Текст книги "Измена. Месть или Прощение (СИ)"
Автор книги: Майя Девятая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Глава 21.
Мы приехали в клуб в воскресенье после обеда. Разумовский сидел на летней веранде с женой и дочкой. Девочке лет десять, с косичками и веснушками. Саша подошел к их столику, я за ним.
– Николай Петрович, здравствуйте, – Саша говорил вежливо, даже дружелюбно, – Позвольте представиться, Александр. А это моя жена Лена.
Разумовский побледнел, а его жена удивленно подняла бровь. Девочка смотрела на нас с любопытством.
– Мы по делу, – продолжил Саша, – Но не при дамах, может выйдем?
– Я не…– начал Разумовский.
– Выйдем, – перебил его Саша, в его голосе сталью прозвучало нечто, не терпящее возражений.
Разумовский встал, извинился перед женой и вышел с нами к пруду. Я шла следом, чувствуя как колотится мое сердце.
– Что тебе нужно? – Николай пытался изобразить наглость, но голос очень дрожал.
– Я хочу, чтобы ты посмотрел в глаза моей жене, – Саша кивнул в мою сторону, отходя, чтобы меня было видно, – Ты пытался унизить ее фальшивым фото. Ты знаешь, что она пережила? Что она пережила из-за меня, из-за моей глупости, а теперь еще из-за твоей подлости?
– Я не понимаю, о чем ты…– начал снова включать дурака Разумовский.
– Не надо, – я шагнула вперед, – У нас есть доказательства, детектив уже дал показания нотариусу. Фрилансер, который делал монтаж, написал все как было. Если мы подадим в суд, ты сядешь. Пусть ненадолго, но репутация будет испорчена навсегда.
Он смотрел на меня с ненавистью, но я не отвела взгляд.
– Вот что, Николай Петрович, – сказала я спокойно, – Мы не пойдем в суд при одном условии, ты публично признаешь, что фото было фейком. Не в газетах, не в соцсетях , а при личной встрече с партнерами Саши. Извинишься перед ним и передо мной и забудешь дорогу к нашему бизнесу.
– А если я откажусь? – попытался он усмехнуться.
– Ну тогда я расскажу твоей жене, – я посмотрела на веранду, где сидела его жена и дочь, – И твоей дочке. Расскажу, какой ты на самом деле. Не как бизнесмен, а как человек.
Разумовский побелел, его губя перекосило. Саша молчал, наблюдая.
– Ты не посмеешь, – прошипел он.
– Посмею, – я улыбнулась ледяной улыбкой, – Я прошла через ад, а твой ад для меня цветочки.
Он сдался. Через три дня собрал партнеров Саши в переговорной и признался, что заказал фейковое фото. Извинился и сказал, что действовал из-за зависти и глупости.
Саша принял извинения, даже пожал ему руку, а потом сказал:
– Убирайся из моего бизнеса навсегда.
Разумовский ушел, его контракты перешли к Саше. А я, впервые за все это время, почувствовала себя не жертвой, а победительницей.
– Ты была великолепна, – сказал Саша, когда мы остались одни и обнял меня.
Вечером мы поехали в итальянский ресторанчик, заказали бутылку лимитированного вина, чтобы отметить окончание этого дела.
Саша поднял бокал, посмотрел на меня глубоким, нежным взглядом и проговорил:
– Лен, давай сыграем свадьбу. Не откладывая, через пару недель, на Байкале?
Я смотрела на него и не могла решиться, чтобы что-то ответить.
– Ты не хочешь?...Я подожду тогда…– немного замешкался он от моего молчания.
– Ты уверен, что мы не поторопимся?
– Уверен, как никогда.
Он улыбнулся, подошел ко мне, взял меня за руки, присел рядом и крепко обнял:
– Не бойся, я больше не обижу тебя. Это будет самая лучшая свадьба на свете, и самая лучшая невеста в мире.
Мы готовились к свадьбе почти месяц. Целый месяц споров, смеха и бесконечных списков. Вера взяла на себя организацию, она оказалась настоящим талантом в этом деле. Алиса отвечала за девичник и мой образ. Саша занимался домом, который он купил на Байкале. К нашему приезду это должна быть не просто дача, а настоящая усадьба с верандой, камином и огромными окнами.
– Я хочу, чтобы ты шла по песку, – сказал он однажды вечером, когда мы сидели вечером на кухне, – Босиком, и чтобы ветер трепал твои волосы. Чтобы Байкал был свидетелем, что у меня самая красивая невеста.
– А если пойдет дождь? – спросила я.
– Значит будем целоваться под дождем, – засмеялся он, – Так будет даже романтичнее.
Платье я выбрала не белое, а кремовое, легкое, с открытыми плечами и длинным шлейфом. Когда я впервые его примерила, Алиса расплакалась:
– Ты как нимфа, – сказала она, вытирая слезы, – Байкальская нимфа.
– Ты прямо как поэтесса, – ответила я и мы рассмеялись.
Вера подобрала мне украшения, серебряные серьги с нефритом. Алиса настояла на легком макияже, никакой яркой помады, только тушь и блеск для губ.
– Ты должна выглядеть так, как будто только что проснулась счастливой, – объяснила она.
– А если я буду плакать?
– Значит будем пользоваться водостойкой тушью.
Гостей пригласили немного, только самых близких. Вера с Сергеем, Алиса, Ильич, тот самый, кто спас нас тогда во время шторма. Было несколько друзей Саши по бизнесу, которых я успела узнать и полюбить. И мои родители, они прилетели из Перми, впервые за много лет.
Мама заплакала, едва увидев меня в платье. Отец молчал и сжимал мою руку.
– Ты уверена? – спросил он в который раз.
– Уверена, папа, – ответила я, – Он изменился, я изменилась. Мы справимся, не волнуйся.
Отец вздохнул и кивнул. Он недолюбливал Сашу после измены, но ему ничего не оставалось, как принять мое решение, как единственное правильное.
За день до свадьбы мы прилетели в Иркутск. Байкал нас встретил солнцем и легким ветерком. Впереди нас ожидало незабываемое мероприятие, которое должно было затмить все то плохое, что произошло. И пути туда больше нет, есть только путь вперед, в будущее, где больше нет места неуверенности, изменам и недосказанности.
Глава 22.
Дом наш стоял на самом берегу. Деревянный, с резными наличниками, с большой верандой и с камином из дикого камня. Саша контролировал каждый этап постройки, каждую прибитую доску.
– Нравится?– спросил, когда мы вошли внутрь.
– Это не дом, – я обвела взглядом гостиную с панорамными окнами, – Это мечта.
– Да, это наша мечта. Твоя и моя, я всю жизнь хотел дом на байкале.
Мы засиделись до самой ночи, не хотелось спать. На веранде стало уже прохладно и Саша накинул на меня свой пиджак. Звезды над байкалом были огромными, низкими, словно до них можно было дотянуться рукой. Озеро тихо шумело, где-то вдалеке мигал огонек, то ли рыбацкая лодка, то ли маяк.
– Надо уже ложится спать, завтра рано вставать, – нежно проговорил он, обнимая меня за плечи.
– Да, но такая красота, что не хочется отрываться от этой красоты, – сказала я, наклонив голову на его грудь.
Мы смотрели на звезды, и я чувствовала, как между нами зарождается гармония, что-то новое и светлое. Не то, что было вначале, страстное и наивное. И не то, что было после измены – колючее и болезненное. А новое, как Байкал, спокойное и глубокое.
– Боишься? – спросил он, глядя на меня.
– Нет, – я подняла на него голову, – Впервые не боюсь.
– А чего боялась раньше?
– Всего, – задумалась я, – Что ты снова изменишь, что я не справлюсь, что люди скажут. Да и вообще, что мы не те, кем кажемся. А теперь я понимаю, что мы не идеальны, но это не помешает нам быть счастливыми.
Он обнял меня, и мы так простояли очень долго, просто наслаждаясь теплом друг друга.
Утром началась суета. Вера командовала украшением веранды. Там были живые цветы, свечи, деревянная арка, увитая лентами. Алиса колдовала над моими волосами, мама глядела на меня и утирала слезы. Папа с Ильичом пили чай и обсуждали рыбалку.
– Все будет хорошо, – сказала Вера, когда я уже была в платье, – Ты самая красивая невеста на свете.
– А ты самая лучшая сестра моего мужа, – я обняла ее и мы рассмеялись.
Церемония началась в четыре часа. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая Байкал в розовый и золотой. Я шла по песку босиком, как и хотел Саша, и чувствовала, как каждая песчинка касается моих ступней. Ветер трепал мои волосы, шлейф развевался за мной и я улыбалась.
Саша ждал у арки, он был в синем костюме, под цвет байкальской воды, в белой рубашке и бабочке. В его глазах блестели слезы, хотя он старался сдерживаться.
– Ты прекрасна, – сказал он, когда я подошла к нему.
– А ты нет, – пошутила я, – ты великолепен.
Гости засмеялись, Вера вытирала слезы, а Алиса сжимала мой букет, тоже с мокрыми глазами.
Ведущей была Вера, она сама написала сценарий, без пошлостей, конкурсов было немного, но зато были клятвы, много музыки и море любви.
– Саша и Лена, – сказала она, – Вы прошли через огромные трудности. Через боль, через ложь, через шторм, который мог вас убить. Но вы не сломались, а стали только сильнее. И сегодня вы не просто возобновляете клятвы, а начинаете новую жизнь. С чистого листа, но с памятью о прошлом. Потому что именно прошлое сделало вас такими, какие вы сейчас есть.
Саша взял меня за руки, его ладони были теплыми, но немного влажными, он волновался.
– Лена, – начал он, и его голос дрогнул, – Я не буду обещать, что никогда не ошибусь. Я обещаю, что всегда буду возвращаться только к тебе, чтобы ни случилось. Ты мой берег, ты моя жизнь. Я люблю тебя, ни за что-то, не вопреки, а потому что ты мое все.
Я заплакала, Алиса протянула мне салфетку, предвидя, что так и будет.
– Саша, – сказала я, вытирая слезы, – Я не буду обещать, что забуду прошлое, но обещаю, что не дам ему разрушить наше будущее. Я выбираю тебя, и каждый день буду выбирать только тебя, даже если будет больно. Ты мой дом, моя опора и семья.
Мы обменялись кольцами, платиновыми с гравировкой внутри “люблю, верю, навсегда.”
– Я объявляю вас мужем и женой, – сказала торжественно Вера, – Можете поцеловаться.
Саша поцеловал меня, нежно и бережно, как в первый раз. гости аплодировали, кто-то крикнул “Горько!”, мы засмеялись и поцеловались снова.
Потом был ужин на веранде, все по очереди говорили речь. Ильич поднял бокал и произнес:
– Я видел много пар на своем веку, но вы особенные. Шторм прошли, ложь пережили, себя для друг друга сберегли. Нашли в себе силы пройти через все это. Теперь только вперед, и пусть Байкал хранит вас!
Мой отец сказал коротко, но емко:
– Саша, я не верил в тебя, но ты доказал, что я был не прав. Береги мою дочь.
– Буду беречь, обещаю, – они обнялись.
Алиса, когда настала ее очередь, долго молчала, потом произнесла:
– Я помню, когда ты плакала у меня на кухне после измены. Я помню, как ты хотела уничтожить Сашу, отомстить ему. И я рада, что ты не стала этого делать, и что Саша мужскими поступками уверил тебя простить его. Потому что месть– это яд, а любовь– это всегда лекарство. Вы для меня яркое доказательство, что, даже после самого страшного, можно сохранить свое счастье и любовь.
Мы танцевали до полуночи, Саша не отпускал меня ни на секунду. Мы кружились в танце на веранде под старую музыку и наслаждались всем, что сейчас происходило, и друг другом.
– Ты счастлива?
– Безумно.
– Я тоже, спасибо тебе, что поверила, – он поцеловал меня.
– Спасибо тебе, что не сдался.
Когда гости разъехались, мы остались вдвоем. Сидели на песке, смотрели на звезды и молчали. Байкал тихо шумел, где-то кричала ночная птица. Саша крепко поцеловал меня, и, в этот момент, я поняла, что наша история наконец-то получила тот финал, который мы заслужили. Финал, который был началом новой жизни.
Глава 23.
Через два месяца после свадьбы я поняла что беременна. Сидела на кухне в московской квартире и смотрела на тест с двумя полосками и не могла поверить. Мы не планировали, вернее планировали, но я не думала, что это произойдет так быстро после свадьбы.
Руки дрожали, я взяла телефон и набрала Сашу:
– Ты можешь приехать?
– Что случилось? – он встревожился.
– Просто приезжай...я жду тебя, очень.
Он прилетел через полчаса, как метеор, чуть ли не проезжая на красный свет светофоров, бросил машину около подъезда, и поднялся запыхавшийся. Он влетел в квартиру, с испуганными глазами и красным лицом.
– Лена, что случилось, – он смотрел на мое заплаканное лицо, – Ты плачешь? Ты заболела?
– Нет, смотри, – я протянула ему тест.
Он взял тест, посмотрел на него, потом на меня, потом снова на тест. Молчал так долго, что я испугалась.
– Саш?
– Ты серьезно? – он смотрел на меня широко раскрытыми глазами и, видимо, до конца не понимал, что происходит.
– Серьезнее некуда.
Его глаза заблестели от счастья, если честно, я не видела такого взгляда у Саши никогда. Он встал на колени, обнял меня за талию и прижался нежно лицом к моему животу головой. Я чувствовала, как он дрожит.
– Лена, у нас будет ребенок, – сказал он, и в его голосе было столько благоговения, что у меня сжалось сердце от счастья, – У нас появится человечек, наша кровь, наша плоть и любовь.
– Ты рад? – спросила я, но ответ был уже очевиден по его счастливому виду.
– Я никогда не был так счастлив, – он поднял голову и я увидела у него слезы.
Беременность протекала не просто. У меня был жуткий токсикоз, резкие перепады давления, хотя никогда в жизни не страдала этим. Отеки замучали с первых месяцев, я уставала так, что не могла встать с дивана. Саша взял на себя все, готовил и убирался, возил меня к врачам. По вечерам читал мне книги по воспитанию детей, что выглядело очень мило.
– Ты стала еще красивее, – говорил мне муж, когда я жаловалась на отекшее лицо.
– Ты врешь, но спасибо, – улыбалась я в ответ.
– Не вру, ты носишь мое дитя, и ты сейчас самое прекрасное, что я видел на свете.
Вера приходила почти каждый вечер, с фруктами и различными байкальскими сборами. Алиса тоже часто заезжала, привозила разные смешные детские вещи, с надписями “Мамина радость” и “Папин босс”.
Роды начались на тридцать восьмой неделе. За окном падал первый снег, крупный, пушистый. Саша вез меня в роддом на бешеной скорости.
– Дыши, Лена, дыши! – командовал он, хотя сам был белее мела.
– Ты сам дыши, – прорычала я между схватками, – Я то дышу, а ты чуть руль не сломал.
Он рассмеялся, правда смех был нервным, но это все равно помогло немного расслабить обстановку. Я тоже улыбнулась, хотя боль была адской.
В роддом меня забрали сразу, Саша не отходил ни на минуту, его пустили в предродовую, потому что он чуть не упал в обморок в коридоре, и медсестра сжалилась.
Роды были очень тяжелыми, я помню все в каком-то тумане. Потеряла много крови, врачи были обеспокоены за мою жизнь. Саша держал меня за руку и что-то шептал, я не слышала что, но чувствовала его тепло.
– Не уходи, – проговорил он, когда я от усталости закрыла глаза, – Лена, не смей, слышишь? Ты же обещала навсегда.
Я открыла глаза, он был бледный, мокрый, от слез и от того, что вспотел, с ужасом в глазах.
– Я не могу тебя оставить, я здесь, все хорошо. Я никуда не ухожу.
– Не пугай меня, не закрывай больше так глаза. Я чуть не поседел.
Через час родилась наша дочь, и это было непередаваемое чувство счастья. Маленькая, пухлая, она родилась с криком, который, наверное, услышал весь роддом. Врач положил мне ее на грудь и я заплакала слезами счастья.
Мы с дочей лежали в палате вдвоем, вечером к нам пустили Сашу. Он зашел с цветами такой счастливый, смотрел на дочку с таким выражением, как будто перед ним самая большая драгоценность в мире.
– Она такая…такая красивая, и похожа на тебя.
– Она похожа на нас, мне еще не верится, что я родила, – проговорила я, гладя живот.
– Все позади, ты большая умничка. Спасибо тебе большое за все, прости меня. Я вас люблю больше жизни.
Мы назвали дочь Василисой, как и хотел Саша. На крестинах Вера держала на руках Василису, она очень хотела стать крестной для нашей дочери. Алиса благородно уступила, хотя между ними был шуточный спор, в котором победила Вера. Она долго отсутствовала в жизни Саши, и хотя бы с нашей дочерью хотела видеться чаще.
– Ты только посмотри на нее, – шептала Вера, глядя на Василису, – Копия Сашка в детстве, такая же упрямая складка на лбу.
– Это Ленино упрямство, не мое, – смеясь проговорил Саша.
– Да, конечно, – сказала я, улыбаясь, – если бы не твое упрямство, то может быть мы и не были сейчас здесь, все вместе. Ты не сдался, и теперь нас трое.
Через три месяца, когда Василиса уже немного окрепла, а я пришла в себя после тяжелых родов, Саша сказал:
– Лена, мы летим на Байкал, втроем.
– Ты с ума сошел? – я посмотрела на него, как на ненормального, – Ей всего три месяца! Это перелет, ветер, холод…
– Я арендовал частный самолет, – сказал он, успокаивая меня, – В доме будет тепло, там будет педиатр, с которым я уже связался. Не волнуйся, я все продумал.
– Зачем?
Он взял мои руки в свои, посмотрел мне в глаза и сказал:
– Потому что Байкал – это место нашей силы, я хочу, чтобы наша дочь вдохнула его воздух. Я хочу, чтобы мы втроем постояли на берегу там, где мы жили, где мы выжили. И давай там купим Василисе нефритовые серьги, чтобы этот камень оберегал ее.
Я не стала спорить, потому что поняла, что для него это не каприз, а ритуал. Своего рода завершение, точка, после которой можно жить без оглядки на прошлое.
