Текст книги "Заложники обмана"

Автор книги: Майкл Уивер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 28

Полет из Рима занял меньше часа; Джьянни Гарецки и Мэри Янг оказались в аэропорту Неаполя сразу после полудня.

Они почти не разговаривали во время полета. Короткая римская идиллия вдруг показалась далекой и нереальной, улеглось и первоначальное возбуждение, вызванное тем, что они обнаружили Витторио. Оно уступило место более трезвой мысли о том, каков окажется результат непосредственной встречи с Баттальей.

Что касается Мэри Янг, то ее двуликое участие в деле давало повод для удвоенных забот.

Пока Джьянни нетерпеливо препирался и заполнял бланки возле стойки прокатной фирмы Хертца, Мэри скрылась с глаз подальше и отыскала телефоны-автоматы.

Первый звонок она сделала в Швейцарский банк в Берне.

Добившись, чтобы ее связали с администратором, говорящим по-английски, Мэри удостоверила свою личность при помощи секретного буквенного шифра и номера счета. Затем с до боли пересохшим горлом задала главный вопрос:

– Будьте любезны сообщить, переведены ли за последние несколько часов какие-либо деньги на мой счет?

– Подождите, пожалуйста, одну минуту, – ответил швейцарский банкир на отличном английском языке с выговором бывшего студента Оксфорда.

Наступило молчание, во время которого Мэри ясно представляла себе быстрые, напрактикованные пальцы, летающие над клавиатурой компьютера.

– Мадам?

– Да?

– Был сделан единственный перевод. Получен по телеграфу точно в четырнадцать часов тридцать семь минут стандартного времени.

Рот у Мэри превратился в пустыню. Она попыталась извлечь хоть немного слюны, но там был только песок.

– Какова сумма перевода?

– Ровно один миллион долларов. Американских.

– Очень вам признательна.

– Приятно услужить вам, мадам.

Медленно, словно в трансе, она повесила трубку.

И почувствовала, как что-то в ней опустилось, потом поднялось. Снова опустилось и снова поднялось.

Так до тех пор, пока она не засунула себе в рот сжатый кулак. Тридцать лет промелькнули у нее в голове, словно видеолента, с дикой скоростью; она увидела тысячу отвратительных вещей, которые ей приходилось делать, чтобы выжить, и которые она никогда не будет делать снова.

Но тут словно глухой и сильный удар вернул ее к реальности.

Время платить.

Было поздно, однако она знала, что министр юстиции непременно будет ждать ее звонка. Он ответил сам:

– Дарнинг.

– Как видите, я не забрала деньги и не сбежала.

Генри Дарнинг рассмеялся, и смех его звучал на удивление тепло и непринужденно.

– Я это ценю, – сказал он.

– Вам бы стоило научиться больше доверять людям.

– Боюсь, что моя профессия не располагает к доверию. Я юрист. Но все же я попробую, Мэри.

Как мило. Я теперь для него просто Мэри.

– О’кей, заметано, – пошутила она. – Витторио в Позитано, в Италии. У него жена и сын, живет он под именем Питер Уолтерс.

Последовало долгое молчание. Когда Дарнинг заговорил снова, голос у него сел от волнения.

– Благодарю вас. Это очень важно для меня.

– Понимаю. Вы уже доказали мне насколько.

– Деньги ничто по сравнению с этим.

– Но не для меня, мистер Дарнинг.

– Скажите, Мэри, вы и Джьянни уже успели повидаться с Витторио?

– Нет.

– Когда вы предполагаете его увидеть?

Перед ее глазами словно вспыхнул предупреждающий сигнал.

– Я не знаю. Это зависит от Джьянни.

– Ладно, тогда сделайте себе большое одолжение. Не приближайтесь к Батталье еще по крайней мере двадцать четыре часа. Я не могу вам сказать больше ничего, кроме этого. Но верьте моему слову, так будет лучше для вас обоих. – Дарнинг снова засмеялся самым приятным образом. – Вот видите, теперь ваша очередь проявить доверие. Спасибо еще раз, Мэри, – сказал он и повесил трубку.

Мэри ощутила, что почему-то верит ему. Во всяком случае, ей-то нечего терять.

Она купила несколько туристских брошюрок о Капри… короткая поездка на пароходике из Сорренто… К тому времени как Мэри Янг присоединилась к Джьянни у стойки Хертца, она уже составила план продолжения медового месяца.

У Джьянни не было возражений. Он научился ценить радости. Отказываться не стоило.

Глава 29

Генри Дарнинг набрал личный номер Карло Донатти через несколько секунд после того, как переговорил с Мэри.

Его разговор с Донатти был загадочным и кратким. Под конец они условились встретиться ровно через два часа в мотеле возле аэропорта Ла-Гардиа.

Министр юстиции явился в избранную для встречи комнату на пятнадцать минут раньше условленного срока. Однако Дон Карло Донатти был уже там и ждал его, включив, как обычно, радио на полную громкость, – чтобы обезопасить разговор от “жучков” и прочих подслушивающих устройств.

Они обменялись традиционными объятиями и приветствиями на самых повышенных тонах, но глаза у обоих оставались холодными.

– Очень любезно с вашей стороны, Дон Карло, явиться по первому зову. Я это ценю.

– Речь шла о важном.

– Совершенно верно. Я нашел Витторио Батталью.

Дон медленно опустился в кресло.

– Где?

– В Италии. Более точно – в Позитано. Я полагаю, он живет с женщиной, с которой должен был покончить по моему поручению девять лет назад. У них есть ребенок. Мальчик.

– Под каким именем они живут?

– Уолтерс. Питер и Пегги Уолтерс.

– Кто их отыскал?

– Предполагаю, что вы это знаете, – помедлив, ответил министр.

Донатти распростер кисти рук ладонями вверх.

– Гарецки и Мэри Янг, – сказал министр.

Дон чуть-чуть приподнял брови:

– Значит, Джьянни его таки нашел. – Эта мысль явно удивляла и даже забавляла Донатти. – Стало быть, вы купили китаянку?

Дарнинг проигнорировал вопрос.

– Чрезвычайно важно время, Карло… Если это можно сделать быстро, не более чем за восемнадцать часов… тогда все к лучшему для всех заинтересованных сторон. Можно это уладить?

– Все можно уладить. Но к чему так спешить? Что случится, если на это уйдет несколькими часами больше?

– Тогда твоего мальчика Джьянни и китаянку скорее всего тоже придется уничтожить.

– Не понимаю.

– Они тоже направляются в Позитано. И пока что не знают, что им могут рассказать Батталья и его жена.

– А вы не хотите, чтобы они рассказали?

– Ни им и никому другому. – Министр посмотрел на Донатти. – В этом-то и все дело, Карло.

– Разумеется. – Донатти произнес это слово очень мягко, словно прозвучи оно резче, причинило бы ему боль. – Дело будет сделано, – продолжал он. – Это сидит во мне, как заноза. Витторио заставил меня чувствовать себя дураком. Нам с вами обоим станет легче, когда с этой историей будет покончено.

– Я признателен, – с серьезным лицом поблагодарил Дарнинг. – Но есть еще одно одолжение, о котором я вынужден попросить. С вашего разрешения. Дон Карло?

– Просите… просите. – Донатти улыбнулся, хорошее настроение вернулось к нему вместе с чувством собственного достоинства. – Вы соблюдаете наши маленькие церемонии, как будто вы один из нас.

– А я и есть один из вас.

Донатти кивнул:

– Так что за одолжение? Мне нравится, что вы по-прежнему доверяете мне.

– Есть один весьма болтливый вашингтонский юрист и его клиентка. Они в состоянии причинить куда больше неприятностей, чем даже сами себе воображают.

– Кто они?

– Юрист – Джон Хинки. Имя его клиентки Бикман. Миссис Джеймс Бикман.

– Она тоже в Вашингтоне?

Дарнинг кивнул.

– Ее муж не участвовал в большой заварухе, которую вы упоминали?

– Нет.

– Тогда откуда он?

– Из ФБР.

Донатти уставился на министра.

– Нет проблем, – сказал Дарнинг. – Он один из тех, кого ваш друг Гарецки где-то закопал. Если его и обнаружат, он уже ничего не скажет.

Дон Карло рассмеялся, а смеялся он редко.

– Я начинаю кое-что понимать насчет юриста и его клиентки.

– Так вы мне поможете?

Донатти все еще посмеивался.

– Почему бы и нет? Что-то слишком много вдов и законников, способных причинить беспокойство.

Дарнинг сидел в вертолете, уносившем его назад в Вашингтон, и размышлял. Неужели это и есть мое мерило?

Он выпил бренди в начале полета, и в животе у него зажглись маленькие огоньки. Но как раз перед этим он спокойно договаривался об убийстве четырех человек и чувствовал только лишь глубокое облегчение оттого, что обезопасил себя.

Что это значит? Что у него отсутствует такая необходимая человеку черта, как жалость?

Чепуха.

В его нынешнем положении жалость означала бы всепрощение, бесполезный эмоциональный жест, который немедленно уничтожил бы все хорошее, что он, Дарнинг, сделал, и ничего бы не принес взамен.

При всей скромности он все-таки единственная стоящая фигура в министерстве юстиции за почти что пятьдесят лет. Он принял инертное, морально опущенное учреждение, столь отчаянно нуждавшееся в обновлении, что даже его лучшие и самые светлые личности терялись в толпе, и он возродил суть его законоведческих и этических основ.

Он вдохнул новую жизнь в омертвевшее истолкование закона и сделал его не просто способом выигрывать дела, возродив потускневший с годами принцип: “Соединенные Штаты достигнут наивысшего могущества только при подлинно справедливом правосудии”.

И наконец, он лично воодушевил огромное количество юристов их нынешним пониманием закона как некоей волшебной палочки для сотворения отчаянно необходимых социальных и политических перемен.

Все это правда. Я и в самом деле совершил это. И даже более того.

Но если он мог быть таким героем, то как он в то же время превратился в чудовищного негодяя?

Впрочем, истинным негодяем он себя не чувствовал. Он просто усвоил, что если вся жизнь на кону, делай, что должен, а прочее оставь до Страшного Суда.

Глава 30

Джьянни Гарецки и Мэри Янг двигались к Позитано в разных машинах. Джьянни ехал впереди. Остров Капри был восхитителен – но не для них. Они не могли избавиться от мыслей о том, что им предстояло.

Джьянни загодя приобрел два девятимиллиметровых пистолета-автомата, духовое ружье двенадцатого калибра, винтовку тридцатого калибра с оптическим прицелом и достаточное количество боеприпасов, чтобы вести небольшую войну. Все это, за исключением пистолетов, было заперто в багажнике его машины. Один пистолет Джьянни держал при себе, второй отдал Мэри.

У Джьянни не было особых оснований ждать опасности в Позитано. Как он объяснил Мэри, оружие и вторая машина нужны на случай, если произойдет непредвиденное. Он считал, что в подобных ситуациях лучше запастись с избытком, нежели испытывать недостаток.

Джьянни ехал с постоянной скоростью пятьдесят километров в час, не делал рывков и легко преодолевал бесконечные повороты. Шоссе Амальфи было проложено в крепкой скальной породе; с одной стороны его тянулся крутой обрыв к морю, с другой – вздымался отвесный горный склон. В некоторых местах дорога сворачивала так резко, что пришлось установить зеркала в помощь водителям – чтобы они могли заранее увидеть, не идет ли навстречу какая-то машина. Джьянни поглядывал то на дорогу, то на море, то в зеркало заднего вида на машину Мэри Янг.

Они приближались к тому месту, где от шоссе отходила дорога к городу, довольно узкая – в каждую сторону могла проехать лишь одна машина.

Джьянни думал о Витторио… как он выглядит теперь, как говорит, как отреагирует на его неожиданное появление. Двадцать лет. Просто трудно поверить.

По мере того как они спускались поворот за поворотом к зажатому среди утесов старому центру города, двигаться становилось труднее. Наводняя улицы и магазины, толпами бродили туристы.

Джьянни заглянул в зеркало и увидел, что между ним и Мэри втиснулась еще машина. Боковые улочки в большинстве были узкие, крутые, со ступеньками, недоступные ни для какого транспорта. Двигаясь бампер к бамперу, он в конце концов протиснулся на городскую стоянку и нашел местечко, где припарковаться. Увидел, что Мэри тоже пристроилась неподалеку.

Прежде всего ему была нужна адресная книга. В табачной лавочке нашелся телефонный справочник, он поискал Уолтерсов. Они там были… Питер и Пегги. И адрес – 14, Виа Контесса.

Гарецки купил план Позитано и вернулся в машину. Он только раз поглядел на Мэри, которая сидела в машине и ждала. Пока им разговаривать было ни к чему. Прошлым вечером они составили план действий. Оба точно знали, что и как делать.

Он нашел на плане Виа Контесса и двинулся в том направлении. Мэри Янг последовала за ним на расстоянии около пятидесяти футов.

Улица, петляя, взбиралась на гору. Снизив скорость, Джьянни повернул за угол и увидел дом… белый, с плоской крышей и украшенный типичной для этого края мавританской аркадой. Каменные ступени поднимались от дороги через садик ко входу в дом. Пониже садика, совсем близко к дороге, на расчищенной и выровненной площадке стояли две машины.

Это скорее всего значило, что оба дома.

Джьянни поехал дальше. Выше по горе дорога заканчивалась тупиком, и он остановился. Чуть позже рядом с ним остановилась и Мэри Янг. Поблизости не видно было домов, только скалы, утесы, невысокий кустарник и корявые деревья. И море вдали.

Они вышли из машин и встали рядом друг с другом.

– Ты видела дом? – спросил Джьянни.

– Да. Очень милый.

В голосе у нее прозвучала откровенная ирония. Но глаза, столь же чувствительные к перемене настроения, как усы у кошки, сделались совсем темными, полными тайны, и более того – они казались встревоженными.

– Спокойнее, – сказал Джьянни. – Все будет отлично.

Она промолчала.

– С тобой все в порядке? – спросил он.

– Конечно. С чего бы мне быть не в порядке?

Он подступил ближе и обнял ее, ощутив напрягшуюся плоть и на удивление хрупкие кости под самой кожей.

– Держись, – сказал он. – Мы почти у цели. Осталась нетрудная часть дела.

– Я понимаю. Это глупо. Поцелуй меня разок на счастье.

Они поцеловались; Мэри крепко прижалась к нему.

– Ты уверен, что я не должна идти вместе с тобой?

– Уверен. Я не хочу наносить Витторио сразу два удара. Одно уже мое появление будет для него вполне ощутимым шоком. И вообще нам с ним легче объясниться с глазу на глаз.

– Понятно.

– Ты перекуси чего-нибудь в Ста Виа. Узнаешь это местечко по зеленому навесу, мы возле него уже останавливались. Дай мне часа два, потом приезжай. Если что-то переменится, я буду знать, где тебя найти.

Она посмотрела на него долгим взглядом.

– Ты что? – спросил он.

– Я думаю, что могла бы полюбить тебя.

Он рассмеялся:

– И поэтому ты выглядишь такой несчастной?

– Возможно.

– Перестань волноваться. Все обойдется.

– Мне так не кажется.

Он постоял и посмотрел, как она идет к машине, садится и уезжает.

Немного погодя он последовал за ней, доехал до дома Уолтерсов и поставил машину на площадке рядом с двумя другими.

Потом поднялся по семнадцати каменным ступенькам ко входу и взялся за медный дверной молоток. На желудок давила свинцовая тяжесть.

Дверь отворил мужчина и, не двигаясь с места, посмотрел на Джьянни.

– Чем могу быть полезен? – спросил мужчина по-итальянски.

Джьянни с трудом признал в нем Витторио Батталью. Годы сделали свое дело, к тому же у Витторио теперь были большие усы, борода, и глаза почему-то стали скорее голубыми, чем карими, сам он казался выше, крупнее, грубее того Витторио, которого помнил Джьянни. У него были грудь и плечи борца, руки с буграми мышц. Только испятнанные красками джинсы да майка с короткими рукавами казались знакомыми.

Постой, а я-то каким кажусь ему?

Во внезапном приливе памятного тепла Джьянни улыбнулся, снял седой парик, отклеил усы, сдернул очки в роговой оправе и предстал в своем истинном обличье.

– Ну как, теперь, может, проще узнать?

Но даже после этого Питеру понадобилось время.

– Да будь я сукин сын, – прошептал он по-английски.

– Ничего нового. Ты всегда им был, дружище.

Сузив глаза, Питер устремил взгляд куда-то за спину Джьянни, мгновенно вобрав машину, дорогу, ступеньки, садик… все вокруг.

Джьянни все еще стоял и улыбался, но вдруг почувствовал, что его грубо схватили и втащили в дом, повернули лицом к стене, выдернули из-за пояса пистолет и прижали ему же к затылку.

От удара о штукатурку из носа полилась кровь, и Джьянни только и мог, что испустить сдавленный стон.

Уолтерс захлопнул дверь и задвинул засов. Но дуло пистолета было по-прежнему прижато к затылку Джьянни.

– Кто там еще с тобой?

Джьянни пробормотал нечто, похожее на слово “никто”.

– Только попробуй мне соврать, Джьянни, и клянусь, что я снесу тебе башку. – Голос у Витторио был негромкий, спокойный, но дыхание тяжелое.

– Я… не… вру.

Уолтерс надавил пистолетом посильнее.

– Тебя послал Дон Донатти?

Гарецки попытался отрицательно помотать головой.

– А кто?

– Меня… никто не посылал.

Джьянни Гарецки негромко выругался. Он проклинал себя за то, что не предвидел именно такой реакции. Бог знает, чего он ожидал после стольких-то лет. Крепкого поцелуя в губы?

Сверху послышался женский голос:

– Я слышала стук в дверь, Питер. Кто-то пришел?

Уолтерс вздохнул:

– Ты бы лучше спустилась. И, пожалуйста, не пугайся. Возможно, это не так скверно, как кажется.

Пегги сошла вниз по лестнице, увидела, что происходит, и зажала рот обеими руками.

– Ox… – Она тотчас опустила руки. Все девять лет она ждала чего-то подобного. Держись, приказала она себе.

– Где Поли? – спросил муж.

– Пошел куда-то порисовать.

– Хорошо. Теперь слушай меня. Это вот мой старый друг Джьянни. Я не знаю, как он отыскал нас, кто еще приехал с ним и кто его послал. Он уверяет, что никто его не посылал, и, может, это и вправду так и он просто сделал глупость. Но я не виделся с ним двадцать лет и допускаю любую возможность. Поэтому запри все двери, опусти жалюзи и включи сигнальную систему. Потом принеси мне серый чемоданчик, он в шкафу. Ты его знаешь?

Пегги кивнула.

Он улыбнулся, чтобы успокоить ее. Пегги ушла, а Уолтерс втолкнул Гарецки в кухню, пихнул в кресло и дал ему полотенце и мисочку со льдом, чтобы унять кровь из носу.

– А теперь рассказывай, – предложил он. – Да выкладывай всю правду, иначе ты покойник.

Глава 31

Где-то около двух часов дня, как раз тогда, когда Джьянни Гарецки приготовился в очередной раз изложить свою увлекательную повесть, два серых “мерседеса” свернули с шоссе Амальфи на дорогу к Позитано.

В каждой машине находилось по двое мужчин, и все они сегодня утром прилетели в Неаполь из Палермо. Мужчины были привлекательные, крепкого сложения, с гладкими, чисто выбритыми лицами: подобная холеность составляет предмет гордости итальянцев определенного сорта. Одетые в явно дорогие спортивные костюмы – так обычно одеваются хорошо обеспеченные туристы, – эти четверо имели при себе также дорогие камеры, чтобы дополнительно подчеркнуть свой имидж.

Однако любому, кто разбирался в подобных вещах, достаточно было взглянуть им в глаза, на удивление холодные и невыразительные, чтобы понять, что они кто угодно, только не туристы. На самом деле эти четверо были наилучшими солдатами Дона Пьетро Равенелли, людьми, выполнявшими наиболее деликатные поручения для того, кто назывался саро di tutti capi, то есть боссом боссов, одной из могущественных famiglia в Америке.

Подобные поручения рассматривались как преимущество и большая честь. Хорошо исполненные, они приносили участникам уважение и успех. Исполненные плохо, они могли с легкостью уничтожить карьеру, репутацию, жизнь.

Четверо в двух “мерседесах” получили задание лично от прославленного уроженца Палермо Дона Равенелли. Следует вести себя в высшей степени осторожно, сказал он им. Никакой непродуманности, никакого рукоприкладства. Он не желает шумной перестрелки, которая привлечет внимание полиции, прессы и международной общественности.

Двигаясь тихо и плавно, парочка “мерседесов” въехала в потоке машин в Позитано, покружила дважды по главным улицам для более детального ознакомления с городом и наконец припарковалась бок о бок на открытой площадке в центре города.

Сильно нервничая и машинально поглощая мороженое у себя в машине, Мэри Чан Янг увидела, как две одинаковые немецкие машины остановились не более чем в сорока футах от того места, где она сидела.

Потом она увидела, как четверо почти одинаковых мужчин в дорогой одежде вышли из машин, расправили затекшие мускулы и принялись осматривать окружающее холодными, невыразительными глазами, почему-то напомнившими ей о Джимми Ли.

И она заметила легкие, но многозначительные выпуклости у каждого из мужчин на груди и на бедре – безошибочные признаки их профессии.

Мэри Янг никогда не видела прежде этих четверых, но она знала их не хуже, чем то, что находится у нее под кожей. Ее не обманули дорогая спортивная одежда и камеры. Сегодня у них был один из обычных рабочих дней, и сюда они прибыли работать. И она знала, как никогда уверенно и точно, что причиной их появления был ее телефонный звонок.

Мэри внезапно стало плохо.

Когда четверо туристов покинули стоянку и принялись бродить по близлежащим улицам, она последовала за ними на безопасном расстоянии.

Она видела, как они, разделившись на пары, заходили в магазины и, по-видимому, задавали там много вопросов. Сделали несколько мелких покупок, в том числе приобрели карту, пару плакатов, свернутых в трубку, и некоторое количество цветных открыток.

Остановились, развернули карту, собрались вокруг нее и несколько минут что-то обсуждали.

Вернулись к “мерседесам” и уехали со стоянки. На этот раз в одной из машин сидело трое, а в другой – один.

Мэри села в свою машину и поехала за ними. Ничего другого она не придумала и вообще не представляла себе, что станет делать дальше. Ей просто казалось правильным не упускать их из виду.

Доехав до развилки, тот, кто был в машине один, свернул влево, на дорогу, которая вела из города по берегу моря. Машина с тремя мужчинами сделала правый поворот и направилась к дому Уолтерсов, а Мэри села ей на хвост.

Когда они подъехали к дому номер 14 на Виа Контесса, Мэри слегка увеличила скорость и приблизилась к “мерседесу”, который притормозил у дома почти до полной остановки на несколько секунд, а потом стал подниматься вверх по извилистой дороге и скрылся из виду.

Направляется в тупик, решила Мэри.

Если у нее и были раньше хоть какие-то сомнения, то теперь они исчезли.

Доехав до номера 14, она втиснула свою машину рядом с машиной Джьянни, взбежала по ступенькам ко входу в дом как можно быстрее и постучала в дверь.

Дверь отворилась почти мгновенно.

Мэри Янг смотрела на светловолосого, голубоглазого бородатого мужчину – и не узнавала его.

Потом она увидела направленный ей в грудь пистолет.

– Входи же, Мэри, – сказал Витторио Батталья. – Присоединяйся к компании.

Человек, ехавший в машине один, молодой темноволосый сицилиец по имени Доменико, остановил машину на живописной площадке, нависшей над морем у поворота дороги. Городок остался позади всего в нескольких сотнях ярдов.

Чуть ниже Доменико увидел развалины старинной мавританской башни, о которой рассказал ему владелец одного из магазинов в Позитано, и начал спускаться к ней. Дорога оказалась неровная, пробитая в каменистом грунте, и Доменико шел очень осторожно, особенно оберегая свои новенькие кожаные туфли от Гуччи.

Поблизости от башни он услыхал удары волн о скалы и крики чаек, но пока еще ничего не видел. Этот дурацкий крохобор знать не знал, о чем болтает. Амальфийцы. Все они дерьмоеды. Другие ему еще не попадались.

Доменико протиснулся мимо кривого рожкового дерева – и увидел мальчика.

Это был некрупный мальчуган с такими худыми руками и ногами, что Доменико сразу вспомнил своего братишку, каким тот был перед тем, как его расплющил, словно пиццу, бензовоз. А этот мальчик стоял к Доменико спиной у мольберта и рисовал. Полотно было закончено лишь наполовину, но Доменико оно казалось прекрасным, полным жизни. Вода сверкает, а солнце на скалах сияет так, что хочется зажмурить глаза. Трудно было поверить, что такое мог изобразить на полотне совсем еще ребенок.

– Эй!

Мальчик обернулся.

– Ты Поли? – спросил Доменико по-итальянски.

Поли кивнул. Доменико улыбнулся:

– Это великолепная картина. Я не смог бы сделать ничего похожего, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Поли поглядел на Доменико своими серьезными глазами:

– Откуда вы узнали, как меня зовут?

– Твои мама и папа просили меня заехать за тобой. Они очень торопились, чтобы вовремя успеть в гости. Меня зовут Дом.

– К тому в гости?

– На прием в доме у моего дяди. Они об этом забыли и только теперь вспомнили.

– Они хотят, чтобы я тоже поехал на прием? – нахмурился Поли.

– Они думают, что ты получишь большое удовольствие от всех замечательных картин, которые там есть. Не говоря уже о нескольких знаменитых художниках.

Поли стоял, широко раскрыв глаза. Он держал в руках палитру и кисти, и пальцы у него то сжимались крепче, то расслаблялись. Губы пересохли, он облизнул их.

– Ну, в чем дело, Поли?

– Я думаю, что все это брехня.

– Слушай, мальчик не должен так разговаривать. Это невежливо.

– Я вас не знаю, мистер. Мама и папа не пошлют за мной человека, которого я не знаю. Кто вы такой? Один из тех подонков, которые обманывают мальчиков? Заманивают их?

– Ну ты и парень, – рассмеялся Доменико. – Крутой. У меня был когда-то брат, такой же крутой, как ты. До тех пор, пока его не переехал бензовоз. И он перестал быть крутым.

Поли внезапно испугался. Что, если это настоящий мафиозо? Поли видел только ненастоящих – по телевизору или в кино и не мог определить, настоящий ли этот? Он не похож на гангстера. Вид у него даже приятный. И говорит приятно, и смеется. Как будто ему весело и хорошо. Но ведь гангстеры бывают разные.

– Ну так что ты скажешь, Поли? Поедешь на прием?

От страха, что голос у него сорвется, Поли только молча помотал головой.

– Ты, я вижу, упрямый, а? – Доменико передернул плечами. – Ну ладно. Тогда оставайся и заканчивай свою картину. Она у тебя прекрасно получается. Если не возражаешь, я постою минутку и посмотрю.

Чувствуя, как у него дрожат колени, Поли повернулся и нанес на небо на картине мазок чистой голубой и пурпурной красок.

Потом его вдруг ослепила вспышка поистине яркого света, а картина и вообще все кругом исчезло.

Доменико подхватил мальчика, когда тот падал, и Пол не ударился о землю. Если бы он упал, то поранился бы об острые камни, которых полно валялось под ногами. Доменико не хотел, чтобы этот совсем особенный мальчик испытал ненужные страдания.

Трое мужчин во втором “мерседесе” припарковались в дальнем конце тупика, замыкавшего Виа Контесса. Им было о чем подумать и что решить после того, как они проехали мимо дома номер 14.

Дом как таковой не представлял проблем. Он находился на достаточно большом расстоянии от ближайших соседей, был окружен деревьями и кустарником и к тому же стоял у извилистой дороги – стало быть, из других домов его не видно. Не много шансов и на то, что кто-то увидит, как “туристы” туда входят. Впрочем, есть одно осложнение: третья машина на площадке перед домом. Значит, у хозяев по меньшей мере один, а, может, и больше посетителей. Не так страшно для проведения операции, но тем не менее это следует учитывать. Время тоже существенно. По крайней мере они знали, что мальчика в доме нет и Доменико с ним управится. Мало ли что. Если дело пойдет не так, как надо, парнишка будет надежным заложником.

Все это они обсуждали минут пятнадцать, не больше. Покинув тупик, поехали снова на Виа Контесса, охваченные тем возбуждением, которое неизбежно вызывают подобные дела. Настроение у них было боевое. Может, третья машина уже уехала.

Возле дома номер 14 “мерседес” замедлил ход.

Третья машина была еще там. И появилась четвертая.

Негромко ругаясь, они миновали дом и двинулись по направлению к городу.