Текст книги "Сепаратист (СИ)"

Автор книги: Матвей Курилкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 11

Ремусу помог по мере сил сразу, как он пришел в себя – парень очнулся, когда последние дома Васконы остались за спиной. Мальчишка мучился от боли, боялся лишний раз пошевелиться, особенно берег лицо – пытался говорить, не разжимая губ, и вообще старался сохранять идеально спокойное выражение лица. Получалось с переменным успехом, и выглядели попытки откровенно забавно, если не знать, насколько парню сейчас больно. Мази от ожогов в нашей аптечки нет, так что все, чем я смог ему помочь – промыть лицо и руки и обмазать камфорой, отчего машина наполнилась специфическим запахом. Некоторое время сомневался, не дать ли немного лауданума, но отказался от этой идеи. Во-первых, не чувствуя боли, Ремус будет меньше беречься, а во-вторых, отношение к наркотикам с прошлой жизни у меня ничуть не изменилось – брезгливое отвращение. И ведь прекрасно понимаю: лауданум – это не героин, с первого приема привыкания не будет. И все равно давать эту дрянь мальчишке не хотелось.

– Лучше потерпи немного. Кожа сгорела довольно сильно, но проблем не должно быть, если не занести грязь, – объяснил я больному.

– Командир, вы так и не рассказали, что там было, в храме. Я помню только как жгло, а потом голос требовал умереть. Страшно было… Мне казалось, я в самом деле вот-вот умру. – Парень только отмахнулся от моих утешений. Вообще, покладистый пациент. Надо терпеть – значит, будет терпеть. Его, похоже, сильнее боли мучило любопытство.

– Ну, а что ты хотел? Я здорово разозлил чистого, вот он и пытался заставить меня умереть. А поскольку ты был рядом, то и до тебя отголоски дошли.

– А я не боюсь, – вдруг высказался парень. – Хороший бог так поступать не станет, как он с тем городом поступил!

Да, некоторыми подробностями происшедшего на площади Васконы я с ребятами все же поделился, а Доменико еще добавил. В общем-то рассказали все как было, только про истинную природу Керы умолчали. Ремус, что характерно, при парнях спрашивать ничего не стал, хотя слушал нашу беседу там, возле церкви, и наверняка о чем-то догадывался. Впрочем, Ремус – не единственный, кому не терпелось пообщаться. Как только я закончил ко мне подсел Марк. Судя по лицу, разговор должен был получиться серьезный, возможно, даже тяжелый, но не сложилось. Не успел подчиненный раскрыть рот, как окошко, разделявшее кабину и кузов открылось. Кера нашла меня глазами и коротко бросила:

– Впереди умирают.

Прекрасно. Впереди у нас только поселок. Сил на волнение просто не оставалось, так что я спокойно прокомментировал:

– Приготовьтесь к бою. Попроси Доменико ускориться.

Колеса, которые мы смогли найти, были меньшего диаметра, чем штатные для нашего локомобиля. Совсем немного, но сильно с таким креном не разгонишься. Тем не менее, кузен все-таки постарался – нас ощутимо затрясло, но грузовик слегка ускорился. Вряд ли мы выдавали больше тридцати миль в час, скорее даже меньше. Высунувшись наружу из бойницы, я упорно пытался разглядеть хоть что-то впереди. Тщетно, конечно же. До поселка оставалось миль десять, на таком расстоянии невозможно даже услышать звуки боя – если, конечно, там бой.

Что могло случиться? Очередная шайка бандитов? Уверен, Рубио справится, тем более, у него двое молодых помощников. Ну и жители деревни вряд ли станут молча терпеть. С другой стороны, их могут захватить врасплох… Выстрелы стали слышны, когда до поселка оставалась где-то миля, и их количество и частота никак не ассоциировались с бандой грабителей. Больше походило на настоящий бой. Я метнулся к кабине, застучал в окошко:

– Доменико, тормози!

Впрочем, тот и сам уже сбросил скорость.

– Ты тоже слышишь? Кажется, там, впереди, довольно многолюдно.

– Да. Езжай потихоньку. Не будем врываться, как студент на вечеринку.

Деревенька, в которой мы остановились, расположилась немного в низине. Перед последним подъемом я попросил брата притормозить и выскочил из машины.

– Выбираемся, парни, – крикнул я. – Дальше пока пешком. Доменико, ты остаешься за рулем. И развернись сразу!

Стреляют совсем близко. Кажется, что стоит перевалить холм – и встретимся с воюющими.

– Мы с Керой на разведку, вы разойдитесь, не стоит светиться на дороге. Ремус, вставай к пулемету, я знаю, ты уже научился им пользоваться.

Мальчишка, хоть и выглядит – краше в гроб кладут, но присутствия духа не теряет, из грузовика выскочил вместе со всеми, и явно не намерен показывать слабость. Пусть уж лучше у пулемета постоит, тем более остальные особого желания осваивать незнакомую технику не демонстрируют.

Перед самым подъемом сошли с дороги. Места здесь безлесные, каменистые. Спрятаться особенно негде, но все же лучше, чем выйти к сражающимся прямо по дороге. Если бы не спешка, я бы и вовсе предпочел оставшиеся до перевала метров сто проползти, а так просто семенил пригнувшись.

– Мне тоже нужно скрючиться? – полюбопытствовала богиня.

– Можешь не скрючиваться, – милостиво разрешил я. – Если умеешь сделать так, что тебя не будет видно.

– Нас и так не будет видно, – подняла брови девушка. – Вы, смертные, так далеко не видите, если специально не смотрите.

– То есть ты знаешь, что поблизости врагов нет?!

– Конечно! – удивилась богиня. – Стреляют далеко, я же слышу.

Сказать хотелось многое, но я сдержался. Уже не скрываясь, взбежал на перевал, и принялся разглядывать поселок. До ближайших домов было около полутора тысяч футов – с такого расстояния мало разглядишь подробностей. Пара неподвижных тел посреди единственной улицы, облачка дыма от сгоревшего пороха. Больше всего стреляют возле противоположного от нас края, но кто и в кого, понять не удается. Стрелки в военной форме, но знаков различия отсюда не видно. Регулярная армия нагрянула? Бойцы из Бургоса? Или сюда каким-то образом занесло наших, памплонцев? Противников определить тем более невозможно – я их просто не вижу. Судя по всему, они в меньшинстве, и прячутся в зарослях, которые начинаются сразу за южной границей поселка.

– Можешь что-нибудь сказать о том, кто с кем воюет? – наученный горьким опытом, решил спросить у Керы.

– Кто-то зол и хочет убивать, другим страшно, – пожала плечами богиня. – Я плохо чувствую. Еще мертвые. Шестьдесят семь… уже шестьдесят восемь.

Пока она говорила, стрельба вроде бы затихла, но после очередного выстрела разгорелась вновь. Я вернулся на несколько шагов назад, и махнул ребятам.

– Поднимайтесь. И скажите Доменико, чтобы тоже ехал сюда, только пусть сдает задом.

– Зачем? – тихо спросила Кера. – Было бы весело пройтись пулеметом по всем без разбора, но я не верю, что это твоя идея.

– Ты права, – кивнул я. – Нужно спуститься, и поймать языка.

Через минуту весь отряд присоединился к нам.

– Нужен пленный, – согласился со мной Доменико. – Что будем делать?

– Пойдем мы с Евой, но хотелось бы, чтобы нас кто-нибудь прикрывал. Здесь удобное место, но слишком далеко – парни стреляют пока плохо, и толку от такого прикрытия не будет. Так что мы спустимся вместе с ними футов на семьсот-восемьсот, потом они залягут, а мы пойдем в поселок и захватим кого-нибудь из этих. Узнаем, кто они.

– А я?

– Ты на локомобиле здесь. Если за нами будет погоня, вы с Ремусом поддержите нас из картечницы.

Доменико недовольно поджал губы, но спорить не стал. Управлять локомобилем умеем только мы с ним, так что больше здесь оставить некого. Других комментариев не последовало, так что мы принялись осторожно спускаться. Очень неприятно, что местность с севера от поселка такая пустынная – мы сейчас у тех, прячется в домах как на ладони, взбреди им в голову смотреть в нашу сторону. Однако неизвестный противник умело удерживает их внимание. И я уже догадываюсь, кто это может быть – скорее всего, старик. Судя по манере «один выстрел – один труп». Очень вероятно, что вместе с ним – те двое парней, которых мы оставили охранять домину Петру. А, значит, стрелки в форме скорее всего нам не друзья. Но убедиться наверняка все-таки нужно.

До середины спуска пробирались очень осторожно, низко пригнувшись, как бы мне ни хотелось побыстрее выяснить, что происходит. Чем ближе мы подходили к поселку, тем больше деталей боя было заметно. Я уже видел, что неизвестные бойцы в форме заняли несколько крайних домов, и не очень-то стремятся выходить наружу. Кто-то пытается командовать, то и дело срываясь на ругань, но бойцы переходить в решительную атаку не спешат. Судя по телам на улице, те, с кем воюют «гости» спуску им не дают. Однако убитые есть не только со стороны непонятных пришельцев – я вижу на улицах тела местных жителей. Кто их убил? Солдаты? Или те, с кем они воюют?

– Парни, останьтесь здесь, – велю я ребятам, – вот эта гряда вроде удобная, можно залечь, и видно из-за нее достаточно. Если нас заметят – прикроете. Только не подстрелите нас случайно!

– Командир, может, не нужно только вдвоем-то идти? – осторожно интересуется Марк. – Мало ли?

– Ерунда, – отмахнулся я. Думаю, Ева бы и сама справилась. Вы знаете, как она сильна. Я с ней только для подстраховки, чтобы в спину не подстрелили!

Не знаю, насколько моя бравада убедила ребят, но спорить никто не стал. На самом деле такой уверенности, как демонстрировал, я не чувствовал. Коленки ощутимо подрагивали, чем ближе мы подходили к месту столкновения, тем страшнее становилось. Очень уж не хотелось поймать пулю – а вероятность такого, как ни крути, была велика. Стреляли часто и много, не экономя патроны. Да и в целом как-то бестолково. Я – тот еще вояка, но судя по отдельным доносившимся выкрикам, парни в форме не очень-то понимают, что делать.

Минут десять у нас с Керой ушло на то, чтобы подобраться непосредственно к поселку. Вблизи стало ясно, что убитых гражданских гораздо больше, чем нам казалось глядя с гребня. Во многих домах выбиты двери, разбиты окна. Живых не видно – такое впечатление, что поселок опустел. Я с тревогой вглядывался в убитых, опасаясь увидеть кого-то из своих, но пока обходилось. Хотелось бежать к тому дому, где мы остановились, но сейчас это точно не ко времени.

– Пожалуй, стоит обойти поселок, – прошептал я девушке. – Если пойдем по улице, нас точно заметят.

– Я могу попробовать притащить пленного сама, – предложила Кера, но уверенности в ее голосе я не услышал.

– Нет, пойдем вместе. Видишь тот сарай? – указал я на постройку, из которой время от времени постреливали, но не то, чтобы слишком часто. – Похоже, там кто-то есть, но едва ли их много. Скажешь точнее?

– Не скажу. Я их не чувствую, не слышу и даже не вижу, – пожала плечами девушка. – Вернее, вижу, но только глазами Евы, слышу ее ушами. Мои чувства на этих разумных отказывают.

Ничего себе новости. Спрашивать, почему раньше не сказала смысла нет – ответ я уже знаю. «Ты не спрашивал, и это бы ничего не изменило».

– Только тех, что в доме или всех, кто в поселке? – уточнил я.

– Всех этих солдат. – Кера была лаконична, и мне показалось, слегка обескуражена. Видимо раньше ее способности никогда не отказывали. – Жителей чувствую, как и раньше. Но их стало меньше.

– Понятно. Что ж, значит действуем как я и сказал. Если там больше одного… лишних убиваем. – Мысль о том, что это могут быть «хорошие» меня уже почти не посещала.

Вдоль домов пробираться оказалось гораздо проще – достаточно не поднимать голову на уровень окон, и проскакивать открытые пространства. Ну и следить, чтобы не споткнуться о низенькие заборчики, обозначающие скудные огороды.

Окно приглянувшегося мне сарая смотрит на юг. Именно из него и ведут стрельбу обитатели постройки. Вход, к сожалению, на той же стороне, что окно. Неприятность в том, что неизвестный противник солдат очень негативно относится к любителям погулять по улице, и спрятаться негде. Идти вдоль заборов – непременно увидят солдаты. С противоположной стороны буду как на ладони у снайпера. Хорошо, если там действительно Рубио с ребятами, а если нет? Да и потом, даже если это наши – мы-то с Керой тоже в военной форме, а большой плакат с надписью «МЫ – СВОИ» я почему-то с собой не взял. Забыл, наверное.

Кере сомнения неведомы, она приготовилась рвануть к входу, я едва успел ее остановить.

– Подожди. Дай мне минуту, я пошумлю и отвлеку их. Будь тут, я обойду с другой стороны. Как начну стрелять – заходи в сарай, следом сразу я. Ясно? Постарайся все же не убивать лишних, но только если это будет безопасно. Но один нам точно нужен. Сможешь оглушить, не убивая?

– Смогу, – пожимает плечами богиня. – Да, так будет лучше. Иначе могут убить, если их несколько.

Я отползаю прочь от домуса и по широкой дуге обхожу хозяйство. Точнее, обползаю, искренне надеясь, что противники гостей поселка не потешаются сейчас надо мной, выбирая, какую часть тела отстрелить первой. Особенно напрягает, что в перестрелке наступило затишье. То ли у воюющих сторон заканчиваются патроны, то ли до обороняющихся дошло, что таким макаром им не победить, и теперь они обдумывают новый план. Для меня это плохо тем, что на улицах поселка воцарилась тишина, какая бывает только в ленивый летний полдень, или после боя.

Обошлось. Позицию я занял футах в двухстах от дома, среди кустов олеандра, и не прямо напротив окон, а сбоку, под острым углом. Крайне неудобно, но другие места, подходящие для обстрела либо слишком далеко, либо посреди открытого пространства, куда я соваться не готов. Впрочем, чтобы имитировать нападение, хватит и того. Глубокий вдох, выстрел куда-то в сторону дома. Даю пару секунд обитателям, чтобы среагировать, и снова стреляю, теперь уже без пауз, раз за разом передергивая скобу винтовки. Краем глаза вижу метнувшуюся к входу Керу. Дверь, вообще-то, была заперта, но богиню это не остановило и не задержало. Она даже не притормозила, чтобы ее выбить – так, походя вынесла. В доме слышны выстрелы – я бросаюсь к проему, уже не беспокоясь о том, что меня могут подстрелить. Не знаю, что произойдет с Керой, если ее подстрелят. Вряд и она в самом деле умрет, тем не менее, велика вероятность, что богиню я потеряю. К тому же я как-то забываю, что кроме Керы, там есть еще Ева, и вот она точно не выживет, если ей прострелят голову. А ведь девочка здесь вовсе ни при чем!

Вряд ли мне удалось развить такую скорость, как Кере, хоть я и очень старался. Тем не менее, меня тоже никто не подстрелил, и я влетел в дом секунд через двадцать после того, как начались первые выстрелы. И чуть не нарвался на пулю – стоявший возле самой двери солдат как раз поднимал револьвер, готовясь выстрелить в спину Кере, и перевести ствол на меня было делом доли секунды. Револьвер я выбил ударом приклада, после чего добавил еще по челюсти. Следом винтовку пришлось уронить – слишком мало места, чтобы размахивать ей в комнате. Помещение просторное, но уж очень многолюдно: в тот момент количество народа я оценить не мог даже примерно, одно было очевидно – противников здесь значительно больше, чем один-двое. Кера шустрой лаской вертится между обступившими ее бойцами. Несколько уже лежат без движения, другие стонут, зажимая раны, но есть и те, кто мое появление заметил.

Какой-то толстяк бросается навстречу, раскинув руки. Револьвер достать не успеваю, у него неплохие шансы меня облапать. Ну нет, это слишком просто. Я даже в транс толком не проваливаюсь, так, легкое усилие, и мужик валится на пол, поскользнувшись на луже крови. Добавляю носком ботинка по лицу, шагаю к следующему, который только начал ко мне поворачиваться, бью рукоятью Вебли ему в висок, отклоняюсь в сторону от пули, выпущенной следующим, так что подарок прилетает тому, который подступал ко мне сзади, а сам стреляю в ответ. Не промахиваюсь. Внезапно оказывается, что больше никто не нападает, есть время чуть оглядеться. Кера, оказывается, тоже уже закончила – стены комнаты вокруг нее расцвечены абстрактным нагромождением красных штрихов и брызг – чем-то похоже на композиции Кандинского. Да и окружение соответствующее: полтора десятка убитых и раненых, а в центре инсталляции замерла «художница» – изящная хрупкая девушка, покрытая кровью, с бешеным восторгом в глазах и слегка безумной улыбкой на лице.

– Здравствуй, Диего, – улыбается мне девушка, а потом безумная улыбка вдруг исчезает, и на лице появляется совсем другое выражение. Нужно сказать, более привычное. Впрочем, удовлетворение никуда не исчезло.

– Решила дать девочке повеселиться, – поясняет Кера. – Она прямо рвалась поучаствовать, когда увидела.

Богиня махнула рукой, и я, наконец, заметил то, что упустил в первый момент: девушка, сжавшаяся в углу. Голая. Подойдя, убедился, что помощь ей не требуется. Уже отошла. Что-то многовато в последнее время попадается на моем пути насильников и их жертв.

– Вот уж ничего удивительного, – фыркнула Кера. Похоже, последнюю фразу я пробормотал вслух, – Мы поэтому и думали, что здесь мало людей – они были заняты, стреляли всего двое.

– Это я уже догадался. Хотя странное поведение во время боя. Ты живых-то оставила?

– Нет, Ева увлеклась, – беспечно махнула рукой богиня. – Но вон у тебя целых двое шевелятся.

Действительно. Пока мы говорили, те, кто еще оставался жив после встречи с Керой, уже благополучно отдали богам душу, а вот мои остались живы, только оглушены. И перспективнее всего оказался боров, которому я разбил рожу – я заметил у него лейтенантские лычки. Коллега, значит. Пара хлестких пощечин, и мужчина приходит в сознание.

– Ты кто такой? – надо же какой наглый, только очнулся, и сразу вопросы задает.

– Вопросы здесь задаю я. – Главное, не хихикнуть глупо, закончив фразу. – Кто вы такие и по какому праву чините разбой?

– Дерьма поешь, сученыш, – гадостно усмехнулся толстяк. – Я таких как ты десятками сношал!

Понятно. Спокойно поговорить не получится. Слишком уверен в себе – затишье снаружи прекратилось, снова началась стрельба.

– Кера, сломай ему палец, – попросил я. Неприятно, но у нас нет времени.

Богиня себя ждать не заставила. Пришлось зажать ему рот, чтобы не привлечь чье-нибудь ненужное внимание. Переждав вопль попросил:

– Я имел ввиду указательный, ты зачем с большого-то начала? И на другой руке.

– Хватит! – простонал пленный. – Больные ублюдки, что вам нужно?

– Вопрос ты слышал, – пожал я плечами, стараясь удержать на лице равнодушное выражение. Главное не показать, насколько мне самому неприятна эта ситуация. Вон он как глазами в сторону выхода зыркает – того гляди снова начнет права качать.

– Я лейтенант Керк, двадцать шестой легион Освободитель Ишпаны, – выплюнул толстяк.

Сердце екнуло на слове легион. Если регулярную армию все-таки послали нас усмирять, сопротивляться смысла нет, можно только попытаться сбежать. Против профессиональных военных все наше воинство, которого по факту пока и вовсе не существует, все равно что детсадовская группа против семиклассника. Но потом я зацепился за незнакомое название:

– Что-то я не помню такого легиона в республике. Да их и вообще только двадцать пять было.

– Нас недавно сформировали, – буркнул толстяк, пытаясь здоровой рукой стереть с лица начавшую подсыхать кровь. – Точнее, еще формируют. Но передовые части уже направили в бой.

Уже легче. Только что сформированный легион – это еще не профессионалы. Да и как-то не похож этот Керк на профессионального военного. В нормальный легион его бы и не взяли – едва ли он смог бы пройти испытания.

– Задача у вас какая? Что вы в этой деревне забыли?

– Какая может быть задача? – удивился мужик. Как-то он слишком быстро приходит в себя. Неприятно быстро. Вот только что еще ничего не соображал от страха и боли, а через секунду уже почти спокоен, только морщится, баюкая руку. – Нам сказали, что здесь бунтовщики, и что с ними можно делать все, что захочешь. Да еще за это прощение получим. Мы, правда, увлеклись слегка, далековато забрались.

– За что прощение? – зацепился я за оговорку.

– Да за что угодно, – гадко ухмыльнулся мужик. Он как-то странно повернул голову и потерся подбородком о плечо, но я не обратил внимания. – Мне на каторге двадцатка светила, а теперь буду свободен, как только мы тут всех успокоим. Еще и повеселимся! Это была моя лучшая сделка!

– Что-то ты больно веселый для будущего трупа, – удивился я.

– Это потому, что будущие трупы здесь ты, и твоя психованая подружка. Эй, Сцевола, подай голос. Я же слышу, что вы здесь.

– В какое дерьмо ты ухитрился вляпаться, Керк? – послышалось снаружи.

– Да тут какой-то сучок в дом вломился со своей подстилкой, пока мы отвлеклись. Перебили кучу хороших ребят. Ну ничего, сейчас поквитаемся.