Текст книги "Измена дракона. Изгнанная с его наследником (СИ)"

Автор книги: Майкл Скофилд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Райгар склонил голову.

– Вараста.

Она не ответила ему. Посмотрела на меня.

Долго.

Так, будто видела не платье, не лицо, не дорожную пыль на подоле. Что-то глубже.

– Эсмира Тавран, – произнесла она. – Живая.

Я не знала, почему от этого слова у меня сжалось горло.

Живая.

Так просто. Так точно.

– Мне нужна ваша помощь, – сказала я.

– Знаю. Бумага с кровной тенью.

Я достала защищенный футляр, но не успела раскрыть.

Вараста уже смотрела на Нарена.

Сын стоял рядом со мной и держал моего пальца так крепко, что ноготь впился в кожу. Но взгляд не опускал.

Старая жрица медленно пошла к нему.

Райгар сделал движение, будто хотел встать между ними, но остановился. Посмотрел на меня.

Я не запретила жрице подойти.

Пока.

Вараста остановилась в двух шагах от Нарена. Не наклонилась. Не протянула рук. Просто смотрела.

Потом вдруг побледнела.

Не от страха.

От узнавания.

– Вот, значит, кто выжил, – сказала она.

Я почувствовала, как сердце ударило в ребра.

– Вы знаете моего сына?

Вараста подняла глаза на меня.

– Я знаю не его лицо. Я знаю его пламя.

Райгар шагнул ближе.

– Что это значит?

Старая жрица посмотрела на нас обоих, и в ее взгляде не было ни почтения, ни страха перед главой рода.

– Это значит, что этого ребенка искали еще до его рождения.

Глава 14. Правда старого храма

Глава 14. Правда старого храма

– Этого ребенка искали еще до его рождения.

Слова Варасты не прозвучали громко.

Но в старом храме они будто ударили в камень и вернулись к нам со всех сторон.

Я сжала руку Нарена. Он стоял рядом, тихий, напряженный, и смотрел на старую жрицу без детского страха. Скорее с недоверием. За последние дни слишком много взрослых решило, что имеет право говорить о нем так, будто он загадка, вещь или древний знак.

Я притянула сына ближе.

– Объясните.

Вараста посмотрела на мою руку на плече Нарена.

– Сначала уведите мальчика к огню.

– Нет.

Ответ вышел сразу.

Старая жрица подняла на меня глаза.

– Не к родовому. К обычному. В боковой комнате есть печь. Ребенок слышит слишком много. Не вся правда должна падать на него сразу.

– Правда обо мне? – спросил Нарен.

Вараста не смягчилась.

– О взрослых, которые еще до твоего рождения вели себя хуже голодных зверей.

Нарен посмотрел на меня.

Я присела перед ним.

– Ты пойдешь с Тавией в соседнюю комнату. Не потому, что от тебя что-то скрывают. Потому что есть вещи, которые взрослые должны сначала понять сами, чтобы потом сказать ребенку без лишней боли.

Он сжал губы.

– Вы потом скажете?

– Да.

– Не как раньше? Не кусками?

Я закрыла глаза на миг.

Он имел право на этот упрек.

– Не как раньше. Обещаю.

Тавия подошла и протянула ему руку.

– Пойдем, маленький мудрец. Я проверю печь, дверь, окна и настроение местных тараканов.

– Тут есть тараканы?

– В старых храмах всегда кто-то живет без разрешения.

Нарен позволил ей увести себя. Уже у двери он обернулся и посмотрел на Райгара.

Не как на отца.

Как на человека, который тоже должен был остаться и слушать.

Райгар выдержал этот взгляд.

Когда дверь боковой комнаты закрылась, Вараста подошла к закрытой чаше в центре храма и провела пальцами по каменному краю. Под крышкой что-то тихо дрогнуло. Не загорелось. Только напомнило, что здесь когда-то говорили с пламенем иначе, чем в резиденции.

– Покажите бумагу, – сказала она.

Я развернула футляр и положила перед ней документ с моей подписью.

Вараста не взяла его руками. Посмотрела, потом попросила:

– Лампу ближе.

Райгар молча подвинул лампу.

Старая жрица наклонилась над подписью. Долго рассматривала. Потом достала из рукава тонкую серебряную пластину и провела над буквами.

Металл потемнел сразу.

– Кровная тень, – сказала она.

Я не удивилась.

Не потому, что уже знала. Потому что боялась именно этого, и страх успел стать знанием раньше подтверждения.

– Можно доказать? – спросила я.

– Можно. Но не только этим листом. Он скажет, что кровь была в чернилах. Еще нужно доказать, что воля была подавлена.

– Как?

Вараста посмотрела на меня.

– Через след сарна в старом лекарском реестре, если он сохранился. Через запись жреческой комнаты. Через показания того, кто видел поздний отклик.

– Вы видели? – спросил Райгар.

Она повернулась к нему.

В ее взгляде было столько холодного презрения, что даже Райгар, привыкший к страху и почтению, замолчал.

– Я видела больше, чем хотела. И говорила. Только меня не слушали.

– Что произошло? – спросила я.

Вараста подошла к старому шкафу у стены. Один из послушников, молчаливый старик, до этого стоявший у входа, принес ей связку ключей. Она открыла нижний ящик, достала плоскую коробку, обернутую темной тканью.

– После официальной проверки Эсмиры Тавран мне принесли результаты, – сказала она. – Заключение было составлено заранее. Я это поняла сразу: дата неправильная, формулы старые, пламя в акте описано так, как его описывают писари, а не жрецы.

Она положила коробку на стол.

– Я потребовала повторной проверки. Ортан отказал. Тогда я сделала то, за что меня потом лишили служения: проверила брачную ленту сама.

Райгар нахмурился.

– Брачную ленту?

– После клятвы часть ленты хранится в храме. Не во дворце, не в архиве рода. Здесь. Так было раньше, когда жрецы еще не были удобными писарями при Совете.

Вараста открыла коробку.

Внутри лежал узкий кусок темной ткани, почти черной, с серебряной вышивкой по краю. Я сразу почувствовала слабое тепло в запястьях, хотя никогда не видела эту вещь раньше своими глазами.

Но тело Эсмиры знало.

Брачная лента.

Та самая, которой в день клятвы соединяли наши руки у пламени.

– Она должна была быть в архиве, – сказал Райгар.

– В архиве была копия для рода. Эта часть осталась в храме. Ирвент об этом не знал. Или знал, но решил, что я не осмелюсь сохранить.

Я смотрела на ленту и не могла дотронуться.

Странно. Кольцо я отдала. Браслет сняли. Дом потеряла. Но эта полоска ткани, хранившая клятву, пережила все их решения.

Вараста взяла ленту щипцами и положила на светлый камень.

– В ночь перед Советом она дала поздний отклик.

– Что это значит? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– В брачной связи появилась новая точка пламени. Малая, слабая, но живая. Так бывает при беременности, если ребенок наследует родовую линию дракона.

В комнате стало тихо.

Райгар стоял рядом, не двигаясь.

– Ночь перед Советом, – произнес он.

– Да, – сказала Вараста. – Эсмира Тавран уже была беременна. Очень ранний срок. Обычная лекарская проверка могла не увидеть. Пламя увидело.

Я закрыла глаза.

Не для того, чтобы спрятаться.

Чтобы удержаться на ногах.

В ту ночь я уже носила Нарена. Еще не знала. Еще стояла перед Советом, слушала о бесплодии, смотрела на браслет Миледы и думала, что меня изгнали пустой.

А где-то в старом храме пламя уже сказало правду.

И кто-то эту правду убрал.

– Вы сделали приложение четыре-б, – сказала я.

Вараста кивнула.

– Дополнительный акт о позднем отклике. Я направила его в архив и потребовала перенести слушание. Через час ко мне пришел Ирвент.

Райгар шагнул ближе.

– Что он сказал?

– Что я ошиблась. Что женщина уже проверена. Что род не может зависеть от сомнительных откликов старой жрицы. Я ответила, что если Совет признает беременную женщину бесплодной, родовое пламя однажды ответит им тем же доверием.

– И вас сняли.

– Не сразу. Сначала попытались убедить. Потом запугать. Потом предложили должность в столичном храме, где я ничего бы не решала. Когда я отказалась, меня объявили нарушившей чистоту обряда. Храм закрыли. Ортан занял место старшего жреца при роде.

Я посмотрела на ленту.

– Почему вы не искали меня?

Вопрос вышел тихо.

Я не хотела обвинять ее. Но он был во мне.

Если она знала, что я беременна, почему я оказалась в снегу одна?

Вараста не отвернулась.

– Я пыталась.

Ответ был спокойным и страшным.

– Мне сказали, что вас доставили к северному посту и передали дальним родственникам Тавранов. Потом пришло сообщение, что вы умерли от горячки через две недели после прибытия.

Воздух вышел из груди.

– Кто сообщил?

– Письмо с печатью хозяйственного дома Рахтара.

Ирвент.

Снова он.

Везде, где моя жизнь исчезала с бумаги, стоял его след.

Райгар сжал край стола.

– Почему мне не доложили?

Вараста посмотрела на него.

– Потому что ты не спрашивал, лорд Кердан.

Это было жестоко.

И точно.

Райгар не ответил.

Я тоже.

В этой фразе было слишком много прошлого.

– Вы сказали, что ребенка искали до рождения, – напомнила я.

Вараста накрыла ленту тканью, но не убрала.

– Поздний отклик был необычным. Не просто драконья кровь. В нем была линия восстановления пламени и линия управления родовым огнем. Такое сочетание появляется редко. Очень редко. Ребенок мог не только наследовать род, но и удерживать поврежденное пламя других драконов.

Я вспомнила двор.

Юный дракон на коленях.

Нарен, который сказал: «Оно хочет домой».

Пламя послушалось его.

– Они знали, – прошептала я.

– Ирвент понял, что ребенок может стать ключом. Не просто наследником. Инструментом контроля над родовым пламенем. Если мать умрет в дороге, младенца можно забрать позже через людей на границе. Если мать выживет, у них был ваш отказ от прав.

Меня затошнило.

Не от слабости.

От смысла.

Документ с ложной подписью был не запасным ножом. Он был частью плана.

– Но зачем тогда Миледа? – спросила я.

Вараста посмотрела на Райгара.

– Для лица закона. Если бы Эсмира исчезла, а Миледа получила место рядом с главой рода, ребенка можно было бы однажды представить как найденного наследника боковой линии, принятого в дом. Или использовать его кровь для обряда восстановления пламени. Вариантов у Совета много, когда мать мертва, а отец уверен в ее предательстве или бесплодии.

Райгар побледнел так, что даже черная линия у горла стала заметнее.

– Я стал оружием.

Не вопрос.

Признание.

Вараста ответила без жалости:

– Да. Твоей властью открывали двери. Твоей подписью закрывали дела. Твоим именем вывозили женщину. Ты не был заговорщиком, но без тебя заговор не стал бы законом.

Я смотрела на Райгара и впервые не почувствовала желания добавить удар.

Вараста сказала все.

Лучше и страшнее, чем могла я.

Он принял это молча.

На его лице не было защиты. Ни одной. Только понимание, которое пришло слишком поздно и теперь жгло глубже болезни.

– Мне нужны доказательства, – сказала я.

Голос оказался ровным. Хорошо.

– Лента, ваши показания, записи о позднем отклике, письмо о моей смерти, если оно сохранилось.

– Сохранилось, – сказала Вараста.

Она достала из коробки второй сверток. Несколько листов, перевязанных тонкой нитью.

– Я хранила все. Не потому, что была уверена: вы живы. Потому что правда, даже мертвая, не должна лежать в чужом кармане.

Я взяла листы.

Письмо было старым, края пожелтели. Печать хозяйственного дома Рахтара. Строки сухие: Эсмира Тавран, прибывшая к дальнему северному посту, скончалась от осложненной горячки. Похоронена без родовых почестей по причине лишения статуса.

Я прочла и вдруг почувствовала странную пустую ярость.

Они даже похоронили меня на бумаге.

Без тела.

Без имени.

Без сына.

– Можно снять копию? – спросила я.

– Нужно снять две, – ответила Вараста. – Одну для вас. Одну для хранения вне рода Кердан.

Райгар поднял взгляд.

– Вы мне не доверяете.

Старая жрица посмотрела на него почти устало.

– Я доверяю вашему раскаянию меньше, чем чужому страху перед разоблачением.

Он склонил голову.

– Справедливо.

– Справедливость начнется, когда вы перестанете только соглашаться и начнете ломать то, что построили вашей подписью.

Он не ответил.

Но я увидела: слова легли в него не как оскорбление. Как приказ, который он сам себе давно должен был отдать.

Тавия вошла через несколько минут.

Нарен рядом с ней держал чашку с горячим настоем. Сын выглядел спокойнее, но стоило ему увидеть ленту на столе, он замер.

– Это наше? – спросил он.

Я не поняла.

– Что?

Он показал на ткань.

– Она звучит как ты и он. И немного как я.

Райгар резко вдохнул.

Вараста посмотрела на Нарена так внимательно, будто ждала именно этой фразы.

– Да, мальчик. Это брачная лента твоих родителей.

Нарен посмотрел на меня.

Я не успела остановить.

Слово уже прозвучало.

Родителей.

Он не заплакал. Не спросил сразу. Просто поставил чашку на стол и подошел ближе к ленте. Не тронул. Хорошо запомнил мои правила.

– Она грустная, – сказал он.

Вараста села перед ним на корточки. Для старой женщины это было непросто, но она сделала.

– Грустная не потому, что слабая. Потому что помнит то, что люди попытались забыть.

Нарен подумал.

– А вещи могут врать?

– Вещи – редко. Люди через вещи – часто.

– Тогда я буду слушать осторожно.

Старая жрица вдруг улыбнулась.

Слабо.

– Умный.

Тавия хмыкнула.

– Осторожно, а то привыкнет.

Я взяла Нарена за руку.

– Мы скоро уедем.

– Дом тут не злой, – сказал он. – Можно не быстро.

Эти слова заставили меня расслабиться на миг.

На слишком короткий.

Потому что в следующую секунду снаружи крикнула лошадь.

Резко.

С болью.

Асден ворвался в храм почти сразу, с мечом в руке.

– Нападение! С западной стороны! Не меньше десяти!

Райгар уже двигался.

– Кто?

– Без знаков. Но идут к нижним воротам и старому крылу.

Вараста побледнела.

– Нижние ворота ведут к храмовому хранилищу.

– Там выход? – спросила я.

– Старый ход к дороге рудников.

Тавия схватила Нарена за плечо и подтолкнула ко мне.

– К центру. Быстро.

Мы не успели.

Окна с левой стороны взорвались внутрь.

Не стеклом – ледяной крошкой, потому что старые ставни держали плохо. В храм ворвался дым. Не обычный. Сухой, серый, с резким запахом трав. Глушащий. Такой дым используют не для пожара, а чтобы сбить магический слух и зрение.

Нарен закашлялся.

Я прижала его к себе, закрыла рукавом его нос.

– Тавия!

– Вижу!

Она выстрелила в фигуру у окна. Та упала назад. Асден и Мерик бросились к боковому проходу. Райгар поднял щит пламени перед столом, где лежали документы, но его сила дернулась. После болезни, сеансов и дороги пламя слушалось хуже.

Черная линия у его горла вспыхнула.

– Не тратьте все! – крикнула я.

– Документы!

– Ребенок важнее!

Он услышал.

И это спасло нас на первые секунды.

Райгар сместил щит от стола к нам, закрывая Нарена. В этот момент один из нападавших прорвался через боковую дверь. Не к Варасте. Не к документам.

К сыну.

Я ударила его ножом Равана, который все еще был у меня за поясом. Лезвие скользнуло по кожаной защите. Нападавший схватил меня за руку, выкрутил так, что пальцы разжались. Боль ударила до плеча.

Тавия сбила его с ног прикладом.

– Держи мальчика!

Но дым становился гуще.

Нарен кашлял, глаза слезились.

– Мама, я не слышу тебя!

Вот в чем был смысл дыма.

Он глушил не только пламя.

Он глушил голос.

Я схватила сына за обе руки.

– Смотри на меня!

Он пытался.

Но между нами уже стоял серый воздух.

Сзади раздался треск. Часть старого потолка у бокового прохода обрушилась, отрезая Асдена и Мерика от нас. Райгар ударил пламенем в сторону нападения, но тут же согнулся от боли. Вараста закрывала ленту и документы своим телом, а один из послушников пытался вынести коробку к алтарю.

Все происходило одновременно.

Слишком быстро.

И слишком точно.

Они не просто напали.

Они знали план храма.

Знали про нижние ворота.

Знали, чем глушить Нарена.

Кто-то пришел не за документами.

За ребенком.

Я потянула сына к себе, но под ногами вдруг вспыхнул круг.

Не пламя.

Знак.

Старый храмовый знак перемещения, спрятанный под слоем пыли и пепла. Его активировали извне или дымом, или кровью нападавшего. Я успела увидеть только тонкую синюю линию у ног Нарена.

– Нет!

Я бросилась вперед.

Райгар тоже.

Но из дыма вышла женщина в темном плаще и схватила Нарена за плечо.

Не Миледа.

Не Кассана.

Чужое лицо. Тонкое, закрытое повязкой до глаз.

На руке у нее был жреческий браслет Ортона.

Нарен закричал.

Знак под его ногами вспыхнул.

Я успела схватить его пальцы.

На миг.

Только на миг.

Он вцепился в меня так, что ногти впились в кожу.

– Мама!

Райгар ударил по кругу пламенем, но слишком поздно.

Синяя вспышка разорвала дым.

Меня отбросило назад. Я ударилась плечом о каменный пол, и воздух вышел из груди. В ушах звенело. Перед глазами плясали темные пятна.

Когда зрение вернулось, круг был пуст.

Нарена не было.

На полу остался только его деревянный дракон с обломанным крылом.

Я не сразу смогла встать.

Не потому, что больно.

Потому что мир на секунду перестал иметь смысл.

Потом я увидела Райгара.

Он стоял на коленях у погасшего круга, ладонь в пепле, лицо белое, как снег за окнами.

И впервые за все время я услышала в его голосе не приказ, не вину, не раскаяние.

Страх.

– Нарен.

Глава 15. Мать наследника

Глава 15. Мать наследника

Я поднялась не сразу.

Тело плохо слушалось после удара о камень. Плечо горело, в ребрах стояла тупая боль, в ушах еще звенело после вспышки круга. Но все это было далеко. Неважно.

На полу лежал деревянный дракон Нарена.

Кривое крыло. Неровная спина. Маленькая игрушка, которую я вырезала прошлой зимой в Ларне, когда сын заболел и три дня не вставал с постели. Тогда он сказал, что дракон должен быть не страшным, а домашним. Я смеялась и делала его похожим на толстую ящерицу с гордым носом.

Теперь дракон лежал на холодном камне старого храма, а Нарена не было.

Я взяла игрушку.

Пальцы сначала не согнулись. Потом сжались так, что дерево впилось в ладонь.

– Мира.

Голос Райгара был рядом.

Я не посмотрела на него.

Если бы посмотрела, могла бы увидеть в его лице тот же ужас, что бился во мне. А сейчас мне нельзя было делить ужас с кем-то. Нельзя было падать в него. Нельзя было позволить себе кричать.

Мой сын был жив.

Пока я думала так, он был жив.

И я должна была действовать так, будто каждая секунда могла стать последней.

– Закрой храм, – сказала я.

Голос прозвучал странно. Низко. Спокойно.

Райгар замер.

– Что?

– Закрой храм. Никто не выходит. Никто не трогает круг. Никто не убирает тела, кровь, пепел, осколки. Асден и Мерик живы?

– Асден жив. Мерик ранен, но стоит.

– Пусть перекроют нижний ход и ворота. Нам нужны все, кто остался после нападения. Живые, мертвые, любые.

Райгар смотрел на меня, и я впервые за все время увидела, что он почти не успевает за мной.

Не потому, что не понимал.

Потому что его тоже разорвало.

Он только что потерял сына, которого едва успел признать даже внутри себя. И все равно не имел права на потерю.

Не сейчас.

– Райгар, – сказала я жестче. – Если ты будешь стоять, он умрет.

Это ударило.

Он выпрямился.

– Асден!

Голос вернулся к нему не сразу, но когда вернулся, храм снова вспомнил, кто командует легионами.

Асден появился из дыма, с рассеченной бровью и мечом в руке.

– Лорд?

– Храм закрыть. Нижний ход, ворота, окна. Все нападавшие, кто дышит, нужны живыми. Мерика ко мне. Послушников Варасты защитить. Никого из наших людей не выпускать до моего приказа.

– Да, лорд.

Асден исчез.

Тавия поднялась у перевернутой лавки. У нее была кровь на рукаве, но двигалась она уверенно. Значит, не ее. Или не так много.

– Нарен? – спросила она, хотя уже видела пустой круг.

Я показала деревянного дракона.

На лице Тавии не дрогнул ни один мускул.

Вот за это я и держалась все эти годы. Она не задавала пустых вопросов там, где ответ мог только сломать.

– Жив, – сказала она.

Не «надеюсь». Не «может быть».

Жив.

Я кивнула, будто она дала мне заключение лекаря.

– Вараста?

Старая жрица сидела у алтарной ступени. Один из послушников перевязывал ей лоб. Она была бледна, но в сознании. Коробка с брачной лентой и письмами лежала у нее на коленях. Она держала ее обеими руками.

– Круг, – сказала я, подходя к ней. – Куда он вел?

Вараста подняла глаза.

– Это не храмовый круг для обычного перемещения. Старый связанный знак. Такие ставили между закрытыми точками: храм, рудничные ворота, крепость при дороге.

– Куда именно?

– Нужно смотреть остаток пепла.

– Смотрите.

Она попыталась встать. Я подхватила ее под локоть. Кожа у нее была холодной, пальцы сухими и жесткими.

Райгар подошел с другой стороны, но Вараста отстранилась от него.

– Не надо. Девушка держит крепче.

В другое время я могла бы удивиться слову «девушка». Сейчас не было времени.

Мы подошли к кругу.

Он уже почти погас. На камне остались тонкие синие линии, похожие на прожилки в старом льду. В центре – следы маленьких сапог Нарена, разорванная пыль, несколько капель крови. Не знаю, его или женщины, которая схватила его за плечо.

Я опустилась на колени.

– Это кровь Нарена?

Тавия уже была рядом. Коснулась капель серебряной иглой, понюхала, капнула раствором.

– Нет. Взрослая. Женщина или молодой мужчина, точно не ребенок.

Я выдохнула.

Ненадолго.

Вараста провела ладонью над кругом.

– Синий пепел. Рудничная соль. Запах сырого железа.

– Рудники, – сказал Райгар.

– Не сами рудники, – возразила Вараста. – Старый круг не стал бы держать переход в шахту после обвалов. Он вел туда, где еще есть каменная чаша.

– Крепость Тарвен, – произнес Асден, появившись у разрушенного окна. – В полутора часах езды отсюда, если через нижнюю дорогу. Старый сторожевой блок у рудников. Его давно не используют.

Райгар повернулся к нему.

– Почему не используют?

– После обвала рудничного хода там сырость, плохой подъезд и старая система подземных помещений. Для гарнизона неудобно. Для того, кто хочет спрятаться, подходит.

– Кто знает план?

Асден помедлил.

– Старые военные архивы. Хозяйственный дом Рахтара занимался вывозом оборудования из Тарвена четыре года назад.

Ирвент.

Снова.

Я поднялась.

– Мы едем туда.

Райгар уже повернулся к выходу.

– Подниму ближайший отряд. Двадцать всадников, два мага защиты, следовая группа...

– Нет.

Он резко остановился.

– Мира, они забрали Нарена.

– Именно поэтому нет.

– Я не пойду за ним с тремя людьми.

– Если ты пойдешь с отрядом, они увидят нас за полдороги. У них будет время увезти его дальше или начать обряд раньше.

– Может, обряд уже начат.

– Тогда большой отряд не поможет быстрее. Поможет только точный вход.

Он смотрел на меня так, будто каждое мое слово шло против его крови. Против зверя, который хотел рвануть к сыну, сжечь дорогу, крепость, всех, кто оказался между ними.

Я понимала.

Во мне была та же ярость.

Только моя ярость давно научилась быть ножом, а не пожаром.

– Слушай меня, – сказала я. – Они взяли Нарена живым. Значит, он нужен им не мертвым и не раненым. Им нужен обряд, кровь, отклик, что угодно. Для этого нужно время и место. Они выбрали место заранее. Значит, там есть подготовка, люди, круг, возможно, жрец. Если мы придем шумом, они ускорятся. Если тихо – у нас есть шанс увидеть, прежде чем они закончат.

Райгар сделал шаг ближе.

– А если ты ошибаешься?

– Тогда мы все равно придем быстрее, чем легион.

Тавия поддержала меня сухо:

– Большая группа оставит след, шум и даст время подготовиться. Мира права.

Асден кивнул.

– К Тарвену есть старая водосточная арка с северной стороны. Через нее пройдет человек без доспеха. Отряд – нет.

– Ты знаешь вход? – спросил Райгар.

– Был там на учениях десять лет назад. Внутри, если ничего не рухнуло, можно выйти к нижнему залу.

– Нижний зал? – спросила я.

Вараста ответила:

– В старых крепостях при рудниках делали чаши для пламени. Не родовые. Служебные. Но для обряда перехвата хватит, если у них есть кровь и жрец.

Я сжала деревянного дракона в ладони.

– Что такое обряд перехвата?

Никто не ответил сразу.

И это стало ответом.

– Говорите, – сказала я.

Вараста посмотрела на Райгара.

– Ты скажешь или я?

Он тяжело вдохнул.

– Перехват наследного пламени – запретный обряд. Его использовали в старых войнах, когда род терял главную линию. Если есть ребенок с сильным откликом, его пламя можно привязать к другому носителю, предмету или поврежденному родовому источнику.

– Простыми словами.

Райгар побледнел.

– У Нарена могут попытаться забрать связь с родовым пламенем. Не всю жизнь. Но часть силы. Если сделают грубо, он может не пережить.

Я слышала слова.

Понимала их.

Но внутри не было места для ужаса. Только для порядка.

– Что нужно для обряда?

Вараста ответила:

– Кровь ребенка. Его имя. Чаша или камень. Жрец, знающий старые формулы. И источник, к которому хотят привязать силу.

– Источник?

– Поврежденное родовое пламя, больной дракон, браслет, лента, любой сильный носитель.

Райгар сжал челюсть.

– Мое пламя.

Я посмотрела на него.

– Что?

– Мое пламя повреждено. Если Ирвент хочет контролировать род, он может использовать Нарена для восстановления или подчинения моей линии. Не обязательно напрямую. Достаточно связать ребенка с моей болезнью через старый обряд, а потом управлять лечением.

Вараста тихо добавила:

– Или доказать, что ребенок способен удерживать пламя главы рода, а значит, должен быть изъят у матери ради безопасности.

Вот и вся схема.

Сначала признать.

Потом испугать всех силой ребенка.

Потом устроить обряд и сказать: видите, без нас он опасен.

– Сколько у нас времени? – спросила я.

Вараста посмотрела на круг.

– Если переход был полный, они уже в Тарвене. Подготовка обряда займет не меньше часа, если чаша готова. Больше, если им нужно закрепить круг.

– Мы доберемся за сколько?

Асден ответил:

– Через нижнюю дорогу – полтора часа верхом. Через водосточную арку – еще четверть часа внутри, если путь не завален.

– Значит, мы едем сейчас.

Райгар кивнул.

– Я, ты, Тавия, Асден. Еще двое...

– Нет, – сказала Тавия. – Чем больше людей, тем больше шума. Я беру сумку, противодымный состав, связывающую соль и две кровоостанавливающие повязки. Асден ведет. Райгар тащит на себе чувство вины и старается не умереть раньше времени. Мира думает. Этого достаточно.

Мерик, который стоял у двери с перевязанным боком, возмутился:

– Я тоже иду.

– Ты идешь лежать, – сказала Тавия. – Еще шаг – и я сама тебя усыплю.

Он посмотрел на Райгара.

Тот сказал:

– Остаешься. Доставишь сообщение в резиденцию, если мы не вернемся до ночи. Передашь Дамиру: копии документов вывезти из главного архива и спрятать в Ларне через старосту Хорса. Если двор попробует объявить Миру виновной в похищении наследника, документы должны быть вне их рук.

Я посмотрела на Райгара.

Он заметил.

– Что?

– Ты подумал о бумагах.

– Ты научила.

Это было не время для странного тепла под ребрами.

Я отвернулась первой.

Подготовка заняла меньше десяти минут.

Тавия работала быстро. В маленькие мешочки ссыпала соль, травы, черный порошок против глушащего дыма. Дала мне узкий нож, другой спрятала в собственном рукаве. Райгар проверил меч, потом снял тяжелые элементы доспеха, оставив только легкую защиту под одеждой. Асден выбрал четыре быстрые лошади.

Вараста остановила меня у выхода.

– Возьми.

Она протянула мне брачную ленту, завернутую в ткань.

Я отступила.

– Нет.

– Да.

– Она связана с Райгаром и мной. Если они используют связь, это опасно.

– Именно поэтому ты должна держать ее, а не они. Лента помнит истинный отклик до подделок. Если придется разорвать ложную формулу, она может помочь.

Я взяла сверток.

Ткань была теплой.

Не болезненно. Не зовом. Просто как вещь, которая долго ждала руки.

– Если я не вернусь, – сказала Вараста, – старик Эвран знает, куда спрятать копии. Но лучше вернись. Мне надоело переживать только чужие ошибки.

Тавия, проходя мимо, буркнула:

– Хороший подход. Дожить всем назло.

Мы выехали через нижние ворота храма.

Снег шел мелко и густо. Дорога к Тарвену была не дорогой, а старой линией между камнями, заросшей низким кустарником и местами покрытой льдом. Асден шел впереди, Райгар за ним, я и Тавия следом. Мы ехали быстро, но не так, чтобы лошади сорвались. Каждый лишний звук мог донести нас раньше времени.

Сначала я думала, что буду чувствовать только страх.

Но дорога вытянула другое.

Я считала.

Сколько времени прошло с момента похищения. Сколько нужно на переход. Сколько человек могли увезти Нарена. Где они могли оставить сторожа. Какие входы в крепость, по словам Асдена, еще доступны. Как дым глушит дар. Чем его можно перебить. Как быстро ребенок теряет силы после всплеска.

Я не позволяла себе представлять, что Нарен плачет.

Не позволяла думать, зовет ли меня.

Не позволяла видеть его в круге.

Пока не увижу своими глазами, я должна держаться за действие.

Райгар ехал впереди, но несколько раз оборачивался. Не на меня одну. На нашу скорость, след, лес. Он держал боль внутри так крепко, что я почти слышала это.

На втором повороте я заметила, как его плечи дернулись.

– Остановиться, – сказала я тихо.

Асден сразу поднял руку.

Райгар повернулся.

– Что?

– Спешиться.

– Не время.

– Именно. Если ты свалишься с лошади у входа в Тарвен, будет еще меньше времени.

Он хотел возразить.

Я просто смотрела.

Тавия добавила:

– Не спорь с женщиной, которая и так хочет кого-нибудь убить.

Райгар спешился.

Я подошла, расстегнула ворот его плаща и проверила линию у горла. Она стала темнее. От напряжения, пламени, дороги. Возможно, от близости обряда, если его действительно хотели использовать.

– Боль?

– Семь.

– Хорошо, что уже не врешь.

– Я бы сказал шесть.

– Значит, все-таки врешь.

Он почти выдохнул смешок, но тот сразу сорвался в кашель. Без крови. Пока.

Я дала ему настой и соль под язык.

– Десять минут пешком. Потом снова в седло.

– Мира...

– Нарену нужен живой отец, даже если он пока не знает, что с ним делать.

Слова повисли между нами.

Я не собиралась говорить так. Но забрать обратно было невозможно.

Райгар посмотрел на меня, и в его глазах на миг появилась такая боль, что я почти пожалела о фразе.

Почти.

– Я понял, – сказал он.

– Тогда иди.

Он пошел.

Мы потеряли меньше времени, чем могли бы потерять из-за его обморока. Через десять минут снова сели в седла и двинулись дальше.

Крепость Тарвен появилась не сразу.

Сначала я увидела черные зубцы на фоне серого неба. Потом низкую стену, полузанесенную снегом. Потом старую башню без верхушки. Это место не выглядело пригодным для жизни. Идеально для тайного обряда.

Асден остановил нас у ложбины.

– Главные ворота за поворотом. Там точно сторожа, если они не идиоты. Водосточная арка ниже, у русла. Нужно идти пешком.

Лошадей оставили в низине, привязав так, чтобы они не заржали. Тавия дала каждой немного успокаивающего настоя. Не слишком много, чтобы могли уйти быстро.

Мы спустились к замерзшему руслу.

Водосточная арка была низкой, наполовину закрытой льдом и старым железом. Асден расчистил проход ножом. Райгар хотел помочь, но я жестом остановила. Каждое лишнее усилие било по его пламени.

Внутри пахло сыростью, ржавчиной и старым дымом.

Мы шли почти согнувшись. Сначала Асден, потом Райгар, я, Тавия замыкала. В темноте слышалось, как капает вода. Где-то выше, в крепости, глухо прошел звук.

Голос.

Не разобрать.

Я замерла.

Асден поднял руку.

Все остановились.

Сверху снова послышалось. На этот раз яснее: мужской голос читал формулы. Не громко. Мерно. Жреческая речь. Отдельные слова были мне незнакомы, но я услышала имя.