Текст книги "Тайны мозга. Почему мы во все верим"
Автор книги: Майкл Шермер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 33 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]
Этот процесс объяснения разума посредством нейронной активности мозга превращает меня в мониста. Монисты верят, что в нашей голове есть только одна субстанция – мозг. В отличие от них дуалисты убеждены, что таких субстанций две – мозг и разум. Эта философская проблема восходит еще к XVII веку, когда французский философ Рене Декарт поместил ее на интеллектуальный ландшафт, воспользовавшись предпочтительным термином того времени – «душа» (как в выражении «душа и тело» вместо «мозг и разум»). Грубо говоря, монисты утверждают, что тело и душа – одно и то же и что смерть тела – особенно распад ДНК и нейронов, хранящих информационные паттерны нашего организма, наших воспоминаний и нашей личности – означает конец души. Дуалисты заявляют, что тело и душа – обособленные сущности и что душа продолжает существовать и после того, как прекратится существование тела. Монизм противоречит здравому смыслу. Дуализм интуитивно понятен. Просто создается впечатление, что в нас присутствует что-то еще, а наши мысли на самом деле существуют у нас в голове отдельно от того, что происходит в нашем мозге. Почему?
Мы прирожденные дуалисты, утверждал психолог из Йельского университета Пол Блум в своей книге «Дитя Декарта» (Descartes’ Baby). Как дети, так и взрослые, например, говорят о «моем теле» так, словно «я» и «тело» – это две разные сущности. Нам очень нравятся фильмы и книги, главной темой которых является подобный дуализм. В «Превращении» Кафки человек засыпает и просыпается в виде таракана, но внутри насекомого его личность остается прежней. В фильме «Весь я» (All of me) душа Лили Томлин соперничает с душой Стива Мартина за право управлять его телом. В фильме «Чумовая пятница» (Freaky Friday) мать и дочь (Джейми Ли Кертис и Линдсей Лохан) меняются телами, но их сущности остаются неизменными. В фильмах «Большой» (Big) и «Из 13 в 30» (13 Going on 30) персонажи скачками перемещаются из одного возраста в другой: Том Хэнкс мгновенно становится моложе, а Дженнифер Гарнер – старше.
Иногда у людей создается впечатление, что в них присутствует что-то еще, а их мысли на самом деле существуют у них в голове отдельно от того, что происходит в их мозге. Почему?
«В сущности, большинство людей во всем мире верят в еще более радикальную метаморфозу, – объясняет Блум. – Они убеждены, что после смерти тела душа продолжает жить. Она возносится на небеса или отправляется в ад, перемещается в некий параллельный мир или вселяется в другое тело – тело человека или животного. Даже те из нас, кто не придерживается подобных взглядов, без труда понимают их. Однако эти взгляды логически последовательны лишь в том случае, если рассматривать людей отдельно от их тел».[127]127
Пол Блум, «Дитя Декарта» (Paul Bloom, Descartes’ Baby: How the Science of Child Development Explains What Makes Us Human, New York: BasicBooks, 2004). См. также Пол Блум, «Как работает удовольствие: новые научные сведения о том, почему нам нравится то, что нам нравится» (Paul Bloom, How Pleasure Works: The New Science of Why We Like What We Like, New York: W. W. Norton, 2010).
[Закрыть]
Например, в одном из множества экспериментов, проведенных Блумом, детям младшего возраста рассказывали сказку о мышонке, съеденном крокодилом. Дети соглашались с тем, что тело мышонка мертво – ему незачем посещать уборную, оно не слышит, мозг больше не работает. Тем не менее дети утверждали, что мышонок по-прежнему голоден, боится крокодила и хочет домой. «Это основа для четче сформулированных представлений о жизни после смерти, обычно имеющихся у детей постарше и у взрослых, – объясняет Блум. – После того как дети узнают, что мозг участвует в мышлении, этот факт не принимают за свидетельство того, что мозг является источником ментальной жизни; они не превращаются в материалистов. Скорее, они интерпретируют «мышление» в узком смысле и приходят к выводу, что мозг – это нечто вроде когнитивного протеза, дополнение к душе, улучшающее ее производственные мощности».[128]128
«Прирожденные дуалисты: беседа с Полом Блумом» (“Natural-Born Dualists: A Talk with Paul Bloom”, Edge Foundation Inc., May 13, 2004, http://www.edge.org/3rd_culture/bloom04/bloom04_index.html.
[Закрыть]
Причина, по которой дуализм интуитивен, а монизм противоречит интуиции, заключается в том, что мозг не воспринимает процесс объединения всех нейронных сетей в одно целое «я», поэтому приписывает ментальную активность отдельному источнику. Галлюцинации с участием сверхъестественных существ, таких, как призраки, божества, ангелы и инопланетяне, воспринимаются как реальность; внетелесный и околосмертный опыты обрабатываются как внешние события; паттерн информации, который представляют собой наши воспоминания, личность и «я», ощущается как душа. Выдающийся невролог и писатель Оливер Сакс, наиболее известный поразительной работой по «пробуждению» кататонического мозга жертв энцефалита, изображенному в фильме 1990 года «Пробуждение» (Awakenings) с Робином Уильямсом в главной роли, посвятил ряд книг удивительным ментальным аномалиям, наблюдавшимся у его пациентов, например, как один человек принимал свою жену за шляпу, – неизбежно воспринимающим эти аномалии как опыт, внешний по отношению к их мозгу.[129]129
Оливер Сакс, «Человек, который принял свою жену за шляпу» (Oliver Sacks, The Man Who Mistook His Wife for a Hat and Other Clinical Tales, New York: Summit Books, 1985).
[Закрыть]
У одной пожилой пациентки, страдавшей макулодистрофией и полностью потерявшей зрение, Сакс выявил синдром Шарля Бонне (названный по имени швейцарского натуралиста, первым описавшего его) благодаря набору сложных зрительных галлюцинаций, в том числе и в особенности видений лиц с искаженными зубами и глазами. У другой пациентки развилась опухоль зрительной коры, и вскоре после этого у нее начались галлюцинации с участием персонажей мультфильмов, в частности, лягушонка Кермита, причем эти персонажи были прозрачными и занимали лишь половину поля зрения пациентки. Сакс утверждает, что примерно у 10 % людей с нарушениями зрения наблюдаются зрительные галлюцинации, наиболее распространенные из которых – лица (особенно искаженные лица), на втором месте по распространенности находятся персонажи мультфильмов, а на третьем – геометрические фигуры. Что происходит в этом случае?
В последние несколько лет появилась возможность сканировать мозг таких пациентов в аппарате для функциональной магнитно-резонансной томографии (фМРТ) в те периоды, пока у пациентов наблюдаются галлюцинации. Как и следовало ожидать, во время видений активизировалась зрительная кора. При геометрических галлюцинациях наиболее активной оказывается первичная зрительная кора – часть мозга, которая воспринимает паттерны, а не образы. Неудивительно и то, что галлюцинации с лицами ассоциировались с большей активностью веретенообразной извилины височной доли, которая, как мы уже видели, участвует в распознавании лиц. При повреждении этого участка люди теряют способность узнавать лица, а стимуляция веретенообразной извилины вызывает у них спонтанные видения лиц. Один крошечный участок веретенообразной извилины даже отвечает за восприятие глаз и зубов, и во время галлюцинаций, описанных пациентами с синдромом Шарля Бонне, активной оказывалась именно эта часть мозга. В другом участке мозга, инферотемпоральной коре, хранятся в отдельных нейронах и небольших скоплениях нейронов фрагменты изображений – тысячи и даже миллионы фрагментированных образов.
«В обычных условиях это часть единого потока восприятия или воображения, который не осознаешь, – объясняет Сакс. – Если же у человека возникли нарушения зрения или он ослеп, процесс прерывается, и вместо налаженного восприятия мы получаем беспорядочные вспышки активности множества клеток и скоплений клеток в инферотемпоральной коре, при этом внезапно начинаем видеть фрагменты. А мозг делает все возможное, чтобы упорядочить эти фрагменты и придать им некоторую связность».[130]130
Сакс описывает эти и другие галлюцинации и дает их причинные объяснения в своей TED-беседе, размещенной здесь: http://www.ted.com/talks/oliver_sacks_what_hallucination_reveals_about_our_minds.html.
[Закрыть]
Почему мозг вообще берет на себя этот труд? Как объяснял Сакс одной из своих пациенток, которая утверждала, что ни помешательства, ни слабоумия у нее нет, «поскольку вы теряете зрение, и зрительные участки мозга уже не получают никаких сигналов из внешнего мира, они становятся гиперактивными, легко возбудимыми и начинают спонтанно срабатывать, в итоге у вас возникают видения».
В случае с синдромом Шарля Бонне мы видим пример фундамента для нейронных коррелятов агентичности. «Двести пятьдесят лет назад Шарль Бонне задавался вопросом: каким образом театр разума порожден механизмами мозга?»[131]131
Там же.
[Закрыть] – говорит в заключение Сакс. В настоящее время мы имеем довольно точное представление об этих механизмах, в итоге считаем театр разума иллюзией. Нет ни театра, ни агента, сидящего в нем и наблюдающего, как на экране проходит мир. Но наша интуиция твердит нам, что он есть. Таков фундамент агентичности в мозге, обеспечивающей дополнительное подкрепление верообусловленному реализму.
Есть и другая активность мозга, которая, как я сильно подозреваю, имеет отношение к агентичности, и эта активность – процесс, называемый теорией сознания (ТС), или же тот факт, что мы осознаем свои убеждения, желания и намерения. ТС высшего порядка позволяет нам осознавать, что намерения других людей могут быть такими же, как наши, или отличаться от них. Иногда это явление называется чтением мыслей, или процессом, в ходе которого мы делаем выводы о намерениях окружающих, проецируя себя на их разум и представляя себе, как бы мы себя почувствовали. Все та же ТС высшего уровня означает, что мы понимаем, что окружающие также обладают теорией сознания, и знаем, что они знают, что мы знаем о том, что у них есть теория сознания. Как рычал Джекки Глисон, обращаясь к Арту Карни в классическом телесериале 1950-х годов «Новобрачные» (The Honeymooners), «Нортон, ты знаешь, что я знаю, что ты знаешь, что я знаю, что…» Каким образом чтение мыслей ТС в действительности происходит в мозге?
В обзоре исследований, в ходе которых сцинтиграфия головного мозга помогла собрать немало информации об участках, отвечающих за подобное чтение мыслей, нейробиологи из университета Глазго Хэлен Галлахер и Кристофер Фрит пришли к выводу, что существуют три области, неизменно активизирующиеся в тех случаях, когда требуется ТС, и расположенные в разных частях коры: передняя парапоясная (парацингулярная) кора, верхние височные борозды и полюсы височной доли с обеих сторон. Первые две структуры мозга участвуют в обработке явной поведенческой информации, например, восприятия поведения, связанного с намерениями других организмов: «Этот хищник намерен съесть меня». Височные полюсы необходимы для извлечения личного опыта из памяти, например «в последний раз, когда я видел хищника, он пытался съесть меня». Все три эти структуры необходимы для ТС, и Галлахер с Фритом даже предположили, что передняя парапоясная кора (расположенная прямо за лбом) – вместилище механизма теории сознания.[132]132
Хэлен Л. Галлахер и Кристофер Д. Фрит, «Функциональная визуализация “теории сознания”» (Helen L. Gallagher, Christopher D. Frith, «Functional Imaging of “Theory of Mind”», Trends in Cognitive Sciences 7, no.2, February 2003), 77–83.
[Закрыть]
Теория сознания – автоматическая система прямого действия, срабатывающая при определенных видах деятельности с участием других людей, особенно в социальных ситуациях. Скорее всего, она развилась на основе ряда ранее существовавших нейронных сетей, использовавшихся для сходных видов деятельности, таких, как способность различать одушевленные и неодушевленные предметы, удерживать внимание другого существа или агента, следуя за его взглядом, способность различать свои действия и действия других, способность представлять действия, ориентированные на цель. Все эти функции являются базовыми для выживания любого социального млекопитающего, и таким образом теория сознания – скорее всего, экзаптация, экс-адаптация (иногда называемая преадаптацией), или функция, использующаяся для целей, отличных от тех, для которых она изначально эволюционировала. О чем может идти речь в случае ТС? Вероятно, об имитации, предвосхищении и эмпатии. И здесь появляются зеркальные нейроны – специализированные нейроны, «зеркально отражающие» действия окружающих.
В конце 1980-х и в начале 1990-х годов итальянский нейробиолог Джакомо Риццолатти и его коллеги из университета Пармы благодаря счастливой случайности открыли зеркальные нейроны в процессе изучения деятельности одиночных нейронов в передней премоторной коре макак. Введение электродов толщиной с волос в отдельные нейроны позволяет нейробиологам отслеживать степень и паттерн активности одной клетки, и в данном случае деятельность нейронов зоны F5 обезьяны резко возрастала всякий раз, когда она тянулась за арахисом, положенным перед ней. Счастливая случайность возникла, когда один из экспериментаторов протянул руку и схватил один орех, заставляя сработать те же нейроны в мозге обезьяны. Обезьяна делает, обезьяна видит, мотонейроны обезьяны срабатывают. Мотонейроны отражали двигательную деятельность окружающих, таким образом они получили название зеркальных нейронов. Как вспоминал Риццолатти, «нам просто повезло, потому что мы никак не могли знать о существовании подобных нейронов. Но мы очутились в верном месте, чтобы обнаружить их».[133]133
Джакомо Риццолатти, Лучано Фадига, Витторио Галлезе и Леонардо Фогасси, «Премоторная кора и распознавание двигательных действий» (Giacomo Rizzolatti, Luciano Fadiga, Vittorio Gallese and Leonardo Fogassi, “Premotor Cortex and the Recognition of Motor Actions”, Cognitive Brain Research 3, no. 2, March 1996), 131–141.
[Закрыть]
На протяжении 1990-х годов нейробиологи стремились узнать о зеркальных нейронах как можно больше, находили их в других участках мозга, например в нижнем лобном и нижнем теменном, и не только у обезьян, но и у людей, что показала фМРТ.[134]134
Л. Фогасси, П. Ф. Феррари, Б. Гезирих, С. Роцци, Ф. Керси и Дж. Риццолатти, «Теменная доля: от организации действия до понимания намерения» (L. Fogassi, P. F. Ferrari, B. Gesierich, S. Rozzi, F. Chersi, G. Rizzolatti, “Parietal Lobe: From Action Organization to Intention Understanding”, Science 308, no. 5722, April 29, 2005), 662–667; В. Галлезе, Л. Фадига, Л. Фогасси, Дж. Риццолатти, «Распознавание действия и премоторная кора» (V. Gallese, L. Fadiga, L. Fogassi, G. Rizzolatti, “Action Recognition in the Premotor Cortex”, Brain 119, no. 2, 1996), 593–609.
[Закрыть] Нейробиолог из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Марко Иакобони и его коллеги, например, делали снимки мозга участников эксперимента, одновременно наблюдая, как эти участники двигают пальцем, а затем имитировали те же движения пальцем и обнаруживали, что в обоих состояниях активными оказывались одни и те же области лобной коры и теменной доли.[135]135
М. Иакобони, Р. П. Вудс, М. Брасс, Х. Беккеринг, Дж. С. Маццотта, Дж. Риццолатти, «Кортикальные механизмы подражания у человека» (M. Iacoboni, R. P. Woods, M. Brass, H. Bekkering, J. C. Mazziotta, G. Rizzolatti, “Cortical Mechanisms of Human Imitation”, Science 286, no. 5449, December 24, 1999), 2526–2528: Дж. Риццолатти и Л. Крэгеро, «Система зеркальных нейронов» (G. Rizzolatti, L. Craighero, “The Mirror-Neuron System”, Annual Review of Neurosciance 27, July 2004), 169–192.`Следует отметить, что деятельность, запечатленная при таких исследованиях фМРТ, – не то же самое, что записи деятельности отдельных нейронов в мозге обезьяны. Психолог из Гронингенского университета Кристиан Кейзерс объяснял: «Когда мы записываем сигналы нейронов у обезьян, мы действительно можем определить, что единственный нейрон участвует и в выполнении задачи, и в наблюдении за тем, кто выполняет эту задачу. При визуализации мы знаем, что внутри коробочки размерами 3х3х3 мм происходит активизация, вызванная действиями и визуальными образами. Однако эта коробочка содержит миллионы нейронов, поэтому нельзя знать наверняка, что это те же самые нейроны – возможно, просто их соседи». См. Ли Уайнермен, «Зеркало разума» (Lea Winerman, “The Mind’s Mirror”, Monitor on Psychology 36, no. 9, October 2005), 48, http://www.apa.org/monitor/oct05/mirror.html.
[Закрыть]
Риццолатти предположил, что зеркальные нейроны – просто мотонейроны, реагирующие как на зрительные образы, так и на поступки. Когда мы видим поступок, он записывается в нашей зрительной коре, но для того чтобы глубже понять, что означает этот поступок с точки зрения его последствий, наблюдения следует увязать с моторной системой мозга, провести внутреннюю проверку внешнего мира. При наличии базовой нейронной сети можно наслаивать на нее функции высшего порядка, такие, как подражание. Для того чтобы подражать чьим-либо действиям, необходима как зрительная память о том, как выглядело конкретное действие, так и двигательная память о том, как ощущалось это действие при выполнении. В настоящее время существует немало исследований, посвященных связи между сетью зеркальных нейронов и обучения методом подражания.
Так, в 1998 году во время эксперимента с фМРТ людям показывали два различных действия руками, одно вне контекста, а другое – в контексте, позволяющем определить намерение действия. В последнем случае активизировалась сеть зеркальных нейронов участника эксперимента, показывая, где именно в мозге находится участок, воспринимающий другую целенаправленно действующую силу – агент намерения.[136]136
Витторио Галлезе и Элвин Голдмен, «Зеркальные нейроны и симуляционная теория телепатии» (Vittorio Gallese and Alvin Goldman, “Mirror Neurons and the Simulation Theory of Mind-Reading”, Trends in Cognitive Sciences 2, no, 12, December 1998), 493–501.
[Закрыть] В 2005 году был проведен весьма хитроумный эксперимент, в котором обезьяны наблюдали за человеком, который либо хватал некий предмет и клал его в чашку, либо хватал яблоко и подносил его ко рту – схожее действие, разные намерения. При исследовании 41 отдельного зеркального нейрона в нижней теменной доле мозга обезьян стало ясно, что движение «схватить, чтобы съесть» провоцирует срабатывание пятнадцати зеркальных нейронов, однако они не срабатывают при виде движения «схватить, чтобы поместить». Примечателен вывод нейробиологов: зеркальные нейроны в этом участке мозга «кодируют одно и то же действие (хватание) разными способами в зависимости от конечной цели последовательности, в которую входит это действие».[137]137
Л. Фогасси, П. Ф. Феррари, Б. Гезирих, С. Роцци, Ф. Керси и Дж. Риццолатти, «Теменная доля: от организации действия до понимания намерения» (L. Fogassi, P. F. Ferrari, B. Gesierich, S. Rozzi, F. Chersi, G. Rizzolatti, “Parietal Lobe: From Action Organization to Intention Understanding”, Science 308, no. 5722, April 29, 2005), 662–667.
[Закрыть] Другими словами, есть нейроны, специализирующиеся на различении намерений: хватания с целью помещения куда-либо и хватания с целью поедания. В более общем смысле подразумевается участие зеркальных нейронов и в прогнозировании действий окружающих, и в логических выводах относительно их намерений, а это и есть фундамент агентичности.
Как получается, что люди верят в то, что явно противоречит рассудку? Ответ содержится в теме данной книги: убеждения находятся на первом месте; причины для веры следуют за ними в подтверждение взгляда на реальность в зависимости от убеждений. Большинство утверждений, содержащих убеждения, занимают положение где-то на размытой границе между бесспорно верными и очевидно неверными. Как наш мозг обрабатывает столь широкий ряд убеждений? Для того чтобы выяснить это, в 2007 году нейробиологи Сэм Харрис, Самир А. Шет и Марк С. Коэн с помощью фМРТ просканировали мозг четырнадцати взрослых людей. Эксперимент проводился в Центре картирования мозга при Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе. Участникам эксперимента представили ряд утверждений, специально разработанных с таким расчетом, чтобы они выглядели явно верными, очевидно неверными или неопределенными в данный момент. В ответ участники должны были нажимать кнопку, выказывая веру, неверие или неуверенность. Например:
Математика
Верно: (2+6)+8=16
Неверно: 62 можно нацело разделить на 9.
Неопределенно: 1,257=32608,5153
Факты
Верно: У большинства людей по десять пальцев на руках и на ногах.
Неверно: Орел – распространенный домашний питомец.
Неопределенно: В прошлый вторник промышленный индекс Доу-Джонса вырос на 1,2 %.
Этика
Верно: Нехорошо радоваться чужим страданиям. Неверно: У детей не должно быть никаких прав, пока они не получат избирательное право.
Неопределенно: Лучше солгать ребенку, чем взрослому.
Ученые сделали четыре важных открытия:
1. При оценке утверждений время реакции значительно различалось. Реакция на верные (вера) утверждения была существенно быстрее, чем на неверные (неверие) и неопределенные (неуверенность) утверждения, однако не выявлено разницы во времени реакции на неверные (неверие) и неопределенные (неуверенность) утверждения.
2. Сопоставление реакции на верные (вера) и неверные (неверие) утверждения выявило пик нейронной активности, ассоциирующийся с верой, в вентромедиальной префронтальной коре – участке мозга, связанном с представлениями о себе, с принятием решений и обучением в контексте поощрения.
3. Сопоставление реакции на неверные (неверие) и верные (вера) утверждения показало рост активности мозга в передней островковой доле мозга, ассоциирующейся с реакцией на негативные раздражители, с восприятием боли и отвращением.
4. Сопоставление реакции на неопределенные утверждения с реакцией на верные (вера) и неверные (неверие) утверждения выявило усиление нейронной активности в передней поясной коре – да, в той самой ППК, которая участвует в обнаружении ошибок и устранении конфликтов.
Что говорят нам эти результаты о вере и мозге? «Появилось несколько психологических исследований в поддержку предположения [нидерландского философа XVII века Бенедикта] Спинозы, согласно которому простое понимание какого-либо утверждения влечет за собой молчаливое признание его верным, в то время как неверие требует последующего процесса отрицания, – отметили в отчете Харрис и его коллеги. – Понимание суждения может быть аналогичным восприятию объекта в физическом пространстве: по-видимому, мы воспринимаем явления как реальность до тех пор, пока не будет доказано обратное». Таким образом, участники эксперимента оценивали верные утверждения как правдоподобные быстрее, чем неверные утверждения как неправдоподобные, или же как неопределенные утверждения – как внушающие неуверенность. Далее, поскольку мозг, по-видимому, обрабатывает неверные или неопределенные утверждения в участках, связанных с болью и отвращением, особенно при оценке вкусов и запахов, это исследование придает новое значение выражению, которым пользуются, говоря, что некое утверждение прошло «тестирование на вкус» или «тестирование на запах».[138]138
Сэм Харрис, Самир А. Шет, Маркс С. Коэн, «Функциональная нейровизуализация веры, неверия и неопределенности» (Sam Harris, Sameer A. Sheth, Marks S. Cohen, “Functional Neuroimaging of Belief, Disbelief and Uncertainty”, Annals of Neurology 63, 2007), 141–147.
[Закрыть] Когда слышишь выражение «дерьмо собачье», можешь узнать его по запаху.
Что касается нейронных коррелятов веры и скептицизма, то вентромедиальная префронтальная кора служит инструментом для связи когнитивной фактической оценки более высокого порядка с ассоциациями эмоциональной реакции более низкого порядка, и это происходит при оценке утверждений всех типов. Таким образом, оценка нравственно-этических утверждений демонстрирует паттерн нейронной активности, схожий с выявленным при оценке математических и фактических утверждений. Людям с повреждениями этого участка мозга трудно почувствовать эмоциональное различие между хорошими и плохими решениями, вот почему они подвержены конфабуляции – смешиванию истинных и ложных воспоминаний, реальности и фантазии.
Вера дается быстро и естественно, скептицизм – медленно и неестественно, и большинство людей демонстрируют нетерпимость к неопределенности.
Это исследование говорит в поддержку предположения, которое я называю гипотезой Спинозы: вера дается быстро и естественно, скептицизм – медленно и неестественно, и большинство людей демонстрируют нетерпимость к неопределенности. Научный принцип, согласно которому какое-либо утверждение считается неверным, пока не будет доказано обратное, противоречит естественной для нас склонности принимать как истину то, что мы можем быстро постичь. Таким образом, нам следует поощрять скептицизм и неверие, обеспечивать поддержку тем, кто готов менять свое мнение, несмотря на новые доказательства. Вместо этого большинство социальных институтов, особенно в сфере религии, политики и экономики, поощряет веру в религиозные, партийные или идеологические доктрины, карает тех, кто оспаривает авторитет лидеров и не приветствует неуверенность и в особенности скептицизм.
