Текст книги "( Не) пара для вампира (СИ)"

Автор книги: Мэл Кайли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 24 страниц)

Благо хоть догадался позаимствовать рубашку у одного из стражей, чтобы прикрыть обнажённое тело и не шокировать повздоривших вампиресс. У него же одолжил кожаную портупею для холодного оружия и два серебряных клинка: короткий и длинный.

– Шарлотта, пожалуйста, давай без резких движений, – как можно мягче попросил я, приближаясь. Загнанная в угол женщина напружинилась и подтянула к себе ослабленную жертву. – Отпусти Николь и давай поговорим. Ты же разумная цивилизованная леди.

– Ещё шаг, и я убью её, – занервничала графиня.

Мне показалось, что в глубине души она сама не верила своим словам, но проверять не хотелось. Бедняжку трясло, и я понял, что она на грани истерики и в состоянии аффекта может совершить непоправимую ошибку.

Так что я остановился и медленно поднял руки, показав ладони.

История повторялась: в том же положении я просил тёмную сущность Николь пощадить Камиллу. С той лишь разницей, что белокурая вампиресса жаждала свернуть стерве шею, а графиня, похоже, по какой-то причине колебалась.

Николь молчала и, затаив дыхание, пожирала меня глазами, словно видела в последний раз.

– Шарлотта, умоляю, – добавил в голос проникновенных ноток, глядя на несчастную запутавшуюся девушку. – Не нужно этого делать. Ты ведь не такая.

А не такая ли?

Сначала сцена в спальне, когда, воспользовавшись моей болью и раздраем, графиня попыталась внушить мне покорность и обожание и соблазнить. Теперь проникновение в особняк высокородного и то ли ссора, то ли нападение на Николь.

Маски слетали с лиц, и приходило понимание, кому я обязан ожогами, шрамами и тем, что три раза чуть не потерял любимую женщину. Ничего себе гостеприимство! А ведь так плакала и переживала, ловкая маленькая лицемерка!

– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о ней, Марк, – кусая губы, возразила бессмертная. – Хотя уж ты мог бы меня понять. Ты, как и я, лишился из-за Николь всего, даже жизни. И чем она отблагодарила тебя? Отвергла ради положения в обществе!

– Мне не нужен ни герцог де Эвиль, ни его положение, как ты не поймёшь?! – с надрывом воскликнула Николь, и в охрипшем голосе читалось больше боли, чем в криках, которые я слышал в подземелье.

– Николь находилась в плену внушения Орэ, когда отвергла меня. А ты находишься в плену иллюзий, что чужой жених вспомнит о тебе, если избавишься от соперницы, – губы графини дрогнули от обиды, и я догадался, что попал в точку.

– Думаешь я не подозревал, кто тот высокородный, что разбил тебе сердце? Готова стать герцогиней, которую будут перекраивать под себя внушением и насиловать за неповиновение?

Шарлотта выдохнула и зажмурилась, будто не желала слышать и принимать ужасающую правду о возлюбленном.

– Лотти, ты заслуживаешь лучшей судьбы, – прошептала Николь, положив ладонь поверх руки графини, удерживавшей её за шею. – Я поступила гадко, но обещаю, что не повторю прежних ошибок.

Графиня Сен Клэр уже не сжимала Николь с былым остервенением, всхлипнув, она отвела кинжал от горла подруги и разомкнула объятия. Оставшаяся без поддержки маркиза качнулась и упала на колени, но напряжение, повисшее в воздухе, начало таять.

– Иди ко мне, – притянул к себе возлюбленную и, подняв на руки, перенёс в кресло у камина, чтобы она могла хоть чуть-чуть согреться.

Тонкие запястья упали на плисовую обивку, голова откинулась на спинку кресла, белоснежные локоны, собранные в высокий хвост, рассыпались по плечам.

– Марк, – позвала вампиресса одними губами.

– Не засыпай, Ник, сосредоточься, – осторожно потряс её за здоровое плечо, предчувствуя недоброе.

Рассеянная леди кивнула, но глаза теряли осознанное выражение.

Одно за другим внушения, ломавшие её волю и разум, изнасилование, предательство подруги, колотые и резаные раны, накопившееся в крови серебро – это куда больше, чем переход между мирами и голодное истощение.

Куда больше, чем может выдержать тоненькая вампиресса, как бы чистокровна и сильна она ни была.

Понимая, что маркизе нужна кровь и чем скорее, тем лучше, я метнулся к выходу из покоев, но в дверном проёме столкнулся с хозяином особняка собственной блондинистой персоной.

Герцог не ожидал гостей и явился к невесте в домашнем: плечо перетянуто бинтами, поверх наброшена тонкая расстёгнутая рубашка, волосы распущены.

Стоило нам встретиться взглядами, как напускная расслабленность испарилась.

– Ты… – прошипел Орэ не хуже змея, заступив мне дорогу. – Что ж ты никак не сдохнешь, Кросс?!

Не дожидаясь ответа, блондин выхватил из ножен на поясе кинжал и бросился в атаку. Интересные у них отношения, если в спальню наречённой герцог берёт холодное оружие. Как он собирался его использовать, думать не хотелось.

Да и возможности не представилось – пришлось защищаться.

– Высокая воля к жизни, – парировал, успев уклониться от стремительного выпада. Серебряное лезвие прошло в паре сантиметров от лица. – Шарлотта, время исправить ошибку. Николь нужна кровь, срочно!

Кажется, у де Эвиля тоже развилась хроническая непереносимость соперника, по крайней мере, переменился он в считанные минуты: оскалился, черты лица приобрели звериную хищность, глаза вспыхнули алым.

Вампир попытался нанести удар в сердце, но я перехватил и заломил его запястье, выбивая кинжал. Стоило на миг отвлечься, чтобы проследить, куда тот отлетел, как мощный толчок ногой в грудь откинул меня в другой конец спальни, приложив спиной об изножье кровати.

Перед глазами вспыхнуло от боли, и мне понадобилась минута, чтобы прозреть и восстановить дыхание.

– И ты здесь, Лотти, – вкрадчиво протянул Орэ, перехватив за предплечье попытавшуюся прошмыгнуть мимо него рыжеволосую вампирессу. – Злоупотребляешь моим гостеприимством, как и всегда. Что же мне сделать, чтобы, наконец, избавиться от твоего навязчивого внимания?

Схватив шокированную девушку за волосы, герцог со всей силы ударил её лицом о кофейный столик, стоявший перед камином. Графиня охнула и обмякла в руках мерзавца, как сломанная кукла.

Утратив к игрушке интерес, высокородный отбросил её бесчувственное тело к стене, словно марионетку, которой несчастная и являлась в его руках. По бледному лицу Шарлотты стекала кровь из рассеченного лба.

– Ор-рэ, – прорычал, чувствуя, как зверею, и поднялся.

Я не стал церемониться с ублюдком. Хватит с меня изящного фехтования и дуэлей, теперь разберёмся моими методами. Коронным правым ударом Рэкса сбил противника с ног и, подхватив с ковра чужой кинжал, вонзил ему между лопаток.

Де Эвиль дёрнулся и заревел, воспользовавшись заминкой, я попытался выскочить в холл, чтобы раздобыть для угасающей Николь свежей крови, но вездесущий герцог схватил меня за лодыжку и повалил на пол.

– Ты же её убьешь, высокородный тупица! – попытался пнуть соперника в лицо, но тот уклонился. Выносливый и быстрый, даже с ножом в спине.

– Лишь один из нас умрёт сегодня! – огрызнулся вампир, подминая меня под себя.

Несколько долгих мгновений мы провели на полу в борьбе, затем Орэ закинул руку назад, вырвал из спины клинок и вонзил мне под ключицу. Метил в горло, но в последнюю секунду мне удалось уйти от прямого удара.

Серебро и кровь другого вампира представляли собой страшную смесь: левая половина тела выше пояса почти сразу онемела.

Повезло, что сердце не прекратило биться.

Мою правую руку герцог с лёгкостью прижал к полу за запястье, а свободной ладонью вытащил второй кинжал из ножен на поясе и с гадкой ухмылкой замахнулся.

– Отвали! – зарычал уже не я, а внутренний зверь, понимая, что во второй раз блондин не промахнётся.

Де Эвиль тупо моргнул и замер.

Я так оторопел от неожиданности, что на миг перестал сопротивляться. Герцог отпустил меня и поднялся на ноги. Серые глаза сделались стеклянными. Оружие выпало из ослабевших пальцев.

Одумавшись, я вытащил клинок из тела.

Плохо с точки зрения потери крови, но гораздо лучше, чем позволить ослаблявшему меня яду распространяться по венам. Решил не дожидаться, пока противник придёт в себя, и всадил ему кинжал по самую рукоять если не в сердце, то, по крайней мере, куда-то очень близко.

После увиденного я вообще сомневался, что у него есть подобный орган.

Взревев, Орэ вышел из оцепенения и потянулся, чтобы вытащить оружие, но я сдавил пальцами раненое плечо мужчины, сбил его с ног и прижал коленом к полу. Залитая алым грудь вампира представляла собой печальное зрелище, он взвыл от боли и рванулся ко мне, но не преуспел.

Я столько раз представлял, как искромсаю урода в лоскутки за то, что он сделал с Николь и со мной, но в решающий момент не испытал ничего, кроме презрения и холодного безразличия.

– Так боишься меня, что спешишь истечь кровью? – поинтересовался у блондина ласково. – Кстати, про истечь кровью. Знаешь, каково это, когда твои руки сжигает серебро?

Не рассчитывая на ответ, пробил запястье Орэ его же кинжалом, пригвоздив к полу, затем повторил ту же манипуляцию с другой стороной и собственным клинком. Вампир взвыл не своим голосом и выгнулся от мучения.

– Откуда такая сила? – прохрипел де Эвиль, давясь кровью.

И тут меня осенило: меня спас вовсе не случай.

Герцог отпустил меня, потому что я велел ему отвалить!

В отличие от меня, вложившего в короткое слово лишь ярость, истинная суть дополнила его ментальным приказом. Внушением, которому не смог воспротивиться даже один из самых чистокровных негодяев Дракарда.

Вот так номер!

– Не твоё дело, – улыбнулся, обнажив клыки. – Как поступим, дражайший герцог? Я бы предпочёл оставить тебя под лучами Сортры, чтобы ты сгорел заживо. Но до рассвета остаётся время, стража придёт в себя, кто-нибудь да спасёт твою шкуру. Крысы вроде тебя всегда выживают.

– Будь ты проклят, – в исступлении выдохнул высокородный.

Должен признать, хотя силы покидали его тело, аристократ не терял лица.

Но я это исправлю.

– Взаимно, – ответил с усмешкой. – Знаю, Орэ. Ты ведь любишь внушение и насилие, правда? – прокусив клыками свою ладонь у основания большого пальца, уронил пару капель крови на лицо вампира.

– Пей.

Герцога де Эвиля перекосило то ли от ужаса, то ли от отвращения.

Собрав последние силы, он боролся с чужим внушением. Я с неприкрытой иронией наблюдал за его потугами. Пусть побудет в шкуре своих жертв, прочувствует «удовольствие» превратиться в безвольную игрушку в чужих руках.

– Что же ты, герцог? – поинтересовался я, приподняв бровь, поднёс раненую руку к тонким губам и приказал уже в полную силу:

– Я сказал, пей.

Глава 21

Давясь кровью вампира, герцог де Эвиль очень страдал.

Его кожа похолодела и посерела, трясущиеся губы посинели там, где не окрасились алым, вены вспухли и почернели, тело била крупная дрожь, и лишь распахнутые глаза сохраняли остатки жизни.

До последнего вздоха Орэ не мог поверить, что кто-то в Дракарде способен отдать ему ментальный приказ.

Тем более я, Марк Кросс.

Обращённый, которого он никогда не воспринимал всерьёз.

Не могу его упрекнуть: я и сам после обращения не воспринимал себя всерьёз. Цеплялся за прошлую жизнь и смертные воспоминания, не готовый принять свою истинную суть. Если бы мне хватило смелости слиться со зверем с самого начала, произошедшего можно было бы избежать.

Правда, не каждый решится на то, что ещё ни разу за минувшую сотню лет не заканчивалось в Дракарде благополучно.

Когда высокородный прекратил корчиться у моих ног и испустил дух, я опомнился и бросился в холл за кровью смертных, но опоздал. Николь не просыпалась и не реагировала на алую жидкость, а напоить бесчувственную вампирессу – задача невыполнимая.

Дрожа от злости и отчаяния, обернулся к ненавистному герцогу, из-за которого драгоценное время оказалось упущено, в надежде сорвать на нём гнев, но мёртвое тело ссохлось и через минуту рассыпалось прахом, оставив запачканную одежду и обувь.

Понял, что один не справлюсь, и мне чертовски нужна помощь.

Кровь прислуги не вернула в сознание Николь, но могла спасти Шарлотту. Несмотря на страшный удар головой, графиня пострадала меньше подруги, так что её истинная суть на запах крови откликнулась, приоткрыла горящие багряным глаза и разомкнула губы.

– Спасибо, что сохранил мне жизнь после всего, что я натворила, – прошептала леди Сен Клэр, когда я закончил отпаивать её кровью. Рана на лбу стянулась, и бессмертная смогла сесть, но не решалась поднять глаз.

– Я ослепла от горя и безысходности.

– Мне это знакомо, – помог Шарлотте подняться и вернулся к Николь, коснулся костяшками пальцев похолодевшей щеки. Небо у горизонта начинало светлеть, но меня волновало глубокое беспамятство возлюбленной, а не приближающийся восход.

– Что между вами произошло?

– Расскажу, но не сейчас, Марк, – покачала головой рыжеволосая вампиресса. – Николь нужен лекарь, а нам – замести следы. Лучше, если герцог канет в небытие.

Сдавалось мне, увидев истинное лицо Орэ де Эвиля и прочувствовав его пугающую жестокость на себе, леди Сен Клэр решила вырвать бывшего возлюбленного из сердца. Надеюсь, графиня пойдёт на поправку и научится ценить себя по достоинству.

Мы сожгли вещи высокородной сволочи в камине вместе с его останками, которые тщательно собрали с пола с помощью совка и метелки для пепла. Разница оказалась невелика.

Надеюсь, ублюдок будет продолжать гореть в аду – в порядке исключения я готов в него поверить. Особенно учитывая, через что мне пришлось пройти по его вине.

Верный Ренар, а с ним и экипаж Шарлотты дожидались за углом, в тёмном проулке, даже вопреки тому, что планы изменились и хозяйке пришлось задержаться в особняке де Эвилей.

Посадив подругу в карету, устроил Николь на её руках и велел беречь маркизу как зеницу ока. Почувствовав внушение, бессмертная сжала губы, обиженная недоверием, но учитывая, как она скомпрометировала себя, перестраховаться не повредило бы.

Как и обещал, я вернулся за Элиотом и забрал бессознательного паренька с собой. Если бы не он – не в первый раз, кстати – моя история обрела бы печальный конец.

В поместье Сен Клэр мы вернулись за полчаса до рассвета – разбитые и уставшие. Счастливца Элиота мы передали в руки Равии и Норы, его ждало восстановление и крепкий десятичасовой сон.

Нас с графиней тоже предательски склоняла слабость, но пришлось собрать волю и лекарей, чтобы они осмотрели маркизу. Вампиресса не реагировала на внешние раздражители и не просыпалась, и ещё до того, как подчиненные графини закончили совещаться, я знал, что они скажут.

Николь впала в летаргию.

Пользу лекари всё же принесли: обработали и перевязали раны нас троих, сделали Николь вливание крови. Не знал, что они умеют подобное, но, видимо, близость миров смертных и бессмертных не могла не оказать влияние хотя бы на развитие медицины.

Мы с Шарлоттой с утолением жажды справились без посторонней помощи. Если не считать «донорство» её прислуги, конечно.

Вопреки возражениям целителей, я унёс возлюбленную в свою спальню, велев им собрать всю имеющуюся в Рубарисе информацию по летаргии. Надо было наплевать на достоинство и, уподобившись Орэ, истерзать его перед внушением. Умудрился-таки подгадить напоследок и сделать так, чтобы вампиресса мне не досталась.

Но это мы ещё посмотрим.

Вздохнув, уложил девушку под одеяло. Из тесного платья её высвободили лекари, когда осматривали полученные повреждения, оставив в лёгкой нижней сорочке.

Подумав, распустил длинные волосы возлюбленной. Не хотелось, чтобы Николь что-то сковывало, слишком долго ей пришлось прожить в плену: страхов, недомолвок, преследования, чужого внушения.

Я обратил внимание на овальный медальон, сверкнувший в мягком отсвете свечей, который приковал взор к соблазнительной ложбинке груди бессмертной. Не замечал его раньше у Николь. Хотел снять и оставить на прикроватном столике, но что-то меня остановило.

Говорят, не следует читать чужие письма, но про кулоны я не слышал ни слова, так что поддался любопытству и раскрыл его. Вот ведь загадка: детальные миниатюрные портреты вампиры делать умеют, а до фотографии, значит, не додумались!

Изящная молодая женщина как две капли воды походила на Николь, вернее, Николь на свою мать. У отца маркизы отметил удивительно тёплый для вампира лучистый взгляд, но за внешней мягкостью, уверен, таилась несгибаемая воля.

Унаследовала же её от кого-то маркиза Бертье?

Странным образом эта мысль меня успокоила. Я защёлкнул украшение и оставил его на шее вампирессы.

Спал, как убитый, прижимая к себе миниатюрную девушку и уткнувшись носом в густые белые локоны. Мне снился заснеженный розовый сад, где время остановилось, и всё покрылось корочкой льда.

Измотанный ранами и пытками организм, как и внутренний зверь, требовал длительного отдыха, поэтому я проспал день, ночь и следующий день, очнувшись на закате.

Физически я чувствовал себя гораздо лучше, морально… Об этом позже.

Дрожащей рукой провёл по светлым волосам возлюбленной, ожидая, что она вот-вот проснётся, но чуда не произошло. Николь спала на спине и казалась бы неживой, если бы не вздымающаяся грудь. Дыхание бессмертной замедлилось, но не пропало, оставляя хрупкую надежду вытащить её с того света.

Оставив маркизу в постели, я поднялся и размял затекшее после долгого сна тело. Раны ещё ныли, в особенности свежая под ключицей, но кровь другого вампира и серебро растворялись в организме, так что слабость уходила.

Скинув на пол ванной измятую одежду, в которой я отрубился, осмотрел своё тело.

Н-да, у меня за всю жизнь столько шрамов не набралось, сколько останется после знакомства со злосчастным герцогом-садистом. Если правда, что шрамы украшают мужчину, то я теперь, сука, неотразим!

К тому моменту, когда в ванную постучался Элиот, я успел с удовольствием умыться прохладной водой, привести себя в порядок и отмокал в горячей ванне с пеной, раздумывая, что собираюсь предпринять.

– Позволите, граф? – с улыбкой спросил парень, рождая ответную улыбку на губах. Немного вымученную, но всё же. Слуга принёс чистую одежду и полотенца, положил их на высокую тумбу из полированного тёмного дерева.

– Ты ведь знаешь, что никакой я не граф? – усмехнулся, наблюдая за хлопотами друга. Выглядел он выспавшимся, отдохнувшим и пышущим молодостью и здоровьем. – Останься, Элиот, я хочу поговорить с тобой.

– Для меня вы более благородный вампир, чем весь высший свет Рубариса, – с восторгом заявил юноша, и я не сдержал искренний грудной смех.

Отсмеявшись, выслушал короткий пересказ последних новостей: леди Шарлотта полностью восстановилась, под её присмотром целители и слуги собирали по крупицам информацию о летаргии.

Герцог де Эвиль пропал, и никто в его поместье не помнил, что произошло минувшей ночью. Моей аудиенции просил герцог Фредерик Эрген – один из членов Совета. Кажется, в ночь дуэли с Орэ Старейшина спас мне жизнь наравне со слугой, а потому избежать встречи не удастся.

– У меня тоже есть новости для тебя, Элиот, – улыбнулся, глядя в удивлённые голубые глаза друга. – Я всё думал, почему Равия симпатизирует тебе, но держит на расстоянии вытянутой руки, а потом понял: она твоя младшая сестра.

– Сестра? – слуга выронил из рук полотенце, которое собирался подать, и уставился на меня неверящим взглядом. – Моя сестра… – прошептал ошарашенно. – А я её на свидание звал, милостивая тьма, какой позор!

– В вас течёт одна кровь, можешь мне поверить, – усмехнулся, наблюдая за смятением слуги. – По разнице в возрасте предполагаю, что вы брат и сестра. Понятия не имею, почему леди Шарлотта не оставила вам эти воспоминания, может, чтобы не отвлекались друг на друга, но тебя тянет заботиться о Равии, потому что она твоя семья.

– Но как я скажу ей об этом? Что, если она мне не поверит? – заволновался Элиот.

Меня позабавило, как он умел собираться и принимать решения в действительно сложных ситуациях, и как превращался в смущенного потерянного мальчишку, когда дело касалось его личных отношений.

– Если ты донесёшь до меня полотенце, я могу сказать ей, – заверил встревоженного слугу. – Мне она поверит. К слову, не стоит ещё кому-то раскрывать ваш секрет. Мнение графини Сен Клэр по данному вопросу могло не измениться.

Спохватившись, Элиот подал мне всё необходимое и вышел дожидаться за дверью.

Я вытерся полотенцем и оделся, после чего глянул в зеркало и прочесал пальцами длинные, слегка вьющиеся волосы. Сожженная под лучами Сортры часть отросла, и пряди спадали ниже плеч.

Ладно, в Дракарде пусть творят, что им вздумается, тем более что это принято вампирской модой, а в Манополисе обрежу их хотя бы до середины шеи.

Когда я вернулся в спальню облачённый в минималистичный тёмно-синий костюм-тройку – Рэйчел Барнс бы мной гордилась – Элиот уже изнывал от нетерпения.

Николь лежала без малейшего движения, даже светлые ресницы не трепетали во сне. До ужаса не хотелось оставлять вампирессу одну и на час, но у меня имелись дела, требовавшие моего участия.

Равию мы застали в одной из внутренних галерей поместья. Теперь их сходство с Элиотом казалось очевидным: оба светловолосые, светлокожие, с тёплыми голубыми глазами и мягкими, немного детскими, чертами лица.

Смущенный друг переминался с ноги на ногу, и я понял, что инициативу придётся брать в свои руки. Девушка выронила поднос, который держала в руках, и тот звоном оповестил всю округу, что происходило что-то интересное.

К счастью, в галерее мы были одни, и, если бы незваный гость подслушивал за углом, зверь бы его почуял. Сморгнув слёзы, Равия без слов подошла к брату и обняла его.

– Но почему вы не сказали нам раньше, милорд? – набравшись храбрости, спросила служанка, когда отошла от первого шока.

– Потому что не знал, – пожал плечами. – Элиот стал мне не только помощником, но и другом, поэтому я не пил его кровь. До недавних событий, которые меня вынудили. Тогда пазл сложился в моей голове. На вкус вы одинаковые, – усмехнулся, глядя в расширившиеся глаза девушки.

Как ей объяснить ту тонкость оттенков крови, которую различал мой внутренний зверь? Любопытно, все бессмертные на такое способны?

Оставив новообретённых родственников свыкаться с положением, направился в покои графини, но в итоге нашёл Шарлотту в библиотеке в компании двух служанок, просматривающих вместе с ней книги.

На звук шагов вампиресса подняла голову и улыбнулась.

– Очнулись, граф Кросс? – поприветствовала в соответствии с легендой, а когда отослала девушек к дальним стеллажам убрать ненужные книги и принести новые, спросила тише: – Как ты себя чувствуешь, Марк? Лекари диагностировали у тебя сильное истощение.

– Я в порядке, – ответил сдержанно. – Что удалось выяснить про летаргию?

– Всё очень индивидуально, – вздохнула бессмертная, перелистнув страницу. – Конечно, проще вывести из этого состояния на грани, отпоив вампира кровью. Если бы Орэ не вмешался, мы могли бы успеть.

– «Бы» меня не интересуют, – не хотел, чтобы голос прозвучал резко, но имя герцога, предательство подруги и боль за возлюбленную выводили из равновесия. Шарлотта вздрогнула и опустила тёмные ресницы.

– Что вы не поделили, Шарлотта? Я хочу знать, зачем ты мучила Николь и почему не убила нас в первую ночь.

Не поднимая глаз, леди Сен Клэр заговорила. Пока пересказывала свою историю, она теребила в пальцах то уголок книги, то золотое перо, то листы, на которых вела заметки, выдавая своё волнение и чувство вины.

С одной стороны, зная Николь, я не мог поверить, что в юности она была легкомысленной испорченной аристократкой, являясь дочерью родителей с высокими моральными принципами, а именно такой образ формировался со слов Шарлотты. С другой – не чувствовал в голосе вампирессы лжи, а только горечь и сожаление.

Хотелось услышать версию маркизы и сравнить её со словами подруги, но, во-первых, она пребывала в состоянии, близком к коме, во-вторых, оставалось неясным, восстановится ли когда-нибудь её память, и, в-третьих, в особняке де Эвилей Николь вела себя так, словно раскаивалась.

Возлюбленная не держала зла на Шарлотту даже вопреки тому, что запутавшаяся бессмертная совершила с ней. Значило ли это, что она тоже чувствовала вину?

– Выходит, ты вложила в руки Ханта пространственный клинок, – в задумчивости потянулся к мечу на шее и в который раз его там не нашёл. – И прописала в контракте, что он получит в два раза меньше денег, если начнёт убивать смертных. Какая ирония, если бы не твоё желание остаться в тени, я умер бы куда раньше.

– Я была в отчаянии, Марк, – потупилась графиня. – Боль ослепляла, и я желала отплатить тем же той, что её причинила.

– Поверь, тебе удалось, – с горечью усмехнулся при мысли, сколько Николь пришлось пережить по воле двух «ближайших» друзей.

Я бы тоже послал такую жизнь к дьяволу и спрятался в уютный кокон летаргии.

– Я не знала, что она изменилась! – рассердилась задетая за живое собеседница. – Ты изменил её, Марк! Я присматривалась к вам, хотела поверить, что маркиза Бертье поумнела и научилась думать о чувствах других. Но случился бал дебютанток и вместо того, чтобы разорвать помолвку, она приняла ухаживания герцога де Эвиля, разбивая сердце нам обоим!

– Она стала заложницей обстоятельств, – возразил в защиту возлюбленной. – Как и мне, ей пришлось играть по правилам вашего сумасшедшего мира.

– Но я понятия не имела! – с надрывом откликнулась Шарлотта. – Застарелые раны закровоточили, когда я поняла, что она играет твоими чувствами так же, как и моими. Страх и ненависть взяли верх, подчинили.

– Ты великолепная актриса…

– Я исправлю ошибку!

– Как? Как ты это сделаешь?! – поймал себя на том, что повысил голосу на вампирессу. Графиня осеклась. – Николь впала в летаргию и, возможно, никогда не очнётся. Твои названные родители в гробу бы перевернулись, зная, что ты натворила!

– Хватит, – всхлипнула леди Сен Клэр и отвернулась, чтобы я не увидел её слёз. – Ради любимой женщины ты пошёл на всё. Я сделала то же самое ради любимого мужчины. Не тебе судить меня, Марк. Твои чувства, по крайней мере, оказались взаимны. Мне повезло меньше.

– Шарлотта… – графиня не стала слушать.

Выскочила из-за стола, опрокинув стул, и вылетела из библиотеки, позабыв о служанках.

Может, и правда, не мне судить?

В отличие от рыжеволосой вампирессы, я не пощадил герцога. Мне бы и в голову не пришло после страданий, которые он причинил Николь и мне в том числе. Страданий, через которые прошла и Шарлотта.

Мне ли не знать, что боль выжигает дотла, оставляя лишь прах и пыль? Несмотря ни на что, графиня сумела сохранить в себе искру признательности и привязанности к семье, которая её вырастила.

Искру милосердия.

А я поддался боли и гневу и обидел её. Опыт меня ничему не учит.

Когда я устал посыпать голову пеплом, решил воспользоваться случаем и просмотреть записи графини. Летаргия засасывала: чем дольше вампир находился в пограничном состоянии, тем меньше становилось шансов вернуть его к жизни.

Неутешительный вывод.

Остальные случаи и правда разнились: одним помогали вливания крови, другие без причины просыпались сами, третьи не возвращались никогда. О том, что происходит с сознанием и способен ли бессмертный получать сигналы извне, авторы спорили.

Тоже так себе новости.

Я просидел в библиотеке до рассвета, добавляя к написанному Шарлоттой свои личные наблюдения, но ничего способного перевернуть ситуацию не обнаружил. Когда вернулся в спальню, лекари как раз закончили с вливанием и собирали инструменты. На постели, держа подругу за руку, сидела графиня.

Заметив меня, леди Сен Клэр поднялась и попыталась покинуть покои.

Я поймал её за запястье в неловкой попытке объясниться, но всё ещё рассерженная вампиресса вырвала руку и хлопнула дверью. Ладно, возможно, нам обоим требуется время, чтобы пережить запутанную ситуацию, в которой мы оказались.

– Как ты, Ник? – спросил у возлюбленной, когда мы остались одни, не рассчитывая на ответ. Наклонившись, коснулся губами прохладного лба вампирессы, взял тонкую ладонь в свои. – Я скучаю по тебе. Пожалуйста, возвращайся.

Увы, возвращаться бессмертная не спешила.

Через неделю выяснилось, что вливания крови больше не помогают. Маркиза начала таять, а вместе с ней и моя надежда.

Мы с Шарлоттой не сдавались ни в ссоре, ни после примирения: ездили в императорскую библиотеку Рубариса, где хранились древние и редкие издания, общались с лучшими целителями столицы.

Увы, перед летаргией, как и в случае с земной комой, они оказывались бессильны.

Я не привык сдаваться, но варианты исчерпали себя.

Погрузившись в невесёлые мысли, я забывал спать и пить кровь, так что Элиот с ненавязчивой деликатностью крутился возле меня каждую ночь, будто теперь он стал мне старшим братом.

Поэтому, когда он постучался в спальню вместе с Равией, державшей подмышкой толстенный талмуд, я не удивился.

– Тёмной ночи, граф, – преувеличенно бодро приветствовал меня друг, а его сестра без слов поклонилась. Я ответил усталой улыбкой. – Возможно, Равия нашла способ помочь маркизе Бертье.

– Это только одно упоминание и наши догадки, – смутившись, поумерила пыл Элиота девушка. – Может, вам покажется глупостью, милорд…

– Равия, я на грани отчаяния, – с лёгким раздражением прервал расшаркивания и поманил обоих к столу, куда служанка с облегчением сгрузила тяжёлую книгу и раскрыла на заложенной странице. – Любая идея сейчас на вес золота.

– Автор не нашёл поддержки коллег, но размышляет о тесной взаимосвязи тела, человеческой части сознания и истинной сути, – начала девушка. – Он описывает случай, когда супруга некоего виконта Шерье впала в летаргию на долгие полгода. Вопреки распространённому мнению, что выход из летаргии – свойство сознания, личный лекарь Шерье предположил, что, возможно, это выбор тела.

– Не понимаю…

– Пережив истощение, близкое к смерти, тело вампира как бы замыкает угасающее сознание в себе. Как огонёк свечи, который мы закрываем ладонями от ветра, – пояснила Равия и добавила:

– Тело маркизы восстановилось, поэтому ей не помогают вливания крови, но сохранило память об ужасах внешнего мира. Оно в напряжении, оно сковано само и сковывает сознание. Если совсем перекрыть пламени доступ воздуха, оно погаснет.

– Но что я могу? – спросил, затаив дыхание.

– Напомнить телу маркизы… – девушка запнулась и покраснела, – о приятных ощущениях, ради которых стоит жить. Между супругами Шерье существовала тесная связь, и виконт через прикосновения сумел пробудить зверя, а вместе с ним и человечность виконтессы.

Она что, говорит про секс?

Видимо, взгляд у меня был говорящий, потому что Равия вспыхнула, изобразила неловкий книксен и поспешила покинуть спальню. Элиот проводил сестру удивлённым взором, вернул нужную страницу, поскольку ветер от взметнувшихся юбок служанки перелистнул их, и с улыбкой удалился.

Пребывая в замешательстве, я два или три раза перечитал историю семейства Шерье. Не удивлён, что другие авторы, изучавшие летаргию, подняли новатора на смех. С другой стороны, именно через желания плоти и инстинкты зверя я вытащил Николь из власти герцога, чего, как я понимаю, тоже никто в Дракарде прежде не делал.