и при этом находишь ее неотразимой, значит, твои чувства – не просто восхищение красивым личиком.

– Я считаю ее неотразимой просто потому, что она – это она, – сознался Ричард едва ли не с робостью.

Он явно готовился к этому разговору и справедливо мог рассчитывать на насмешки Эмили, но в то же время не сомневался – именно она, когда разберется в самой сути, окажет ему всю помощь, на какую способна. Надо только подождать, пока она свыкнется с мыслью, что шалопай и повеса Ричард Соммерсвиль оказался пойманным в сети подлинного чувства.

– Что ж… – Леди Гренвилл сделала паузу, очевидно припоминая все диалоги мисс Феллоуз и Соммерсвиля, свидетелем которых она была, и пытаясь найти в них малейшие намеки на то, о чем она услышала сейчас от Ричарда. – Скажи мне, а мисс Феллоуз к тебе так же переменилась? Или она по-прежнему дерзит тебе при каждом удобном случае? И что думает об этом ее мачеха?

– Отношение ко мне миссис Феллоуз менялось дважды. Именно об этом я и приехал поговорить с тобой.

– То есть все, что ты говорил прежде, было лишь несущественным вступлением к главной теме? – улыбнулась Эмили, заметив, каким напряженным стал взгляд ее собеседника.

– Я бы посмеялся вместе с тобой, но мне что-то не хочется.

– Прости, Ричард, ты ведь знаешь, что я не хочу тебя обидеть. Ты выглядишь и говоришь не как привычный мистер Соммерсвиль, и это беспокоит меня и даже немного пугает. Обещаю, я больше не скажу ни слова, пока ты не закончишь свою историю.

Соммерсвиль кивнул. Он знал, что должен быть терпелив, если хочет получить поддержку леди Гренвилл, но со свойственным ему добродушным эгоизмом полагал, что может рассчитывать на большее внимание к своим печалям.

– Чтобы не утомлять тебя подробностями, которые обычно интересны только влюбленному и раздражают всех остальных, скажу, что через шесть недель знакомства содержание бесед между мной и мисс Феллоуз стало меняться. Мы начали соглашаться то по одному, то по другому вопросу, особенно во мнении относительно кое-кого из наших соседей. А отсюда уже недалеко было до вполне дружелюбных разговоров. Нет, конечно, наши споры не прекратились, но стали доставлять удовольствие нам обоим, в них уже не было отличавшей их неприязни. Мое отношение к мисс Феллоуз невольно стало напоминать ухаживания, и очень скоро я всей душой устремился к ней!

Ричард умолк, ожидая замечаний, но Эмили сдерживала свое обещание и не говорила ни слова. Джентльмен продолжил:

– Как ты, наверное, помнишь, ее мачеха была приветлива и любезна со мной с того самого момента, когда нас представили друг другу. И я полагал, что могу надеяться на ее поддержку, начав ухаживать за мисс Феллоуз. Однако же я ошибся. Чем ласковее на меня поглядывала Шарлотта, тем холоднее становилась ее мачеха. Ты как раз уехала в Лондон и не могла заметить этих перемен. Меня не пригласили на музыкальный вечер две недели назад, а когда я нанес им визит в прошлую пятницу, она ясно дала понять, что мое общество неприятно Феллоузам. В воскресенье миссис Феллоуз устраивает обед по случаю завершения всех работ по обустройству нового дома, но ни я, ни Джейн не получили приглашение. Что ты думаешь об этом?

– Чему тут удивляться? – Эмили пожала плечами, слова Ричарда показались ей по-юношески наивными. – Эта женщина сперва посчитала тебя своим обожателем, признайся, ты именно так себя и вел!

Соммерсвиль нехотя кивнул и хотел что-то сказать, но она опередила его.

– А после этого ты вдруг начинаешь заглядываться на ее падчерицу, гораздо менее красивую, но юную и к тому же с хорошим приданым! Что можно подумать о твоем благородстве? Я уж не говорю о том, что после известия о родстве Джейн и мистера Несбитта миссис Феллоуз оказалась в числе первых из тех, кто не желает поддерживать знакомство с вами обоими.

– Ты думаешь, эта леди считает меня охотником за приданым? Она ведь могла внушить эту мысль и Шарлотте!

– Наверняка она так и сделала. А мисс Феллоуз тоже переменилась к тебе?

– Нет, и это очень утешает меня. Мы виделись лишь два раза в последние дни, но она не отворачивалась от меня и не замораживала ледяным взглядом, как одного из своих поклонников, – я видел это и едва не пожалел беднягу.

– Выходит, она готова оставаться твоим другом против воли своей мачехи? Это обнадеживает, – заметила Эмили. – Если же говорить о твоем стремлении к браку с богатой наследницей, кого ты можешь этим удивить, Ричард? На протяжении нескольких лет твоя сестра пытается устроить для тебя блестящую партию, и это известно всем соседям. Наверняка миссис Феллоуз уже наслышана об этом!

– Не сомневаюсь, что так оно и есть. – Соммерсвиль выглядел по-настоящему опечаленным, он даже не попробовал пирога с миндальным кремом. – Если бы я знал, что быть влюбленным означает чувствовать себя таким уязвимым, я бы и на милю не приблизился к мисс Феллоуз. Мне даже не хочется сесть за карточный стол, вот до чего дошло!

– Да-а, пожалуй, с тобой и в самом деле не все хорошо. – Молодая женщина смотрела на Ричарда едва ли не с материнской улыбкой, понимающей и насмешливо-ласковой. – А что говорит Джейн?

– Почти то же, что и ты. Еще она прибавила, что Феллоузы купили поместье на деньги мисс Феллоуз, ее отец растратил свое состояние, и выдать Шарлотту замуж означает для ее отца и мачехи оказаться в стесненных обстоятельствах.

– Как это похоже на твою сестру, я бы и не подумала об этом! Может статься, эта причина важнее ревности миссис Феллоуз и ее неприязни к Джейн.

– Теперь ты понимаешь, что я нуждаюсь в твоей помощи? – Влюбленный или нет, Ричард все же не мог избавиться от некоторой театральности.

– Понимаю. Мне неясно лишь, как именно я могу тебе помочь. Если миссис Феллоуз имеет влияние на падчерицу, тебе вряд ли удастся добиться успеха. – Эмили вспомнила о письме тетушки Розалин – неужели в семействе Феллоуз повторится та же история и Шарлотта должна будет отказаться от своей любви, как это сделала Луиза? Вот только о чувствах мисс Феллоуз еще ничего не было известно.

– Поговори с мисс Феллоуз, попробуй выяснить, найдется ли для меня место в ее сердце! – тут же ответил Соммерсвиль. – Я не могу попросить об этом Джейн. Вы с Уильямом наверняка приглашены на обед к Феллоузам, и там ты сможешь выбрать подходящий момент пошептаться с Шарлоттой.

– Думаю, если бы миссис Феллоуз смогла не пригласить нас, она бы это сделала. – Эмили умолчала о том, что у Шарлотты и ее мачехи есть свои причины избегать леди Гренвилл.

– Пообещай мне, что узнаешь у мисс Феллоуз, как она теперь относится ко мне! – Ричард так умоляюще глядел на собеседницу, что она не смогла отказать старому другу. Тем более что сама она уже была очень заинтересована в любовной истории Соммерсвиля – подобное случилось с ним впервые.

– А кстати, ты не сказал мне о самом главном, – вспомнила вдруг Эмили, когда ободренный ее поддержкой джентльмен все же доел пирог и уже собрался прощаться. – Ты собираешься жениться на мисс Феллоуз? Серьезно?