Текст книги "Шалая любовь моя"
Автор книги: Мэгги Дэвис
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– Здесь отличная кухня, – ледяным тоном сказал Майкл, склоняя черноволосую голову над меню. – И пожалуйста, не повышайте голос.
– Тогда почему ж вы заказываете бифштекс с картошкой? – осведомилась Лейси, устраиваясь поудобнее и вытянув шею, чтобы оглядеть зал «Лютеции».
– Это не бифштекс с картошкой, – процедил он сквозь сцепленные зубы. – Это chateaubriandavecdesfrites.
– Xa! Это и есть бифштекс с картошкой-фри!
Лейси прекрасно понимала, почему ее задвинули в самый дальний угол «Лютеции». Председатель совета директоров конгломерата «Эскевария» не хочет, чтобы его увидели в обществе знаменитой шлюхи, в прошлом модели, принимавшей участие в оптовых шоу на Среднем Западе, хоть она и сказочно упакована. Ему хотелось, чтобы она лишь заинтриговала высшее общество, промелькнув подобно комете, и возможно, разожгла интерес к его отношениям с женщинами. Такое поведение просто омерзительно.
– Я не заразна, и никого не собираюсь шокировать своим поведением, – сказала Лейси. – Вы не должны были запихивать меня в этот угол!
– Вы выглядите весьма изысканно, – мрачно отозвался Майкл, глядя в меню. – Мы сели здесь потому, что я не хочу делить вас ни с кем.
«Пожалуй, это правда», – подумала про себя Лейси, глядя на парчовую обложку меню, которым Майкл отгородился от нее. В такую даль официанту, наверное, чуть ли не на роликах приходится носиться, чтобы доставить блюда к столу горячими.
Решительным жестом отложив меню, Майкл все-таки ухитрился дотянуться до нее через стол, обнять обеими руками, притянуть к себе и поцеловать.
– Проклятье, – только и смогла произнести потрясенная Лейси, нанизывая на вилку хрустящие соленые завитушки и тоненькие палочки из картофеля.
Изумительный обед сопровождался крохотными сочными креветками, вымоченными в белом вине с эстрагоном, нежно-зеленым роtagecressoniere[7]7
Суп из кресс-салата (фр.).
[Закрыть] и тающим во рту turbotNormande[8]8
Нормандский палтус (фр.).
[Закрыть]. Лейси еще смаковала соус, когда уже принесли жаркое.
– Вы что, всегда столько едите? – поинтересовался ее сопровождающий.
– Всегда, – мило улыбнулась Лейси. – Работая в «Капризе», приходится жить впроголодь.
Впрочем, она могла бы добавить, что для модели недоедание, а порой и голод – нормальный образ жизни.
Когда дело дошло до обсуждения политических пристрастий, выяснилось, что Майкл – республиканец.
– Да как вы можете быть республиканцем?! – недоверчиво воскликнула Лейси.
– А как вы можете быть демократкой? – ледяным тоном парировал он.
Они бросали друг на друга гневные взгляды; Майкл закурил длинную черную гаванскую сигару. Пока Лейси свирепо смотрела на него, он невозмутимо попыхивал сигарой, окутанный плотным облаком дыма. Лейси начала кашлять от едкого дыма и никак не могла остановиться.
– Эти сигары делают кубинские коммунисты! – возмущенно заявила она, пытаясь отогнать дым ладонью. – Загрязненный воздух пагубно влияет на кожу. Вы должны покупать американскую продукцию. Это непатриотично!
– Знаю, – сжав сигару зубами, проворчал он, пристально разглядывая собеседницу. – Изумруды очень идут к вашим глазам, Лейси. – Он тут же поперхнулся. – Никак не привыкну к вашему новому имени.
«А я к вашему», – подумала Лейси и беспокойно отвела взгляд в сторону, вспомнив необычность ситуации, в которой она оказалась, – свидания по пятницам, обед в «Лютеции», безумно дорогое ожерелье и платье ручной работы. Он все-таки чокнутый, несмотря на все чудеса, случившиеся в Талсе.
– А платье и ожерелье я заберу домой? – осторожно поинтересовалась она.
– Нет.
– Так я и думала, – проворчала Лейси под нос, когда официант наклонился, чтобы вновь наполнить ее бокал шампанским, сопровождающим десерт – souffleauchartreusejaune[9]9
Суфле с желтым шартрезом (фр.).
[Закрыть].
Как ни странно, по поводу женщин у него оказались весьма либеральные взгляды – по крайней мере, в некоторых отношениях. Майкл сообщил, что выступает за равноправие.
– Это нелепость! – Лейси допила шампанское и приподняла бокал, чтобы его вновь наполнили. – Это не соответствует вашему имиджу. – Она окинула выразительным взглядом идеальный смокинг от Армани, подчеркивающий высокий социальный статус владельца, и кубинскую сигару.
– Я вырос в бедности, в нищете и убожестве, – невозмутимо сообщил Майкл. – Сиротский приют Святого Винсента находился в бедном округе, так что даже хорошая одежда, которую нам выдавали, была заношена до дыр. Когда же я подрос, то видел, как бедные женщины вынуждены идти работать, чтобы содержать свои семьи, – и вовсе не потому, что им так хочется. А еще я видел, что им недоплачивали за их труд. Недоплачивают и по сей день.
«Ну и ну, вот так откровение!» – думала Лейси, глядя на него поверх хрустального бокала в виде тюльпана.
– Значит, вы собираетесь повысить зарплату, – осторожно спросила она, – сотрудницам «Каприза»?
Он загадочно посмотрел на нее сквозь облако сигарного дыма.
– Может быть, если вы мне скажете, как сделать «Каприз» прибыльным.
– Ха! Речь истинного республиканца. Никогда не позволяйте чувствам вставать на пути прибыли. – Лейси допила свой третий бокал шампанского и обвинительным тоном изрекла: – А еще воспитаны в сиротском приюте!
– И в воспитательных домах, – подсказал он, глядя, как розовый язычок Лейси подбирает каплю шампанского в уголке рта. – Кстати, если на то пошло, то не клади масла на соленые палочки. Так не принято.
– У французов принято, – свысока бросила Лейси. – А ведь именно французы их изобрели!
Отложив сигару, он скептически оглядел ее.
– Надо полагать, ты была во Франции?
– Разумеется, – вздохнула Лейси, внезапно ощутив безмерную усталость. Она весь день провела на ногах, мотаясь по промышленному району, интервьюируя фабрикантов и пытаясь переговорить наедине с мистером Фишманом. Теперь, даже несмотря на удобные зеленые босоножки, ноги мучительно ныли. А шампанское кружило голову.
– В первый раз я побывала в Париже, когда моя школа на полтора месяца послала туда выпускной класс на языковую стажировку. Это было просто сумасшествие. Представляете, две дюжины девочек-подростков в Париже? Мы доводили учителей до исступления. Не учили никакого французского, но под этим предлогом бегали на свидания с французскими мальчиками. Незабываемая поездка!
Президенту и председателю совета директоров вовсе не показался забавным рассказ Лейси о поездке всем классом во Францию. Должно быть, он просто не поверил.
– Вы выпили целых три бокала шампанского, – неодобрительно приподняв бровь, заметил он.
– Неужели? – На лице у Лейси была счастливая улыбка. Несмотря на явное отсутствие у Майкла интереса к ее истории, она продолжала непринужденно рассказывать о своем французском классе. Лейси вспоминала о большом белом доме в колониальном стиле в Ист-Хэмптоне на Лонг-Айленде, где она выросла, о пони, которого отец купил для нее и двух ее старших сестер. И что девочки Кингстоун прослыли в округе сорвиголовами, но, несмотря на это, впоследствии их неизменно избирали королевами праздников, а также по очереди, одну за другой, удостоили титула «Мисс Красавица Лонг-Айленда». Прежде людям ее истории нравились; более того, Лейси слыла остроумной рассказчицей. Она даже прибегла к своему коронному номеру – рассказу об удаве, заказанном старшей сестрой Фелисией по каталогу «Животные – почтой», и о том, что сказала матушка, когда посылка прибыла.
Майкл секунд десять молча пыхтел сигарой, прищурив глаза, прежде чем произнес:
– И как твоя матушка отделалась от нее? Я имею в виду змею.
– А она вовсе и не отделывалась. – Лейси осторожно поставила локоть рядом с остатками souffleaitchartreusejaune и оперла подбородок о ладонь. – Мои родители весьма либеральны. Они верили в необходимость домашних животных и, ну, понимаете – чтобы у детей не было негативного отношения к малокрасивым живым существам. Они все время читали труды доктора Спока. Папа построил для удава клетку в гараже. Сначала удав вел себя хорошо – питался исключительно белыми мышами и крысами. Но потом он как бы распространил сферу своих интересов на крохотного белого пуделя наших соседей. Ну, как будто влюбился в него. Гастрономически, – добавила Лейси. Не в силах удержаться от самой комичной своей пародии, которую не показывала уже много лет, она изобразила, как удав Фелисии извивается за проволочной сеткой, разглядывая малюсенького белого пуделька с вожделением гурмана. Но вино уже сделало свое дело, и Лейси быстро схватилась за край стола обеими руками. – Пришлось отдать его в зоопарк.
– В таком случае у вас было, – Майкл вынул сигару изо рта, одарив Лейси странным взглядом, – весьма… интересное детство.
– В общем, пожалуй, можно сказать, что наше семейство слегка… сдвинутое, – проговорила Лейси, мечтая лишь о том, чтобы пол перестал раскачиваться. – Родители прекрасно к нам относились – у мамы диплом психолога, – хоть мы и были, ну, довольно-таки несносными. Мои сестры и я – очень, ну, право, стыдно говорить такое о себе, но люди говорили, что мы, м-м, невероятно красивы. – Лейси зарделась. – Но наши родители всегда поощряли нас, у нас не было запретов, даже если это могло привести к непредсказуемым последствиям. Скажем, как в случае, когда я стала фотомоделью. Это оказалось куда труднее, чем кто-либо предполагал. Особенно, когда тебе нет и двадцати лет. Не могу описать, какое разочарование меня постигло, когда я поняла, что мое лицо и тело воспринимают как товар. И как тяжело таскаться с места на место, и как ноют ноги, потому что приходится носить всю косметику и одежду с собой. И отбиваться от мужчин, которые имеют на тебя виды. Мне было всего семнадцать, когда я съездила по физиономии Питеру Дорси, – мрачно проговорила она. – Уложила его на обе лопатки без чувств. Впрочем, в ответ на это он меня прикончил. Этого мне не забыть никогда.
Разве такое забудешь? После этого Лейси ни разу не удалось получить ни одного выгодного контракта.
Вдруг лицо Майкла окаменело.
– Кто такой Питер Дорси? – с внезапной яростью поинтересовался он.
– Питер Дорси – источник всех моих бед, – пояснила Лейси, деликатно стараясь сдержать икоту. – Он самый развратный фотограф Нью-Йорка и портит жизнь очень многим девушкам. Не хочу надоедать вам описанием всего, но он мне порядком навредил. С другой стороны, – она ласково улыбнулась, – если б не он, меня бы здесь сегодня не было.
Сейчас Майкл выглядел так, будто готов разгрызть стальную рельсу.
– Значит, Питер Дорси – нью-йоркский фотограф? – отчеканил он слово в слово.
– Да, – сказала Лейси. Майкл в ярости оттолкнул стул и вскочил на ноги. – Ну, что я опять натворила?! Мы что, больше не будем пить шампанское? А кофе? – огорченно воскликнула Лейси. – Вы разве не хотите выпить бренди и выкурить еще сигару?
– Я отвезу вас домой, – процедил он сквозь зубы. – После того… после того, как мы извлечем вас из этого платья.
Они вернулись к небоскребу в Саттон-Плейс на «Ролле-Ройсе» с затемненными стеклами, и Лейси, утомленная тяжелым днем в фабричном районе и двумя обедами – одним из спагетти, дома, а вторым в «Лютеции», плюс несколько бокалов вина и полбутылки шампанского, – уснула на плече черного кугуара. Она не проснулась даже тогда, когда он осторожно вытащил ее из лимузина, на руках отнес через подземный гараж небоскреба к лифту, навстречу ее первому свиданию, состоявшемуся согласно графику.
12
Лейси снился чудесный сон. У нее была жуткая головная боль – собственно говоря, все было не так уж чудесно – ей пришлось держать раскалывающуюся от боли голову руками, тихо постанывая и мечтая о помощи.
И тут появился прекрасный, лоснящийся черный кугуар. Его обнаженная шелковистая кожа блестела в тусклом свете, словно золото в стеклянных этажерках его квартиры в Саттон-Плейс. Мягко пройдя по толстому ковру в ванную, он принес две таблетки аспирина и стакан воды.
– Мне плохо, – чуть слышно сказала Лейси. Положив таблетки в рот, она большими глотками запила их холодной водой, не открывая глаз.
– Тебя не тошнит? – спросил бархатным голосом черный кугуар и нежно прижал ее к себе.
– Нет. – Лейси вздохнула. – Я только хочу, чтобы скорее прошла головная боль.
– Ты выпила лишнего, – проворчал он, прижав ее лицо к широкой, мускулистой груди. – И много работала на этой неделе. Слишком много.
Воспоминания унесли Лейси в волшебный сон.
Они лежали среди пышной растительности на прекрасной равнине Серенгети под яркими звездами; ласковый, теплый ветерок джунглей ласкал их обнаженные тела. В этой сладкой дреме Лейси ощутила жар большой жесткой ладони на изгибе своего бедра и со вздохом повернулась к нему, прижавшись к его груди.
– Это все из-за спагетти, – прошептала она, напомнив ему об обеде, который съела дома до того, как они отправились в «Лютецию». Разумеется, она просто не верила, что Майкл действительно пригласит ее на обед.
Но теперь все как нельзя лучше разрешилось, потому что Лейси снова оказалась там, где втайне желала быть – в баюкающих объятиях этого сильного человека, с невероятной нежностью обнимающего ее, согревающего ласковым дыханием ее шею. Объятия кугуара усилились, когда Лейси провела коленом по его длинным, мускулистым ногам.
Она прильнула к нему в своем восхитительном сне, обвила руками его шею и погрузила пальцы в его густые, немного влажные волосы, пахнущие сосновым дымком и «Поло» Ральфа Лорена. Сквозь дрему Лейси ощутила его напряженную плоть.
– Дорогая, – прошептал черный кугуар, – я больше не могу просто спокойно обнимать тебя вот так… Не могла бы ты…
И вот опять нахлынули те же волшебные сновидения.
Они лежали среди высокой благоухающей травы, теплые африканские ветры навевали жар и сладострастие. Майкл попытался чуть отодвинуться, но она прильнула к нему еще теснее и чувственнее, ее ноги обнимали его. Она приподнималась и опускалась в ритме его дыхания.
– Милая, дорогая, – хрипло бормотал он, уступая требовательному нажиму ее тела, – в тебе воплощено все то, о чем только можно мечтать. Ты так нежна, так восхитительно отзывчива, так изысканно чувственна… Ах, Лейси, я искал тебя всю свою жизнь. Боже, как я хочу тебя прямо сейчас!
– Я тоже тебя хочу, – сонным голосом проворковала Лейси, осыпая легкими поцелуями его лицо. – Я восхищаюсь тобой, – шепнула она, чувствуя, как опять погружается в сон. – Я никак не могла забыть тебя. Ты самый фантастический мужчина из всех, кого я знала.
Он вдруг замер и, стиснув зубы, прорычал:
– Лейси, не говори мне этого! Я не хочу слышать о других твоих мужчинах!
Хотя сон уже одолевал ее, она все же попыталась рассказать ему о том злополучном случае, который произошел после выпускного бала на переднем сиденье «Бьюика» Бобби Сал-ливана: Бобби был ничуть не опытнее Лейси в искусстве любви, хотя она поняла это лишь несколько лет спустя. В памяти Лейси осталось лишь болезненное, неприятное ощущение. В душе она поклялась, что ничего подобного с ней больше не произойдет. Во всяком случае, до тех пор, пока ей не встретится идеальный мужчина, которого она полюбит, и уж тогда все будет чудесно. Как сейчас. Тем временем бедолага Бобби Салливан уже обзавелся очаровательной женой и миленькой дочуркой, хотя по-прежнему не решается смотреть Лейси в глаза при встрече на улицах Ист-Хэмптона.
Лейси не была уверена, что на самом деле смогла растолковать все это. Наверное, история так и осталась необъясненной.
– Лейси, – проговорил Майкл, глядя в темноту и нежно прижимая ее к груди, – тогда утром в Талсе я хотел тебе сказать, что… Ох! — Он вздрогнул, когда ее ищущие пальцы дотронулись до жаркой мужской плоти, и после долгой паузы он с трудом выдавил из себя: – О, Боже, неужели ты собираешься вот так заснуть, а?
Но она уже спала.
Когда первые лучи солнца проникли в окна зданий на Истсайде Манхэттена и йаполнили светом комнаты фешенебельного небоскреба в Саттон-Плейс, Лейси проснулась.
Вздрогнув и широко раскрыв глаза, она поняла, что раздета и лежит в постели. А рядом с ней президент и председатель совета директоров фирмы «Эскевария энтерпрайсиз, Инк.», опершись на локоть, наблюдает за ней. Внимательно вглядевшись, Лейси отметила, что вид у него несколько осунувшийся.
Проснуться и увидеть подобное – явное свидетельство сумасшествия.
– Ты не спал, – вымолвила Лейси, обратив внимание на его покрасневшие глаза.
– Я не мог. – Майкл нежно посмотрел на нее и улыбнулся. – Даже если бы хотел. Твоя ладонь лежала на несколько перевозбужденной части моего тела.
– Боже милостивый! – воскликнула Лейси, резко садясь в постели. Отдельные ночные видения постепенно складывались в целую картину. Что она здесь делает? Свидания по пятницам! – О, нет! – вскрикнула она. – Я уснула! Я все испортила!
– Успокойся, – спокойно ответил он, наблюдая, как изящно изогнулось ее тело, как качнулась грудь, когда Лейси вскинула руки, в отчаянии схватившись за голову. Потом посмотрел на часы. – Я уезжаю в свой загородный дом в Коннектикуте только в восемь. У нас масса времени.
– Времени?! – Лейси вскочила с кровати. – Моя одежда! Кто меня раздевал? Я не помню, как ложилась с тобой в постель!
– Ты настаивала, что должна снять вечернее платье, – невозмутимо поведал он, закидывая руки за голову и наблюдая за ней. – Сказала, что хочешь соблюсти условия сделки и вернуть его. Говоря по правде, ты швырнула его мне в лицо.
– Не может быть! О, как я могла дойти до такого?! – Лейси обеими ладонями пригладила свои спутанные волосы. – Это все немыслимо, от начала и до конца… Должно быть, я схожу с ума! Ты заказываешь шикарное платье, бриллианты и изумруды да еще кормишь меня обедом в «Лютеции»! Не говоря уже о том, что приставляешь ко мне своего детектива, чтобы тот следил за каждым моим шагом! – Она лихорадочно рылась в постельном белье в надежде отыскать юбку со свитером. Роскошное вечернее платье валялось на полу. – Бред собачий… Паранойя! Ты ненормальный! Надо сматываться отсюда, и поскорее!
– Ты всегда по утрам такая? – слегка нахмурился он.
– Да! Нет! Тебе не должно быть до этого никакого дела! – выкрикнула Лейси. Она очень редко раздражалась по утрам. Сейчас ее вывело из равновесия сознание того, что она оказалась у него в постели, хотя клялась себе, что подобного не случится ни за что на свете.
– Насчет детектива не беспокойся, – сообщил Майкл. – Больше ты его не увидишь.
Стыдливо прикрыв одной рукой грудь, Лейси оглядела комнату в надежде отыскать хоть что-нибудь из одежды.
– Джо вовсе не покушался на меня! – гневно обрушилась она на Майкла. – Если тебя это беспокоит.
– Ничего подобного я не имел в виду. – Теперь он одобрительно разглядывал ноги Лейси, которая металась по спальне в поисках своего белья.
Да куда же подевались мои вещи! Может, он что-нибудь сделал с ними, чтобы Лейси не могла снова ускользнуть, как тогда в Талсе?
– Он чересчур увлекся этим делом. – В глазах Майкла засветились теплые огоньки. – Ты ему слишком понравилась. Он сам написал это в своем рапорте.
– Ты с ума сошел! Ради всего святого… Он же мне в отцы годится!
«Если удастся найти хотя бы плащ, то в таком виде уже можно поймать такси», – подумала Лейси.
– Ты всем слишком нравишься, – заметил Майкл, приподнимаясь на постели. Резким движением руки он поймал за коленку проходившую мимо Лейси, усадил ее рядом с собой и притронулся губами к ее щеке. – Мне тоже. Я лишь защищаю собственные интересы.
Он потянулся поцеловать ее.
– Пусти меня! – воскликнула Лейси, отталкивая его. – Это самый настоящий шантаж! Только потому, что я однажды позволила тебе переспать со мной…
– Я хочу тебя, – перебил он, поглаживая губами шелковистую, нежную кожу ее плеча. – Проклятье, Лейси, ты нужна мне до боли, ты разве не видишь этого?! Я не спал всю ночь, – пробормотал он, – смотрел на тебя. Ты нужна мне сейчас, Лейси! – Его губы пробежали по ее щеке, перешли к кончику носа, коснулись губ. – Мне и самому не верится, что я тебя так чертовски сильно хочу. Это просто невероятно.
«Нет, нет!» – пыталась уговорить она сама себя, без особого усердия вырываясь из его объятий. Это происходит всегда – просто невозможно сопротивляться его желанию. Лейси даже ужаснулась тому, насколько не владеет собой всякий раз, когда Майкл обнимает ее. Ее тело, сгорающее от восторга, уже трепетало. Гора Рашмор вернулся, но в другом качестве – он еще и президент и председатель совета директоров компании, захватившей журнал «Каприз», – Майкл Эскевария.
Эта мысль отрезвила ее.
– Майкл! – проговорила Лейси, оттолкнувшись и вопросительно взглянув на него.
– Да, дорогая? – С восторгом он ласкал ее нежную грудь. – Скажи мне, чего ты хочешь. Я сделаю для тебя все, что угодно.
– По-моему, нам надо поговорить, – ответила Лейси, стараясь подавить дрожь в голосе. Майкл склонил голову, она почувствовала его губы на своей груди и тихо застонала. – Тут все сплошное недоразумение.
Она прижалась к нему всем телом, стремясь насладиться чудесной силой. Его ладонь ласково погладила ее ноги, чуткие пальцы дотронулись до живота, и Лейси растаяла при первом же их прикосновении. Внезапно пронзенная сладостной болью, Лейси застонала.
– Чего ты хочешь, дорогая? – прошептал он, глядя на нее затуманенными глазами. – Скажи мне.
Больше Лейси не могла себя сдерживать.
– Поцелуй меня… Мне так нравится, когда ты меня целуешь! – Ее тело буквально трепетало. – Пожалуйста, Майкл!
Но он не уступал ее настойчивым рукам.
– Тебе нравится, как я целую тебя, правда? – Серо-пасмурный цвет его глаз смягчился теплыми, переливающимися искрами. – Сначала скажи, что хочешь меня так же сильно, как и я тебя. И на сей раз честно, Лейси. – Его губы нежно коснулись ее рта. – Скажи мне, что хочешь быть здесь, в моей постели и в моих объятиях. Что хочешь моей любви. И не надо на сей раз все усложнять.
Ее тело отзывалось на каждое движение его ласкающих рук.
– Поговорим… потом… – выдохнула Лейси, ощутив, как трепет пронзает все ее тело, и обхватила ногами его бедра.
Мгновенно утратив контроль над собой, он накрыл ее своим телом.
– О, Лейси, проклятье! – Он припал к ее лицу губами. – Что ты со мной делаешь… это невероятно… – хрипло вырывалось из его груди. Он обнял Лейси и притянул ее к себе еще ближе. – Дорогая…
Все произошло внезапно. Неистовый жар его поцелуя обжег ее рот. Огненная лавина разлилась обжигающим, безрассудным неистовством. Исчезло время, исчезли мысли. А потом так же внезапно все кончилось, Лейси услышала свой собственный крик и хриплый, восторженный возглас Майкла. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они пришли в себя в объятиях друг друга.
А потом она увидела, как Майкл сотрясается от смеха.
– Вот что бывает от чересчур долгого ожидания. Целая ночь – это определенно предел моих возможностей, – ухмыльнулся он, крепче прижимая ее к себе. Потом поднял голову, ослепительная белозубая улыбка преобразила его суровое, загорелое лицо. – Я не сделал тебе больно, милая?
«Черт возьми!» – подумала Лейси, медленно поднеся руку ко лбу. Она-то считала, что ночь в Талсе была единственной и неповторимой в ее жизни! Не отводя взгляда от лежащего рядом мужчины, она пыталась понять, в чем тут причина? В нем? Или в ней самой? А может, в них обоих? Возможно ли повторение тех неописуемых ощущений? Даже магия его волшебных поцелуев меркла по сравнению с этим мощным вулканом!
– Потрясающе, Майкл, – с трудом произнесла Лейси. Она не понимала, что происходит. Он уже не Гора Рашмор, не черный кугуар и не персонаж из ее фантастических видений. Он – это он, печально осознала Лейси. Президент и председатель совета директоров. Человек, в которого она влюблена.
Подняв руку, Лейси кончиками пальцев прикоснулась к его губам, все еще влажным от поцелуев. Потом приложила указательный палец к кончику прямого, точеного носа Майкла, провела им по ложбинке над верхней губой, словно хотела убедиться в его реальности – в реальности его губ, даже белых зубов.
«О, почему он не мог быть другим?! – подумала она. – Почему меня угораздило влюбиться именно в этого беспощадного бандита с Уолл-стрит?!»
– Я не хотел бы быть грубым, – внимательно глядя на нее, прошептал он. – Я хочу заботиться о тебе, Лейси. Это значит для меня невероятно много.
– Что?.. – Лейси затаила дыхание. Как может человек так невероятно много выразить одним лишь взглядом? Его глаза сказали то, чего он никогда не говорил. Их беседы с Лейси обычно кончаются ссорами.
– Даже твое упрямство, – пробормотал он, касаясь губами ее пальцев, – имеет свои привлекательные стороны.
– Упрямство?! – изумленно воскликнула она. – Ты шутишь, Май…
Он не дал Лейси договорить, закрыв ей рот пылким поцелуем. Его язык ласкал ее сжатые губы, пока Лейси не уступила, впитывая сладость его медленных, уверенных прикосновений. Майкл прижался к ней всем телом, отзываясь на очередное пробуждение страсти.
– Пусть это будет нашим маленьким секретом, ладно? – негромко промолвил он. – Хотя ты и упрямишься, Лейси, но тебе нравится быть со мной, не так ли? Ты просто не можешь ничего с собой поделать, правда?
Ну вот, опять! Он восхитителен и чудесен, но иногда просто невыносим. Неужели он действительно думает, что Лейси – его… его…
– Я очень сожалел, что ты тогда удрала из Талсы, не дождавшись меня, – пробормотал он, целуя ее в шею. – Я хотел тебе кое-что сказать.
– Погоди, – начала Лейси, догадываясь, что за этим последует. Если он намерен говорить о деньгах, то пришло время все ему объяснить.
– Я хотел тебя спросить, – он поцеловал ее веки, затем кончик носа, – понравилось ли тебе… ну, то, что произошло с нами; понравился ли тебе я, ну, и все остальное, и не согласишься ли ты быть моей на продолжительное время? – И тут же быстро добавил: – Лейси, я хочу быть с тобой. Ни разу в жизни я не испытывал ничего подоб…
– Как это?! На какое еще продолжительное время?! – подозрительно прищурила глаза Лейси. – Речь ведь идет не о женитьбе?
– Ты можешь послушать хоть секундочку?! – сжав объятья, рявкнул он. – Не подымай крика, Лей…
– Чтобы я жила с тобой?! Была твоей любовницей?! – возмущенно выкрикнула она. – Ты это имеешь в виду?
– Я хочу, чтобы ты была со мной, Лейси. Для меня непривычно брать на себя подобные обязательства, но то, что между нами происходит… я ни разу в жизни… ты же понимаешь, что в наши отношения нужно внести ясность? – твердо заявил Майкл. – Я хочу, чтобы у тебя было приличное, достойное тебя жилье здесь, на Истсайде. Да подожди же минуту! – Он старательно удерживал вырывающуюся Лейси. – Черт возьми, ты можешь хоть немного послушать? У тебя будет все, что пожелаешь, – отличный автомобиль, красивые платья, костюмы, банковский счет; словом, что угодно, только скажи. А еще я хочу, чтобы ты бросила эту проклятую работу в «Капризе».
– Что?! — Лейси показалось, что она взорвется от злости, если Майкл ее немедленно не отпустит.
– Потребуются крайне суровые меры, чтобы журнал не пошел на дно, – мрачно предрек Майкл, – а работа младшего обозревателя загонит тебя в гроб. Мне больно видеть тебя измотанной и выжатой, как вчера вечером. Я хочу, чтобы ты оставалась такой, какая ты есть, – привлекательной, восхитительной и прекрасной. – Он пропустил между пальцами пепельную прядь ее волос. – Для меня, только для меня. Мне ужасно не хватает тебя, Лейси!
– Значит, ты собираешься уволить меня из «Каприза»? – недоверчиво переспросила она. – И взять меня на полное содержание? Ты это имеешь в виду?
– Я сказал, что хочу, чтобы ты оставила работу, – сдвинув брови, отозвался он. – Я ни словом не обмолвился об увольнении.
– Боже милостивый, да какая разница?! – Лейси буквально застыла в его объятиях. – Ты хоть сам-то понимаешь, что предлагаешь мне, Майкл?
– Я хотел сделать тебе это предложение еще в Талсе, – сказал он, лицо его напряглось, – еще до того, как ты удрала в то утро. Еще до того, как узнал, что ты работаешь в этом проклятом журнале.
– Сделать мне предложение?! – упираясь обеими ладонями в грудь Майкла, Лейси попыталась высвободиться. – Выходит, все сначала? Ты считаешь, что покупаешь машину? Даже и не отвечай! – завопила она, оттолкнув его от себя.
– Лейси, успокойся. – Он приподнялся на локте, и бицепсы на его руках напряглись. – Прекрати. Совершенно незачем так возмущаться.
– Майкл Эскевария, ты мне противен! – не унималась Лейси. Еще ни разу в жизни она не чувствовала себя такой униженной, буквально растоптанной. Она и представить не могла, что станет объектом сексуальных вожделений в квартире, оплаченной из его кармана. Это было глубочайшее оскорбление!
Вскочив с кровати, Лейси распахнула дверцы шкафа.
– Нет, это уже слишком! Этого я не перенесу! – Юбка и свитер обнаружились там, где их аккуратно повесил Майкл. Сапожки стояли на дне гардероба. – Впрочем, мне следовало догадаться, что ты все равно вышвырнешь меня с работы. Разве можно положиться на твое слово? – Она бросила «Лондонский туман» на кровать. – Ты сумасшедший, если думаешь, будто я соглашусь весь день валяться в чем мать родила, делать маникюр, уплетать шоколадки, уткнувшись в телевизор, и дожидаться, когда ты придешь с работы…
– Достаточно! – рыкнул он, садясь.
– …чтобы использовать меня? – Лейси была так уязвлена его «предложением», что схватила первое подвернувшееся под руку – зеленую туфлю – и швырнула в Майкла. И тотчас же в ужасе замерла, когда та угодила ему прямо в лоб. Майкл даже не поморщился.
– Держи себя в руках! – прорычал он, вскакивая с кровати и бросая на нее яростный взгляд.
– Ты испорченный, безнравственный тип! – вопила Лейси. – Это ведь ты подъехал ко мне со своими грязными предложениями, ты уже забыл? Это ты настоял, чтобы я улеглась с тобой в постель за деньги… Э-э-эх! — Натянув серую твидовую юбку, Лейси застегнула ее на талии. – Надеюсь, ты удовлетворен тем, что получил сегодня утром! Тебе пришлось всего-навсего оплатить мой обед!
– Ты не надела белье, – стальным голосом произнес он.
– А я и не собираюсь! – вспылила Лейси. – Я же шлюха, ты разве забыл? Ты даже приставил ко мне детектива, чтобы тот следил за каждым моим шагом! Ага, ага, ага?! – глумилась Лейси, размахивая перед ним подолом юбки.
– Боже мой! – Майкл соскочил с кровати, оглядываясь в поисках ее белья. На глаза ему попались зеленые бикини, валявшиеся на полу. – Надень же что-нибудь под юбку, или, спаси меня Господь, я тебя удушу! – хрипло заорал он.
– Не смей меня даже пальцем тронуть! – вопила Лейси, пятясь назад. Потом вызывающе подняла голову и выпалила: – Если хочешь, чтобы я надела белье, то заплати мне за это. – Она протянула руку с растопыренными пальцами. – Плати мне, Майкл Эскевария! Поговорим на твоем языке! – Вне себя от ярости, она начала загибать пальцы: – Пятьдесят долларов за бикини, семьдесят пять за бюстгальтер. Итого сто двадцать пять наличными, никаких вычетов, пото… – Голос ее понизился до шепота и стих.
