332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Мег Розофф » Боба нет » Текст книги (страница 1)
Боба нет
  • Текст добавлен: 27 апреля 2020, 06:00

Текст книги "Боба нет"


Автор книги: Мег Розофф






сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)

Мег Розофф
Боба нет

Text copyright © Meg Rosoff, 2012

© Сергей Ильин, перевод на русский язык, 2017

© ООО Издательство «Альбус корвус», издание на русском языке, 2018

1

О, диво, распредивное диво! И еще раз диво!

Солнце обливает теплом и золотом лицо и руки Люси. Бледные молодые листочки развертываются так быстро, что она едва ли не слышит легкие вздохи, с которыми они распускаются. Птицы щебечут и чирикают в своих социальных сетях, точно городские труженики, ищущие себе потенциальную пару. Несколько подвыпивших облачков оттеняют прелестно синее небо. Мир кружится, опьянев от счастья.

Люси только что не смеется вслух. Что за чудесный день. Чудеснейший из всех, прошедших с начала времен.

Она не сознает, сколь многое добавляет к его совершенству. Причина ли тут в летнем платье с печатным рисунком из роз, которое ветерок подхватывает и лепит к ее ногам? Или просто в том, что и сама Люси совершенна, как почти распустившаяся роза, – столь совершенна, что можно представить себе, как солнце, нарушая все правила непредвзятости, светит лишь на нее, на нее одну.

Какой рай, думает она. Какое блаженство! Кто бы ни отвечал за сегодняшнюю погоду, он (в кои-то веки) достиг совершенства.

Поступь ее легка. Расстояние от автобусной остановки до работы невелико. На лице Люси цветет лишь наполовину взрослая улыбка молодой женщины, озаряющая ее прелестные черты. Солнце расцвечивает скулы и четко очерченный рот, подсвечивает светлые волосы. Она мечтает о близящихся летних месяцах, о веселых разговорах, о долгих розовых вечерах, о возможной любви. Ее молодость, улыбка, счастье создают, сочетаясь, самую неотразимую женщину Земли.

За ней следует на расстоянии молодой человек. Если бы он не дал себе слово не влюбляться – ни в нее, ни в кого другого, никогда больше, – то, верно, побежал и нагнал бы ее. Вместо этого он замедляет шаг и отворачивается, она ему не нравится – у него есть на то свои причины, хоть и не весьма основательные.

А переполненная радостью Люси идет дальше, почти бежит вприпрыжку. Проходя мимо фонтана, она нагибается, чтобы попасть под доставляющие ей наслаждение радужные брызги. Потом распрямляется и продолжает свой путь, мурлыча короткую молитву, не столько молитву, сколько выражение надежды, ее личное заклинание. «Милый Бог, – молится она, – мне так хочется влюбиться».

Но постойте-ка… что это? Какая удача! Бог (который почти никогда не снисходит до того, чтобы слушать людей) внемлет ее молитве. Молитве Люси!

И, взволнованный ее прелестью, решает лично ответить на эту молитву.

Какое чудо! Тут уж не диво, тут что-то покруче! Сам Бог того и гляди влюбится.

2

– Просыпайтесь!

Богу снится вода. Во сне присутствуют: ручеек, голая девушка и (разумеется) он сам. Вода тепла, девушка согласна на все, плоть ее мягка. Он протягивает руку, чтобы приласкать грудь девушки, но вместо этого охватывает пальцами тонкую руку…

– Про. Сыпайтесь.

В требовании присутствует нетерпеливая нотка.

О Исусе. Это скучнейший мистер Б – его помощник, личный секретарь, чрезвычайно личный Божий приставала. И – сюрприз, сюрприз. Очки Б сползли на кончик носа, а физиономия у него мрачная.

Бог просыпается. Приоткрывает один глаз.

– Что?

– Подойдите к окну.

У него голова болит.

– Да ты просто скажи, и все.

– Встаньте. Спустите ноги на пол. Подойдите к окну. Посмотрите в него.

С тяжким вздохом, чувствуя, что мозги его плотны и непроворотливы, как пудинг, юноша садится, сбрасывает на пол ноги, встает, покачиваясь, и проводит рукой по волосам (которые, к его неудовольствию, съехали все на одну сторону, как будто он на сильном ветру стоял). Постанывая, он разворачивается и устало плетется к окну, ноги его босы, им холодно. Прерывистый шум за окном сегодня сильнее обычного. К большому удивлению Бога, на месте улицы разливается вода, и на миг он испытывает облегчение оттого, что его спальня расположена не на первом этаже.

– Вода, – заинтересованно произносит он.

– Вот именно. Вода.

Ожесточенность в повадках мистера Б отсутствует, однако он подрагивает от неких не выражаемых им эмоций.

Бог пытается извлечь из этой картины какой-то смысл. Откуда на улицах вода? Это что же, его работа? Разумеется, не его. Ведь он спал.

– Теперь посмотрите туда.

Он смотрит.

– Что вы видите?

К спальне примыкает просторная ванная комната – туалет, раковина, белые мраморные плитки, большая ванна со скругленными углами.

Ванна.

Ванна! Теперь Бог вспоминает, что наливал ванну и, ожидая, когда она наполнится, прилег. На минутку. И, должно быть, заснул. А пока он спал и видел во сне красивую девушку в ручье, ванна и перелилась.

– Ой.

– Ой? Всего-навсего ой?

– Сейчас выключу.

– Я уже выключил.

– Хорошо.

Юноша возвращается к кровати, валится на нее.

Мистер Б обращается к Богу с обычным для него сочетанием смирения и ярости:

– Похоже, вы не собираетесь как-то поправлять учиненное вами безобразие.

За окном по улице катят волны.

– Поправлю, – бормочет уже наполовину заснувший Бог. – Потом.

– Не потом, сейчас.

Однако Бог накрывает ухо подушкой, показывая (со всей определенностью), что пилить его бессмысленно.

Мистер Б кипит от злости. А Богу уже снится, что он, весь в мыльной пене, предается плотской любви с фантастической девушкой, между тем как весь остальной мир тонет в ванне. В его ванне.

Вот и всегда так. День за днем, год за годом, десятилетие за десятилетием. И дальше, и дальше, и дальше. Мистер Б (нечто большее, чем личный помощник, и меньшее, чем идеальный образ отца, – посредник, быть может, координатор, секретарша-машинистка) вздыхает и возвращается к своему письменному столу, чтобы просмотреть почту, которая (хоть он и разбирает ее ежедневно) имеет обыкновение складываться в высоченные и шаткие башни. Он отбирает одну-две молитвы, делает попытку принять по ним безотлагательные меры. Богу он их не показывает, способность мальчишки сосредоточиться минимальна – это еще в лучшем случае.

Время от времени из потока молитв выныривает голос, который трогает его одним простым достоинством – искренностью. «Милый Бог, мне так хочется влюбиться».

Совершенно не требовательная молитва. Поступила от милой девушки из тех, каким он любит помогать в первую очередь – позаботившись, конечно, о том, чтобы Бог не положил на них глаз (или еще что).

Однако у Бога нюх на красавиц – гончая позавидует, – и, прежде чем мистер Б успевает спрятать эту молитву, мальчишка выскакивает из постели и заглядывает через его плечо, обнюхивая молитву, как будто она – трюфель, почти пожирая ее, так ему не терпится наложить руки на…

– Кто она?

– Никто. Карлица. Низенькая, волосатая, старая. Трол-лиха. Хрюкает, храпит и воняет.

Слишком поздно. Бог увидел ее. Он смотрит, как Люси в тоненьком летнем платье идет сквозь пегий утренний свет – его свет, – как покачиваются ее округлые бедра, как пылают светлые волосы. Она исключительна. Безупречна.

И именно в этот миг – слепящая вспышка. Столь яркая, что на мгновение весь мир исчезает.

– Она будет моей, – говорит Бог.

Когда мистеру Б удается снова открыть глаза, он видит выражение Божьего лица, и сердце у него падает. Выражение состоит из двенадцати частей мечтательной любви, восьмидесяти трех частей плотского желания и десяти с половиной миллионов частей слепой решимости. О, пожалуйста, думает мистер Б, только не человек. Не еще один человек.

Его охватывает отчаяние. Страсть Бога к людям неизменно приводит к катастрофам, к метеорологическим потрясениям эпического размаха. Что не так с этим мальчишкой, почему он не может влюбиться в какую-нибудь миленькую богиню? Почему, ну почему ему не по нраву разумные отношения, ни к каким катастрофам не приводящие?

Мистер Б готов заплакать. Попытки отговорить Бога от чего-либо так же действенны, как попытки вразумить кальмара. Он будет преследовать Люси, пока похоть его не расточится – или пока некая колоссальная геологическая пертурбация не сотрет девушку с лица Земли. Все это мистер Б уже видел. Землетрясения, цунами, смерчи. Уникальную неспособность Бога учиться на своих ошибках – еще одну чудесную личную черту, которую он передал творениям своим.

Исполнившись счастья, мальчишка плетется назад, к постели, где и задремывает, перебирая непристойные сценарии отношений с девушкой, с которой он пока что даже не познакомился.

3

В начале сотворил Бог небо и землю.

Да только все было не так просто. Предпочтительный кандидат на должность Бога отказался от нее в последнюю минуту, заявив о своем желании проводить больше времени с семьей, хоть все и подозревали втайне, что он просто передумал. И вообще говоря, винить его было не за что. Расположена Земля была плохо – в милях от проторенных путей, в пустынном и отчасти запущенном уголке Вселенной. В пору высокого уровня занятости не много кандидатов высшего класса выказывали готовность взяться за крошечную, не апробированную планету – не говоря уж о том, что любое творение – это такая канитель, такая, если им заниматься всерьез, головная боль.

Объявление о приеме на работу привлекло лишь горстку кандидатов – в большинстве своем они оказались слишком молодыми или слишком старыми, остальные же не обладали необходимой квалификацией и даже собеседование пройти не смогли. Единственным серьезным претендентом был мужчина средних лет, известный как кандидат Б, имевший основательный, но не впечатляющий опыт работы администратором среднего звена. Когда он представлял комитету по назначениям свой послужной список, его вяловатые, отчасти профессорские повадки никакого энтузиазма в его членах не пробудили. Достичь согласия им не удалось.

А часы между тем тикали. Часы тикали, комитету надлежало принять решение. Однако глава его погряз в неприятном бракоразводном процессе, остальные члены команды, которой надлежало учредить руководство Земли, были заняты другими проектами. Терпение у всех иссякало, в умах поселились разброд и шатание, и в конце концов один из членов комитета поставил эту должность на кон в не очень приличной игре в покер. Выигравшая партию дама немедля передала должность своему непутевому юному сыну. Бобу.

Послужной список Боба (несуществующий) отнюдь не впечатлял. Однако одолевшая всех усталость и апатия были таковы, что оспаривать его кандидатуру никто не потрудился. И, как бы там ни было, разве не мог он обладать огромным потенциалом? Чего на свете не бывает!

В конце концов все решило предложение своего рода коалиции – между ни в чем себя не проявившим сыночком и малоинтересным старпером мистером Б. Время было позднее, и члены комитета откликнулись на эту идею с энтузиазмом.

– Все за?

Предложение прошло. Мать Боба сообщила своему сыну о постигшей его удаче, а Б велено было свернуть текущую работу и подготовиться к переводу. Двое членов комитета отвели его в сторонку и объяснили, какую роль ему предстоит сыграть, – на него, сказали они, возлагается большая ответственность, особенно если учесть, насколько неопытен второй назначенец. «Думаем, вы хорошо сработаетесь». Неполучение мистером Б этого места стало для него страшным ударом, окончательным подтверждением того, что карьерные амбиции, которые он тихо лелеял многие годы, оказались попросту пшиком. Не был ли он чрезмерно углубленным в себя, недостаточно жестким? Не ошибался ли, полагая, что годы компетентного, ответственного служения привлекут к нему благосклонное внимание?

Щемящее чувство, которое мистер Б испытал при первой встрече с новым начальником, ничего хорошего не предвещало. Мальчишка был наглым, дурно воспитанным, изъяснялся односложными словами, совместной работой явно не интересовался, а общего своего невежества нисколько не стыдился. Мистер Б провел в деле достаточно долгое время, чтобы понимать – стартапы всегда сложны, их не следует небрежно проигрывать в покер или доверять наудачу чьим-то безалаберным сынкам-незнайкам.

Ну ладно, думал он, если мальчишка провалится, это будет его проблемой, не моей. Однако в глубине души мистер Б знал, что это неправда. Если все пойдет хорошо, почести достанутся сопляку. Если нет, винить станут его, мистера Б. Он надеялся, что комитет окажется правым относительно Боба, – надеялся, что его энергия и творческие способности искупят все то, что выглядело на бумаге прискорбным отсутствием опыта. Закрывал глаза и надеялся вопреки всему, что все каким-то образом сложится к лучшему.

Вообще говоря, мистер Б прожил к тому времени сроки достаточные, чтобы понимать, сколь опасны такие надежды.

4

В зоопарк Люси входит через турникет для служащих.

Она проработала здесь уже три месяца, и, хоть зоопарк не особенно велик и богат, любит его всей душой, и считает себя, получившую такую работу, счастливицей.

– Мне не стоило бы говорить вам об этом, – прошептал ей однажды заведующий отделом кадров, – но на ваше место было подано больше девяноста заявок.

Здешний штат состоит из двух старших смотрителей и шести младших. Они водят по зоопарку семьи и группы школьников и всего лишь в прошлом месяце получили благодарность за вклад в развитие системы образования. Обстановка здесь сердечная, почти семейная, и, как во всякой семье, дело не обходится без мелких интриг. Однако не склонная к сварам Люси просыпается что ни утро ужасно довольной своей судьбой. Обо всем этом она думает, облачаясь в синий комбинезон, застегивая на груди его молнию и заправляя за ухо выбившуюся прядь волос.

– Здравствуйте, Люк, – немного нервничая, говорит она главному смотрителю. – Мне сегодня начать с рептилий?

– Решайте сами, – отрывисто отвечает он, не повернувшись, чтобы взглянуть на нее.

Люк – единственный, кто отравляет счастье Люси. Сначала она полагала, что он просто застенчивый человек или, быть может, нелюдим. Но потом обнаружила, что он вполне способен смеяться и выпивать практически с каждым, кроме нее. Она не из тех девушек, что привычно обзаводятся врагами, и для нее остается загадкой, почему, когда Люк глядит на нее, его лицо каменеет.

Она не знает, что ее прием на работу здорово его раздражил. Люк совершенно уверен, что, будь он причастен к найму сотрудников, верх одержал бы какой-то другой претендент – ведь только внешность Люси и позволила ей обойти кандидатов более квалифицированных.

На этом основании он взял себе за правило сторониться Люси, решил, что завлечь его в круг своих поклонников ей не удастся. Положительные отзывы о ее работе он отметает, считая их результатами страстного увлечения ею, своего рода массового гипноза, которому подвергаются коллеги. Один ее промах, думает он (игнорируя накопление свидетельств касательно того, что Люси может в конце концов оказаться более чем пригодной для ее работы), один промах, и я настою, чтобы ее заменили кем-нибудь более подходящим.

– С добрым утром, красотки, – с таким приветствием обращается Люси к стеклянной стене вивария, отпирая дверь кухни рептилий. Она поднимает тяжелую крышку морозилки, вытаскивает мерзлый кирпич цыплячьих эмбрионов и укладывает его на металлический поднос, пусть немного оттает.

– Завтрак, – бормочет она, состроив приветственную гримаску. – Вкуснятина.

В первом стеклянном коробе она ласково приподнимает шестидесятисантиметрового маисового полоза и отшкрябывает лопаточкой его загрязненную лежанку. Живот у полоза вздут, еще остается зримой вчерашняя мышь. Переваривая пищу, змеи бывают неприветливыми, и Люси покидает полоза и идет вдоль коробов, поправляя кормовые подносы. Потом пробует вилкой оттаивающих цыплят; три-четыре минуты в микроволновке, и их можно будет разлепить.

Змей Люси любит, любит чувственное скольжение их шелковистой кожи по ее. Размораживание еды – занятие не из приятных, однако в конечном счете это пустяк. Зато обезьяны, благослови их Бог, питаются фруктами.

Когда она заканчивает с рептилиями, утро уже в самом разгаре. И ей отчаянно хочется выпить кофе. Выйдя под яркое весеннее небо, она быстро-быстро моргает, зрачки ее сужаются, на миг все вокруг темнеет. Когда зрение возвращается, она не без некоторой тревоги бросает взгляд влево, потом вправо. Это стало привычкой, сознает Люси, и сильно ее раздражающей, – старания увернуться от Люка.

Путь свободен, Люси идет к комнате персонала, в этот час почти всегда безлюдной. О, пожалуйста, пусть кофейник не будет пустым, думает она, – однако кофейник пуст. В итоге Люси ополаскивает его, удаляет старый фильтр, вставляет свежий и, посмотрев на часы, заполняет кофеварку. Время у нее имеется, ровно столько, чтобы успеть накормить обезьян до ланча.

Люси слышит голоса и, обернувшись, видит проходящих за окном Люка и его секретаря Мику. Оба смеются, а она вмерзает в стену, как кролик, надеясь стать невидимкой. Не входите, молит Люси и, когда они не входят, слегка обмякает от облегчения.

Как ему удается заставить меня почувствовать себя виноватой из-за какой-то чашки кофе? – сердито думает она. Я что, сачкую? Увиливаю от работы?

Она достает из холодильника молоко, стараясь отнестись к Люку объективно, представить, каким видят его другие, – и без малейшего успеха. Мика считает его красивым, однако Люси не видит и этого. При таком-то характере? Кофеварка пищит.

Она наливает чашку кофе, добавляет молоко и проглатывает результат как можно быстрее. А, ладно, сокрушенно думает она, будем считать, что такова жизнь. К тому же все изменяется. Он может получить новое место, уйти отсюда, подыскать другого ни в чем не повинного, усердно работающего коллегу и невзлюбить его безо всякой на то причины.

Опустошив чашку, Люси ополаскивает ее, быстро проводит губкой по столу. Пора мне снова влезать в хомут, думает она и несмотря на все усмехается. Ну и дура же я. Лучшая на свете работа, а я могу думать только о единственном ее недостатке.

Когда она выходит под свет дня, Боб наблюдает за ней, подрагивая от пылкой страсти.

5

Талант Боба, уж какой ни на есть, состоит из нескольких неосознаваемых, но обаятельных особенностей юности: энергии, безрассудства и полной неспособности признавать свои недостатки.

У мистера Б имеются свои средства защиты. На-пример, рутина. Каждый день начинается одинаково – с двух ржаных тостов, несоленого нормандского масла, малинового джема, двух яиц пашот и крепкого кофе. Что до его начальника, то, когда бы тот ни соизволил проснуться, – горячий чай и полкоробки «Коко Попс». Зверушка Боба стоит у края стола, мечтая о том, что еда свалится ей прямо в рот. Это странноватое, немного смахивающее на пингвина существо с длинным элегантным носом муравьеда, глазами-бусинками и мягким серым мехом. Экк всегда и неизменно голоден, наполнить вечную пустоту его желудка не способны никакие объедки.

Мистер Б слышит доносящиеся из комнаты Боба ерзанье и вздохи. После того как Бог открыл для себя Люси, он стал спать урывками, неспособный вырваться из железных когтей плотского желания. Преобразование озабоченного подростка в оружие массового поражения почти завершилось.

В конце концов он просыпается. Мистер Б встает из-за письменного стола и несет к постели Боба чай – такова его работа.

– Уже полдень, сэр.

– А, сэр, значит? – Он нынче вздорен. – Вчера я сэром не был, нет?

– Потоп помните?

Боб, покривившись, пукает.

– Это твое дело – заранее знать, что я забуду закрыть кран.

– Экк?

Экк переводит взгляд с Боба на мистера Б, надеясь, что они поругаются.

Однако ругаться они не станут. Тот из них, что постарше, может и не принять на себя ответственность за свершившееся бедствие, но Бобу, в сущности, все равно.

Бог надувает губы. Его густые юношеские волосы спадают ему на один глаз, кожа отливает серостью, как у человека, недостаточно часто выходящего из дома. Вчерашняя история с ванной пошла ему впрок.

– Ваша одежда, о Священный Владыка Мира.

Мистер Б с поклоном вручает ему майку с большим логотипом магазина спортивных товаров, и Боб послушно просовывает в нее голову. Он ее уже, считай, неделю таскает.

– Какие-нибудь успехи с девушкой?

Он старается, хоть и тщетно, задать этот вопрос безразличным тоном.

– Никаких, ничего, ни фига, – отвечает мистер Б. – Насколько я могу судить, она не знает даже, что вы живете на свете.

– Это почему же она не знает, что я живу?

Мистер Б понимает, что настроение Боба ухудшается. Конечно, он обязан помогать Бобу во всем, – но не перебарщивая, не усложняя собственное и без того жалкое существование. Мистер Б вздыхает.

– Почему бы вам не действовать открыто, не дать ей понять, что вы без ума от нее, и не посмотреть, что она скажет?

На лице юноши появляется выражение надменного презрения.

– Она не из тех девиц, которых легко затащить в постель.

Да неужели?

– А ты ей сказать не можешь? Ведь можешь же. Ты делал это раньше.

– И больше не стану, – отвечает мистер Б. – Со сводничеством я покончил. В моей должностной инструкции оно не упоминается.

Строго говоря, никакой должностной инструкции у него нет, а если и была когда, то настолько давно, что все подробности этого документа затерялись в туманах времен.

– Я ведь могу и заставить тебя помочь мне.

Мелочная угроза, обозначившаяся на лице мальчишки, заставляет мистера Б содрогнуться. Он затрудняется представить себе женщину, которая сочтет Боба привлекательным.

– Выйдите из дома и скажите ей о вашем чувстве. Иначе вы так и будете одиноко мастурбировать в этой комнате до скончания времен. Худшее, что может случиться, – она вам откажет.

Он понимает, что это слова особенно жестокие, потому что отказа-то мальчишка и боится пуще всего на свете.

Боб мрачнеет.

– Как мне ее найти?

– Зоопарк. Со вторника по воскресенье. С девяти до…

Изо рта Бога вырывается что-то похожее на вой.

– Никогда не знал, как вести себя с животными. И как я туда попаду? Что скажу? А если я ей не понравлюсь?

– Купите билет. Навестите гиппопотамов.

Боб вылетает из комнаты, хлопнув дверью. Его обложили со всех сторон. В прежние времена они не вели бы таких разговоров. В прежние времена он щелкал пальцами – и полный порядок.

А теперь все не так, все ему ненавистно. Несправедливо.

Экк, склонив голову набок, нежно облизывает ухо Боба длинным липким языком. Таков его личный способ выражения сочувствия, и способ весьма неэффективный.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю