Текст книги "Полуночная девушка"

Автор книги: Мелисса Грей

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава двадцатая

Охранник отвел Эхо в темницу. Гай не закончил допрос, ему еще многое нужно было узнать, но сейчас его ждали дела поважнее. Он не знал, как лучше поступить, смывать с рук кровь Рибоса или нет. Его так и подмывало ворваться в тронный зал, вот так, в крови, которую пролила Танит, чтобы обеспечить себе поддержку знати, присягавшей ему на верность, показать им, к чему привела их трусость.

Но потом он решил оставить Рибоса на полу в кабинете и вымыть руки. Эту битву не выиграть, давя на жалость, возмездие тоже подождет, как бы сердце его ни просило. Тут нужна холодная голова. В противном случае Танит не преминет отделить ее от шеи.

Огнедышащие драконы у дверей не хотели пускать его в зал. Пришлось им напомнить, что, повелитель или нет, он принадлежит к высшей знати, а следовательно, имеет право войти в тронный зал, чтобы засвидетельствовать свое почтение новому властелину.

«Меня не пускают в собственный тронный зал, – подумал Гай, скрывая злобу за приветливой улыбкой. – С ума сойти».

Он и рад был бы удивиться тому, что увидел, когда огнедышащие драконы распахнули дверь, ведущую в зал, но в душе его было лишь убийственное, гнетущее спокойствие.

На троне, который совсем недавно был его, восседала Танит. Багрянец шелкового платья разлился по полу у ее ног, точно кровь. Косы Танит уложила венцом, и лишь несколько локонов обрамляли ее лицо. Плечи покрывал золотистый плащ, такого же цвета была и изящная диадема, которую Танит выбрала для торжества. Гай не сомневался, что она тщательно продумала свой наряд: его сестру всегда отличала склонность к театральным жестам. Сколько раз он сидел на этом троне, перебросив ногу через подлокотник. Тогда казалось, что это место он занимает по праву и никто не властен его отобрать. Теперь же на троне сидела Танит, как всегда, великолепная, облаченная в наряды своих любимых цветов. Трон уже не его. А может, никогда ему не принадлежал. Пожалуй, Гаю стоило уделять больше внимания внутренним врагам, а не искать в туманной дали воображаемых.

– Это место занято, – проговорил он, но слова его не имели никакого смысла. Он это знал. Как и Танит. Понимали это и съежившиеся от страха придворные в пышных нарядах.

– Верно, – ответила Танит. – Но отныне его занимаю я, а не ты.

– А ты времени зря не теряла. – На них были устремлены десятки взглядов, как на каком-нибудь спортивном состязании. Придворных было меньше обычного, но о том, что в свите возникли разногласия из-за претензий Танит на престол, свидетельствовали лишь пятна крови и пепла на каменном полу. Несогласных Танит предала огню. Оставшиеся сбились в кучку и притихли, как мыши. Трусы. Жалкие трусы.

– Не успел я отлучиться, как ты тут же объявила себя Повелительницей драконов. Молодец, сестрица, что тут скажешь.

Танит встала. Длинные юбки струились вокруг ее ног. Воплощение царственности и элегантности.

– Выборы были свободными и честными, Гай, как принято у нашего народа.

– Не уверен, что Рибос с тобой согласился бы.

– Это еще кто такой?

– Один из моих стражников, – пояснил Гай. – Ты убила его.

– Цель оправдывает средства. Так повелось у дракхаров со времен первого Повелителя драконов. – Танит осторожно спустилась с возвышения, на котором стоял трон. Красивое платье, но она привыкла к доспехам и сражениям, а не к государственным делам. И скоро сама это поймет, а если не поймет, то поймут выбравшие ее дракхары, когда прольют кровь на поле битвы.

– И все же, – бросил Гай, хотя и понимал, что рискует. Но Рибос был верным вассалом, а значит, заслуживал, чтобы его господин побеспокоился о нем. – Ты убила его, чтобы получить корону. Это несправедливо.

Танит остановилась на полпути между троном и Гаем.

– Несправедливо? – рассмеялась она. – Ошибаешься, Гай. Вот чего ты никогда не понимал: дело не в справедливости или несправедливости. Не в зле и добре. А в том, кто сильнее. Сейчас сила на моей стороне. А ты проиграл. – Она кивнула огнедышащим драконам, стоявшим у дверей. – В темницу его. Пусть поостынет, осознает свои ошибки.

Гай поднял руку, и стражники замерли. Танит раздраженно поджала губы. Пусть это ее стражники, но Гай на протяжении столетия был их повелителем. Старые привычки долго не умирают.

– В этом нет необходимости, – сказал Гай. Краем глаза он заметил в зале еще четверых огнедышащих драконов, помимо тех двоих, что стояли за ним. Если дойдет до драки, четверых он одолеет. Может, даже пятерых. Но если в схватку с ним вступит Танит, ему несдобровать. А значит, выход лишь один, как бы больно ни было это признавать. – Ты права. Если народ выбрал тебя, значит, ты законная Повелительница драконов. Я всегда уважал волю наших подданных и не изменю своему обыкновению. – Грациозно взмахнув рукой, Гай отвесил сестре глубокий поклон, почтительно опустив взгляд, как того требовал этикет. – Ты победила. Поздравляю.

Танит была талантливым полководцем. Мало кто мог сравниться с ней в умении владеть мечом. Ее доблесть и ратные подвиги были известны всему свету. Но в некоторых вопросах она была наивна как ребенок: не умела отличить правду от лжи, даже если ей врали в глаза, низко кланяясь с деланым почтением.

– Спасибо. – Танит подошла к брату и положила руку ему на плечо. Ее прикосновение обжигало даже сквозь одежду. – Я надеялась, что ты меня поймешь.

– Разумеется. – Гай выдавил из себя улыбку. – Ты же моя единственная сестра, и я всегда готов тебя поддержать, что бы ни случилось.

Танит улыбнулась почти искренне.

– Твоя верность делает тебе честь. – Она подобрала юбки и повернулась к Гаю спиной, что у дракхаров считалось проявлением доверия. Если ты поворачиваешься к кому-то спиной, значит, уверен, что тебе не воткнут нож в спину. У Гая руки чесались достать из ножен клинок, но Танит была права: по законам дракхаров выборы считались честными и свободными. «Смешно, – подумал Гай. – Просто смешно».

– Спасибо, – бросила Танит. Поднявшись по ступеням, она уселась на трон, который теперь принадлежал ей, и с нескрываемым удовольствием произнесла те слова, что некогда сказал ей Гай: – Можешь идти.

Гай низко поклонился сестре и, пользуясь ее милостивым позволением, решил уйти. Они с Танит кивнули друг другу. Казалось, их разделяло расстояние куда большее, чем тронный зал. Их обмен любезностями выглядел как нельзя более прилично, и в этом тоже крылся обман. Если Гай до утра не сбежит из крепости, то дракхары найдут его тело, пронзенное мечом Танит. Огнедышащие драконы отворили перед ним дверь, и он ушел, спиной чувствуя взгляд малиновых глаз сестры.

Глава двадцать первая

Айви сидела на каменном полу темницы одна-одинешенька и дрожала от холода. Полумрак и запах плесени навевали на нее тоску. Она обвила колени руками. После ухода той блондинки Перрин не издал ни звука, а судя по тому, что золотистые доспехи дракхарки были перепачканы кровью, скорее всего, он мертв.

Где-то капала вода, и чтобы скоротать время, Айви принялась считать капли. Досчитала до пяти тысяч и испугалась, что сходит с ума. Щека ее горела от оплеухи одноглазого дракхарина. Айви потерла лицо, липкое от слез и крови. Может, сойти с ума не так уж и плохо. Разум, точно якорь, держит ее в темнице, откуда ей не выбраться, а значит, безумие – единственный выход.

Капли все падали, Айви упорно считала их, изо всех сил стараясь сохранить последние крупицы рассудка. Досчитала до семи, как вдруг тяжелые железные двери распахнулись, и девушка услышала самый приятный голос на свете.

– Эй, морячок, купи сперва девушке выпить.

Эхо!

Айви рванулась к ней, насколько позволяли кандалы. Эхо здесь, в крепости дракхаров! Она ее нашла. Они убегут. Вырвутся на свободу.

– Ну кто так обыскивает? Эх ты!

У Айви упало сердце. Девушка прислонилась к стене и снова обняла колени. Нет, им не сбежать. Эхо такая же пленница, как она сама.

– Руки! – крикнула Эхо. – А ну убрал руки!

Айви закрыла глаза. Шарканье минимум двух пар ног по каменному полу, затем скрип открывшейся и закрывшейся двери соседней камеры убили надежду. Эхо была не спасительницей, а пленницей. Айви дождалась, пока закроются двери темницы, и окликнула подругу:

– Эхо!

Послышалось сдавленное ругательство, и из темноты в камере напротив той, где сидела Айви, показалось лицо Эхо.

– Айви? – Эхо сжала прутья. – Как ты?

Айви подползла к решетке. Ободранные колени даже сквозь джинсы чувствовали каждый бугорок и трещину на каменном полу. Встретившись глазами с подругой, Айви расплакалась. Ей казалось, что слезы кончились несколько часов назад, но внутри у нее словно открылся неиссякаемый источник. Эхо криво улыбнулась. Она держалась невозмутимо, как человек, который пережил слишком многое за слишком короткое время, и Айви позавидовала способности подруги сохранять хладнокровие в самых трудных ситуациях.

– Нормально, – соврала Айви. Разумеется, ничего нормального в ее положении не было. – Что ты здесь делаешь?

– А ты поверишь, если я скажу, что пришла тебя спасти? – спросила Эхо.

– Даже не вздумай врать, получишь по морде.

Эхо фыркнула.

– Не достанешь.

– Ничего, как-нибудь изловчусь. – Безумие, протянувшее было к Айви свои щупальца, отступило: болтовня с подругой подействовала на нее успокоительно. Шутки звучали напряженно, но в целом это была их обычная дружеская пикировка, и Айви ухватилась за голос Эхо, как за якорь.

– Так почему ты здесь? – спросила Айви. – Только серьезно.

– Ну, в общем, Повелитель драконов нанял какого-то придурка, чтобы тот выследил меня, потому что я у них кое-что сперла, – пояснила Эхо. – Знать бы еще, как они меня нашли.

Невинный риторический вопрос. Эхо и не ждала ответа. Но Айви с горечью вспомнила сдавленные вопли Перрина. Казалось, он захлебывался кровью. Айви впилась ногтями в руку: в памяти пронеслась самая омерзительная часть допроса. Айви тогда закричала, обозвала его лжецом, предателем, трусом.

– Браслет, – проговорила Айви и зажмурилась от воспоминаний. – Тот, что тебе дал Перрин. Видимо, там какой-то датчик. Он тебя продал.

Эхо выругалась, вцепилась в запястье, и кожаный ремешок с бусинами упал на пол. Айви молчала, и постепенно воспоминания о Перрине испарились. Она вслушивалась в дыхание Эхо, стараясь попасть в такт: это успокаивало. Спустя несколько минут Айви почувствовала себя куда лучше.

Эхо тихонько вздохнула.

– Что-то мне надоело, что меня все время сажают в камеру.

– Ты это о чем? – удивилась Айви.

– Об Альтаире, – пояснила Эхо. – Представляешь?

Айви схватилась за солому, устилавшую пол.

– Я бы и рада сказать, что удивлена, но я не удивлена. Вообще. Ни капельки.

Эхо рассмеялась – устало, но весело.

– Вот-вот. А теперь помолчи, мне нужно придумать, как нам отсюда выбраться. Эта сволочь охранник спер мои инструменты. – Эхо вытянула шею, выглянула за решетку и прокричала: «И удобства у вас оставляют желать лучшего!» После чего, вздохнув, села у стены, вытянула ноги и скрестила руки на груди.

Айви прижалась лбом к холодным железным прутьям и затихла. Ей было неудобно, но так она хотя бы помнила, где она и с кем. Эхо здесь, и вместе им удастся сбежать. Непременно. Иначе и быть не может. Но шли секунды, и тишина показалась Айви зловещей, как будто отчаяние повисло в воздухе.

– Ну что? – спросила она, лишь бы сказать хоть что-то, лишь бы не слышать проклятого шума падающих капель. – Придумала, что нам делать?

Айви услышала, что Эхо поерзала.

– Нет, – призналась она. – Рыдать. Паниковать. Умереть в жутких муках.

Айви рассмеялась, однако в смехе ее сквозили истерические нотки.

– Умеешь утешить.

– Всегда пожалуйста, – откликнулась Эхо. – Старалась как могла.

Снова повисло молчание, и Айви принялась считать капли. Одна, две, три.

– Айви?

– Чего?

– Что стало с Перрином?

В памяти Айви снова ожили воспоминания о том, как кричал Перрин, когда Танит допрашивала его об Эхо, добиваясь, чтобы он выдал тайны, которые, как полагали дракхары, были ему известны. На мгновение Айви снова почуяла запах крови, и пламя, вырывавшееся из рук Танит, осветило камеру. Айви впилась ногтями в ладони, и боль помогла ей опомниться.

– По-моему, его убили, – чужим голосом проговорила Айви. Она словно онемела, и, если повезет, скоро перестанет что-либо чувствовать. – Он уже долго лежит и не шевелится.

Эхо встала на колени, протянула руку сквозь прутья к Айви и пошевелила пальцами. У нее хотя бы руки свободны. Айви громыхнула цепями, точно привидение, обуреваемое жаждой мести.

– Не могу. – Айви проглотила комок в горле. – Мне до тебя не дотянуться.

И расплакалась. Жгучие слезы струились по ее перепачканным кровью и сажей щекам, оставляя дорожки. Эхо шептала что-то, стараясь успокоить подругу, но Айви не слышала ничего, кроме собственных всхлипов и осточертевшего шума капель.

Глава двадцать вторая

– Айви, – снова окликнула Эхо. Она звала подругу добрые десять минут, но Айви была безутешна. Плач ее превратился в тихие всхлипы, но Айви по-прежнему ничего не отвечала.

– Айви, – громким шепотом позвала Эхо. – Все будет хорошо, я обещаю. Когда я сбежала, Птера с Альтаиром как раз собирались тебя искать. Они нас найдут. Непременно найдут.

Айви пробормотала что-то так тихо, что Эхо не разобрала.

– Что?

Айви подняла голову, встретилась взглядом с Эхо, откашлялась и хриплым от плача голосом проговорила:

– Я сказала, не найдут. Здесь уж точно. Альтаир бросил тебя в темницу, с какой стати ему тебя искать?

– Потому что, по его извращенным понятиям, только он имеет право распоряжаться судьбой птератусов.

– Но ты-то не птератус.

В обычных обстоятельствах Айви никогда бы не выразилась так резко, но день, проведенный в застенках у дракхаров, напрочь отбил чувство такта.

– Ты права. – Эхо облокотилась о стену. – И он не дает мне об этом забыть.

Лицо Айви смягчилось, и взгляд прояснился.

– Прости, – проговорила она. – Я не это имела в виду.

– Нет, ты права, все так, – вздохнула Эхо. – Не будет он меня искать. Если бы речь шла только обо мне, я бы сгнила в темнице, но тебя Альтаир точно найдет. – Эхо оглянулась на груду тряпок, которая, если верить Айви, была Перрином. – И его.

Айви молча кивнула и опустила глаза.

– Наверно, ты права.

Повисло молчание. Эхо чувствовала, как тает ее надежда, уходит по капле, точно вода. Шум капель сводил ее с ума с той самой минуты, как она обратила на него внимание. Непостижимо, как Айви умудрилась просидеть здесь так долго, слушая его, и не рехнуться.

С тех пор как Эхо бросили в камеру, стража успела смениться дважды, так что, когда заскрипела тяжелая железная дверь, девушка и бровью не повела. Она плела косичку из соломинок, которые подобрала с пола. Послышались чьи-то шаги. Неизвестный остановился у камеры Эхо, и она подняла глаза. Перед ней по ту сторону решетки стоял Гай и с непроницаемым видом смотрел на нее. Кровь с рук он смыл, но ткань его мундира была темнее там, где на него навалился Рибос. Наверно, кровь еще была и липкой на ощупь.

– Уже соскучился? – съехидничала Эхо и продолжила заплетать соломинки, но у нее слишком сильно дрожали руки, так что косичка выходила неровной. – Ты же вроде был занят: вокруг кровь, смерть, весь этот ужас.

Гай покосился на дверь. Огнедышащие драконы несли караул с другой стороны, и от темницы их отделяли добрые десять сантиметров железа, но он все равно понизил голос:

– У нас сменился властитель.

– А я тут при чем? – Эхо бросила соломинки на пол.

– Договор со мной разорвали, – Гай звякнул ключами, – а значит, ты свободна.

Эхо рывком поднялась на ноги. Коленки у нее захрустели. Семнадцать лет, и уже старая развалина.

– С чего вдруг?

– Меня нанял прежний Повелитель драконов. А теперь ему на смену пришел новый, и я не в восторге от ее методов.

– Это Танит?

Гай бросил на Эхо удивленный взгляд.

– Откуда ты знаешь?

– У меня вообще-то есть такие штуки, называются глаза и уши. – Эхо по очереди выгнула лодыжки, чтобы размять ноги. – Она не отличается особой деликатностью.

– Верно, у Танит есть множество достоинств, но деликатность не входит в их число, – откликнулся Гай, поигрывая ключами.

– Вот я и спрашиваю, – проговорила Эхо. Ей казалось, что она уже чувствует дух свободы. Айви замерла и внимательно смотрела на них. – Какое я имею ко всему этому отношение?

– Самое прямое.

– Это не ответ. Так мы ни до чего не договоримся. – Эхо вцепилась в решетку и взглянула на Гая. – Но спешить мне некуда, так что я подожду.

– Я не собираюсь с тобой в игрушки играть. О жар-птице ты знаешь куда больше, чем говоришь, и чем все мои ученые, а ведь они десятилетиями искали хоть малейшую подсказку, где прячется жар-птица. Ты знала про Японию. И про Париж. Я должен выяснить, что тебе известно, причем прямо сейчас.

Эхо скорее согласилась бы размозжить себе голову о стену, чем выдать Птеру и птератусов какому-то дракхарину. Тем более после того, что драконы сделали с ее друзьями. Девушка открыла рот, собираясь сказать об этом Гаю, но он поднял руку, и Эхо замолчала.

– Судьба наших народов зависит от твоих слов, так что выбирай их тщательно.

Айви сидела тихо как мышка, и слушала, затаив дыхание.

– Тогда объясни, зачем тебе все это нужно, – попросила Эхо. – Почему я должна тебе помогать?

Гай подался вперед и впился в Эхо суровым взглядом.

– Я хочу положить конец этой войне, – тихо, но твердо произнес он. – Я устал воевать. Устал от битв. От кровопролития. А Танит… упивается этим. Если жар-птица поможет прекратить бойню, которая за эти столетия унесла жизни многих дракхаров и птератусов, я ее найду. Я хочу мира, Эхо, куда больше, чем богатства и славы. Он мне дороже собственной жизни. Я хочу мира.

С этими словами Гай отпер ее камеру, и дверь со скрипом распахнулась.

– И, если я не ошибаюсь, – продолжил Гай и бросил ей ключи от камеры и кандалов Айви, – ты тоже этого хочешь.

Эхо посмотрела на Гая, на темные волосы, прикрывавшие его лоб, на тонкую морщинку меж бровей и шрамик на губе, почти неразличимый в тусклом свете темницы.

«Акразия, – подумала Эхо. – Поступок вопреки здравому смыслу». Она понимала, что слова, которые сейчас сорвутся с ее губ, станут самыми важными в ее жизни.

– Да, – ответила Эхо. – Хочу.

Глава двадцать третья

Приведи моего брата.

Слова Танит звенели у Дориана в ушах. Он шагал по коридорам крепости в сопровождении двух огнедышащих драконов, которых Танит отправила с ним. Чтобы не закричать, он с силой прикусил щеку. Приведи. Как собаку.

В одном Танит была права, как ни больно Дориану было это признавать. Как начальник королевской стражи он присягал на верность Повелителю драконов. К несчастью, ныне титул перешел к Танит, а значит, Дориан должен был так же исправно выполнять ее приказы, как некогда приказы Гая. Как будто преданность одному правителю могла быть автоматически перенесена на другого.

Сначала, сопровождаемый огнедышащими драконами, Дориан заглянул к Гаю в кабинет, но обнаружил там лишь безжизненное тело стражника, который когда-то служил под его началом. Рибос был верным, честным и стойким солдатом. Любил сладкий чай и лимонный пирог. У него всегда наготове имелись и колкая шутка, и доброе слово. А теперь он мертв. Еще одна жертва, принесенная на алтарь амбиций Танит.

Приведи моего брата.

Это было первое, что она приказала Дориану, и в ее кроваво-красных глазах читалась насмешка. Наверное, Танит хотела указать ему его место. Теперь он принадлежал ей, и она не позволит ему об этом забыть. Повелительница драконов потребовала, чтобы он привел Гая, и он выполнит ее приказ.

«Никто и никогда не посмеет сказать, – подумал Дориан, – что я не держу своего слова».

Он прошел мимо двух огнедышащих драконов, охранявших вход в темницу, завернул за угол и замер как вкопанный. В узком коридорчике между камерами стоял Гай, а с ним птерянка и та девица. И обе были без кандалов.

– Дориан, – произнес Гай. – Вот здорово, что ты к нам присоединился. И не один, а с друзьями.

– Смешно. – Дориан вынул меч и опустил его. Огнедышащие драконы, стоявшие за его спиной, последовали его примеру. – Танит послала меня за тобой, чтобы ты не наделал глупостей. Похоже, она тебе не верит.

– Смешно, – согласился Гай. – Она отправила с тобой двух своих лакеев. Похоже, не верит, что ты выполнишь ее приказ.

Дориан не удержался и расплылся в улыбке. Гай тоже улыбнулся, и сердце Дориана замерло.

– И правда смешно, – откликнулся он, развернулся и стремительным ударом выбил у одного из драконов его меч. Второй успел уклониться, но ударом своего меча лишь прорезал мундир Дориана и поцарапал ему бедро. Дориан рукоятью меча врезал ему по шлему, и он рухнула под тяжестью сияющих доспехов. Безоружный и не готовый к нападению. Легкая добыча. Вот уж Танит разозлится. Краем глаза Дориан увидел, как Гай достал из ножен клинки и полоснул по горлу того дракона, что оказался справа, а второму всадил нож в подмышку, прямо в незащищенное отверстие в доспехах.

Все закончилось, не успев толком начаться. Гай пнул лежавшего на полу огнедышащего дракона и перешагнул через труп.

– Правильно Танит сомневалась в твоей преданности.

Дориан нагнулся, оторвал кусок пурпурной ткани от плаща мертвого дракона, стер кровь с меча и полюбовался делом своих рук. Встретился взглядом с Гаем и отшвырнул тряпку.

– В моей преданности можно не сомневаться.

– Разумеется, – улыбнулся Гай. – Я твой вечный должник, но сейчас мне надо бежать.

– Мне тоже, – заметил Дориан. – И куда же мы направимся?

– Мы?

– Да, мы. То бишь ты и я. – Дориан показал на двух девушек, которые держались поодаль от схватки, но все равно не сбежали. Им некуда идти, догадался Дориан. – И они. А зачем они нам, думаю, ты мне потом объяснишь.

– Да, конечно. – Гай бросил взгляд через плечо. Эхо махнула рукой. Айви побледнела еще сильнее, несмотря на сажу и кровь, покрывавшие ее лицо. – Но ты должен понимать… если ты пойдешь со мной, едва ли сможешь вернуться. То, что я собираюсь сделать, самая настоящая государственная измена.

Дориан закатил глаза.

– Я только что убил двух личных стражников Танит. И если это не измена, то что же тогда измена?

– Ты можешь свалить это на меня, – предложил Гай. – Никто и не…

Дориан поднес меч к губам Гая, не касаясь их. Этим самым мечом он только что сразил двух драконов.

– Прекрати.

Гай приподнял бровь.

– Я тебе тысячу раз говорил и еще тысячу раз повторю, пока до тебя, наконец, не дойдет. – Дориан опустил меч, но не убрал его в ножны: его не отпускало предчувствие, что он им еще понадобится, чтобы выбраться из крепости и вырваться из цепких лап Танит. – Я присягнул тебе на верность. И пойду за тобой на край света.