Текст книги "Тень призрака"

Автор книги: Майк Стокс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Кто-то несмело потянул меня за рукав. Я обернулся, стряхнув с себя оцепенение. Это был маленький мальчик, испуганный и озадаченный. В руке он сжимал какой-то листок.

– Простите, сэр. Вы мистер Темплер?

– Что? Ах, да.

– Вам телеграмма, сэр.

– Что?

– Телеграмма.

Я машинально взял у него листок. Потрясенный до глубины души, я даже не понял, что держу в руках. Мальчик смотрел на меня и чего-то ждал.

– А вы читать ее будете, сэр?

– Что? Ах, да. Конечно.

Я вскрыл телеграмму и пробежал глазами по строчкам, не улавливая смысла того, что читаю. Буквы как будто плясали, не желая складываться в слова. Я тряхнул головой и стал читать снова, пытаясь сосредоточиться.

УЖАСНАЯ НОВОСТЬ… ДЖОН УПАЛ С ЛОШАДИ, НАПРАВЛЯЯСЬ НА СТАНЦИЮ В ОКСФОРДЕ… РОВНО В ЧАС ДНЯ… МГНОВЕННАЯ СМЕРТЬ… НЕМЕДЛЕННО ОТПРАВЛЯЮ ВАМ… НАДЕЮСЬ, ПОЛУЧИТЕ ДО ВЕНЧАНИЯ… ИСКРЕННИЕ СОБОЛЕЗНОВАНИЯ МЕЙ И СЕМЬЕ… МИСТЕР БАНБРИДЖ.

Он умер в Оксфорде в час дня… а в половине четвертого женился на Мей Форстер на глазах у всего города! Что случилось в карете по пути к дому Мей? Этого не знает никто. И никогда не узнает.

Тело Джона Чаррингтона привезли из Оксфорда и похоронили на нашем церковном кладбище. Мей умерла от потрясения, не приходя в сознание. Ее похоронили рядом с могилой Джона.

По странной прихоти судьбы их могилы располагались совсем рядом с плитой, у которой я видел Джона и Мей в тот летний вечер, когда Мей была такой невообразимо красивой, а Джон дал ей обет, оказавшийся роковым: если будет нужно, он восстанет ради нее из мертвых.

Четырехчасовой экспресс

В 1857 году я почти полгода провел в разъездах по Польше и прибалтийским государствам, но под Рождество вернулся в Англию. Мои старинные друзья Изабель и Джонатан Джефт пригласили меня встретить праздник у них в поместье, что в Дамблтоне, неподалеку от Клейборо. Я привык встречать Рождество в кругу друзей, и у меня осталось много приятных воспоминаний об этих веселых сборищах. Но то Рождество – Рождество 1857 года – прошло для меня отнюдь не самым приятным образом.

В Клейборо надо было ехать по Восточной железнодорожной линии сообщением Лондон – Крэмптон. Я прибыл на лондонский вокзал с большим запасом времени. День моего отъезда, четвертое декабря, выдался пасмурным и туманным.

Я хотел ехать в купе один и пошел договариваться с кондуктором, дородным краснолицым дяденькой с роскошными пышными усами. Он провел меня по платформе до свободного купе и дал мне ключ, наказав запереться, чтобы никто меня не побеспокоил; когда я буду выходить в Клейборо, я просто оставлю ключ под сиденьем. Я был очень доволен, что мне удалось получить в свое распоряжение целое купе, поскольку чувствовал себя неважно и у меня не было настроения вести вежливые беседы с какими-то незнакомыми людьми.

Признаюсь, я испытал даже некоторое удовольствие, когда, выглянув в окно, увидел съежившуюся на морозе фигуру. Мужчина быстрым шагом прошел вдоль вагона. «Во всяком случае, ко мне в купе он не сядет», – подумал я удовлетворенно. Как бы в подтверждение этой мысли мужчина остановился у моего купе и подергал ручку.

Однако, к моему несказанному удивлению, у него тоже оказался ключ.

Как только я рассмотрел его поближе, я понял, что знаю этого человека. Он был очень высок и слегка сутулился. Его тонкие губы и угрюмое лицо производили несколько отталкивающее впечатление. У него с собой был большой потрепанный портфель, который он аккуратно положил под сиденье. Я заметил, как он несколько раз поглаживал рукой грудь поверх пиджака, как бы желая убедиться, на месте ли содержимое внутреннего кармана.

Это был Джон Дерри, адвокат, с которым я познакомился три года назад в Дамблтоне.

Он был родственником Изабель, ее кузеном. Время обошлось с ним жестоко. За те годы, пока я его не видел, он очень сдал. Он был болезненно бледен, глаза его горели лихорадочным, беспокойным огнем. Однако, когда Дерри заговорил, он ни словом не обмолвился о том, что его что-то беспокоит или с ним что-то не так.

– Мистер Дерри, если не ошибаюсь?

– Да, все верно.

– Я имел удовольствие познакомиться с вами в Дамблтоне несколько лет назад.

– Да, ваше лицо мне знакомо. – Он близоруко сощурился на меня. – Но боюсь, я запамятовал…

– Ленгфорд, Уильям Ленгфорд. Я старый друг Джонатана и Изабель. Я как раз еду к ним встречать Рождество. Вы случайно не туда же направляетесь?

– О нет. – Дерри важно выпятил грудь. – Я сейчас занимаюсь решением одной важной проблемы. Это касается строительства новой железнодорожной ветки от Блэкуотера до Стокбриджа, о чем вы, вероятно, слышали.

Я объяснил, что меня полгода не было в Англии и поэтому я ничего не знаю.

– Удивительно даже, – неодобрительно буркнул Дерри, как будто поляки и прибалтийцы, по его мнению, должны были только об этом и говорить. – Для процветания Стокбриджа очень важно расширить железнодорожное сообщение. А я как раз занимался курированием проекта. Я состою в совете директоров Восточной железнодорожной линии, – с гордостью объявил он.

Разговорчивый не в меру, напыщенный, одержимый строительством новой ветки от Блэкуотера до Стокбриджа, мистер Дерри весьма обстоятельно и подробно описал мне все препоны, которые ему приходилось преодолевать в связи с разработкой проекта: непомерная алчность землевладельцев, непробиваемое равнодушие жителей Стокбриджа, письма с протестами в местной газете…

Минут через десять я почувствовал, что от его обстоятельного рассказа у меня пухнет голова. Я отчаянно боролся с сонливостью и скукой. Я зевал уже в открытую, но мой дотошный собеседник этого не замечал. Он принялся расписывать во всех подробностях преимущества новой железнодорожной ветки. В конце концов голова у меня по-настоящему разболелась, а веки налились свинцовой тяжестью. Кажется, я задремал. Однако следующая его фраза вывела меня из оцепенения:

– Семьдесят пять тысяч фунтов, наличными.

– Семьдесят пять тысяч, – потрясенно повторил я, стараясь при этом, чтобы мой голос звучал не особенно сонно, – наличными.

– Такую сумму с собой возить страшно, – прошептал он, поглаживая себя по левой стороне груди поверх внутреннего кармана.

Я окончательно проснулся.

– Не хотите же вы сказать, что везете в кармане семьдесят пять тысяч фунтов?!

– Уважаемый господин, – проговорил Дерри с оттенком явного раздражения, – вы разве не слышали, как я сказал вам об этом еще минут сорок назад? Семьдесят пять тысяч фунтов необходимо доставить одному стокбриджскому землевладельцу сегодня, до половины восьмого вечера.

– Но как же вы доберетесь до Стокбриджа от Блэкуотера к половине восьмого? Ведь между ними пока еще нет железнодорожного сообщения.

– До Стокбриджа? – переспросил Дерри с таким видом, как будто я только что высказал наиболее невероятное суждение из всех, какие ему доводилось услышать за всю свою жизнь. – До Стокбриджа? Мне казалось, что я вам уже объяснял, что контора адвоката этого землевладельца находится в Меллингфорде, не дальше чем в миле от Блэкуотера. Разумеется, я дойду пешком.

– Прошу прощения, – выдавил я, – наверное, я просто не понял.

– Да, наверное.

– Вы не хотели бы что-нибудь передать вашей кузине? – спросил я, пытаясь отвлечь его от разговора о дорогой его сердцу железной дороге.

– Пожелайте ей от меня счастливого Рождества. И еще передайте ей мой совет. – Он на секунду умолк и хихикнул себе под нос. – Пусть будет поосторожней с камином в голубой спальне, особенно если там будут спать гости. А то как бы праздник вам не испортили.

– А что, в той комнате был пожар?

– Был. И надо сказать, приятного было мало… Мы что, уже подъезжаем? – спросил он, когда поезд замедлил ход. – Время пролетело незаметно.

Для него, может быть, и незаметно. Но только не для меня. Однако теперь я мог вздохнуть с облегчением. Дерри пора было выходить. Он встал и надел пальто. Дверь, выходившая из купе в коридор, распахнулась, и к нам заглянул краснолицый кондуктор с невообразимых размеров усами.

– Пожалуйста, ваши билеты!

– Я еду до Клейборо, – сказал я.

– Хорошо, сэр. – Он проверил мой билет и вышел в коридор.

– А у вас он билет не спросил, – с удивлением обратился я к Дерри.

– У меня никогда не спрашивают, – отозвался он. – Я всегда езжу бесплатно. На Восточной железнодорожной линии все знают, кто я такой.

– Блэкуотер! Блэкуотер! – закричал дежурный по станции на перроне, когда поезд подъехал к платформе.

– Было очень интересно с вами побеседовать, – сказал мистер Дерри. Ему, безусловно, было интересно. Чего не скажешь обо мне. – Всего доброго.

– До свидания. – Я протянул ему руку.

Он замялся, причем так нарочито, что я невольно взглянул на свою руку, как будто с ней было что-то не так. По какой-то причине Дерри не стал ее пожимать. Он лишь слегка приподнял шляпу, коротко кивнул и вышел на платформу.

Я выглянул в окно, провожая взглядом этого странного человека, и тут мне под руку попалась какая-то вещица, лежавшая на сиденье. Это был кожаный портсигар с серебряной монограммой в виде инициалов Джона Дерри. Я выскочил на платформу и едва не сбил с ног кондуктора, который в это мгновение проходил рядом с дверью моего купе.

– Долго мы здесь стоим?

– Две минуты, сэр.

Я со всех ног бросился по перрону. Впереди я различал сгорбившийся силуэт Дерри. Нас разделяло еще полплатформы. Я прибавил ходу. Дерри остановился, чтобы переговорить с кем-то из толпы.

Они стояли как раз под газовым фонарем, так что я хорошо различал их лица. Мистер Дерри слушал своего собеседника с выражением крайнего сомнения на лице. Его собеседник, краснолицый блондин в сером костюме, был намного моложе его и значительно ниже ростом.

– Мистер Дерри! – запыхавшись, выкрикнул я.

Он повернулся в мою сторону и уставился на меня невидящим, мутным взором. В это мгновение я столкнулся с дюжим носильщиком, который шел мне навстречу. Я буквально на миг оторвал взгляд от Дерри. Но когда я вновь поднял глаза, мистер Дерри и его собеседник исчезли.

Я растерянно огляделся по сторонам. Даже на людном перроне двое мужчин не могли пропасть из виду так быстро – буквально в мгновение ока. Но их нигде не было. Они как будто испарились. Но не могли же они действительно раствориться в воздухе! Или провалиться под землю… Но куда же они подевались?

– Вам плохо, сэр? – встревожился носильщик, на которого я налетел. Вид у вас нездоровый.

– Здесь только что двое мужчин стояли, под фонарем. Вы их не видели?

– Нет, сэр. Не видел.

Поезд дал долгий свисток – он вот-вот должен был отойти. На платформе у двери в мое купе стоял кондуктор и отчаянно махал мне руками. Я огляделся в последний риз и побежал к своему нагону, пробираясь через плотную толпу. Когда я добрался до своего купе, поезд уже тронулся с места. Кондуктор буквально втащил меня внутрь. Я упал на сиденье, тяжело дыша и все еще сжимая в руке портсигар Джона Дерри.

Я был несказанно озадачен. Таких странных вещей со мной еще никогда не случалось. Двое мужчин стоят и спокойно беседуют под фонарем – и уже в следующую секунду их нет. Исчезли. Куда? Каким образом? Это таинственное исчезновение все время занимало мои мысли, даже когда поезд прибыл в Клейборо. На вокзале меня встречали Джонатан с Изабель.

– Надеюсь, тебя это не очень побеспокоит, – сказал мне Джонатан, – но сегодня к ужину у нас соберутся гости. С полдюжины старых сушеных вобл. Цвет местной аристократии. Решили их пригласить всем скопом, чтобы сразу отделаться. Но зато потом мы их не увидим до самой Пасхи.

Я не стану подробно описывать этот ужин. Присутствовали местный баронет и местная баронесса, приходский священник и непременная гувернантка. За столом подавали индейку и разнообразную дичь. Слева от меня две дамы обсуждали достоинства своих собак, а справа два джентльмена вели явно вымученный разговор о породистых лошадях. Все это было невыносимо скучно, и в конце концов застольные «беседы» неминуемо иссякли сами собой.

Джонатан с застывшей на губах улыбочкой радушного хозяина сосредоточенно разглядывал свой бокал. У Изабель был такой вид, будто она отчаянно пыталась придумать и сказать что-то забавное, безо всякой, впрочем, надежды на успех. Над столом зависло неловкое молчание. Кто-то кашлянул. И тут я совершил досадную оплошность. Стараясь хоть как-то разрядить обстановку, я решил рассказать Изабель о встрече с ее кузеном.

– Кстати, Изабель, сегодня в поезде я встретил твоего родственника.

– Правда? – Она одарила меня благодарным взглядом. – И кого же?

– Твоего кузена Джона Дерри. Он просил пожелать тебе счастливого Рождества.

Изабель с испугом уставилась на меня. Джонатан поставил бокал на стол, причем так резко, что вино расплескалось на скатерть. Не имея ни малейшего представления о том, почему мои простые слова вызвали такую реакцию, я продолжал как ни в чем не бывало:

– А еще он просил передать тебе, чтобы вы были поосторожней с камином в голубой спальне, особенно если там будут спать гости.

Еще не договорив предложение до конца, я заметил, что все собравшиеся за столом смотрят на меня чуть ли не угрожающе. В комнате воцарилась гробовая тишина. У меня почему-то возникло чувство, что, сам того не желая, я сказал нечто абсолютно непростительное. Я сидел жалкий и озадаченный, не осмеливаясь произнести больше ни слова. Но тут мне на помощь пришел местный пастор, скромный и добродушный мужчина по фамилии Прендергаст.

– Вы много времени провели за границей, не правда ли, мистер Ленгфорд? Насколько я знаю, сначала в Польше, потом в Прибалтике? Должно быть, вы там повидали немало интересного.

Я был очень ему благодарен. Мы завели достаточно нескладный разговор о моем путешествии, и минут через пять напряжение, воцарившееся за столом, немного спало. И все-таки до конца ужина я сидел как на иголках, с нетерпением ожидая его окончания. Но вот наконец дамы ушли в гостиную, а мужчины остались за столом.

– Что я сказал такого ужасного? – шепотом спросил я у пастора, когда слуги убрали со стола.

– Вы поставили Изабель в неудобное положение, заговорив про Джона Дерри в присутствии сливок здешнего общества.

– А почему нельзя заговорить с ней про Джона Дерри? Он же ее кузен.

– Я вам скажу почему. – Пастор понизил голос, так что теперь я едва разбирал слова. – Три месяца назад Джон Дерри скрылся, прихватив с собой семьдесят пять тысяч фунтов, принадлежавших компании.

– А ты уверен, что не ошибся? Что это был именно он? – спросила меня Изабель.

Дело было уже вечером, когда гости разошлись, а я попросил у нее прощения за свою невольную оплошность.

– Уверен.

– Конечно, это был он, – заметил Джонатан. – Кто бы еще мог завести разговор о пожаре в голубой спальне? Впрочем, пожара-то не было. Просто в трубе птицы свили гнездо, так что весь дым шел в комнату. А как он выглядел?

– Честно сказать, ужасно. И вел себя, как-то странно. Не пожал мне руку. Однако он по-прежнему красноречив, – добавил я не без издевки. – Собственно, я бы в жизни не догадался, что он виновен в растрате. Я не заметил ни малейшего раскаяния. Держался он очень уверенно и спокойно. Когда к нам в купе зашел кондуктор, он и бровью не повел.

– Уильям, ты уверен, что это был он? – переспросила Изабель.

Начав уже раздражаться, я сходил к себе в комнату и принес портсигар.

– Да, – проговорила Изабель упавшим голосом, когда я вручил его ей. – Это действительно его портсигар. Он у него уже много лет. Это его инициалы, их специально выгравировали в такой необычной манере.

– Да, как все странно обернулось, – вздохнул Джонатан, покачав головой. – Знаешь, Уильям, завтра нам с тобой надо поехать в Блэкуотер и попробовать выяснить все на месте.

– Раньше мистер Дерри бывал у нас часто, – сообщил нам начальник вокзала в Блэкуотере, – по делам, связанным со строительством новой железнодорожной ветки. Но месяца три назад, джентльмены, как это, ни прискорбно, случился большой скандал.

– То есть в последнее время его здесь не было? Вчера, например?

– Помилуйте, джентльмены! Да он теперь сюда и носа не кажет. Здесь все знают его в лицо. И все знают, что он натворил. Его же немедленно арестуют!

– Мой друг приехал вчера из Лондона на четырехчасовом экспрессе. И он видел мистера Дерри в поезде.

– При всем уважении к вам, сэр, – заметил начальник вокзала, – мне трудно в это поверить.

– Может быть, стоит расспросить кондуктора с этого поезда? – вставил я. – Такой здоровенный малый с пышными усами. Он тоже видел мистера Дерри. Вы его знаете?

– Это Бенджамин Сомерс. Честнейший человек. Кстати, вот ведь удача. Он сейчас здесь. Ждет посадки на поезд в одиннадцать сорок.

За Сомерсом тут же послали, и, когда он пошел, я его сразу узнал.

– Сомерс, – обратился к нему начальник вокзала, – вы знаете мистера Джона Дерри в лицо?

– Того подлого типа, который смылся с деньгами компании?

– Да.

– Знаю, сэр. Узнаю его из тысячи.

– Он, часом, не ехал на вчерашнем четырехчасовом экспрессе?

– На четырехчасовом? Вчера? Нет, сэр.

– Но как же – нет?! – воскликнул я. – Он ехал со мной в одном купе! Не может быть, чтобы вы его не заметили!

– Прошу прощения, сэр, но я не видел его уже несколько месяцев, – проговорил он с нажимом. – А если бы я увидел этого грязного воришку, я бы его самолично арестовал.

– Мне очень жаль, джентльмены, но мы вряд ли сможем вам чем-то помочь, – заключил начальник вокзала. – Я могу с полной ответственностью заявить, что на вчерашнем четырехчасовом экспрессе мистера Дерри не было. А теперь, если вы не возражаете, я вернусь к работе.

– Но… – начал было я.

– Всего хорошего, – коротко оборвал он меня.

Мы остались стоять на платформе, глядя вслед удаляющимся начальнику и кондуктору. Пару секунд мы молчали, просто не зная, что говорить.

– Послушай, – неожиданно проговорил Джонатан, – а ты хорошо себя чувствуешь? Может быть, ты устал после всех этих разъездов?.. Смена климата и все такое…

– Я себя замечательно чувствую! – Я понял, на что он намекает. – Сейчас ты еще скажешь, что мне вообще все приснилось!

– Это не исключено…

– А это мне тоже приснилось? – Я сунул портсигар ему под нос.

Поездка в Блэкуотер подействовала на меня не самым приятным образом. Я был вне себя от ярости. Меня вообще бесят всякие неразрешимые тайны. И я решил, что добьюсь разгадки во что бы то ни стало. Я написал председателю совета директоров Восточной железной дорога письмо, в котором коротко изложил все факты. Он прислал мне ответ с просьбой приехать на собеседование, на котором будет присутствовать и Бенджамин Сомерс. Я сделал вывод, что цель этой встречи состоит в выяснении, не является ли кондуктор сообщником Джона Дерри. Но вывод мой оказался ошибочным.

В назначенный час я прибыл в главную контору компании. Меня проводили в просторный кабинет, где за большим столом сидело человек десять угрюмого вида джентльменов – совет директоров. За отдельным столом расположились три клерка. Председатель представился и поблагодарил меня за то, что я так любезно откликнулся на его приглашение.

– С мистером Джоном Дерри получается просто загадка какая-то, мистер Ленгфорд.

– Полностью с вами согласен.

– Вы утверждаете, будто видели его в поезде. В четырехчасовом экспрессе сообщением Лондон – Крэмптон, э-э… – он заглянул в свои записи, – четвертого декабря. Верно?

– Все правильно. Он забыл свой портсигар. Вот этот.

Председатель повертел портсигар в руках, а потом передал его остальным директорам.

– Все это очень странно, – пробормотал он себе под нос. – А вы разговаривали с мистером Дерри?

– Да. Хотя вернее было бы сказать, что это он со мной разговаривал. Он мне подробно рассказывал о строительстве новой железнодорожной ветки от Блэкуотера до Стокбриджа: сколько стоил проект, сколько ушло на налоги, сколько пришлось отдать землевладельцам. Он вез с собой семьдесят пять тысяч фунтов наличными.

– Он утверждал, что эти деньги у него с собой?

– Да. Говорил, что они предназначены на покупку земли.

– А известно ли вам, – спросил кто-то из совета директоров, – что Джон Дерри украл у нас именно такую сумму почти три месяца назад?

– Да.

– И при этом он не выглядел ни озабоченным, ни виноватым?

– Нет, не выглядел.

Еще двое директоров наклонились друг к другу и стали тихонько шептаться.

– Очень сомнительно, – услышал я слова первого.

– А что до этого портсигара, – отозвался второй, – должно быть, он его раздобыл где-нибудь в другом месте.

Я почувствовал, как кровь приливает к моим щекам. Меня едва не трясло от ярости. Меня здесь считали лжецом!

– Мистер Ленгфорд, вам, вне всяких сомнений, известно, что компания назначила вознаграждение в размере пяти тысяч фунтов всякому, кто укажет на вероятное местонахождение мистера Дерри и семидесяти пяти тысяч фунтов, – обратился ко мне председатель.

У меня в буквальном смысле отвисла челюсть, когда я понял, на что он намекает. Он считал, будто я все это затеял ради того, чтобы получить вознаграждение!

– Я не знал ни о какой награде! – разъярился я. – И ваши намеки меня оскорбляют.

– У меня и в мыслях не было вас обидеть, – спокойно отозвался он. – Я просто хотел прояснить, знали вы о вознаграждении или нет… Мистер Пилкингтон, пригласите, пожалуйста, Сомерса.

Один из клерков пошел за кондуктором, а я уселся на стул. Я весь кипел от праведного гнева. Когда Сомерс вошел, мы с ним обменялись неприязненными взглядами.

– Сомерс, – обратился к нему председатель, – это мистер Ленгфорд. Вы с ним, как я понимаю, встречались. Он утверждает, что четвертого декабря мистер Джон Дерри ехал в четырехчасовом экспрессе сообщением Лондон – Крэмптон. Мало того, он ехал в одном купе с мистером Ленгфордом, в доказательство чего мистер Ленгфорд предъявил нам портсигар, принадлежащий мистеру Дерри. Скажите мне, Сомерс, точно ли мистер Дерри ехал в вашем поезде?

– Нет, сэр.

– А почему я должен вам верить, Сомерс?

– Прошу прощения, сэр, но я уже тридцать лет как работаю на эту компанию, и за все это время на меня не было ни единой жалобы.

– Может быть. Но тем не менее я хочу, чтобы вы нам рассказали, что было в тот день.

– Я, сэр, не мастер рассказывать, но вот этот джентльмен…

– Мистер Ленгфорд, Сомерс.

– Да, сэр. Мистер Ленгфорд. Он подошел ко мне на вокзале в Лондоне и попросил для себя отдельное купе. Сказал, что хочет ехать один.

– Отдельное купе? – удивленно переспросил председатель.

– Да, сэр. Я показал ему купе и дал ключ. Сказал, чтобы он заперся изнутри. И чтобы положил ключ под сиденье, когда будет выходить в Клейборо.

– Это правда, мистер Ленгфорд?

– Да, но…

– Мистер Ленгфорд, – с раздражением опередил меня кто-то из директоров, – вы утверждаете, что ехали в одном купе с мистером Джоном Дерри, и тут же вы говорите, что заперлись в отдельном купе. Вам самому не кажется, что здесь есть некое несоответствие?

– Да, но…

– Продолжайте, Сомерс, – с усталым вздохом велел председатель.

– Да, сэр. Второй раз я видел этого джентльмена, когда проверял у него билет. В Блэкуотере. Он еще выбежал на платформу, как будто за кем-то гнался.

Я попытался объясниться:

– Я обнаружил, что мистер Дерри забыл свой портсигар. Я просто хотел вернуть ему его вещь. А бежал я потому, что боялся не успеть сесть обратно в поезд.

– И вы разыскали мистера Дерри?

– Как вам сказать…

– Да или нет?

– Да.

– И, однако же, вы не отдали ему портсигар.

– Боюсь, у меня просто не было возможности.

– То есть как?

– Видите ли… – Я уже начал отчаиваться. – Если я вам расскажу, что случилось…

– Так расскажите.

Я принялся пересказывать загадочный случай, приключившийся со мной на перроне в Блэкуотере. Когда я упомянул о том, что мистер Дерри остановился переговорить с каким-то мужчиной, председатель спросил с видимым интересом:

– С ним был кто-то еще?

– Да.

– Вы не могли бы его описать?

– Щупленький, небольшого роста. Блондин. Лицо красное. Одет в серый костюм.

– Должно быть, вы были достаточно близко от них, раз сумели заметить такие детали, – отметил кто-то из директоров.

– Да.

– И, однако же, вы не отдали мистеру Дерри его портсигар?

– Э-э… не отдал.

– Тогда вопрос напрашивается сам собой, – резко проговорил председатель. – Почему, мистер Ленгфорд? Почему вы не отдали ему портсигар?

Я едва ли не с отчаянием оглядел лица присутствующих. Как сделать так, чтобы они поняли, чтобы они поверили в то, что случилось со мной в тот день, если я сам не мог ни понять, ни поверить?! Может быть, Джонатан был прав и мне действительно все это приснилось?..

– Я увидел, что мистер Дерри остановился переговорить с тем мужчиной. Я окликнул его по имени, он повернулся ко мне, но в это мгновение я налетел на кого-то в толпе, а потом… а потом…

– Мы вас слушаем, мистер Ленгфорд.

– А потом мистер Дерри… исчез. Как будто в воздухе растворился.

Мое заявление было встречено гробовым молчанием.

– А далеко он от вас стоял? – спросил кто-то, когда тишина стала совсем уже невыносимой.

– Ярдах в трех.

Я выдавил жалкое подобие улыбки. Все собравшиеся смотрели на меня как на полного идиота. Сомерс печально, едва ли не жалостливо качнул головой.

– Боюсь, мы только зря время потратили. – Председатель сложил свои бумаги в аккуратную стопку и встал. – Возвращайтесь к работе, джентльмены. Сомерс, примите мои извинения. А что касается вас, мистер Ленгфорд, считайте, что вам повезло, что еще обошлось без полиции. Я абсолютно уверен, что вы собирались обманом выудить у компании пять тысяч фунтов.

Какая вопиющая несправедливость! Но, с другой стороны, то, что я говорил им, действительно было абсурдно. Какой человек в здравом уме сядет в поезд, принадлежащий компании, которую он недавно обокрал на семьдесят пять тысяч фунтов?! И как такое возможно, чтобы человек, еще секунду назад мирно стоявший под фонарем на перроне, вдруг исчезает, словно в воздухе растворившись?! Бред какой-то. Мне казалось, что я схожу с ума. Я без сил повалился на стул и прижал к груди кожаный портсигар с таким отчаянием, как будто эта вещица могла спасти меня от безумия.

Директора потихонечку расходились. Клерки засуетились, возобновляя прерванную работу. И тут в зал вошел еще один клерк с большой стопкой бумаг. Щупленький, невысокого роста блондин с красным лицом…

– Это он! – закричал я.

В комнате стало тихо. Клерк с озадаченным видом повернулся ко мне, в глазах его не отразилось ни тени узнавания.

– Это мистер Рейкис, наш старший клерк, – обратился ко мне председатель совета директоров. – Право же, мистер Ленгфорд, мы уже выслушали достаточно ваших нелепых…

– Да хоть сама королева Виктория! – Я разозлился уже не на шутку. – Это тот самый человек, которого я видел с мистером Дерри!

При имени Дерри глаза у Рейкиса на миг широко распахнулись, выдавая его смятение. Но, кроме меня, этого никто не заметил.

– Прошу прощения, мистер Ленгфорд, но собрание закончилось, и я вынужден попросить вас…

– Пожалуйста, – протянул я едва ли не умоляющим тоном, – расспросите его.

– Больше я не намерен выслушивать его бредни, – буркнул кто-то из директоров. – Этот человек определенно не в своем уме.

Однако что-то в моем умоляющем взгляде все же заставило председателя пойти мне навстречу, пусть даже и вопреки его собственным обо мне суждениям.

– Ну хорошо, мистер Ленгфорд, о чем я должен его расспросить?

– Что вы делали вечером четвертого декабря? – Я обратился напрямую к Рейкису.

– Я был здесь, в конторе, – ответил он. – Посмотрите в журнале, если вы мне не верите.

– Посмотрите, – велел председатель клерку по фамилии Пилкингтон.

Все застыли в напряженном ожидании, пока Пилкингтон сверялся с журналом.

– Да, – объявил он, перелистав страницы. – Четвертого декабря мы проводили банковский расчет за штыковой чугун от компании «Картер – Уоткинс». Я сам занимался счетами, вместе с Греем, Фловером, Морроу, Рейкисом…

– Да, – оборвал его председатель, – расчет с «Картер – Уоткинс» за штыковой чугун. Я даже смутно помню тот день. Что ж, мистер Ленгфорд, мне надоела вся эта бредятина. Вы не только пытались выманить у нас пять тысяч фунтов за ложную информацию, но еще и возвели поклеп на невинного человека. Мистер Пилкингтон, вызывайте полицию.

Пока он говорил, я не отрываясь смотрел на Рейкиса, а Рейкис смотрел на меня. Существуют формы общения, которые проникают дальше и глубже слов. Я буквально вонзился взглядом в глаза Рейкиса, мысленно передавая ему: «Ты ведь виновен, виновен!»А его взгляд… Его взгляд говорил: «Да, я виновен!»Неожиданно Рейкис упал на колени.

– Я больше не вынесу этого! Не могу! – воскликнул он. – Да, я был там, на платформе! Я встречался с мистером Дерри!

– Но… – мистер Пилкингтон запнулся, – но вы же были в конторе! Расчет с «Картер – Уоткинс» за штыковой чугун… Вы были здесь!

– Да, я был здесь. Но я был и там, – прошептал Рейкис. – Я не знаю, как это произошло. Я не могу объяснить. Я был там раньше, двадцать четвертого сентября.

– Но как раз в этот день мистер Дерри повез в Меллингфорд семьдесят пять тысяч фунтов! – выдохнул председатель.

– Да. Я знал, куда он едет и зачем. В тот день я взял выходной. Я встретил его на вокзале в Блэкуотере, притворившись, что это случайное совпадение. Я сказал ему, что знаю короткий путь до Меллингфорда, и предложил его проводить. Дорога шла через пустынное поле, и я…

– Рейкис, – раздался чей-то испуганный шепот, – что вы такое говорите?

– Кровь, столько крови!.. – взвыл Рейкис. – Я не хотел убивать его! Я не хотел!

Он закрыл руками лицо и повалился на пол, сотрясаясь от жутких рыданий.

Мы все замерли в ужасе и растерянности.

Джон Дерри был убит двадцать четвертого сентября 1857 года. Тогда кого же или, вернее сказать, чтоя встретил в поезде четвертого декабря? Этот вопрос мучает меня вот уже двенадцать лет. Единственное объяснение таково: возмущенный дух Джона Дерри нашел способ вернуться в мир живых и стал являться пассажирам четырехчасового экспресса в отчаянной надежде, что кто-то узнает его и восстановит его доброе имя. Кто знает, скольким еще пассажирам пришлось, зевая от скуки, выслушать его пространный рассказ? Сколько их было до меня – людей, которые видели Джона Дерри в первый раз и не могли знать о том, что с ним приключилось?

Но самое странное в этой истории заключается в том, что в тот день я видел еще одного призрака – призрака человека, который тогда был жив. Я видел Рейкиса в Блэкуотере вместе с Дерри в тот самый час, когда живой, настоящий Рейкис сидел у себя в лондонской конторе. Что ж, значит, бывают и призраки живых людей.

Сейчас Рейкиса уже нет в живых. Его судили, признали виновным в убийстве и приговорили к смертной казни через повешение. Я по-прежнему справляю каждое Рождество с Джонатаном и Изабель, и всякий раз, когда мой поезд подъезжает к перрону в Блэкуотере, меня пробирает озноб и я выглядываю в окно: а вдруг они снова покажутся мне – призрак убийцы и призрак невинной жертвы?