Текст книги "Когда сталкиваются планеты (ЛП)"
Автор книги: Мэнли Веллман
Жанр:
Научная фантастика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Мэнли Уэйд Уэллман. Когда сталкиваются планеты


© Manly Wade Wellman. When Planets Clashed, «Wonder Stories Quarterly», Spring 1931
ПРЕДИСЛОВИЕ
Моя роль в отражении попытки марсианского вторжения на Землю в 2675–2677 годах была весьма скромной. Не могу не признать и того, что мои способности рассказчика также небезграничны. Немало учёных и авторитетных писателей уже высказались о нашей первой и единственной межпланетной войне. Я же, вовсе не будучи писателем, решился дополнить их труды лишь по просьбе высокопоставленных лиц, утверждающих, что моя история представляет собой особую главу в летописи того конфликта.
Как и войны прежних времён, военные действия между Марсом и Землёй произрастали из взаимного непонимания.
За несколько сотен лет до того между двумя мирами впервые установилась радиосвязь, а вскоре отважные марсианские учёные достигли Земли на первом межпланетном корабле.
Их встретили радушно, но с подозрением. Глядя им в лицо, говорили о братстве и доброй воле, которые должны объединять миры, разделённые бездной космического пространства, а за их спинами куда чаще рассуждали о подготовке к защите от, возможно, опасных гостей с единственной, кроме Земли, обитаемой планеты Солнечной системы. В последующие годы всякий раз, когда движение по орбитам сближали два мира на сравнительно небольшое расстояние, завязывался оживлённый обмен товарами и туристами, а заодно зрела и потенциальная вражда.
Первая напряжённость в межпланетных отношениях возникла, когда представители Всемирной лиги отклонили просьбу правителя Марса разрешить основание колоний на Земле. Когда марсианский правитель выразил протест, заявив, что его планета, где на месте некогда существовавших океанов теперь простираются пустыни, обречена на гибель, ему ответили, что Земля сама стремительно приближается к подобному состоянию и не может кормить новых жителей, прибывших из космических далей.
Ни это, ни прочие разногласия отнюдь не способствовали сохранению добрых отношений. И вот однажды в Сент-Луисе, где находилось правительство Всемирной лиги, толпа разгулявшихся студентов окружила экскурсионный автомобиль с марсианскими туристами. Один из богатых марсиан приказал своей свите расчистить дорогу для машины. Завязалась драка, в ходе которой марсиан жестоко избили палками. Трое погибли – в том числе чиновник, занимавший высокий пост у себя на родине. Остальные получили тяжелые ранения.
Правитель Марса направил по радио решительный протест, назвав случившееся доказательством враждебности Земли. Он потребовал возместить ущерб семьям погибших марсиан, а также выдать земных участников беспорядков, которых к тому времени уже содержали под стражей в Сент-Луисе. Тем временем он распорядился арестовать и удерживать в качестве заложников всех землян, находившихся в тот момент на его планете. Ожидалось, что таким образом будет свершено возмездие и продемонстрирована непоколебимая решимость Марса довести дело до конца. После короткого совещания представители Всемирной лиги уполномочили своего президента Сайласа Пэрриша направить ещё более категоричный ответ. По существу, в нём отвергались требования марсианского правителя, которого вдобавок обвиняли в том, что он лишь ищет предлог для развязывания войны с Землёй. Что же касается удерживаемых им землян, то Всемирная лига в ответ распорядилась своей полиции арестовать всех марсиан, находившихся на Земле.
Вслед за этим было достигнуто соглашение об освобождении заложников на обеих планетах и возвращении пленников на их родные миры. Я был среди тех, кого депортировали с Марса, и именно с того, что мне довелось пережить в те дни, я и начну этот рассказ, стараясь сделать его одновременно достоверным и занимательным.
ДЖЕК СТИЛЛУЭЛЛ
ГЛАВА I
Прощание
Из всех землян, находившихся на Марсе к началу военных действий, едва ли кто-нибудь воспринял приказ вернуться на Землю с бо́льшим сожалением, чем я.
Пять лет назад, двадцатилетним юношей, я прибыл на Марс в качестве самого молодого сотрудника дипломатической миссии Земли. На родине меня почти ничто не удерживало: я был сиротой и потому с радостью отправился на другую планету, намереваясь заложить основы будущей карьеры и сколотить состояние.
Мне жилось на Марсе хорошо. В годы, когда юноша становится мужчиной, жизнь щедро одаривает его радостями, знаниями и друзьями. Моими друзьями стали марсиане – мои ровесники. Они понимали меня, были отзывчивы и честны. Мы говорили о счастливых временах, которые наступят, когда мы встанем во главе своих миров и сделаем союз между ними ещё крепче и теснее. А ещё я встретил Янн.
Для меня Янн была нежнее, прекраснее и милее любой женщины на моей родной планете. Янн – смуглолицая, живая, с горящими чёрными глазами марсианки и проницательным умом. Когда при первой встрече её рука коснулась моей, я почувствовал, как это прикосновение отозвалось в моем сердце. Неужели теперь война отнимет её у меня?
В свою последнюю ночь в Экадоме, Городе Марсианских Правителей, я оставил компанию соотечественников-землян, сидевших группками у космопорта и мрачно обсуждавших надвигающийся конфликт. Нас охраняли, но начальник порта был моим старым другом. Я обратился к нему с просьбой, и он охотно отпустил меня под честное слово, отправив со мной слугу, чтобы тот помог мне найти закрытый марсианский электромобиль.
– Вернись за час до рассвета, – предупредил он меня на быстром, отрывистом марсианском наречии. – На восходе твой корабль стартует.
Электромобиль умчал меня по подземным коридорам к месту назначения. Наконец я вышел и нашел лифт. Оператор не обратил на меня особого внимания, ведь в марсианской одежде, с марсианской стрижкой и сильным загаром после трех летних сезонов на марсианском курорте Пуламбар, я мало чем напоминал землянина. Он без возражений поднял меня на верхние уровни, хотя, знай он, откуда я родом, поднял бы крик – и жители Экадома сбежались бы учинить надо мной расправу. Я вышел на открытый воздух всего в пяти шагах от заветных, дорогих моему сердцу ворот.
За ними находился сад Янн, укрытый прозрачным стекловидным пологом, не пропускавшим холодный ночной воздух. По обе стороны дорожки росли цветы величиной со столешницу, поражавшие буйством красок. За ними я увидел Янн: она сидела на скамье под сенью растений, похожих на гигантский разноцветный рогоз.
Я поспешил к ней. Когда она протянула мне руку, я впервые прикоснулся к ней губами. Рука затрепетала, как испуганная птичка, но не отдернулась.
– Садись, Чей, – сказала она на своём восхитительном марсианском языке – быстром и живом.
– Я пришёл попрощаться.
– Прощания не нужны, – раздался еще один голос.
Это был Нало, брат Янн, до той поры отдыхавший неподалёку в тени. Теперь он подошёл и по марсианскому обычаю сжал мою ладонь обеими своими руками.
– Какие бы глупости ни творили наши миры, Чей, мы с тобой останемся друзьями.
– Друзьями и братьями, – ответил я.
– Конечно же глупости, – сказала Янн, когда мы сели по обе стороны от неё. – Каждый из влиятельных членов нашего Совета объясняет, почему мы собираемся начать войну, и у каждого своя версия.
– Истинная причина в том, что мы, два народа, внешне похожи, но говорим на разных языках и придерживаемся разных обычаев, – сказал Нало. – Нам слишком трудно говорить на языке друг друга и даже одеваться так, как принято у соседей.
– Чей носит марсианскую одежду, и его акцент меня нисколько не смущает, – заметила Янн. – Напротив, он придаёт ему особое очарование.
Она улыбнулась мне, произнося эти слова, и за одну такую улыбку я с радостью отдал бы жизнь.
Я не собираюсь описывать вам ни овал её лица, ни черноту волос; не передавать, как царственная стать сочеталась в ней с хрупкостью, как в каждом её движении оживала сама грация, как её жизнерадостная душа излучала свет, точно лампа, разгонявшая мрак моей печали. Всё это слишком сокровенно, и подобным вещам нет места в летописи кровопролития.
– Война – это в любом случае ребячество, – продолжал Нало. – Когда-то в истории твоего мира, Чей, была война против организованной преступности. Кроме неё, я не знаю ни одной войны, которую можно было бы назвать благим или разумным делом.
– Ты прав, – согласился с ним я.
– Впрочем, не думаю, что конфликт затянется надолго. От одного мира до другого – тридцать дней пути, а то и больше. За такой долгий перелёт на космическом корабле дружба, пожалуй, сохранится, а ненависть – нет. Не успеем мы состариться, как снова соберёмся все вместе и посмеёмся над этой нелепой историей.
– И тут Нало прав, – улыбнулась Янн. – Эта глупая ссора скоро завершится. И тогда, Чей, ты сможешь вернуться к нам.

– Да, – ответил я. – Я смогу вернуться к вам.
Вернуться к ним… к ней! Из её уст эти слова звучали так убедительно и так точно совпадали с тем, чего я желал! Я смотрел на нее с обожанием. Нало словно прочёл всё, что было у меня на сердце, и широко улыбнулся, сверкнув белыми зубами.
– В доме гости, – сказал он. – Прошу простить меня: я должен помочь отцу занять их. Чей, прими мою руку в свои ладони. Надеюсь, мы скоро снова увидимся!
Он удалился широким шагом – истинный джентльмен, каких ещё не знала ни одна планета. За ним закрылась дверь. Я повернулся к Янн.
– Он понял, что я хочу побыть с тобой наедине, – сказал я.
– Со мной? Как мило!
Мне едва удавалось сдерживать слёзы: я был так молод, так несчастен и так влюблён.
– Янн, милая… – я запнулся, не в силах продолжать. – Как мне сказать тебе, что я должен уехать?
Она протянула руку, словно знала, как сильно я жаждал её прикосновения. Я заключил её ладонь в свою и склонился над ней, а пальцы другой её руки нежно легли мне на волосы. Так мы простояли молча несколько мгновений. Потом обняли друг друга, и какое-то блаженно-мучительное время целовались. От восторга веки Янн затрепетали и закрылись, но вскоре она открыла глаза и взглянула мне в лицо.
– Сядь, Чей, – сказала она.
Я сел. Она села рядом, нежно гладя мою руку.
– Мы любим друг друга, – сказала она, – а теперь наши миры разлучат нас. Но, милый, давай же будем стойкими ради друг друга.
Я молча кивнул.
– Ты вернёшься на свою Землю. Ты ещё молод, и тебе наверняка прикажут принять участие в войне против моего народа.
– Никогда! Ни за что! – страстно воскликнул я. – Я лучше отправлюсь в тюрьму, чем подниму оружие против тебя и твоего народа!
– Нет, Чей, – сказала она. – Не стоит так думать. Ты землянин, милый, и должен оставаться верен своему народу. Исполняй свой долг так, как от тебя требуется. Трудись или сражайся – что бы тебе ни приказали. Что бы ты ни делал, делай это хорошо и честно. И, о, Чей, постарайся не подвергать себя опасности! Выживи, что бы ни случилось, и возвращайся, когда война закончится!
Я снова поцеловал её трепещущие губы и, крепко прижимая её к себе, поклялся, что, если останусь жив, непременно вернусь за ней. Наконец настал час возвращаться в космопорт. Я шёл с высоко поднятой головой, заглушая боль, терзавшую меня изнутри. Ведь теперь я знал, что Янн любит меня, и это наполняло меня счастьем и гордостью.
Мир под ружьем
Мы, депортированные с Марса земляне, покинули планету утром 2 января 2675 года. 8 февраля – в те времена межпланетный перелёт занимал месяц или немногим больше – наши корабли вошли в атмосферу Земли и опустились на посадочные площадки космопорта Нового Орлеана.
Едва мы выбрались из корабельных люков, нас тут же окружили служащие космопорта и офицеры, жаждавшие узнать, что происходило на Марсе перед нашим отлётом. Высок ли у марсиан боевой дух? Далеко ли зашла подготовка к войне? Не подвергались ли мы унижениям? И еще тысяча вопросов.
В свою очередь, они поделились с нами последними новостями. Хотя наши корабли не подверглись нападению со стороны противника (а отныне я должен был считать марсиан именно таковым), в космосе уже произошло несколько стычек между патрулями противоборствующих сторон. Один молодой офицер, краснолицый лейтенант, чрезвычайно гордившийся своей дорогой новенькой формой, рассказал мне, что всего два дня назад помог отбросить марсианскую боевую группу, осмелившуюся приблизиться к Земле на расстояние полумиллиона миль.
– Марсиан одолеть будет труднее, чем утверждают в газетных сводках, – сказал он мне. – Но и мы показали себя неплохо благодаря нашим новым лучевым пушкам. Вы ведь пять лет провели вдали от Земли и, наверное, мало слышали о дезинтегрирующем луче. Хотите взглянуть?
Он подвёл меня к длинному, обтекаемому военному кораблю, стоявшему на соседней посадочной площадке, и в орудийном отсеке показал сложную систему рычагов и катушек.
– Вот система обнаружения целей, – объяснил он. – Разумеется, телевизионная. С её помощью можно обнаружить цель и навести на неё орудие с расстояния в тысячу миль и даже больше, хотя сам луч на таком расстоянии уже не будет эффективен. На космических дредноутах установлены дальнобойные пушки, способные поражать цели на расстояниях во много раз больших.
Он повозился с механизмом.
– Как только обнаружишь цель, наводишь на неё «палец» – то есть сам луч, словно направляешь прожектор на какой-нибудь предмет, – и нажимаешь вот этот рычаг. Всё, что окажется на другом конце луча, мгновенно распадётся на атомы. Вообще-то устройство сложнее, чем я могу объяснить: сплошные формулы атомного распада и всякие подобные штуки.
– Много марсиан вы уничтожили в том бою? – спросил я.
– С дюжину, пожалуй. Двоих я прикончил лично, вот из этой самой пушки. Ну-ка, смотрите!
Он включил питание. На экране прицельного устройства возникло искажённое изображение высоких зданий.
– Это прямо здесь, в городе. Допустим, мы атакуем Шривпорт.
Он быстро крутанул диск настройки. На экране возникли очертания другого города.
– Будь луч включён, я бы при желании снёс вон то самое высокое здание, расположенное далеко вверх по течению Миссисипи, с той же лёгкостью, с какой позавчера сбивал эти красно-белые марсианские корабли. Щёлк! И готово!
– Красно-белые марсианские корабли? – переспросил я. – Значит, это были «Юные защитники». Молодёжный воздушный корпус, марсиане примерно нашего возраста или чуть моложе. Я знаю кое-кого из их офицеров. Очень славные ребята.
Лейтенант как-то странно посмотрел на меня.
– Теперь, когда мы воюем, не стоит так говорить, – заметил он. – Сейчас марсиане куда больше подходят нам в качестве мишеней, чем в качестве гостей.
– Вздор! – сказал я, задетый его словами. – В любое другое время вы были бы рады знакомству с такими ребятами. Неужели нельзя сохранить здравый смысл в этой заварухе?
Он, прищурившись, изучающе взглянул на меня, пока мы спускались с корабля.
– Не уверен, – сказал он на прощание, – что мне следовало рассказывать вам так много о лучевой пушке.
Намёк на то, что я сочувствую марсианам, был слишком неуклюжим. Будь он тоньше, я, пожалуй, вспылил бы. Но я лишь рассмеялся и ушел, однако этот разговор оставил после себя неприятный привкус, чувствовавшийся всю дорогу до Сент-Луиса.
Там я сразу направился в кабинет Джеймса Стиллуэлла, сотрудника разведывательного управления земной армии. Мой дядя и единственный оставшийся в живых родственник был к тому же самым близким мне человеком на Земле.
Дел у него было невпроворот, но он тотчас отложил их и встретил меня с распростёртыми объятиями.
– Ты вернулся домой целым и невредимым! И, надеюсь, счастливым! – воскликнул он, усаживая меня в кресло.
– Не таким уж и счастливым, дядя, – ответил я.
– Та девушка на Марсе, да? – Я мало что от него скрывал. – Что ж, Джек, надеюсь, ты не будешь слишком убиваться из-за нее. Это будет настоящая война, мой мальчик, и, прежде чем ты снова её увидишь, прольётся столько крови, что ею можно будет залить весь путь до Марса и обратно. Ты собираешься поступить на службу?
– За этим я и пришёл.
– Молодец! В каких войсках хочешь служить?
– Мне всё равно.
– Тогда тебе прямая дорога в разведку. Ты молод, сообразителен и только что вернулся после долгого пребывания на Марсе. Такие люди у нас на вес золота. Уже сегодня мы выдадим тебе форму. Какое у тебя звание запаса? Кажется, капитан? Верно? Ну, идём.
Я последовал за ним, радуясь его искреннему радушию. И всё же моя решимость сделать всё от меня зависящее зародилась во мне вовсе не благодаря его словам, а благодаря словам Янн – той, что убеждала меня трудиться и сражаться в полную силу, пусть даже против её собственного народа.
ГЛАВА II
Космические рейдеры
Мы, земляне, вступили в войну в самом бодром расположении духа. По численности мы значительно превосходили марсиан и располагали куда большими запасами практически всех ресурсов, за исключением металлов. Зато по количеству военной техники и снаряжения марсиане имели над нами преимущество: у них было больше космических кораблей, боеприпасов и тысяч других вещей, необходимых вооружённым силам. Однако мы не ожидали, что в ближайшее время они будут готовы нанести по нам решающий удар. Тем временем планеты продолжали удаляться друг от друга, и до нового сближения должно было пройти два года, а то и больше. Времени вполне хватало, чтобы собрать войска и оснастить их всем необходимым для обороны.
Основные наши надежды мы возлагали на новую дезинтегрирующую лучевую пушку – то самое оружие, принцип действия которого мне объяснили в день моего возвращения с Марса. Считалось, и вполне обоснованно, что она намного превосходит по своим возможностям радиоуправляемую бомбу, которую наводили на цель и взрывали по радио. В прошлом это смертоносное оружие воздушной войны не раз применяли как земляне, так и марсиане. Новые лучевые пушки уже выпускались массовыми партиями, когда я вернулся на Землю, а тысячи молодых добровольцев осваивали их устройство и учились ими пользоваться.
Пожалуй, главным опасением нашего Верховного командования в те дни было то, что марсианские агенты попытаются переправить своим соотечественникам сведения об этом оружии и его чертежи. Разведывательное управление и многочисленные подчинённые ему агенты непрерывно следили за заводами, радиостанциями и другими объектами. Все сообщения, передаваемые по проводам или в радиоэфире, подвергались строгой цензуре. Поэтому на службе в разведке у меня было предостаточно дел, помогавших отвлечься от тягостных мыслей о том, кого я оставил на Марсе.
1 апреля 2675 года война разразилась в полную силу. Это было столь же ужасно, сколь и неожиданно.
Рейдеры появились так внезапно, что мы даже не успели их заметить. Они нанесли Земле три сокрушительных удара. Сталелитейные заводы Лабрадора, построенные с расчётом на переработку больших объёмов руды, добываемой в Республике Гренландия, были ночью взорваны радиоуправляемыми бомбами. Нападавшие скрылись, так и оставшись незамеченными. В тот же час в Флагстаффе, штат Аризона, были разрушены обсерватория и расположенная там станция межпланетного радиовещания. Это сделала группа марсианских космических кораблей. Её заметили, но ей удалось уйти невредимой. Когда первое апреля близилось к полудню, а на другой стороне Земли наступал закат, удар обрушился на казармы в Алжире: две тысячи новобранцев погибли, словно муравьи.
Охваченные жаждой мести эскадрильи земных кораблей устремились в космос, прочёсывая его в разных направлениях, но всё было тщетно. Сделав своё дело, марсиане ускользнули так ловко, как ещё никто в истории, а преследователям пришлось вернуться: в безбрежном небе не осталось ни единого следа, по которому можно было бы продолжить преследование.
Однако затишье оказалось недолгим. Две ночи спустя марсиане появились вновь. Они одним махом сбили с вершин Скалистых гор целый ряд метеорологических лабораторий – словно мальчишки сбивают камнями птиц с ветвей. Заводы и склады в Рио-де-Жанейро превратились в груды развалин. В Нэшвилле рейдеры попытались атаковать, но встретили горячий прием. Оборонительные лучевые пушки уничтожили пять кораблей и обратили остальные в бегство, так что их миссия по разрушению не увенчалась успехом.
На следующее утро недальновидные люди уже праздновали этот последний эпизод как победу. Но те, на ком лежала непосредственная ответственность за ведение войны, были всерьёз обеспокоены. И больше всех – сотрудники Разведывательного управления.
Случилось так, что я находился в кабинете дяди, когда туда ворвались двое его сослуживцев, Клайд Атрим и Ганделл Голдански. Я встал, отдал честь и хотел уйти, но Атрим жестом велел мне сесть.
– Вам тоже стоит послушать, капитан Стиллуэлл, – сказал он. – Жаль только, что сейчас здесь нет всех сотрудников отдела.
Он уселся напротив моего дяди, по другую сторону письменного стола.
– Стоило нам расправиться с пятёркой этих марсианских недотёп в Нэшвилле, как Земля уже решила, что война наполовину выиграна! – возмущённо воскликнул он. – Никакой нашей заслуги в их уничтожении нет. Марсиане сами по глупости подставились. А если бы им удалось уйти, их наверняка ждала бы хорошая взбучка от собственного командования!
– Беда в том, – продолжил его товарищ, – что они вернутся снова. Сегодня ночью, завтра или в одну из последующих ночей – но уже в другом месте. Каждый новый налёт наносит нам всё более тяжёлый урон. Они разрушают наши заводы, уничтожают наших солдат направо и налево. Надо положить этому конец, иначе менее чем за три месяца Земля будет настолько разгромлена, что уже не сможет сопротивляться.
– Сам собой напрашивается вывод, – возразил Атрим, – что их не так уж много. Иначе они не стали бы наносить удары и тут же скрываться. Они бы остались и вступили в бой с нашими патрулями. Готов поспорить, что во всех этих налётах участвуют одни и те же отряды – небольшие группы быстроходных космических кораблей. Они могут выскочить из укрытия, нанести удар по заранее намеченной цели и так же стремительно скрыться.
– Но где же тогда находится их база? – спросил Голдански. – Не могут же они каждую ночь летать туда-сюда с Марса.
– Вряд ли, – ответил мой дядя. – Сейчас расстояние между планетами должно превышать сто двадцать миллионов миль. Для такого перелёта потребовался бы громадный корабль, да и само путешествие заняло бы три месяца или больше.
– Значит, их база находится где-то на Земле, – заключил Голдански.
И всё же, несмотря на то что уже на следующий день тысячи воздушных разведчиков прочёсывали всю поверхность земного шара, а во всех населённых пунктах каждой страны начались поиски, выяснить ничего не удалось. Однако во вторую ночь после того совещания, что состоялось в кабинете моего дяди, рейдеры вновь нанесли удар – на этот раз подвергли бомбардировке государственные зернохранилища в Сибири.
Рано утром следующего дня, когда мы с дядей с досадой обсуждали передаваемые по радио сообщения о налёте, Голдански и Атрим вновь ворвались в кабинет – причём последний нёс в руке чемодан.
– Мы их обнаружили! – взволнованно воскликнул Голдански.
– Кого? – спросил мой дядя.
– Да марсиан же! – ответил Атрим. – Вот, взгляните!
Голдански открыл чемодан и вытащил оттуда смятую груду армированной металлом ткани, отдалённо напоминавшую комбинезон.
– Прошлой ночью в Сибири сбили один из космических кораблей, – пояснил он. – К счастью, корабль не разрушился целиком. Оборудование, которое, по мнению офицеров, заслуживало изучения, сегодня утром доставили сюда. Это его часть.
Дядя внимательно осмотрел находку, затем поднял на Голдански вопросительный взгляд.
– Но ведь это всего лишь скафандр. Самое обычное снаряжение, имеющееся в шкафчиках любого межпланетного корабля.
– Всего лишь скафандр, говорите? – резко выпалил Голдански, едва сдерживая волнение. – А вы посмотрите на его ботинки!
Он ткнул в них пальцем.
– Они потёрты и исцарапаны, хотя подошвы у них толще и прочнее, чем у обычной обуви. Между прочим, такие скафандры предназначены для ремонтных работ снаружи корабля, в открытом космосе. Верно?
– Совершенно верно, – подтвердил дядя.
– Но этот скафандр использовался не только для этого. Его владелец ходил по грунту и камням!
Мы снова осмотрели ботинки и убедились, что Голдански прав.
– И что дальше? – спросил дядя.
– Дальше всё очевидно. Зачем надевать скафандр, когда ходишь по земле? Ответ очевиден: там нет атмосферы. А где есть такое место?
Дядю внезапно осенило, и он воскликнул:
– Да ведь они на Луне!
И я понял, что это вполне возможно. В те времена мы почти не обращали внимания на мёртвое дитя Земли, висевшее неподалёку в небесах, – мир без воздуха и воды. Искатели приключений, учёные и чудаки кое-что там исследовали, но на этом всё и кончилось. Одним из немногих подлинно благотворных последствий войны стало открытие огромных минеральных богатств нашего спутника, и теперь поселенцы, работающие на шахтах и заводах оживляют его мёртвый лик.
Но я знал, что Марс – планета не такая богатая и благоприятная для жизни, как наша Земля. Ещё давным-давно, когда марсианам стало тесно на собственной планете, они добрались до двух своих крошечных спутников и заселили их. Там, в городах, укрытых громадными куполами, они дышали искусственно созданным воздухом. Что же удивительного в том, что теперь они увидели возможность использовать подобным образом и нашу Луну? Несколько сотен тысяч миль, отделяющих её от Земли, небольшие корабли рейдеров могли преодолевать быстро и без особого труда. Целые флотилии таких кораблей могли атаковать Землю разрушительными ударами, а затем скрываться в своём убежище.
– Надо немедленно предложить снарядить карательную экспедицию, – сказал дядя.
– Не будем торопиться, – возразил Атрим. – Сначала нужно обнаружить их базу. Скорее всего, она невелика, а Луна огромна. Пока мы можем быть уверены лишь в одном: они находятся на её обратной стороне. Ближнюю к нам сторону – а она, разумеется, всегда обращена к Земле одной и той же стороной, – слишком легко рассмотреть в телескоп. Вряд ли марсианам это пришлось бы по вкусу.
– Лучше пока никому не рассказывать об этом, – сказал дядя. – Марсианские шпионы – а город ими просто кишит – не должны догадаться, что мы располагаем этой информацией. Джек, ты не возражаешь, если мы попросим тебя оставить нас на время обсуждения? Я знаю, что ты сохранишь всё услышанное в тайне.
Я поднялся, но Голдански жестом остановил меня.
– Пусть капитан останется. Более того, я считаю, что ему следует знать всё, о чём мы будем говорить.
– Почему? – спросил Атрим.
– Потому что я предлагаю отправить всего одного разведчика на поиски главной базы марсиан. Он сможет действовать быстро и незаметно. Появление крупного отряда они непременно заметят, но один человек сумеет обнаружить их и уйти незамеченным. Тем более что его появления они никак не станут ожидать.
– Я согласен с вами, – сказал мой дядя.
– Я тоже. И теперь понимаю, почему вы предложили оставить здесь племянника Стиллуэлла, – добавил Атрим. – Кто справится с таким заданием лучше него, учитывая, как хорошо он знает марсианскую жизнь?
– Вы хотите, чтобы я отправился туда в качестве шпиона, сэр? – спросил я Голдански.
– Не совсем. Просто разузнайте как можно больше об этом месте – если оно вообще существует.
– Это было бы славное приключение, – сказал Атрим.
– И опасное, – добавил Голдански.
– Надеюсь, вы не думаете, что мой племянник испугается опасности, – вмешался мой дядя.
– Нисколько. Но он должен понимать, на какой риск идёт.
– Я с радостью возьмусь за это дело, сэр, – ответил я. – Для меня большая честь, что вы сочли меня достойным.
– Молодчина! – сказал Атрим, протягивая мне руку.




























