Текст книги "Мощный сигнал (СИ)"
Автор книги: Меган Эриксон
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)
У Шона, однако, таких проблем не было, и он, игнорируя мой выразительный взгляд, вывалил все.
– Это бойфренд моей мамы, который повел себя с Каем как полный мудак. Наговорил кучу гомофобной херни, а потом намекнул, что Кай дружит со мной, потому что он педофил.
Гаррет не промолвил ни слова, но по тому, как расправились его плечи, а губы сжались в тонкую линию, я понял, что внутри него кипит гнев.
– Так. – Мой бойфренд сжал кулаки. – Где он сейчас?
Я вскинул руки.
– Шон, ну спасибо большое!
– Что? – возмутился тот. – Ты не собирался ему говорить?
– Наверное, нет!
– Но почему? – вопросил Гаррет.
– Потому что это было отстойно, и я перепугался, за что мне теперь стыдно, окей?
Я потер виски и попытался состроить жалостливое лицо, но Гаррет по-прежнему выглядел так, словно мысленно планировал, как свернуть Трэвису шею.
– Где этот говнюк?
Шон пожал плечами.
– После того, что он наговорил Каю, мама с ним порвала.
– Если он снова припрется и откроет свой гребаный рот, то гарантирую: я оторву ему хер и затолкаю прямиком ему в задницу.
– Вау, – пробормотал я. – Во-первых, это весьма креативно. А во-вторых, я не хочу, чтобы тебя арестовали за… даже не знаю, за что тебя арестуют, если ты это сделаешь. За странное, но справедливое нападение?
Он перестал выглядеть как серийный убийца, и уголок его рта приподнялся в улыбке.
– Ты единственный человек, который способен моментально погасить во мне злость.
Я фыркнул.
– Ну, видимо, я люблю смешить тебя. Даже когда ты смеешься надо мной.
Гаррет, по-прежнему улыбаясь, обнял меня, чтобы поцеловать. Причем далеко не коротким и целомудренным поцелуем. Наши носы столкнулись, зубы клацнули друг об друга, но потом кашель рядом напомнил, что мы не одни.
– Не перед детьми, – сказал я, указывая на Шона, который стоял и с неловким лицом смотрел себе под ноги.
Тот немедленно оторвался от пристального изучения пола.
– Эй, я…
– Не ребенок, мы поняли, – сказал Гаррет. – Ладно, вернемся к этому Трэвису. Ты уверен, что он больше никогда не придет?
– Трэвис безобиден. А все то дерьмо наболтал лишь потому, что не думал, что будут последствия. Но теперь, когда здесь ты… Это совсем другая история. – Шона, похоже, слегка заинтриговала идея о втаптывании Трэвиса в пыль.
Тревога на лице Гаррета начала передаваться и мне.
– Сейчас-то конечно, я здесь, но это не навсегда. Особенно если в итоге мне придется уехать из Филадельфии.
Эти слова пробили тот теплый пузырь, в котором мы просуществовали последние пару недель. Я отвернулся и начал переставлять кофеварку, тостер и все, что попадалось под руки. Чтобы никто не заметил их дрожь. Чтобы Гаррет не понял, как сильно меня ранила мысль, что ему придется надолго уехать.
– Ну… – Шон нерешительно замолчал. – Знаешь, все будет нормально. Кай жил один много лет, и у Трэвиса нет причин приходить сюда, ведь моя мать его выгнала.
– Да, – сказал Гаррет, как всегда представляя худший возможный сценарий. Он словно во всех ситуациях готовился к худшему. – Но если они расстались недавно, то не исключено, что он приплетется назад. И случится это, скорее всего, после того, как я устроюсь работать и не смогу быстро приехать сюда.
Они обсуждали меня в таком тоне, словно я был несмышленым ребенком. Но я, черт побери, не был беспомощным. Я был гребаным бизнесменом, артистом и мог заботиться о себе сам.
– Ты же осознаешь, что увезти его из этой квартиры тоже не вариант?
Неожиданный грохот заставил их замолчать, и я только через мгновение понял, что уронил на пол тарелку. Соусом маринара оказалось забрызгано все – дверцы шкафчиков, пол, мои ноги. Осколки керамики разлетелись по плитке.
– Вот черт.
Я наклонился, чтобы собрать кусочки тарелки, но Гаррет сразу же оттащил меня в коридор.
– Эй! – запротестовал я. – Я убирался, вообще-то!
– Ты порежешь ступни.
– Но…
– Я все уберу, – встрял Шон.
Я дернулся в руках Гаррета.
– Мне не надо, чтобы за мной убирали!
Гаррет немедленно отпустил меня.
– Кай, успокойся…
– И не надо говорить обо мне в третьем лице. – Гаррет отступил, и тогда я с максимальным достоинством выпрямил спину. Я выглядел, вероятно, очень нелепо, напирая на Гаррета, который стоял, положив руки на бедра, и с озадаченным видом смотрел на меня. – Ты автоматически предположил, что я захочу, чтобы ты круглосуточно охранял меня, а Шон решил, будто я остаюсь здесь, потому что недееспособен. Меня самого никто не спросил.
Его лицо помрачнело. То был первый раз, когда его хмурый взгляд и сведенные брови оказались направлены на меня.
– Ну а как тогда быть? Ты же сам сказал, что из-за Трэвиса тебе было плохо. Неужели ты осуждаешь меня за то, что я беспокоюсь?
У меня не было на это ответа.
– И я не предполагал, что ты хочешь, чтобы я охранял тебя. Я просто сказал, что если что-то случится, то я не всегда буду рядом.
Ответить опять было нечем, поэтому я просто стоял перед ним и кипел.
Атмосфера накалялась все больше, и Гаррет повысил голос.
– Почему ты так разозлился? Это же правда, что в какой-то момент мне придется уехать. И да… возможно, я буду работать не в здесь, а где-нибудь далеко. Мне надо решить, что чем заниматься после гребаной армии.
– Я и не запрещаю тебе…
– Какими бы сказками нас ни кормила армейская пропаганда, вариантов у меня очень мало. Если мне предложат хорошее место, и оно будет не в Филадельфии, то привередничать я не смогу.
– И ты сделал вывод, что я из-за этого распсихуюсь? Знаешь, до нашей встречи я вполне был способен нормально функционировать сам.
Гаррет пробежался пальцами по волосам.
– Я вроде не говорил этого, нет? Просто я не могу, как ты, забить на реальную жизнь. У меня есть обязательства. – Он указал большим пальцем на дверь. – Поверь, здесь с тобой, пока у нас не было других дел, кроме как трахаться, я был счастлив как никогда, но я не могу притворяться, что так будет и дальше. В любую секунду нагрянет реальность. И я не могу ее избегать.
– Ну а я вот могу, – огрызнулся я. – Мне так удобней.
Гаррет вздрогнул, и его губы безмолвно зашевелились. Я мог поклясться, что он считает до десяти. Что, вероятно, было хорошей идеей, ведь мы оба кричали и друг друга не слушали.
– Черт. – Я прижал ладони к лицу. – Ненавижу ругаться.
Гаррет сразу остыл. В два шага оказался рядом со мной, и мы обнялись. Я спрятал лицо у него на груди и вдохнул его запах.
– Слушай, прости. День был дерьмовый, и меня занесло.
Я покачал головой.
– Нет, это ты прости меня.
Шон пробормотал что-то из кухни. Я услышал его шаги, затем щелчок закрывшейся двери, и напомнил себе позже поговорить с ним. Поблагодарить за уборку и извиниться за то, что ему пришлось выслушать нашу с Гарретом первую ссору. Эта мысль вызвала у меня крошечную улыбку.
– Надо записать эту дату.
– Зачем?
– Мы же сегодня впервые поссорились! – сказал я. – Вполне себе повод.
Гаррет фыркнул.
– Да кто, черт побери, ведет учет ссорам?
– Не знаю, кто. Люди?
– Нет. Дураки.
Я рассмеялся, но дискомфорт, которым потрескивал воздух из-за нашей нерешенной проблемы, никуда не ушел.
– Послушай, Кай, – начал Гаррет, – через день-два мне правда надо вернуться и повидаться с семьей.
Я кивнул.
– Я хотел попросить тебя поехать со мной. – Он блеснул вымученной улыбкой. – Так мой каминг-аут будет похож на отдирание пластыря – если я приеду со своим первым бойфрендом.
– Это будет неправильно – вот так предъявить им меня.
– Тогда как ты бы хотел поступить?
Перспектива выйти за дверь и отправиться в другой город, чтобы познакомиться с его матерью и сестрой, которым мне очень-очень хотелось понравиться, вызвала у меня желание свернуться в клубок. К такому я был не готов. Я едва оправился от прибытия Гаррета.
– Я пока не готов к тебе ехать.
Я ожидал, что услышу разочарованный вздох, от которого у меня на душе стало бы еще хуже, но Гаррет не удивился.
– Я понимаю. Ты прав. Всему свое время. Сначала им стоит узнать мои новости и только потом встречаться с тобой.
– Да, этот план неплохой.
Напряжение окружало нас, словно груда оставшихся после взрыва обломков. Несмотря на мои шутки, разговор быстро увял. Я все еще пребывал в шоке от того, как сильно взбесился, и всего, что услышал в ответ. Гаррет, естественно, не оставил эту тему в покое. Он, как я уже понял, относился к тому типу людей, для которых было необходимо не замалчивать конфликты, а обсуждать.
– Почему ты так рассердился?
– Ты ни о чем об этом не говорил со мной, – сказал я. – Я понятия не имел, что ты можешь устроиться на работу не в Филадельфии.
Гаррет опять запустил в свои густые волосы пальцы и на сей раз крепко их сжал.
– Знаю. Это всплыло сегодня на собеседовании – потому-то я и вернулся в плохом настроении, – и я не хотел тебя волновать. Есть и другие места. Еще ничего не решено точно.
Я уцепился за эти слова.
– Мне не стоило злиться. – Я провел кончиком пальца по царапине у него на плече. Она появилась там не от секса. А после моих попыток вырваться на свободу. – Упс.
– Не страшно. – Но в его голосе, несмотря на эти слова, легкости не появилось. – Прости, что загрузил тебя. И за то что перестарался с защитой. Иногда я не могу с собой совладать. Я точно такой и с семьей, так что… я не пытался обращаться с тобой, как с ребенком. Просто у меня такой паршивый характер. Я ненавижу вспоминать, что было в школе, но после того случая подозрительно отношусь к незнакомцам… да и вообще к людям в целом. Постоянно о чем-нибудь беспокоюсь. Но теперь с этим покончено. Я исправлюсь, поверь.
Эти слова должны были утешить меня, но чувство спокойствия не вернулось. Внешний мир вторгся в мой дом. Подняв тему Трэвиса и всего остального, Шон словно впустил сюда яд, который пропитал собой стены и разъел наше счастье.
Гаррет чувствовал то же самое. Это было понятно по его озабоченному лицу, по тому, как он смотрел в потолок, когда в тот вечер мы легли спать, по хмурой гримасе у него на лице и по тому, как сжимались и разжимались его кулаки.
Он уезжал от меня. Совсем скоро. А уехав, мог протрезветь и понять, что я не стою возни. И быть может, вообще не вернуться назад.
Глава 17
Гаррет
Дорога в Рикстон вгоняла в тоску.
Филадельфия не была «жемчужиной» нашей страны, но Рикстон, этот унылый занюханный городишко, словно высасывал из моей души свет. Что само по себе не являлось достаточным поводом ненавидеть его, но все, с кем я рос, либо ушли служить в армию, либо разъехались кто куда, либо застряли на бесперспективных работах и получали минимальный оклад. Либо вообще не могли найти себе место, как Кевин и его зять.
Ехать домой не хотелось, но я заставил себя, потому что Николь сбежать оттуда пока не успела, а мама и вовсе не собиралась. Даже если я перееду на новое место работы, мне предстояло остаться связанным с этим чертовым городом навсегда. И все же благодаря этой поездке мне удалось отвлечься от произошедшего с Каем.
Воспоминания о моих действиях за прошедшие дни лежали у меня на душе, точно тяжелые камни. Я насовершал кучу ошибок и обнаружил, что не знаю, как справиться с реакцией Кая. Сорвавшись на одержимого им интернетного психа и того гомофоба, я разрешил своей паранойе превратить меня в агрессивного идиота не один раз, а два. Сейчас-то я понимал, что отреагировал слишком бурно… но это знание все равно не убило желание приложиться к роже Трэвиса кулаком.
Черт.
Когда же я поумнею? Сестра годами твердила мне, что нельзя мешать людям делать их собственный выбор и совершать собственные ошибки, но сказать-то легко, а вот сделать… Кай был очень ранимым, и я не мог отрицать, что хочу защитить его – и от придурка за дверью, и от тех, кто следил за каждым его шагом в сети. Он был взрослым, самостоятельным человеком, однако теперь, когда я узнал о нем больше… сдерживать свои защитнические порывы стало не легче, а тяжелей.
Почему все всегда было так сложно?
«Бронко» издал протестующий стон и остановился напротив нашего дома. Я сомневался, что эта машина проживет дольше еще пары месяцев, особенно после того, как ее на весь срок моей службы оставили гнить в гараже. Не то чтобы я винил маму или сестру. Это был гроб на колесах, и уговорить ее завестись мог только я.
– Гаррет!
Прикрывшись ладонью, я поднял глаза и увидел, что мне машет Николь. Она высунулась из окна чуть ли не по пояс.
– Если ты вывалишься, то ловить тебя я не стану.
– Все под контролем. – Она наклонилась вперед еще больше. – У нас в гостях мамин приятель, так что постарайся не нагнать на него страх.
– О, ну прекрасно.
– Гаррет Рейд, я не шучу. Не будь мудаком.
Это предупреждение было, похоже, темой недели.
Николь скрылась внутри, а я поправил рюкзак, поддел пальцами лямки и встал перед крыльцом. Перед тем, как рвануть в Филадельфию, я заскочил сюда на жалкие пару часов, и теперь меня начало настигать чувство вины. Ведь именно мать и Николь каждую неделю звонили мне в скайп и на протяжении всей моей службы присылали посылки. Но ради Кая я в одну минуту их бросил, и, вероятно, скоро мне предстояло поступить так же и с ним.
У меня заболело в груди.
Я тяжело поднялся по скрипучим ступенькам и медленно открыл дверь. С кухни доносились два голоса – мамин и более низкий, мужской. Я пошел на них, решив покончить с этим дерьмом и познакомиться с типом, который преследовал мою мать на сайте знакомств.
– Гаррет! – Мама вскочила на ноги с улыбкой, которая на три четверти была радостной и на одну – угрожающей. Я знал, что мое исчезновение ее разозлит. – Как мило с твоей стороны наконец-таки вспомнить, что у тебя есть семья.
– Боже, Полин. – Из-за стола с тихим стоном поднялся седовласый чувак в чрезмерно отглаженном сером костюме. Он смахивал на торговца подержанными автомобилями, но улыбка у него была дружелюбной, и он не источал флюиды подонка. – Приятно познакомиться, Гаррет. Я Ричард. Твоя мать много рассказывала о тебе.
С моего языка чуть не слетел ядовитый ответ, но я успел прикусить его. Повторение одной и той же ошибки с несколькими людьми за такое короткое время гарантировало, что на моей могиле будет выгравировано слово «мудак».
– Взаимно, – выдавил я.
Мамины брови взлетели на лоб – она, очевидно, подумала, что меня контролирует мозговой слизень. Ричард же просиял.
Пару минут мы болтали о всякой херне, а мама тем временем разогрела мне готовые макароны с овощами и фаршем. Она всегда хотела встретить меня «настоящим обедом», но я вырос на таких макаронах и всю свою службу в армии мечтал только о них. Ричард тоже положил себе из кастрюли – что, решил я, делало его потенциально неплохим человеком.
Когда он ушел, Николь пересела на его место и принялась доедать то, что осталось в кастрюле.
– Итак, твой вердикт?
Я пожал плечами.
– Ну, может, он и не серийный убийца.
Николь схватилась за сердце, а мама вскинула руки, словно вознося Иисусу хвалу.
– Потому что он съел мамины макароны? – спросила Николь.
– Нет. Просто я пробую одну новую штуку – не разрешать своей тупой паранойе превращать меня во вспыльчивого придурка.
– Вау. – Николь облизала ложку. – Кто ты такой?
Наша мать, наклонившись, всмотрелась в меня.
– Ты с кем-то встречаешься?
– Да… кстати об этом. – Я давно отрепетировал свою речь, но после фиаско, произошедшего в Филадельфии, напрочь забыл ее. – Пока я был в армии, то типа как познакомился кое с кем в интернете.
– В интернете? – Николь заржала и шлепнула по столу. – После всего того бреда, который ты наболтал о мамином покорении тиндера?
– Не надо так говорить, – сказала мама, и Николь усмехнулась.
– Мам, ну признай, это же уморительно.
– Я не нахожу это смешным. Ты знаешь, почему он относится к интернетным знакомствам с опаской. – Эти слова отрезвили Николь, и мама продолжила: – Но ты меня удивил.
– Да, и сейчас удивлю еще больше. – Я снова выдохнул и уставился в потолок. Как бы поизящнее выразиться… – Короче. Я гей. И познакомился с парнем. В игре. И теперь мы с ним вместе.
Я продолжил смотреть в потолок, а они на меня. Стояла полная тишина. Где-то на улице сигналил автомобильный гудок и ругались соседи. Насколько можно было понять, Джереми опять забыл вынести мусор, и мешок, где он лежал, разорвали собаки. Серьезный проступок.
– Гаррет, я не твой отец. – Мамин голос был мягким. —Ты разве не видел наши с Николь фотографии с празднования в честь равноправия браков? Они были в фейсбуке.
Кто-то взял меня за руку. Скосив глаза вниз, я увидел, что это Николь. Она улыбалась подозрительно широко, в то время как моя мать выглядела слегка раздраженной тем фактом, что я не захожу к ней на фейсбук.
– Мы давно догадались, что ты, вероятно, не натурал, – призналась Николь. – За тобой постоянно увивались девчонки, но твой интерес к ним был на нуле.
– О. – Как удручающе. – Что ж, вы не ошиблись.
– Расскажи нам об этом парнишке, – потребовала мама. – Он геймер?
– Геймер-гей! – ликующе завопила Николь.
– Вау. – Я покачал головой. – Он… – Мне даже не верилось, что наш разговор проходит настолько легко. Я ожидал слез и заявлений о том, что это противоречит религии – хотя в церковь никто из нас не ходил. – Слушай, ты правда воспринимаешь это нормально? Я думал, что ты назовешь меня грешником и начнешь сокрушаться, что я не подарю тебе внуков.
Мама оскорбилась.
– То есть ты считал свою мать какой-то ханжой…
– О господи, начинается… Скорее рассказывай дальше! – приказала Николь.
– Ладно. Черт. – Я поерзал на стуле. В прошлую командировку, когда способности автомеханика еще не удерживали меня постоянно на базе, я пережил несколько подрывов на минах и ничего, но вот пристальный взгляд женщин Рейд вгонял меня в пот. – Мы играли в компьютерную игру. Он убил моего персонажа, после чего я разыскал его в соцсетях, нашел его стрим-канал и в итоге написал ему сообщение. Вот такие дела. Мы друг другу по-настоящему нравимся.
– Стрим-канал? – Мама выговорила эти слова так, словно они были на чужом языке.
– Люди покупают подписку, чтобы смотреть прямые трансляции, где он играет в игру. Он построил на этом крутую карьеру.
– Как у этих… как их… ютуберов!
– Да, мам. Как у ютуберов. – Хихикнув, Николь повернулась ко мне. – Значит, вот куда ты поехал, когда прилетел? Сразу к нему? – Она шлепнула меня по плечу. – Грязный врунишка.
– Я не врал тебе. Ты спросила, не у девушки ли я, и я ответил, что нет.
– Окей, грязный замалчиватель. И что, все это время вы сношались, как кролики?
– Николь! – взвыла мама.
– Что? – невинно удивилась сестра.
У меня горело лицо – такими они были нелепыми.
– Мы можем, пожалуйста, сменить тему?
– Ладно, – сказала мама. – Когда мы с ним познакомимся?
– О… – Мне следовало предвидеть этот вопрос. – Над этим придется чуть-чуть поработать. Он в каком-то смысле затворник.
– Оно и понятно, раз у него такая работа, что надо весь день сидеть за компом.
Конечно, Николь не могла от меня отвернуться. Пусть я и ненавидел жить в Рикстоне, но сестру с мамой любил. Правда, я знал, что если бы тут сидел мой отец, наша беседа прошла бы совсем по-другому.
– Пообещай, что привезешь его к нам, – потребовала моя мать. – Я хочу с ним познакомиться. До него у тебя никогда не возникало симпатии к людям.
– В романтическом смысле или вообще? – спросил я с усмешкой.
– Ну а сам-то как думаешь?
Мы рассмеялись, и узлы напряжения у меня в животе немного ослабли.
***
Кай
Я сердился на Гаррета.
Окей, не по-настоящему, но… Он уехал и вместе с тем остался повсюду. Чем бы я ни начинал заниматься, мне все напоминало о нем.
Я заходил в душ – и вспоминал, сколько раз он трахал меня у стены, медленно вторгаясь и выходя, пока я стоял, вжавшись лбом в плитку. Садился поесть – и думал о том, как мы дурачились на диване, и он слизывал мороженое с моего живота. Ложился в кровать – и без него она казалась слишком большой и пустой.
Моя работа – мое убежище – тоже была пропитана им, потому что ни один стрим на твиче не обходился теперь без вопросов «а где Гаррет и его пресс». Чат сходил с ума, и Гарви все чаще приходилось доставать свой банхаммер.
Вот такой стала теперь моя жизнь, и виноват в этом был мой дурацкий армейский бойфренд. По которому я безумно скучал и который стал необходим мне, как воздух.
Мы переписывались, но по моему настоянию делали это нечасто. Гаррет уже один раз пренебрег родными ради того, чтобы приехать ко мне, что было романтично и все в таком духе, но семья… оставалась семьей. Я не хотел, чтобы они невзлюбили меня за то, что он бесконечно болтает со мной. Он обещал, что погостит там недолго и скоро вернется ко мне. Несмотря на сомнения, я должен был ему верить.
К концу недели моя выдержка истощилась. И когда Гаррет в миллионный раз предложил выйти в скайп, я согласился.
Я сел на кровать, скрестил ноги и поставил перед собой ноутбук. Как только на экране возникло его улыбающееся лицо, я вдруг осознал, в каком напряжении был после того, как он уехал. Едва я увидел его, все мое тело расслабилось.
– Привет, – сказал он. – Как дела?
Я вытянул палец, словно мог коснуться его.
– Ты подстригся.
– Да, попросил маму. Волосы жутко бесили. Получилось нормально?
Он мог хоть побриться наголо или покраситься в ярко-зеленый – я бы все равно возбуждался, едва взглянув на него.
– Конечно, просто я удивился. Ты хорошо выглядишь. Стал лучше есть?
– Угу. А еще меня учат готовить.
– Успешно?
Он покрутил пальцами, и я рассмеялся.
– Ты занят?
Конечно. Поеданием мороженого и хандрой.
– Да, но я хочу поговорить о тебе. Ты… рассказал им?
Он отозвался печальной усмешкой.
– Надо было давно это сделать. Они отреагировали нормально и, учитывая мой нулевой интерес к женскому полу, даже не удивились. И они рады, что у меня появился бойфренд. Николь рвется с тобой познакомиться.
Я закусил губу.
– Ну…
За спиной Гаррета кто-то заговорил. Он оглянулся, нахмурился.
– Уходи!
– Что, даже одним глазком нельзя? – спросил женский голос.
– Николь, это тебе не гребаный цирк! – Гаррет был непреклонен. – Я же сказал, увидишь его, когда он будет готов. Иди постреляй по бутылкам или займи себя чем-то еще.
– Да ладно, пускай, – выпалил я.
– Что? – переспросил он.
– Это твоя сестра?
– Да.
Что ж. Если его родные хотели со мной познакомиться, а я в ближайшее время не мог переместить себя в Рикстон… можно было решиться на компромисс. Я отбросил волосы с глаз и разгладил футболку.
– Так. Я нормально выгляжу?
– Кай, ты серьезно?
– Что? Я не хочу предстать перед ней каким-то неряхой.
Гаррет фыркнул.
– Ты выглядишь как всегда идеально, но ты точно не против? Не хочу показаться занудой, но у нас тут не признают личных границ.
Я поколебался всего полсекунды и решительно выдохнул.
– Да.
Вид у Гаррета остался скептическим, но он все же позвал Николь.
– Что? – проскрежетал ее голос.
– Подойди сюда, если хочешь познакомиться с Каем. – Повисла секундная тишина, а затем я услыхал громкий топот. – Господи, да не беги ты, а то свернешь себе…
Его отодвинула в сторону рука с алыми наманикюренными ногтями. Николь и впрямь оказалась… женской версией Гаррета, только с гигантской улыбкой. У нее были длинные волнистые волосы, роскошные глаза, сияющие теплом, и полные губы. Ее челюсть была, как и у Гаррета, немного квадратной, но ей это шло. Она поморгала густо накрашенными ресницами. И завопила:
– О бо-о-о-оже! Он такой милый!
Последовала непродолжительная возня, после которой Гаррет снова втиснулся в кадр, и теперь я видел их двоих сразу.
Я помахал ей.
– Э… привет. Я Кай.
Ее руки мельтешили перед лицом, пока Гаррет не опустил их.
– А я Николь… и о боже, мы обязаны подружиться. Я должна узнать, каким образом мой бука-брат заполучил такого красавца.
Гаррет все больше и больше выглядел так, словно считал, что позвать ее было ужасной идеей.
– Николь, сбавь обороты, окей? Господи, ты пугаешь даже меня.
– Слушай, ну я же взволнована плюс выпила море колы. – Она в вихре волос развернулась и крикнула через плечо: – Ма, иди познакомься с бойфрендом Гаррета! Он просто прелесть! – Ей что-то ответили, и Николь снова повернулась к экрану. – Так, а теперь расскажи мне о себе. Гаррет сказал, что ты геймер.
Возможно, она поняла, что я нервничаю, а может моя работа и впрямь была ей интересна, но так или иначе, это был лучший способ меня успокоить.
Я принялся объяснять, как работает твич (обычно люди не понимали, почему одни смотрят бесплатно, а другие ради нескольких бонусов покупают подписку), какое у меня оборудование, сколько подписчиков и какие игры я стримлю. Наверное, это был до ужаса скучный рассказ, но Николь слушала с неослабевающим интересом, а Гаррет улыбался своей безмолвной улыбкой и гордо смотрел на меня.
– Вау, – сказала Николь, когда я закончил. – Да ты настоящая знаменитость.
– Не думаю, что меня знает кто-то, кроме подписчиков.
На экране появилось третье лицо, и я встретился взглядом с их матриархом. Миссис Рейд оказалась привлекательной женщиной с темными, тронутыми сединой волосами и ореховыми глазами. На ее руке была большая и яркая цветочная татуировка.
– Здравствуй, Кай.
– Здравствуйте, миссис Рейд. Приятно познакомиться.
Ее улыбка, несмотря на суровую ауру, была доброй.
– Спасибо за то, что делаешь моего сына счастливым. Я никогда раньше не видела, чтобы он хмурился меньше трех четвертей дня.
Мое сердце загрохотало в груди, и я на мгновение пожалел, что не нахожусь рядом с ними, чтобы обнять ее за эти трогательные слова.
– Не за что.
– И я сказала ему, что мне безразлично, мужчина ты или женщина, или кто-то еще.
– Ради всего святого, мам! Или кто-то еще? – Гаррет уронил голову в руки. – Давай без этой гипертрофированной толерантности, ладно? Это звучит адски невежественно.
Мать дала ему подзатыльник.
– А ну-ка следи за своим языком. Я не особо хорошо разбираюсь во всем этом политкорректном дерьме, и ты это знаешь. Но я буду стараться.
Когда Гаррет бросил на мать еще один выразительный взгляд, мы с Николь переглянулись и усмехнулись.
Не такая ли атмосфера должна была царить в настоящей семье? Атмосфера поддержки, дружбы, любви… Его родственники были, естественно, не идеальны, но с учетом того, что они жили в Рикстоне – откуда открытого гея могли и изгнать, – их отношение ошеломило меня. Я был счастлив за Гаррета. Он заслуживал того, чтобы в его жизни были эти две женщины и их любовь.
– Ладно, – решительно вымолвил Гаррет. – А теперь уходите.
– Может, ты сам уйдешь, а я еще пообщаюсь с Каем? – предложила Николь.
– Чувиха, серьезно. Я его неделю не видел. Свали.
Миссис Рейд возвела глаза к потолку.
– Вы давно выросли, но продолжаете ругаться, как дети.
Николь поднялась, потом опять наклонилась и помахала мне.
– Было приятно познакомиться, Кай. С нетерпением жду нашей встречи вживую.
– Мне с тобой тоже, Николь, – сказал я.
Она еще раз улыбнулась, затем ущипнула Гаррета за ухо и вышла из кадра.
Миссис Рейд потрепала Гаррета по плечу.
– Я передам с Гарретом домашней еды. Судя по твоему виду, тебе стоит питаться получше.
Да уж. Моя диета состояла из кофе с мороженым и другой ерунды.
– Спасибо, миссис Рейд.
– До встречи, Кай, – сказала она.
Я помахал ей, и мы с Гарретом снова остались наедине.
– Извини, они перевозбудились из-за моих новостей, плюс они слегка сумасшедшие. И… жутко невежественные. Господи, даже стыдно. Прости.
– Все нормально. Я понимаю. Им это… в новинку. Но я уже их люблю, – сказал я, чтобы он не считал, будто обязан извиняться за родственников, которые его обожают. – Мы можем их просветить.
– Серьезно? – Мой Гаррет… Он был таким скептиком. – Они тебе правда понравились?
– Ну, они, безусловно, любят тебя.
– Это да. – Он опустил глаза, а потом сверкнул быстрой обнадеживающей улыбкой. – Мне надо сделать пару вещей, но я скоро вернусь. Обещаю.
Господи, насколько же необходимо мне было это услышать! Но вместо того, чтобы начать скакать на кровати, я заставил себя остаться спокойным.
– Окей.
– Кай, да ладно тебе. Только «окей»?
– Я пытаюсь держаться! Если честно, я в панике, потому что мне без тебя очень хреново.
Он усмехнулся – широкой и сексуальной улыбкой, от которой мне захотелось залезть к нему на колени.
– Мне без тебя тоже. Дай мне еще чуть-чуть времени, и когда я вернусь в Филадельфию, мы все наверстаем, окей?
– Хорошо. – Я похлопал пальцем по подбородку. – У меня есть кое-какие идеи.
– Вот как?
– Угу. О том, чем именно можно заняться. Нам потребуется полная нагота и, возможно, кое-какой реквизит.
– Все, прекрати. Я же сижу у мамы на кухне.
Я послал ему воздушный поцелуй.
– Хорошего тебе дня.
– О да, с мыслями о твоих идеях он будет реально хорошим. – Гаррет оттолкнулся от стола. – Я очень скучаю. Но скоро мы опять будем вместе.
Когда он отключился, я больше не ощущал ни малейших сомнений.
Глава 18
Гаррет
Не снимать розовые очки оказалось не так-то легко. Еще более очевидным это стало после того, как я в третий раз приехал домой и серьезно задумался о своих перспективах в смысле работы.
Я мог устроиться в любой дворовой автосервис, вот только набор навыков у меня был немного не тот. Я совершенно не разбирался в движках иномарок. Зато с трактором или танком мог сотворить чудеса.
– Я не верю, что ничего больше нет. – Я оттолкнул ноутбук на середину стола и уставился на мерзкую вкладку. – В Пенсильвании десятки заводов.
– Да, но ни один из них – кроме самого первого, куда ты ездил на собеседование – не предлагает то, что ты хочешь. Кстати, напоминаю: до конца месяца ты должен дать им ответ.
– Знаю, – ответил я. – Но управляющие вакансии у них есть только в Огайо и гребаном Иллинойсе.
Моя мать откинулась на спинку стула, и между нами растянулось молчание. Она ждала, когда я объясню, почему перспектива уехать из штата вызывает у меня такой сильный страх. Я с самого детства мечтал унести ноги из Рикстона и из Пенсильвании в целом. Но теперь это решение грозило вынести приговор ключевому фактору моей новой жизни – тому, что включал в себя Кая.
– Ну ничего. – Единственным звуком на кухне была барабанная дробь, которую выбивали на столе мои пальцы. – Деньги у меня пока есть. Так что подожду, когда подвернется что-то еще.
На мамином лице появилось выражение глубокого скептицизма. Она поставила локти на стол, подалась плечами вперед и уставилась меня самым прямым и вызывающим взглядом за всю мою жизнь – если не считать того спарринга с быком из Сент-Луиса. Он пытался доказать свое превосходство, напирая на то, что армия платит мне, простому механику, незаслуженно много, и у меня возникло желание сшибить ему голову с плеч. Когда спарринг начал превращаться в кое-что посерьезнее, нас разнял Костиган.
Черт, мне, наверное, стоило позвонить Костигану прямо сейчас.
– Гаррет, сынок. – Она выгнула бровь. – Ты сейчас думаешь не той головой.
Я выпрямил спину.
