Текст книги "Ускорение (ЛП)"

Автор книги: Майкл Бишоп

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 3 страниц)

4

Утром на аллее за магазином контрацептивов к ним обратилась удивительно весёлая женщина лет сорока-пяти. Военный револьвер в кожаной кобуре крепился на её юбке. Кажущаяся грациозность незнакомки, как сразу понял Лосон, была следствием быстроты и внезапности её появления перед ними, но глаза у женщины были мрачными и испуганными, как и у всех. Как только они вышли из магазина и вступили на каменную дорожку, она бесстрашно подошла к ним, окликнув Секомбе, словно он был её старым другом.

– Вы ушли от нас вчера, Секомбе? И почему?

– Я увидел, что все расходятся по группам.

– Расходятся? Вы имели в виду собираются в группы?

Секомбе уклончиво улыбнулся и представил Лосону миссис Александру.

– Она – одна из ваших, Лосон. Она то ли из Вайоминга, то ли откуда-то рядом с ним. Я повстречался с ней за собором вчера утром, когда первые самоназначенные муэдзины стали созывать единоверцев на молитву. Но пистолета у неё тогда ещё не было.

– Я достала его на одном из пунктов Гражданской Защиты, – ответила миссис Александра. – И скажу вам, что сейчас я чувствую себя гораздо лучше. – Она посмотрела на Лосона. – Вы служили в Военно-Воздушных Силах?

– Нет. Это просто одежда, в которой я проснулся.

– Мой муж служит в Военно-Воздушных Силах. Точнее служил. Мы пребывали на станции Воррен, что в Шайенне. Сама я родом из севера штата Нью-Йорк. И на мне тоже та одежда, в которой я проснулась вчера.

Она была одета в юбку для верховой езды и блузку, ноги были обуты в туфли на низкой подошве.

– Я думаю, – продолжала она, – они пытались предоставить нам одежду, которая была бы удобна в этих условиях. Но в каких-то вещах они преуспели лучше, а в каких-то хуже.

– Они? – спросил Секомбе.

– Ну те, кто сделал всё это. Образно говоря.

– Что вы имеете в виду? – переспросил Секомбе. Резкость его речи удивила Лосона.

Улыбнувшись, она ответила:

– Слово сегодня – Exportadora (исп. – экспортировать). Мы стремимся осуществить Экспортадору для максимально большого числа англо-говорящих людей. Мы отводим их в американский центр, расположенный в торговом супермаркете Севильи как раз на юг отсюда на одном из крупнейших бульваров.

На куске бумажного пакета миссис Александра нарисовала им грубую карту и рассказала, что сейчас её муж находится в Сарагосе, которая расположена на севере Испании. Вчера она вспомнила, что Севилья является одним из четырёх испанских городов, в которых находились американские военные миссии, и благодаря упорству и определённой доле везения пара хорошо проинструктированных англо-говорящих ПЛ (сокращение, сказанное миссис Александрой, означавшее «перемещённые лица») ещё до наступления ночи смогли обнаружить магазин-склад американских войск с различными товарами. Когда они попали в магазин, тот подвергался разграблению разношерстной братией иностранцев, которые суетливо выносили американские товары из старых зданий. Волонтёры миссис Александры прогнали мародёров, используя простой способ: выжали полный газ из своего автомобиля-такси и дали гудок-сигнал такой громкости, словно призывали пришествие Армагеддона. Через десять минут из американского анклава исчезли все человеческие существа, за исключением этих двух приехавших.

5

Лосон и Секомбе зашли в магазин газет и журналов, чтобы найти местные карты. В магазине Лосон вспомнил, что помимо англо-говорящих ПЛ, есть ещё развлекательные журналы и таблоиды, в том числе Министерства Обороны США «Звёзды и полосы» («Stars and Stripes»). Никто не знал, насколько устарели публикации в них, так как не было представления о том, как долго длилось переселение людей по Земле. Сколько времени каждый человек спал? Как на эти процессы влияло различие в часовых поясах, и насколько одновременно пробуждались люди в пределах одного и того же часового пояса. Эти вопросы сейчас имели сугубо академический интерес, подумал Лосон, потому что перемещённым оказалось каждое живое человеческое существо на Земле.

Бесцельно перелистывая «Звёзды и полосы», Лосон наткнулся на статью о проблемах военных госпиталей и задумался о больных людях во всём мире, огромное количество которых очнулись под открытым небом и оказались обречёнными на неминуемую смерть, потому что рядом с ними уже не было той помощи, в которой они нуждались. Донёсся запах табака и дыма сигарет Life Savers, что сделало место в магазине приятным для того, чтобы размышлять обо всех этих ужасах, несмотря на мучившую его совесть и ожидавшей его группы ПЛ, поэтому он упорно продолжал листать газеты.

Секомбе, стоя в дверном проёме, поторопил его:

– Я думал, что ты только будешь искать карту.

– Я её уже нашёл, просто решил глянуть новости в газетах.

– Пошли. Народ готов отправиться в путь.

Неохотно Лосон вышел следом за Секомбе на кусающее Андалузское солнце, которое словно невидимый прибой разбивалось о тротуар и хрупкий на вид корпус автобуса ВВС. Он принадлежал к известной серии шаттлов «Синяя птица», и Лосон вспомнил летний лагерь Военно-Воздушных Сил США в Эглине, что во Флориде, и автобус, который курсировал там между бараком их эскадрильи с минимумом удобств и полигоном возле какого-то болота. Это было очень давно, но нынешняя «Синяя птица», похоже, прибыла с ещё более древней эпохи. Автобус был слишком угловатым и неуклюжим на вид, словно сошёл с конвейера в 1954 году и, казалось, был сделан из покоробленной жести, а не из стали. Люди в нём открыли все окна, а те из них, кто был рядом с водительским местом, смотрели на подходивших к автобусу Секомбе и Лосона.

– Тащите скорей свои задницы, – закричал кто-то на них. – В этой чёртовой духовке мы тут все сейчас задохнёмся – никакого ветерка.

– Вы мастера только языком трепать, – огрызнулся на них Секомбе.

В автобусе находилась разношёрстная компания из американцев, британцев, австралийцев, двух или трёх европейцев, знавших английский язык, и одного индуса для балласта, закончившего Оксфорд. Лосон сел у окна прямо над задним колесом, и Секомбе буквально втиснулся рядом с ним. Некоторые из пассажиров представились, остальные, погружённые в свои думы, даже не заметили их. Лосона встревожило полное отсутствие детей. Мужчин и женщин было поровну, но мальчиков и девочек подросткового возраста и младше не было совсем.

Лосон развернул карту южной Испании, которую нашёл в газетном магазине, и провёл пальцем вдоль магистрали, ведущей из Севильи к двум небольшим городкам Санта Клара и Сан Пабло, возле которых находились два американских анклава. Дальше на юг располагались город Херес и порт Кадис. Сердце подводило Лосона – названия были такие чужие, такие грозные, что он почувствовал безнадёгу…

Где-то в середине автобуса чёрнокожая женщина рыдала в подол своей блузки, а сзади него сидел мужчина, который зажал ладонями свои уши и раскачивался так, что прикасался головой к своим коленям. Лосон сложил карту и засунул её в щель между сиденьем и бортом автобуса.

– Общим для всех здесь в автобусе является не то, что мы говорим на английском, – проговорил шёпотом Секомбе, – а то, что мы все страдаем.

Под управлением одного из первых друзей миссис Александры, врача из Южного Нового Уэльса «Синяя птица» вздрогнула и рванула вперёд. Итак, Экспортадора началась, и они свернули на одну из тех широких авеню, что вели за пределы города.

– Наши страдания, – продолжал шептать Секомбе, – объединяют нас со всеми этими бедными душами, которые бредят на этих улицах и спят прямо в своей рвоте. Вы то же самое делали в ночь, что мы провели над магазином презервативов, Лосон, когда говорили о своих дочерях. Почему вы так быстро отправились искать то, что найти, скорее всего, не можете? Почему вы так готовы вступить в эту искусственную семью, рождённую катастрофой? Вы действительно надеетесь, что сможете улететь домой в Линчбург? И что эта «птица», упакованная словно банка сардин и осуществляющая дальнюю транспортировку вместо того, чтобы просто курсировать по улицам, сможет вернуться в Австралию?

– Секомбе…

– Да, Лосон?

Он положил руку на колено валлийца и покачал его туда-сюда.

– Если бы у вас была семья, вы бы не приставали ко мне. Какого чёрта вы хотите? Чтобы мы остались здесь навсегда?

– Я и сам точно не знаю, что хочу, – он снял руку Лосона со своего колена. – Но у меня есть отец, сэр, и я его очень сильно люблю… Всё, что я знаю наверняка – это то, что сейчас всё должно быть по-другому. Нам не надо стремглав возвращать то, что было раньше.

– Дерьмо, – пробормотал Лосон. Он положил голову на край открытого окна автобуса.

Где-то в центре города послышались выстрелы. Водитель «Синей птицы», услышав эти выстрелы, стал энергично вертеть рулём и лавировать автобусом между встречавшимися на пути машинами и телегами с овощами, словно вёл гоночный автомобиль. Автобус тревожно залязгал и задребезжал. Он прогрохотал под каменным мостом, проехал перекрёсток, словно был живым существом, и с рёвом въехал в промышленный пригород Севильи, у въезда в который предприятие по розливу Кока-Колы и местный пивной завод установили свои конкурирующие рекламные щиты.

На крыше одного из заводских зданий Лосон увидел человека с винтовкой, который неторопливо стрелял в каждого, кто попадал в поле его зрения. Несколько человек уже лежали убитыми.

Через мгновение одна из пуль пробила лобовое стекло «Синей птицы», а другая срикошетила от её борта. В салоне все начали кричать и плакать. Ещё через короткое время Лосон, взглянув в лобовое стекло, увидел, что оно покрылось сплошной сетью трещин.

«Синяя птица» бешено накренилась, но доктор из Айвенго удержал её в вертикальном положении и мастерски вывел на трассу в Сан Пабло. После этого поездка превратилась в тихий спокойный круиз, благодаря которому от последнего инцидента в Севилье осталось, если не считать следов на лобовом стекле, слабое послевкусие кошмара. Наконец-то, они начали беспрепятственно двигаться к своей цели. Ну или скорее всего беспрепятственно.

– Очередной явный повод, чтобы вернуться домой, – проговорил Лосон.

– А с чего вы решили, что там будет по-другому?

В раздражении Лосон повернулся к валлийцу.

– Я полагал, что вы утверждали обо всём этом как об улучшении.

– Возможно, так оно и будет. Вероятнее всего.

Лосон хмыкнул пренебрежительно и отвернулся к оливковой роще, что проплывала слева от него. Кто будет собирать урожай с этих деревьев? И кто запустит производство на авиационных и ликёроводочных заводах, химических комбинатах, швейных фабриках? И кто будет доносить слово Господне до разбитых сердец и мозгов людей?

Возможно, у Секомбе и были какие-то идеи. Ведь, похоже, мы бежим домой, просто от того, чтобы убежать от новой реальности. Эффекты появления этой новой реальности не исчезнут в ближайшее время, что бы вы не делали. При этом попытка восстановить вчерашний порядок создаст ещё более отвратительную в плане энтропии ситуацию по сравнению, например, с состоянием признания нынешнего хаоса и проведением работы по обузданию его последствий. Но как с этими последствиями лучше справиться? Может, как раз, попытавшись вернуться домой…

Лосон помотал головой и подумал о Марлене, Карен и Анне, а также о далёкой колыбели Голубого Хребта. Господи! С тем краем легче было быть в ладу, чем с этими суровыми, белоснежными и унылыми андалузскими долинами. Но если ты останешься здесь, сказал себе Лосон, боль никогда не пройдёт.

Они проехали Санта Клару, в которой находились квартиры высших военных офицеров, чьи подразделения располагались в Мороне. С аккуратно подстриженными живыми изгородями, высокими алюминиевыми уличными фонарями и домиками с закруглёнными окнами, низкими крышами и оборудованными стоянками для машин Санта Клара напоминала пригород среднего городка где-нибудь в Нью-Джерси или Огайо. Однако над городом клубился чёрный дым, а люди на улицах определённо не были американцами – они были перенесёнными сюда африканерами, туземцами Амазонки, поляками, эфиопами и бог весть кем ещё. Лосон только предполагал, что кто-то из них поселился в пустующих домах, возможно проснувшись в них, а кто-то нигде конкретно не жил и жёг костры на улицах. Так как ветра не было, эти костры горели неспешно и не страшно.

– Маленькая Америка, – вслух проговорил Секомбе.

– Это в Антарктиде, – саркастически ответил Лосон.

– Правильно. Но теперь это не важно.

– Да идите вы.

Сейчас они держали путь в Сан Пабло, в котором американские военные имели госпиталь, библиотеку, передвижной театр, закусочную, комиссариат и совместно с испанскими военными небольшую авиабазу, на поле которой могли садиться как военные, так и гражданские самолёты. Сан Пабло располагался не очень далеко от Санта Клары, и Лосон обдумывал идею полёта в Португалию. Каковы шансы, что, предположим, вы, действительно оказавшись в Лиссабоне, потом сможете перебраться через Атлантику – по воздуху или по морю – и достичь одного из прибрежных городов Соединённых Штатов? Один на сотню? Один на тысячу? Или меньше?

В паре сидений от водителя англичанин с торчащими усами и американка с отчётливо выраженным юго-западным акцентом обсуждали выгоды того, чтобы ехать не в Сан Пабло, а направиться в Гибралтар, принадлежавший Британии. Англичанин утверждал, что Гибралтар должен был избежать потрясений, который охватили весь мир, на что американка заявила ему, что он глупец. Завязалась перебранка между пятью или шестью пассажирами. Через какое-то время водителю «Синей птицы» надоела эта ругань, и он нажал на сигнал и гудел до тех пор, пока она не смолкла.

– Сан Пабло, – объявил он. – Это не там, где Гибралтар. Здесь нас будет ждать самолёт, когда доберёмся до аэродрома.

6

Их ждали два самолёта – отремонтированные DC-7, которые принадлежали испанской авиакомпании Иберия. Миссис Александра смогла найти одного из пилотов среди ПЛ и привлечь его к компании Экспортадора. Другим был ветеран гражданских авиалиний из Риверсайда, что в Калифорнии, который смог сам добраться до аэродрома, изучив карту Севильи и военных американских миссий в Испании. Оба пилота собирались переправить своих пассажиров домой – первый через Лиссабон, а второй через Мадрид и далее на Британские острова. Была надежда, что там они попробуют пересадить своих пассажиров на реактивные рейсы, которые уже смогут доставить их в крупные города. Но никто не рассказывал этим пассажирам о серьёзных препятствиях на данном пути, которые уже начали проявляться, а именно: гражданский хаос, задержки, плохая связь, нехватка топлива, технические неполадки, сомнения и невежество и тысячи других проблем.

Вечером Лосон стоял рядом с Дай Секомбе у сетчатого заграждения, охранявшего изрытую выбоинами взлётно-посадочную полосу аэродрома Сан Пабло, и наблюдал как закатный свет отражался от крыльев самолётов DC-7. Окружённые слабым блеском, два старых самолёта были по-своему прекрасны. И хотя миссис Александра сообщила их группе ПЛ, что эту ночь они проведут в подвижном кинотеатре на аэродроме Сан Пабло, чтобы дать возможность «Синей птице» совершить несколько рейсов в рамках Экспортадоры, Лосон искренне верил, что он на пути к своему дому.

– До свиданье, – сказал ему Секомбе.

– До свиданья?.. Вы что, полетите других рейсом?

– Нет, я говорю вам «До свидания», Лосон, потому что я остаюсь. В эту минуту надо быть здесь.

– И куда вы пойдёте?

– Обратно в город.

– Как? Зачем?

– Думаю, пешком. А зачем? Ну, хочу умилостивить тех, кого миссис Александра назвала «ими», а также узнать, что будет со всеми нами. И, думаю, Севилья лучше всего для этого подойдёт.

– И для чего же вы пришли сюда?

– Чтобы сказать до свидания отъявленному глупцу, – засмеявшись, Секомбе схватил руку Лосона и сердечно потряс её. – Ведь мне так и не удалось прочистить ему мозги.

Сказав это, он повернулся и пошёл вдоль сетчатого заграждения, пока не скрылся за складом по внутреннюю сторону от него. Лосон следил за тем, как он исчезал за погрузочными рампами этого здания. Вскоре валлиец появился на той стороне ограды. Очень быстро на фоне огромного испанского неба его компактная шагающая фигура уменьшилась до незаметного пятна. Пятнышко в темноте.

– До свидания, – сказал Лосон.

Эту ночь он провёл, сгорбившись, в громоздком театральном кресле передвижного кинотеатра аэродрома Сан Пабло вместе с шестьюдесятью другими людьми. Тинейджер настоял на показе всех старых фильмов, чьи кассеты ещё сохранились в коробке, хотя и было несколько возражений. Один раз Лосон проснулся в середине Апокалипсиса Сегодня Копполы, а второй раз ближе к концу Левой Руки Тьмы Кубрика. Лёд на экране, дюны, подобные застругам, заставили его вздрогнуть, затронув чувствительные участки памяти. «Маленькая Америка», – пробормотал он. Затем опять заснул.

7

Когда отправлялся рейс на Лиссабон, Лосон стоял на том же самом месте у заграждения, где они прощались с Секомбе, и смотрел, как включились двигатели самолёта и в серебристом мельтешении завертелись его винты. DC-7, который направится в Мадрид, вылетит сегодня намного позже, так как в нём есть ещё вакантные места, а миссис Александра уверена, что в городе пока остаётся довольно много англо говорящих ПЛ.

Люди, стоявшие у ворот вместе с Лосоном, заёрзали и стали перешёптываться. Двигатели их спасательного самолёта оглушительно завыли, и, казалось, взлётно-посадочная полоса задрожала. Какие заплаканные глаза у женщин, подумал Лосон, и какие тощие мужчины, словно бродяги на дорогах. Дотронувшись до своего подбородка, он понял, что и сам выглядит не лучше тех, кто стоял рядом с ним. И также как и они, он с нетерпением ожидал сигнала к посадке и жеста с поднятым вверх большим пальцем, означавшим, что все последние наземные проверки самолёт прошёл и готов к полёту.

По-крайней мере, ты не будешь по утрам в десять тридцать есть чипсы, успокоил он себя, отвернувшись от мужчины с торчащими ушами, который именно этим сейчас и занимался.

– На этом самолёте планируют отправить очень много людей – больше, чем он может взять, – проговорил поедатель чипсов. – Это может быть опасно.

– Но ведь до Лиссабона не далеко? – спросила какая-то женщина. – И ни у кого из нас нет багажа.

– Да, но… – мужчина подавился чипсом, закашлялся, пытаясь ответить. Лосон намеренно отвернулся от него, сказав себе, что красноречие станет свойственно этому человеку только тогда, когда он добровольно согласится лететь в багажном отделении DC-7.

Тут, наконец, дали сигнал на посадку в самолёт, и у человека с оттопыренными ушами уже не было возможности закончить свою мысль. Он бросил пакетик с чипсами на землю, и Лосон слышал, как хрустели чипсы под ногами людей, хлынувших через ворота, стоявшие на травяном крае взлётно-посадочной полосы.

Чтобы оставить в памяти особенности Сан Пабло, Лосон повернулся спиной вперёд и так задом пошёл к самолёту. Он увидел, что толпу замыкали четверо мужчин с автоматами. Оружие они, наверное, взяли в полицейском участке аэродрома. Вооружённые шли точно также как и Лосон – задом наперёд. Они внимательно следили за внезапно появившейся у дальнего конца ограды группкой людей, направив на неё и свои автоматы.

На одном из только что появившихся были только шорты, на другом – бурнос до щиколотки, штаны третьего были подвязаны верёвкой. Среди них находилась молодая голубоглазая женщина с обнажённой грудью и браслетом с ярким кораллом на запястье. Но там много ещё кто был. Их всех привлекал на взлётно-посадочную полосу шум работающих двигателей самолёта, и они двигались вдоль ограды словно отчаявшиеся призраки. Когда первые пассажиры из группы Лосона поднялись на борт самолёта, появилась ещё больше людей – натурально какое-то сборище кочевников, охотников, грузчиков, рыбаков, пастухов. Очевидно, все они прекрасно понимали, для чего здесь самолёт, и самый смуглый из них мужчина вышел на взлётную полосу, вскинув умоляюще руки.

– Куда это вы собрались? – закричал он. – Куда это вы собрались?

– Здесь нет свободных мест! – заорал в ответ мужчина в синих джинсах и с автоматом в руках. – Возвращайтесь обратно! Вам придётся дожидаться следующего рейса!

О, конечно, подумал Лосон. Сегодня же ещё будет самолёт до Мадрида. Он стоял уже у самого трапа. Мужчина с торчащими ушами, кто ел чипсы, энергично кивнул ему.

– Вам лучше подняться наверх, – заорал он, перекрикивая гул авиационных двигателей, – прежде чем эта новая компания начнёт дышать нам в затылок!

– После вас, – Лосон сделал шаг в сторону.

За смуглым человеком, обращавшимся к охранникам с просьбой, чтобы его пустили в самолёт, стали шуметь ещё не меньше тридцати человек, и всех их объединяло только одно страстное желание – достичь точно той же цели.

– Куда вы? Куда вы? – кричали лишь самые смелые из них, но все они хотели сесть в самолёт, который уже забрал первую группу из собранных миссис Александрой ПЛ. Однако большинство из них понимало, что сделать это без риска для жизни уже нельзя. Мужчина, что-то усиленно кричавший по-английски, вместе с четырьмя или пятью другими людьми отчаянно побежали к самолёту. Хотя их крики и несли только вежливую мольбу, охрана могла воспринять их действия только как прямую атаку.

Над полем раздался грохот автоматной очереди, который разнёсся эхом, напоминающим барабанящий по жестяной крыше дождь. Мужчина, кричавший «Куда это вы собрались?», наклонился вперёд. Остальные упали на землю, в том числе и молодая женщина с коралловым браслетом. Запаниковав или поощрённый доказательством смертности нападавших, один из охранников стал стучать прикладом по сетчатому заграждению, сбросив с него несколько человек. Кто-то из них уже и сам пытался ретироваться. Донёсся звук лопающейся проволоки. Затем наступила тишина.

– Садитесь на самолёт! – крикнул охранник Лосону. Тот оставался последним пассажиром, ещё стоявшим на взлётной полосе, и все хотели, чтобы он немедленно поднялся в самолёт, чтобы можно было откатить трап.

– Я так не думаю, – ответил ему Лосон.

Пригнувшись, словно под обстрелом, он побежал к куче мала из тел, частично блокировавшей ворота, ведущие к взлётной полосе. Бойня, свидетелем которой он стал, показалась ему ужасающе повторяющейся частью недавней истории, и он не хотел больше принадлежать к этой истории. И этот самолёт позади него тоже был грубым железным проявлением бремени, которое он не хотел больше нести, даже, если оно, казалось, обещало возвращение домой.

– Эй, какого дьявола вы собираетесь делать?

Лосон не ответил. Он осторожно прошёл мимо трупов, лежавших на краю взлётно-посадочной полосы, и вышел за заграждение. Его глаза затуманились от яркого блеска снаружи и от острого недоумения внутри. Он повернулся и стал следить за тем, как DC-7 начал выруливать по гладкому бетону к концу полосы. Там он развернулся и побежал назад, увеличивая свою скорость. Он бежал как гигантская металлическая стрекоза, всё ускоряясь и ускоряясь. Лосон затаил дыхание в тот момент, когда самолёт стал отрываться от земли, и его шины завизжали от последней серии толчков перед взлётом.

И тут правое крыло аэроплана нырнуло один раз, затем второй раз, а потом ударилось о землю и отломилось, словно ветка бальсы, разлетевшись на блестящие кусочки. После этого самолёт начал кувыркаться, перелетел, переворачиваясь, через край взлётно-посадочной полосы и рухнул в открытое пустынное поле за ней. Тут же его корпус и оставшееся крыло охватило пламя. Можно было услышать, как люди жарятся в этом аду, и до него донёсся сильный запах бензина и горелой плоти.

– Иисусе, – пробормотал Лосон.

Он отскочил от заграждения, пересёк травяную лужайку перед библиотекой Сан Пабло и присоединился к группе тех, кто убежал от автоматных очередей охранников. Эти люди брели по дороге обратно в Севилью, и Лосон молча пошёл среди них, ничем не выделяясь. Правда, некоторые с подозрением оглядели его штаны размера 15–05, но никто ничего не сказал, не возмутился его присутствием и не стал угрожать тем, что перережет ему горло.

Такой же унылый и неприметный, как и большинство его компаньонов, Лосон смотрел на свои теннисные туфли, как они скользят по тротуару, словно ноги механической игрушки. Он размышлял над тем, что будет делать в Севилье. Если повезёт, будет есть жареную рыбу и уклоняться от пуль. А также общаться с Секомбе, если только сможет его найти. Ну и если у него будет хоть немного здравого смысла, он сможет организовать свою жизнь для достижения какой-нибудь другой цели, а не для удовлетворения безнадёжного желания вернуться в Линчбург.

Ну и какой же будет эта другая цель? А какой ещё может быть цель, кроме базового животного стремления остаться в живых?

– Кто-нибудь хочет есть? – спросил Лосон.

На него все посмотрели с подозрением и любопытством.

– Есть хотите, – повторил он. – Tiene hambre?

Ни на английский, ни на испанский языки никто из них не реагировал. На каких языках говорили эти таинственные беженцы? Похоже, они уже попытались поговорить друг с другом и обнаружили, что это у них не получается, и теперь, передвигаясь по этому асфальту под палящим андалузским солнцем, они общались только с помощью жестов и легко интерпретируемых звуков, чтобы высказать что-нибудь.

Поняв это, Лосон поднёс пальцы правой руки ко рту и щёлкнул зубами, изображая жевание.

Его поняли. Худой босоногий мужчина в просторной рубахе и широких штанах изо льна, свернув с шоссе, повёл Лосона в апельсиновый сад. Цитрусовые ещё не созрели, плоды были кислыми и зелёными, но все двенадцать или тринадцать компаньонов Лосона ели их, позволяя соку стекать по рукам. Когда они отправились снова в путь в направлении Севильи, у Лосона почти никаких уже мыслей в голове не было, возможно, от того, что раньше была их сильная насыщенность. Единственное, что его ещё беспокоило, – это страх, что же делать дальше, когда они вернутся в город. Он так и не узнал, был ли сегодня другой рейс – тот, который планировался в Мадрид, – и была ли у него более успешной судьба, добрался ли он до места назначения? Но этот вопрос уже не показался ему важным. Он вытер липкий от апельсинового сока рот, и побрёл дальше, словно в оцепенении.