Текст книги "Любовь и верность"

Автор книги: Мэгги Робинсон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Поэтому поцелуй был быстрым, но обжигающим. Алек до кончиков пальцев собственных ног в сапогах ощутил это, так что ему оставалось надеяться только на то, что он сам не упадет на скамью.

Глава 15

Проклятие! Это происходит с нею снова, и она не может сказать «нет» или хотя бы попытаться остановить его. Похоже, хочет за два дня наверстать упущенные за всю жизнь поцелуи.

Она была абсолютно уверена в том, что Алек весьма искусен в поцелуях, если ее предательское тело может выразить свое мнение по этому поводу. Мэри одновременно чувствовала жар и холод, ее бил озноб, словно она больна, но какой-то весьма приятной болезнью. Здесь, в лесной тиши, ей не нужны доктора в белых халатах. Не нужен эфир, чтобы усыпить ее, потому что она уже почти лишилась чувств, отдавшись блаженству его поцелуя. Он прижимал ее к себе, и она чувствовала себя в безопасности рядом с ним; Алек приподнял ее лицо, и она была готова повиноваться ему. Закрыв глаза, Мэри приоткрыла рот и стала повторять все ласки Алека, полизывая и посасывая его губы.

Она просто не знает, как это назвать, потому что слова «полизывать» и «посасывать» ей как-то не нравились, не говоря уже о слове «покусывать», хотя Алек покусывал ее губу так нежно, что это вызвало целый взрыв наслаждения в ее теле. Мэри хотелось сорвать с себя всю одежду немедленно, не дожидаясь понедельника, – глупее затеи не придумать. Забыв о здравом смысле, она босая сидит посреди леса в объятиях известного донжуана. Доступная. Возбужденная. Обезумевшая.

Один из них должен остановиться, но, подозревала Мэри, это будет не она. Ведь она сама принялась расстегивать пуговицы его куртки. Оказавшись, по сути, в ловушке его медвежьих объятий, она ничуть не возражала против этого. Мэри чувствовала себя чудесно, разве только раздражающая боль в ступнях немного досаждала ей. Но тут тонкий лучик тревоги прорвался сквозь пелену ее страсти, и она толкнула Алека в грудь.

Отпрянув, он опустил на нее затуманенный взор.

– За что? – спросил Алек.

– Кто-то идет! Неужели ты не слышишь? Шум такой, будто приближается стадо слонов.

– Черт!

Мэри осталась в одиночестве на скамье, а Алек быстро скрылся лесу. Боже, он был стремителен, как бегущий олень, полы его расстегнутой куртки летели по воздуху следом за ним. Едва Алек исчез за поворотом тропинки, как Мэри увидела двух детей с гувернанткой.

– Д-доброе утро, – поздоровалась Мэри, пытаясь улыбнуться.

Дети – румяный мальчуган и бледная девочка постарше – улыбнулись ей в ответ. Няня оглядела Мэри, от сбившейся набок шляпки до грязного подола и ног в одних чулках, с нескрываемым ужасом.

– Мисс, с вами все в порядке? – спросила она.

– Нет, не в-все. Эти чер… дурацкие ботинки. Они новые, знаете ли. Снимая их, я надеялась получить хоть какое-то облегчение, но теперь я не уверена, что смогу снова надеть их.

Молодая женщина понимающе кивнула.

– У меня то же самое. Никогда не знаешь, что понадобится с этими двумя. – Гувернантка бросила на детей мрачный взгляд, и Мэри мгновенно почувствовала симпатию к ним. Из просторной сумки был извлечен обувной крючок, и Мэри взялась за дело. Ее ноги были в агонии, зато хоть ей не придется возвращаться в свою комнату в разодранных чулках. Она неуверенно встала.

– Спасибо вам большое, – сказала Мэри. – Хорошей прогулки.

– Хотите мы проводим вас в отель? – предложила гувернантка. – Люди могут невесть о чем подумать, увидев вас.

– Что вы имеете в виду? – неуверенно спросила Мэри.

– Пенни, Джон, идите поищите интересные камни. Вы можете сделать двадцать шагов, Джон и Пенни, и эти шаги могут быть гигантскими, только не бегите. – Как только дети пошли вниз по тропинке, причем Джон при этом громко кричал, гувернантка промолвила, понизив голос: – Должна признаться, мисс, у вас такой вид, будто вас изнасиловали. К вам не приставал мужчина?

– Да что вы, нет! – Перед внутренним взором Мэри появилось широкое авеню, ведущее к ночному приключению. Она опустила глаза. – Это был не просто мужчина, а доктор Бауэр. Мой доктор. Возможно, в этом нет ничего плохого, но он подошел ко мне… и… поцеловал меня! А что, заметно? – Она провела пальцем по припухшим губам, старательно делая вид, что умирает от стыда.

Няня нахмурилась.

– Ваш доктор? – спросила она. – Тот самый, который владеет отелем? Это нехорошо.

– Он пошел за мазью для моих ног, – объяснила Мэри. – Может быть, на него подействовали силы природы. Леса, знаете ли. Как вы думаете, здесь есть банши [3]3
  Фигура ирландского фольклора – женщина, которая, согласно поверьям, является возле дома обреченного на смерть человека и своими характерными стонами и рыданиями оповещает, что час его кончины близок.


[Закрыть]и домовые? Сверхъестественные существа, заставляющее человека делать что-то неподобающее против его воли? Я читала о чем-то таком в народных сказках.

– Все это ерунда! И не говорите ничего подобного при детях, иначе я лишусь ночного сна. Пора идти! – закричала она.

Пенни и Джон вернулись с несколькими камушками, один из которых Джон попытался засунуть в рот, но Пенни его остановила.

– Мы проводим вас. На всякий случай, – сказала гувернантка. – Меня зовут Элайза Лоуренс, а это мисс Пенелопа Херст и ее брат Джонатан.

– Здравствуйте. – Мэри наклонилась, чтобы пожать грязные ручки детей. – Ваш папа – известный барристер?

Пенни кивнула. Это та самая дочка, больная астмой, о которой говорил Оливер. Бедняжка! Она слегка запыхалась, но не задыхалась. Считается, что чистый горный воздух полезен астматикам.

Должно быть, мисс Лоуренс не просто находить подходящие занятия для таких разных детей. У Джона Херста такой вид, будто ему нужна собственная нянька. Он был весь взъерошенный, и от него исходила энергия, как от непоседливого щенка. Неудивительно, что гувернантке приходится носить с собой обувной крючок и что там еще лежит в ее огромной сумке.

Дети поспешили вперед, а мисс Лоуренс сжала руку Мэри.

– Надеюсь, этот человек не представляет опасности для Пенни? – спросила она. – Он назначил ей прием в понедельник.

– Не думаю. – Алек ни слова не говорил о том, что Бауэр интересуется еще и несозревшими девочками, хотя вкусы очень многих мужчин влекут их в этом ужасном направлении. – Только нужно, чтобы ее сопровождали вы или ее мать. – Если повезет, Бауэра в понедельник тут уже не будет.

– Мать Пенни умерла, так что, боюсь, мне самой придется вести ее на прием к врачу.

– Что ж, тогда посоветую вам быть начеку. Мне кажется, Бауэр проявляет интерес к незамужним молодым женщинам.

– Нет уж, со мной у него ничего не выйдет. – Вынув из сумки устрашающего вида шляпную булавку, Элайза Лоуренс помахала ею в воздухе.

– Вам нравится ваша работа, мисс Лоуренс? Вы счастливы? – спросила Мэри, переводя разговор на тему, которую она знала лучше всего.

– Не совсем. Была бы счастлива, если бы нужно было заниматься только Пенни: она – сущая овечка, когда не болеет. Но Джонатану нужна куда более крепкая рука, чем у меня. Я люблю детей, но, по правде говоря, я бы предпочла работу в офисе. Я закончила курсы секретарей и могу аккуратно вести дела, все организовывать. Вообще-то я была одной из машинисток мистера Херста, пока ему срочно не понадобилась гувернантка. Я занимаюсь его детьми уже год, и, похоже, у него даже в мыслях нет заменить меня.

Мэри это не удивляло. Мисс Лоуренс – очень хорошенькая блондинка. В адвокатском офисе она только отвлекает клерков, а вот за столом во время завтрака смотрится отлично.

– Так почему же вы не уходите? – спросила она.

– Мне нужна работа, – ответила мисс Лоуренс, пожимая плечами. – Моя мать плохо себя чувствует, а мне щедро платят. Но я уверена, что окажусь на улице, если мистер Херст решит снова жениться. Ни одна жена не захочет жить со мною под одной крышей, несмотря на то, что мистер Херст всегда вел себя как джентльмен. Не думаю, что он вообще знает, как я выгляжу, потому что его голова забита гражданскими правонарушениями и краткими письменными изложениями дел, с которыми он выступает в суде.

Должно быть, этот человек либо близорук, либо женат на своей работе. Сунув руку в свою сумочку, Мэри вынула оттуда визитную карточку.

– Когда вернетесь в Лондон, обратитесь в агентство «Ивенсон эдженси», – посоветовала она. – Миссис Ивенсон найдет для вас идеальную работу. Она всегда находит.

Элайза Лоуренс добавила визитку к куче разнообразных вещей в своей сумке.

– Благодарю вас, мисс. Но я даже не знаю вашего имени!

– Прошу прощения, что не представилась. Меня зовут Мэри Арден, я приехала сюда с тетей и братом.

– О! Кажется, мистер Херст собирается сегодня вечером играть с вашим братом в карты.

– Неужели? Оливер говорил мне, что он что-то такое планирует.

Миновав последние деревья, они вышли на холмистый газон. Игра в крокет была в разгаре, а с расположенных внизу теннисных кортов было слышно, как ракетки бьют по теннисным мячам. Мэри никогда особо спортом не увлекалась – а сейчас она и подавно едва могла ходить, – а потому не интересовалась тем, какие спортивные развлечения предлагают гостям в отеле. Извинившись, мисс Лоуренс побежала следом за Джонатаном, и Мэри стала раздумывать над тем, как провести оставшуюся часть дня.

Если бы она находилась дома, то что стала бы делать в субботу? Сидела бы за письменным столом, просматривая письма и счета. Офис работал шесть дней в неделю, но она редко проводила встречи с перспективными клиентами или претендентами на работу по субботам. Когда она брала выходной, чтобы сходить в музей или хотя бы в магазин? Работа и отсутствие развлечений превращали Мэри в очень скучную девушку.

Она прошла через заполненную гостями веранду, где официанты подавали чай с плюшками. Поскольку Мэри съела плотный завтрак, вдохновивший ее на злосчастную прогулку, во время которой она надеялась хоть немного растрясти его, у нее не возникло желания задержаться. Пейзаж за окнами открывался замечательный, но сверху он был просто потрясающим. Поднявшись вверх на лифте, Мэри пешком преодолела несколько ступеней, ведущих в башню для леди. Здесь было безлюдно, что вполне устраивало Мэри в ее состоянии.

С четырех сторон башни можно было разглядеть окрестности на много миль вокруг. Река поблескивала вдалеке, маленькие фигурки мужчин, стоявших в воде, бросали приманку крохотным рыбкам. Клубы дыма в воздухе возвестили о прибытии утреннего поезда, который привез в отель новых гостей. Ближе к отелю, у входа для прислуги, выстроился целый ряд повозок со свежими продуктами, вокруг которых суетились лакеи и горничные. Отель представлял собой гигантское предприятие, поддерживающее местную экономику, и Мэри очень надеялась, что разоблачение Бауэра не скажется на его процветании. Наверняка можно найти другого доктора, который не станет губить уязвимых женщин.

Мэри набрала полную грудь свежего воздуха. Кто не захотел бы жить здесь в течение полугода? Отель закрывают на зиму, но иногда гостей перестают принимать уже в октябре, если рано выпадает снег. В воздухе чувствовалась прохлада, несмотря на солнечное июньское утро.

Мэри облокотилась о перила, и порыв ветра тут же стал срывать ее шляпку. Нет, она должна немедленно спуститься вниз и привести себя в порядок, ведь она помнит, с каким испугом смотрела на нее мисс Лоуренс. Однако она выискивала кое-кого во всей этой красоте и суете внизу.

Наконец она увидела его – он вышел из леса, одернул на себе куртку и вынул из кармана клетчатое кепи. Интересно, как далеко он убежал вниз по тропинке, прежде чем решил, что можно без опаски вернуться? Добрался ли до водопада, от красоты которого, была уверена Мэри, захватывало дух? Возможно, водопад так великолепен, что пойти к нему можно, забыв о стертых до мозолей ногах. Он-то, конечно, видел его сотни раз, ведь он тут вырос, и его земля граничила с землями отеля. Считает ли он здешние виды чем-то само собой разумеющимся? Он – человек привилегированный, привыкший ко всему лучшему. Так что, возможно, эти деревья, горы и реки ничего для него не значат.

Мэри подняла руку. Разумеется, он ее не видел. Мэри привыкла к тому, что ее не замечают, но сегодня ей очень хотелось, чтобы лорд Алек Рейнберн поднял глаза и понял, что кто-то за ним наблюдает.

Глава 16

Мэри была как на иголках. Если доктор Бауэр послушает ее сердце, ему наверняка захочется уложить ее в больницу. Она так нервничала прошлым вечером, что не решилась навестить тетю Мим, понимая, что той будет достаточно одного взгляда на нее, чтобы понять, что произошло между ней и лордом Рейнберном. Сегодня днем Мэри чувствовала себя ненамного лучше, несмотря на то, что помылась и сняла с себя грязное платье. Слишком ярко сияли ее глаза, слишком жарко пылали щеки, а губы казались потрескавшимися от поцелуев, несмотря на чудодейственную мазь. Мэри казалось, что горят даже кончики ее волос. Она могла бы повесить на себя табличку с надписью: «Находится в процессе обольщения».

Но именно об этом ей надо потолковать с тетей Мим. Мэри тихонько постучала в ее дверь, надеясь, что та не дремлет. Мэри было известно, что тетя Мим с утра проходила курс водолечения и что такой вид терапии действует очень расслабляюще.

Вернее, действовал до тех пор, пока к ней не пробрался Алек Рейнберн, прикоснулся к ее полуобнаженному телу и перевернул весь ее мир.

К тете в комнату ее пустила Гамблен.

– Я рада, что вы здесь, мисс Мэри. Миссис Ивенсон заждалась вас вчера.

– Я… У меня был очень занятой день, и я просто измучилась. Как она себя чувствует?

Горничная усмехнулась.

– Я бы сказала, что она очень раздражительна – после этой утренней новости. Точно такая же, как прежде. Идите взгляните.

Господи! Неужели тетя Мим узнала о ее договоренности с Алеком? Мэри не была уверена, что сможет ей все объяснить. По крайней мере события этого утра были случайными.

Тетя сидела в своем инвалидном кресле у окна спальни. Миссис Ивенсон не любовалась окрестностями, а писала что-то на фирменной почтовой бумаге отеля. На столе лежало расписание поездов, а ее чемодан стоял открытым на полу. Вещей в шкафу не было, черные платья и содержимое комода валялись на стеганом покрывале, ожидая, когда их завернут в папиросную бумагу.

– Что это означает? – спросила Мэри.

– Утром мы получили маркониграмму от Харриет, – отозвалась тетя Мим, не поднимая головы и продолжая что-то яростно писать. – Точнее, от бедного отца Харриет, я бы сказала. Я почти ничего в ней не поняла, так разъярен он был. Она в больнице. У нее что-то вроде пери… пери-чего-то.

– Перитонит? Это ужасно! – Из-за приступа аппендицита перенесли коронацию монарха.

– Именно так. Ей сделали операцию, но она еще бог знает когда сможет приступить к работе! Я должна возвратиться в Лондон. Думаю поехать утренним поездом. Я смогу спать всю дорогу, так что к утру в Лондоне буду совсем отдохнувшей.

– Но…

Тетя подняла измазанный чернилами палец.

– Никаких «но»! Ты остаешься здесь, чтобы завершить дело, за которое мы взялись, а Оливер привезет тебя, когда все закончится. Но боюсь, тебе придется обойтись без Гамблен.

Мэри обходилась без горничной первые двадцать пять лет своей жизни.

– Но вы выдержите?

– Поездку или свой бизнес? Я бы сказала, выдержу! Здешний отдых, каким бы коротким он ни был, пошел мне на пользу. Я совершила поездку, не испытывая большого дискомфорта. Общалась с людьми. Думаю, пора мне вновь спускаться вниз в моем агентстве. Что с того, что клиенты увидят меня с тростью или в инвалидном кресле? Я, конечно, женщина пожилая, но еще не мертвая. У меня еще полно сил! Не исключаю, что мы даже оборудуем наше здание лифтом! На нашем счету в банке полно денег – и все благодаря тебе.

Мэри с трудом сглотнула – такой поворот событий изумил ее.

– Так вы меня уволите, да? – спросила она.

Тетя Мим подняла глаза.

– Уволить? Тебя? Не говори глупостей! Твоя работа за четыре года неоценима. Ты мне необходима. Ты играешь, почти ничего не получая за это. Господи, да ты напоминаешь меня в молодости и не потому, что похожа на Ивенсонов! И знай: когда меня не станет, агентство унаследуешь ты, а не твой брат Альберт. Ты же не захочешь вернуться в Оксфордшир и снова на него работать?

Что за ужасная мысль?!

– Нет, конечно, – ответила Мэри.

– Что ж, тогда мы с тобой придумаем, каким образом представить тебя клиентам. Мой кабинет достаточно велик, чтобы поставить туда письменный стол партнера. Когда мы будем назначать кому-то встречу, ты сможешь сидеть за ним. Увидев, что я безоговорочно тебе доверяю, люди станут обращаться к тебе, невзирая на твою молодость. Мы все на следующей неделе обсудим, когда ты вернешься.

– Кстати, о возвращении, тетя Мим, – заговорила Мэри. – Лорд Рейнберн пригласил нас всех в Рейнберн-Корт, чтобы мы оценили его прислугу. Он хочет, чтобы агентство помогло ему подобрать новых слуг. Но теперь, по-моему, мне не следует туда ехать. – Мэри старалась говорить обо всем этом уверенно и спокойно. Нельзя же скучать по тому, чего никогда не видела, не так ли?

Тетя Мим вновь взялась за свое письмо.

– Не говори ерунды, – заявила она. – Разумеется, тебе следует туда поехать. Вы с Оливером вполне способны обо всем позаботиться без моего присутствия. Если хочешь, проведи там еще несколько дней. Заодно узнаешь, что ему нужно.

Мэри знала, что нужно ей самой. Но ее тревога за тетю была непритворной.

– Вернусь, как только смогу, – пообещала она.

Тетя Мим отмахнулась от нее.

– Обо мне не беспокойся! Ты заслуживаешь хорошего отдыха. А здесь так мило. Очень жаль, что ты не сможешь занять мой номер, но, насколько я понимаю, после сегодняшнего вечера твоей репутации придет конец. Люди могут быть так жестоки. Весь этот миф о Еве – всегда виновата женщина. Лилит. Саломея. Далила. Так что не заставляй меня переживать. Да, будет лучше, если ты уедешь в Рейнберн-Корт, как только вся эта история с Бауэром будет позади. Наслаждайся жизнью! Ты ведь не очень боишься предстоящего вечера? Я тут кое-что написала.

Тетя Мим передала ей листок, над которым она только что корпела. Похоже, это была инструкция, как обезвредить Бауэра, если помощь запоздает. Были даже иллюстрации.

– Я давала такие же советы герцогским дочерям, – сказала миссис Ивенсон. – Знаешь, они говорят, что мне следует написать книгу. И все они в конце концов счастливо вышли замуж. – В прошлом году агентство «Ивенсон эдженси» нашло третьего мужа для младшей и самой непокорной из них. Так что, как ни смотри, все в конце концов оказались довольны.

– Честь и хвала вам за это, – заметила верная Мэри. Она слышала все рассказы о пяти трудных дочках герцога.

– Так и есть. Герцогиня была безнадежна, бедняжка! Попытки произвести на свет мальчика вымотали ее, и когда он, наконец, родился, она была разочарована, как тебе известно. Моя интуиция никогда меня не подводила, и я верю, что ты унаследовала ее от меня. Ты не смогла бы сделать того, что сделала за последние несколько лет, если бы интуитивно не понимала людей.

Мэри надеялась, что ее тетя права. Она собирается доверить Алеку Рейнберну свое сексуальное образование. Но она не желает, чтобы в процессе этого ее сердце разбилось.

– Спасибо, тетя Мим, – поблагодарила она. – Лучших слов я не слышала никогда в жизни.

– Разве это не позор? Девушка в твоем возрасте должна слышать комплименты от разных людей, а не только от тетки. А теперь сделай мне одолжение и позвони на стойку регистрации, чтобы убедиться, что они заказали экипаж, который отвезет меня на станцию. Правда, я уже дважды звонила туда, но никогда не помешает проверить все детали. Я ведь тебя этому научила, не так ли? В твоем списке все должно быть предусмотрено. И скажи Гамблен, чтобы она вернулась сюда и упаковала мои вещи.

Мэри все так и сделала, радуясь тому, что тетя так оживилась. Да, она прихрамывала, поднявшись с кресла, и на ее больную ногу уже никогда не надеть старых туфель, но двигалась она проворнее, чем все последние годы, когда Мэри жила у нее. В Шотландии они были не так уж долго, чтобы спа-процедуры сотворили с ее здоровьем настоящее чудо, так что, кажется, на ее тетю подействовало еще что-то. Свежий воздух? Родниковая вода? Впрочем, что бы это ни было, Мэри была довольна. Возможно, у нее в конце концов появится шанс зажить нормальной жизнью.

Но если так, стоит ли ей выполнять свое соглашение с Алеком Рейнберном? Возможно, в будущем у нее будет больше свободного времени, чтобы познакомиться с мужчиной, который станет за ней ухаживать. С каким-нибудь хорошим скучным парнем…

Нет! Ее светская жизнь останется такой же ограниченной, какой была до сих пор. Алек Рейнберн – ее единственный шанс.

Поцеловав тетю на прощание, Мэри направилась в свою комнату. До встречи с доктором Бауэром оставались еще долгие часы. Она взялась было за книгу, которую привезла с собой, но чтение пришлось отложить, потому что ее встревоженный мозг вообще не воспринимал слов. Мэри выглянула в окно и пересчитала горные пики. Втерла мазь в ступни и помыла руки. Подумала о том, чтобы заказать сандвич, но ее желудку это явно не понравилось.

Мэри не привыкла лениться и бездельничать, но сегодня у нее не было настроения наслаждаться удовольствиями отеля. И вот она сидела, сложив чистые руки на коленях, чувствуя, что ее желудок слегка бунтует, и абсолютно ничего не делая. Ощущения при этом были почти болезненными, одна тревожная мысль сменялась другой, нечем развлечься, некуда пойти, нечего делать. Вообще-то надо бы заказать еды, пока она не проголодалась, – Мэри не рискнет спускаться вниз к обеду. Хоть она и говорила, что обойдется без Гамблен, облачиться в одно из новых вечерних платьев без горничной будет почти невозможно.

Губы Мэри дрогнули. Она могла бы попросить Алека выступить в роли горничной, хотя он явно был более опытен в раздевании женщин, чем в одевании. Конечно, Оливер мог бы прийти ей на помощь, и это было бы абсолютно безопасно, но он сам занят, готовясь в своей комнате к вечеру игры в карты.

А вот и он – легок на помине. В смежную дверь тихо постучали, и в ее комнату ворвался Оливер в ослепительно белом теннисном костюме. Мэри была рада его видеть, но уже через мгновение пожалела о том, что не надела своих очков с дымчатыми стеклами. Оливер был великолепен и очень красив, что было в его же интересах. Бросив свое долговязое тело на один из ее стульев, он, нахмурившись, посмотрел на Мэри.

– Привет, сестренка! Что это вдруг тетя Мим вздумала уехать? Не стоит ли мне сопровождать милую старушку, я ведь джентльмен?

Оливер прекрасно освоился в своей фальшивой семье. Должно быть, он страдает, фактически не имея собственной. Да, ее брат Альберт и его жена Филлис могли раздражать Мэри, но они все равно у нее были. Оливер не может поехать домой. Как он провел последнее Рождество? Мэри позаботится о том, что следующее он проведет с ней и тетей Мим.

– Будет лучше, если она не услышит, как ты называешь ее «милой старушкой», – промолвила она в ответ. – Да, это так, но – нет, тебе не нужно ехать с ней. У Харриет удалили аппендикс, и неизвестно, сколько еще она пролежит в постели. Кто-то должен вернуться в Лондон, но я не могу. И ты не можешь. Или забыл о карточном вечере?

– Да нет, черт возьми, не забыл. Пока мы тут болтаем, отельная прислуга у меня уже все вверх дом в комнате переворачивает. Так что, если не возражаешь, я поболтаюсь у тебя немного.

Мэри услышала, как хлопнула дверь в его комнате, раздался какой-то щелчок.

– Ничуть не возражаю, – ответила она.

Оливер понизил голос, чтобы его не было слышно, хотя едва ли кто-то смог бы расслышать его слова из-за шума:

– Знаешь, Рейнберн справится со всем сам, если ты беспокоишься за тетю. Половина гостей – его друзья.

– Так дело не пойдет, – покачала головой Мэри. – Ты должен изобразить братскую ярость и убедить своих гостей, что я слишком невинна, чтобы соблазнять Бауэра. С тетей Мим поедет Гамблен. Она – девушка разумная, да и поезд удобный, без пересадок. Понятия не имею, что случилось с тетей, – она возвратилась к жизни и хочет вернуться в офис!

– Надеюсь, это не из-за тех шарлатанских препаратов, которые они применяют в спа? Все дело в алкоголе. Неудивительно, что в отеле не подают спиртного, – гости отдают целые состояния за то, что им подают в маленьких бутылочках из коричневого стекла.

– Ха! Так вот в чем секрет! А я-то думала, что причина хорошего самочувствия в свежем воздухе и здоровой пище!

– Да, еда тут замечательная. Почти как у Антуана. – Оливер вздохнул.

Бедный Оливер. Антуан был его первой любовью. Французский повар все еще работал в доме Палмеров, хотя, насколько было известно Мэри, их отношения закончились. Как только они вернутся в Лондон, она найдет Оливеру благоразумного молодого джентльмена. «Ивенсон эдженси» было известно своими способностями составлять пары даже в самых затруднительных случаях.

– Я не пойду сегодня на обед, так что нам не придется разыгрывать очередную ссору, – сказала Мэри. – Я слишком нервничаю, чтобы что-то съесть.

– Тебе обязательно надо поесть, иначе грохнешься в обморок, как только Бауэр к тебе прикоснется. Закажу-ка я нам сюда чайный поднос, прямо сейчас. Мне всегда хочется есть. Устроим маленькую веселую вечеринку – только для нас двоих.

Как только Оливер узнал, что она – не грозная пожилая дама, он стал обращаться с ней весьма фамильярно, но Мэри была не в состоянии этому противиться. Мальчик одинок – как и она. Мэри всегда была слишком занята, чтобы завести друзей в Лондоне или сохранить оксфордские знакомства. Господи, ее жизнь была такой тоскливой, пока она не познакомилась с Алеком Рейнберном!

Хотя нет, это не так. Приключения в ее жизни случались, но она переживала их ради клиентов агентства. Теперь настала ее очередь.

Закончив говорить по телефону, Оливер снова рухнул на стул.

– Куда ты ходила утром? Я стучался к тебе, но ты не ответила.

– Я немного погуляла по лесу.

– Как Красная Шапочка?

Там еще был большой серый волк, но она не собиралась говорить об этом Оливеру.

– Знаешь, я познакомилась с одной гувернанткой, которая смогла бы заменить тебя, когда ты начнешь заниматься другой работой. Теперь, когда Харриет выздоравливает, нам понадобятся еще более серьезные перемены в офисе.

– А ты уже говорила об этом с тетей?

Мэри поразило нетерпение в голосе Оливера. Она была так занята мыслями об Алеке, что забыла спросить об Оливере.

– Нет, еще не говорила, но я уверена, что она не будет возражать. Ты ей очень нравишься, Оливер.

– О, я всегда всем нравлюсь! Только люди не хотят брать меня на работу. Если она вновь будет сидеть внизу, как бы у нас не оказалось много лишних работников.

– Ерунда! Ты же знаешь, как мы заняты. Одно дело, если бы мы были только агентством по найму работников, но люди обращаются к нам и с другими просьбами. Кстати, лорд Рейнберн пригласил нас в Рейнберн-Корт, как только этот маскарад подойдет к концу. За последний год он потерял почти всю прислугу. Полагаю, местные не жаждут работать у него, так что нам придется осмотреть его владения и определить, сколько слуг ему нужно.

– Я знаю, что ему нужно, но сомневаюсь, что он этим заинтересуется, – сказал Оливер, лукаво подмигивая ей.

Щеки Мэри запылали.

– Ты не должен флиртовать с клиентами-мужчинами, Оливер, иначе я снова поставлю тебя к стойке регистрации.

– Не беспокойся… Ты же знаешь, что я могу вести себя безупречно, если в этом есть необходимость. Но сейчас-то мы только вдвоем.

– Человек должен вести себя в уединении так же, как он ведет себя на людях. – В отличие от нее в последнее время.

– Неужели? Какая тоска! Но я уверен, что ты права. Ты всегда права.

Права ли? Мэри начинала в этом сомневаться.